Империя Поттеров

Генри не успел покинуть холл, когда за спиной послышался тихий звук. Он стремительно развернулся, выхватив палочку, но тут же ее опустил. Перед ним стояла крошечная домовичка, переминаясь с ноги на ногу и теребя край накрахмаленного передника. У нее были непропорционально длинные уши и огромные навыкат глаза цвета спелого крыжовника. Из-под чепчика торчали седые прядки, на худом даже для домовички теле было надето опрятное платье в клетку. Генри ее, конечно, сразу узнал. — Здравствуй, Тайни, — хрипло поздоровался он. Как же давно он ее не видел и почти забыл, как она выглядела. Домовичка вздрогнула и часто заморгала. — Хозяин знает Тайни, — сипло прошептала она. — Тайни так ждала. Тайни всегда знала, что наследник однажды вернется. И следила за садом и кроликами. Вот только павлины... они все умерли, хозяин. Простите Тайни. Магии было слишком мало, чтобы их всех... Она всхлипнула, и Генри стало ее очень жаль. Он ничего не знал о павлинах, в его времени здесь не водилось ничего живого, кроме крыс и акромантулов, которые заполонили все подвалы, да фестралов в дальних уголках территорий. — Ничего, Тайни. Ты замечательно справилась. То, что она вообще смогла выжить, уже было чудом. Домовики жили за счет магии хозяев, а в запертом на пять лет доме ее почти не осталось. Однако Тайни смогла не только выжить, но и следила за собой и домом, да еще и заботилась о саде и животных,что говорило о недюжей силе воли и преданности. — Тайни рада служить, — со слезами на глазах выдохнула домовичка. — Хозяин, наверное, устал с дороги и голоден? — Да, Тайни. Подготовь мне комнату, — согласился Генри. — И ванну с горячей водой, если это возможно. Домовичка энергично и радостно закивала, впервые за почти пять лет получив распоряжение от хозяина. — Хозяин согласится занять комнаты хозяина Флимонта? Они самые лучшие в доме, с камином и ванной комнатой. Тайни грела воду каждую неделю на всякий случай. Тайни думала, вдруг... Она осеклась, но Генри понял, о чем она говорила. Вдруг все окажется ошибкой, и живые Флимонт с Юфимией войдут в парадные двери, стряхнут с мантий дорожную пыль и осведомятся, почему все еще не подан обед. У Генри встал комок в горле от сочувствия этому маленькому существу. — Эти комнаты прекрасно подойдут, — мягко сказал он. — И еще, Тайни, — он обернулся и посмотрел на два тела под тяжелым покрывалом. Домовичка проследила за его взглядом и снова всхлипнула. — Их нужно перенести в часовню. Я позабочусь о них позже. — Тайни все сделает, хозяин. Она щелкнула пальцами и исчезла, а Генри остался стоять, задумчиво глядя на тела. Все было не так просто, как в прошлый раз. Сейчас он не мог взять и похоронить Флимонта и Юфимию. Официально они скончались от драконьей оспы, о чем сообщили общественности, их друзьям и дальним родственникам. О том, что на самом деле их убили, знали только убийцы, их наниматель и, возможно, тогдашнее Министерство магии, раз уж оно не пожелало нормально расследовать смерть двух уважаемых чистокровных волшебников. Генри понятия не имел, кто именно был в курсе правды, а кто нет, а значит, вынужден был отыграть роль по-полной: вызвать авроров, разыграть удивление и горе, дать показания и только потом получить разрешение на захоронение. Спустя пару минут перед ним снова появилась Тайни, сияя, несмотря на истощение. — Комнаты готовы, хозяин. Ванна наполнена. Тайни добавила в воду лучшую морскую соль с волшебными пузырьками. Хозяин будет доволен. Генри благодарно кивнул и стал подниматься наверх. Целая и прочная в этом времени лестница тихо поскрипывала под ногами, а под тканью, которой были занавешены портреты, слышались тихие недоуменные шепотки. Из-за уснувшей магии рода многие чары, вплетенные в стены, потолок и пол, выдохлись, из-за чего выцвели краски ковров, воздух был прохладным, а пыль не исчезала сама по себе, скапливаясь в углах. Но скоро это изменится. Уже сейчас в золотистом свете заката дом казался не таким мрачным и готовым вот-вот пробудиться. Спальня Флимонта воплощала в себе одновременно строгость и уют. Мебель здесь была крепкой и массивной, кровать обрамлял плотных балдахин, а в камине приятно потрескивали дрова. Отдельная дверь вела в ванную комнату, откуда тянуло ароматным теплым паром. Генри шагнул внутрь и едва не застонал от предвкушения. Над большой ванной из белого фаянса, возвышающейся на позолоченных львиных лапах, поднимался пар, благоухая тонким ароматом моря, трав, цитрусов и лаванды, а в воде с тихим шипеньем лопались пузырьки, обещая приятное погружение и полное расслабление. — Тайни оставляет хозяина, — пискнула за спиной домовичка, деликатно прикрыв за собой дверь. Генри поспешно скинул с себя грязные, прожженные во многих местах и бурые от крови, своей и чужой, лохмотья, и с наслаждением погрузился в воду. Это было таким блаженством, что на мгновение он забыл обо всем на свете. Горячая вода приятно обжигала уставшую израненную кожу, постепенно расслабляя мышцы. Генри откинул голову на мягкое полотенце, уложенное на бортике, закрыл глаза и позволил себе просто наслаждаться. Впервые за... он даже не помнил, за сколько лет у него не было нужды прислушиваться к каждому шороху, держа каждую секунду палочку наготове, не нужно было думать, где взять еду хотя бы на завтра, и рассчитывать, как надолго хватит подпитки защитных чар, и выдержат ли они очередную атаку, или она станет последней. Он был в безопасности, но все еще не мог до конца в это поверить. Больше часа он лежал в этой ароматной воде, подогреваемой магией зачарованной ванны, и волшебная соль, наверняка авторства его деда, превосходного зельевара, делала свое дело. В его истощенный организм по капле возвращалась магия, всегда напряженные мышцы спины расслаблялись, и даже нервная дрожь в пальцах понемногу начинала проходить. Он почти задремал и лишь усилием воли заставил себя покинуть это блаженное место. Генри выбрался из воды, обернул бедра пушистым полотенцем, которое Тайни предусмотрительно оставила на теплой сушилке, и подошел к огромному зеркалу во всю стену. Провел ладонью по запотевшей поверхности, стирая влажную пелену, и некоторое время скептически разглядывал человека в отражении. Он с трудом себя узнавал. В густой черной бороде, которой обросло его лицо, вовсю пробивалась седина, которую он раньше и не замечал. Щеки впали, скулы были острее лезвия, а под глазами темнели почти черные круги после многолетнего недосыпа. Бледная нездоровая кожа была исполосована шрамами самых разных размеров и форм, которые покрывали плечи, руки, грудь. Единственный шрам, который отсутствовал — та самая молния на его лбу. Она исчезла после его первого воскрешения, и Генри не был против такого изменения. Тот шрам напоминал о Волдеморте и смерти родителей, он был клеймом, которое поставила на него чужая жестокая воля, и без него он чувствовал себя самим собой, а не просто ролью, которую ему однажды отвели. Он склонился над ворохом старой одежду, которую свалил в углу. Из кармана рваной куртки выскользнула и откатилась к стене палочка, тускло поблескивая металлом в свете свечей. Генри машинальным невербальным Акцио призвал ее в ладонь, и она тут же удобно заняла привычное место, холодя кожу. Нормальный волшебник никогда не принял бы это изделие за традиционную волшебную палочку, ведь, хоть она и являлась ею по сути, выглядела необычно. Рукоять у нее была деревянной, но выше начиналась металлическая часть, кончик которой напоминал маггловскую отвертку. Внутри находилась самая мощная часть из клыка василиска, того самого, что он победил в Хогвартсе на втором курсе, и вылазка за которым в подземелья разрушенного замка стоила ему невероятных усилий. Палочка-отвертка была создана им вручную, отлично подходила как для атаки, так и для защиты, но лучше всего справлялась со своим главным предназначением — созданием артефактов разной степени сложности. Генри взмахнул ею, вкладывая силы в простейшее бреющее заклинание. Волосы бороды послушно осыпались в раковину, открыв чистое острое лицо. Он пошатнулся, в глазах на секунду потемнело, а в ушах появился противный звон. Сейчас в его состоянии даже такие простые чары стоили ему невероятных усилий. Однако, собравшись, он махнул палочкой в сторону груды своей старой одеждой, и та легко вспыхнула холодным синим пламенем, через секунду не оставив на месте даже пепла. От этого голова закружилась еще сильнее, и он некоторое время просто стоял, восстанавливая равновесие. — Черт, — сказал он своему отражению. — Похоже, без отдыха все-таки не обойтись. Но это было не страшно, у него было время и на отдых, и на нормальное восстановление. Впервые в жизни ему не нужно было никуда торопиться. В дверь деликатно поскреблись. — Заходи, Тайни. В руках домовички была стопка чистой одежды, явно когда-то принадлежавшей его деду: добротные шерстяные брюки, белая рубашка, жилет и плотная явно дорогая мантия глубокого темно-синего цвета. Одежда была старомодной, зато чистой и целой. Он одевался, и непривычно мягкая ткань касалась израненной кожи, а рядом суетилась Тайни, укорачивая брючины и подгоняя на талии жилет. Флимонт был его крупнее, и домовичке пришлось поколдовать, но в итоге через пару минут одежда сидела на нем идеально. Отражение в запотевшем зеркале перестало выглядеть столь жалко. На него смотрел уставший мужчина, который внешне выглядел чуть за сорок, хоть ему и было намного больше, бледный и осунувшийся, но чисто выбритый и прилично одетый. Да, слегка потрепанный жизнью, но вполне респектабельный. Никто не мог бы заподозрить в нем беглеца из апокалипсиса. — Спасибо, Тайни, — искренне поблагодарил он, и домовичка расцвела в улыбке. — Хозяин такой добрый, — прошептала она и исчезла, оставив его одного. Генри еще некоторое время разглядывал отражение, заново привыкая к нормальному виду и вспоминая, как вообще должно выглядеть его лицо, потом поправил воротник рубашки и вышел в мягкий полумрак спальни. За окном уже опускалась ночь, в обширном парке мэнора глухо ухала сова, в камине весело потрескивало пламя, и в доме было уютно и спокойно. * * * Умопомрачительные ароматы еды добрались даже до второго этажа, и Генри не стал заставлять домовичку ждать. Ведомый запахом, он устремился в столовую. Он почти и забыл, что еда может пахнуть так изумительно: пряно, маслянисто, по-домашнему. В его время еда представляла собой безвкусную синтетическую массу, которую ели, чтобы не умереть, а не для наслаждения; или же она была добыта с риском для жизни и считалась роскошью. Сейчас же он очутился во времени, когда можно было не экономить последний кусок и не глотать еду на бегу, а неторопливо с удовольствием поужинать в приятной обстановке. Магия дома потихоньку просыпалась, и это было видно в мелочах. Когда час назад он поднимался по лестнице, перила были покрыты слоем пыли, а ковры и стены казались выцветшими. Сейчас же пыль исчезла, дерево блестело в огнях свечей полировкой, а паркет отражал огни огромной люстры. Даже ковры вернули былые краски ворса. Почуявшая возвращение наследника магия рода пробуждала и магию дома со всеми его встроенными бытовыми чарами. Позже Генри должен будет пройти ритуал принятия главы рода, сложную церемонию, которая потребует от него полной отдачи магии и способности выдержать напор накопленной за века силы. Пока этого делать было нельзя — в его состоянии он просто не выживет в этом потоке. Но даже сейчас одно лишь его присутствие в родовом гнезде запустило механизмы пробуждения магии, и это не могло не радовать. Тайни встретила его в дверях столовой, сияя так, будто ей только что вручили орден Мерлина первой степени. Стол уже был накрыт, и домовичка явно гордилась собой. Столовая Поттер-мэнора была просторной, рассчитанной на множество гостей, и при этом уютной и удобной. Стены были обшиты теплым деревом, жарко горел огромный камин, сложенный из грубых булыжников, за высокими окнами в ночных сумерках виднелись отцветающие садовые кусты. В серебряных канделябрах ярко горели свечи. В центре стоял длинный стол человек на двадцать из темного дерева, который сейчас покрывала белоснежная скатерть, а на ней теснилось множество блюд, изобилию которых позавидовал бы и праздничный пир в Хогвартсе. — Хозяин голоден? — Тайни отодвинула для него стул с высокой резной спинкой. — Тайни очень старалась. Тайни подумала, что хозяин должен как следует поесть после дороги. Его наученные многочисленными войнами предки всегда держали в подвалах мэнора достаточно запасов еды в зачарованных Стазисом ларцах, которые могли позволить им запереться в мэноре всем когда-то огромным родом и пережить тяжелые времена. Это оказалось очень кстати, когда Поттер-мэнор стал последним бастионом волшебников Британии. Было это кстати и сейчас. Генри опустился на стул и положил на колени накрахмаленную до хруста салфетку. — Тайни, это невероятно, — с чувством сказал он. — Ты просто волшебница. Домовичка зарделась. — Тайни старается для хозяина, — она принялась расставлять перед ним блюда. А их было очень много. Тяжелая серебряная супница источала пар с ароматом свежей зелени и куриного бульона. Фарфоровое блюдо едва вмещало куски жареного мяса, покрытого румяной корочкой и политого густой подливой. Рядом возвышались горы запеченного картофеля с розмарином и чесноком и тушеные в сливочном масле овощи. А от одного вида маленьких румяных пирожков с мясом и капустой у Генри сводило скулы. Первым делом Тайни налила ему суп. Первая ложка обожгла ему рот, но он этого даже не заметил, слишком поглощенный вкусом наваристого бульона, нежной курятины, тающей на языке моркови и пропитанной соком лапши. Генри прикрыл глаза от удовольствия, вниз по пищеводу опустилось тепло, добралось до желудка — и стало растекаться по всему телу, согревая каждую его клеточку. Давно он не пробовал такой восхитительной еды. Генри смаковал каждый ее кусочек. Нежное мясо таяло на языке, оставляя после себя насыщенный пряный вкус, запеченный до золотистой корочки картофель внутри был мягким и рассыпчатым, а розмарин придавал ему смолистый лесной оттенок, а у пирожков был горячий хрустящий бочок, из которого при каждом укусе вытекал ароматный сок. Генри довольно жмурился, получая от еды настоящее удовольствие. Он ел до тех пор, пока желудок не начал приятно ныть, требуя покоя. Генри откинулся на спинку стула и обвел взглядом стол, блюда на котором заметно опустели, но еды на них все еще было достаточно много. Он просто сидел и ни о чем не думал. Блики от пламени свечей мягко отражались от приборов, успокаивающе потрескивали поленья в камине. На мэнор окончательно опустилась ночь, и оконные стекла превратились в черные зеркала, за которыми в кронах деревьев выл ветер, но внутри было тепло и спокойно. Он хорошо помнил, как в будущем во минуты затишья между атаками они собирались в полуразрушенном подвале мэнора, делили скудный паек и мечтали о том, как однажды все закончится, и можно будет просто поесть, лечь спать и не бояться, что ты можешь не проснуться. Для него мечта сбылась. Пусть это было всего лишь начало пути, и впереди ждали горы работы и неизвестность, но этот вечер был только его. — Хозяин желает десерт? — робко спросила Тайни, снова появившись рядом. — Тайни испекла яблочный пирог по рецепту хозяйки Юфимии. Гости всегда хвалили, что ее пирог вкуснее, чем у эльфов в Хогвартсе. Глаза у Генри уже слипались от сытости и тепла, но отказаться от десерта он просто не мог. — Конечно, хочу, Тайни, — сказал он. — Я готов съесть все, что ты приготовишь. Тайни просияла и исезла, а через секунду появилась с огромным блюдом, на котором возвышался румяный пирог, посыпанный сахарной пудрой и украшенный веточками мяты. От него исходил восхитительный аромат яблок, корицы и меда. У пирога оказалась горячая карамелизованная начинка и рассыпчатое тесто. Генри ел его, запивая легким травяным чаем, идеальным перед сном, и думал о том, что бабушка Юфимия, чье тело сейчас покоилось под покрывалом в часовне, была, судя по всему, замечательной женщиной. Она пекла пироги, превосходящие по вкусу лучшие угощения эльфов Хогвартса, и заботилась о дедушке Флимонте, который, суда по запасливости, был основательным надежным человеком. И их убили. Мысль об их смерти попыталась прокрасться в его уютное оцепенение, но он мягко ее отогнал. Сейчас было не время. Это завтра он будет думать о войне, убийцах, аврорах и похоронах, строить планы, просчитывать ходы и придумывать роли. Сегодня же он будет просто наслаждаться ужином в своем родовом доме и наслаждаться этим моментом спокойствия. Он доел кусочек пирога и понял, что еще немного, и уснет прямо в столовой. Мысли стали вязкими и ленивыми, а глаза норовили сами собой закрыться. — Тайни, — пробормотал он и поднялся из-за стола, — я, пожалуй, пойду спать. Это был лучший ужин в моей жизни. — Тайни счастлива, хозяин, — со слезами в огромных глазах прошептала растроганная домовичка. — Тайни уже приготовила комнату ко сну. Генри поднялся в спальню, где и правда все было готово к тому, чтобы просто лечь и уснуть. Кровать застелена чистым постельным бельем, одеяло отвернуто, а на подушке лежала выглаженная пижама. Он переоделся, забрался на кровать и вытянулся во весь рост. Простыни были прохладными и гладкими, подушка идеально мягкой, а одеяло теплым и воздушным. Генри закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий спокойный сон.