Империя Поттеров

Месяц пролетел как один день, наполненный делами и работой. Генри вставал с рассветом, завтракал с любовью приготовленной Тайни едой, и принимался за дело. Сперва он просто ходил по дому и составлял список того, что предстояло сделать, починить и поправить, и с каждым днем этот список все больше рос, ведь магия, возвращаясь в стены, открывала все новые и новые проблемы, о которых он раньше и не подозревал. Самой большой головной болью оказалось Западное крыло. Почти пять лет назад, когда дом остался без магической подпитки, часть защитных и бытовых заклинаний потеряли заряд, и поэтому тут и там наблюдались сбои в работе отопительных чар, чар, отпугивающих насекомых и вредителей — здравствуй, осиное гнездо в гостевой спальне, — но самым катастрофическим был сбой в работе чар расширения пространство в одной из комнат. В ней магия не просто иссякла — схлопнулось само пространство. Конечно, стены не рухнули, ведь Поттер-мэнор все же строили на века, но из-за сбоя перекосило несколько дверных проемов, треснули витражи, а в одной из спален, соседней с обиталищем ос, так угрожающе провис потолок, что Генри просто запечатал туда вход, решив отложить этот ремонт до полного восстановления сил. Несмотря на огромный объем работ, который все никак не уменьшался, он методично, комната за комнатой, приводил дом в порядок. Это было на удивление медитативным занятием. Он выравнивал косяки, вставлял в рамы новые стекла, обновлял руны в защитных плетениях стен. Магию он расходовал очень экономно, без излишеств, ведь она все еще не вернулась к нему в полном объеме, но с каждым днем ее сила крепла, а вместе с ней крепли его мышцы и возвращалась былая легкость в движениях, и он все меньше уставал от долгой работы на ногах с палочкой в руке. За ним повсюду следовала Тайни, ставшая незаменимым помощником в деле восстановления дома. Она убирала обломки, натирала до блеска только что восстановленные поверхности и то и дело норовила подсунуть ему то сэндвич со сладким чаем, то чашку теплого бульона. — Хозяин слишком много работает, — причитала она, когда Генри устало прислонялся к стене и вытирал со лба пот после очередного энергоемкого заклинания, оживляя древние бытовые чары, вплетенные в сами стены. — Хозяин худой. Хозяину нужно больше есть. — Тайни, я и так прилично набрал за этот месяц, — без особой надежды на результат возражал Генри. — Если я продолжу в том же духе, скоро перестану пролезать в дверные проемы. — Хозяин шутит, — с удовлетворением констатировала домовичка, принимая его слова за комплимент, и через секунду приносила ему очередной поднос еды. Она действительно знатно его откормила. Глядя на себя в зеркало по утрам, Генри с удивлением замечал, что хоть знаменитая Поттеровская худоба и никуда не делась, но больше не выглядела болезненной. Скулы все еще выделялись, но больше не казались обтянутыми кожей костями, из-под глаз пропали темные круги, а кожа приобрела здоровый оттенок, чему способствовало не только обильное питание, но и работы в саду и на обширных землях Поттер-мэнора. В саду тоже работы хватало. Тайни, хоть и очень старалась, была не в силах в одиночку справиться с такими огромными территориями. Местами сад сильно одичал: дорожки заросли, широкие газоны превратились в луга, а в пруду завелось нечто зубастое и не поддающееся классификации, что Генри, подумав, переселил в отдаленное озеро на окраине владений, в котором раньше, по словам Тайни, водились карпы. Их общими стараниями спустя неделю обрели свои прежние очертания дорожки и многочисленные тропинки, были выловлены и изгнаны за садовую изгородь плотоядные волшебные зверьки и растения, а газоны — аккуратно пострижены. Сад приобретал очертания, которые были задуманы его прежними хозяевами. Птичник на хозяйственной части территорий мэнора тоже оказался плачевным зрелищем. Павлины действительно не выжили, но куры и несколько гусей оказались живее всех живых — правда, часть из них одичала, а часть переселилась в конюшню, которая, напротив, опустела, когда породистые лошади разбежались кто куда за пределы садовой изгороди. Целых два дня Генри собирал в разных углах сада и хозяйственных постройках птиц, подлечивал, кого надо, и возвращал в отремонтированный птичник. Тайни, наблюдая за его возней с пернатой мелочью и по мере возможностей помогая, в конце концов расплакалась в передник, сквозь слезы называя его "добрым хозяином", и Генри почувствовал себя неловко. Дольше всего он откладывал снятие траурных полотен с портретов, сам не зная, почему так оттягивает этот момент. Возможно, он просто не был готов к общению с предками и тому, что у него не было ответов на их возможные вопросы. Однако в конце третьей недели он все же собрался с духом и прошелся по коридорам, одно за другим снимая с них полотна. Изображенный на первом открытом им потрете Абраксас Поттер, живший в семнадцатом веке, и сам, к счастью, не горел желанием знакомиться с потомком — он недоверчиво уставился на Генри, крякнул и отвернулся, давая понять, что ему нужно время, чтобы осознать увиденное. Генри двинулся дальше, открывая портреты дам кринолинами, джентльменов в сюртуках, детей с породистыми собаками и одного предка со странно выразительным лицом, явного любителя драконов — те вились на его фоне, напоминая стаю чешуйчатых воробьев. "Магнус Поттер, автопортрет", — было написано под полотном. Что ж, не все его предки отличались выдающимися художественными талантами. Сам Генри тоже ими не обладал и сделал себе пометку на будущее никогда не рисовать самостоятельно свой портрет, чтобы не шокировать потомков. К концу обхода голова гудела от количества имен и любопытных взглядов. Несмотря на то, что они не спешили лезть с расспросами, его повсюду преследовала перешептывание за спиной и всяческие нелепые предположения о том, откуда на их род свалился этот странный наследник. В один из вечеров, когда Генри справился с особо сложным ремонтом в Западном крыле, где камин почти рассыпался на камни, Генри как обычно вернулся в свой кабинет. Он занял бывший кабинет Юфимии, а не Флимонта. У деда тот был просторным и обстоятельным, но бабушкин ему понравился гораздо больше. Он был меньше, зато более светлым и уютным, книжные полки были наполнены фолиантами по Артефакторике, кожаное кресло созадавало идеальный комфорт, а широкий стол прекрасно подходил для того, чтобы на нем можно было расстелить обширные полотна схем различных артефактов. Хоть склонность к Артефакторике и была фамильной особенностью Поттеров, но в случае с дедом и бабушкой все вышло наоборот — Флимонт обнаружил в себе талант к Зельеварению, а Юфимия, вместе с замужеством получившая доступ к обширным знаниям рода Поттеров, смогла стать мастером-артефактором и до конца своей жизни создавала милые и полезные вещицы, некоторые из которых были запатентованы и широко использовались в быту обычных волшебников. В выложенным светлым камнем камине кабинета уже жарко горел огонь, а на столе, заваленном свитками пергамента, газетами и его собственными разрозненными заметками, дымилась чашка крепкого бодрящего чая и стояло блюдце с эклером, который уже успела ему подсунуть неугомонная Тайни. Генри опустился в удобное кресло, которое тут же подстроилось под положение его тела и взял чашку. Пару секунд он смотрел перед собой, помешивая в чашке чай. Потом сосредоточился и мысленно потянулся к точке в основании черепа, куда много лет назад — точнее, много лет вперед, — вживил устройство будущего, о котором люди в 1985 году могли лишь мечтать. Собственноручно разработанный и созданный им артефакт заключал в себе идеальный волшебный искусственный интеллект, полностью интегрированный с магией Генри. Он был не только прекрасным помощником, но и кем-то вроде друга, разговоры с которым в определенный период помогли ему сохранить рассудок и не отчаяться. — Диана, — тихо позвал он вслух, хотя мог послать и мысленный запрос, и она ответила бы ему так же, лишь в его сознании. Во время битв это здорово выручало, но сейчас он снова хотел услышать ее вживую. Последние годы перед прыжком во времени она была его единственным собеседником. — Я слушаю, Генри, — ответил приятный спокойный голос, который он в свое время позаимствовал у той самой знаменитой принцессы Дианы, которую все обожали. — Как самочувствие? — Думаю, еще пара недель, и я буду в достаточно хорошей форме, чтобы начать активно действовать. — Прогресс в ремонте дома составляет семьдесят три процента, — ровно сообщила Диана. — С учетом твоих текущих магических резервов рекомендую не форсировать ремонт восточного крыла до полного восстановления. — Учту, — не стал спорить Генри. — Для тебя есть задание. За этот месяц я собрал много новой информации о текущем положении дел в волшебной и маггловской Британии. Нужно скорректировать план. — Принято. Вношу коррективы с учетом новой информации. На что-то стоит обратить особое внимание? Генри поставил чашку на стол и задумчиво кивнул. — Леди Вальпурга Блэк, оказывается, все еще жива. Как ему было известно, леди Блэк умерла где-то на рубеже 1985 и 1986 годов, но точной даты он не знал, ее не было ни в каких сводках. Годы перед смертью она жила затворницей, умерла в одиночестве, и никто, кроме старого эльфа, не знал, когда именно это произошло. Но слова эльфов мало что значили для волшебников, и его едва ли кто-то спросил. — Внесено в исходные данные. Это меняет несколько ключевых параметров. Обновляю долгосрочную стратегию. — Вот и хорошо, — Генри автоматически взял блюдце с эклером, но не спешил его есть. — Продолжим завтра, мне нужно еще немного подумать над некоторыми деталями. — Как скажешь, Генри. Голос Дианы стих. Генри съел эклер, допил чай и еще некоторое время просто сидел, глядя на огонь в камине и думаю о том, что еще должен был сделать, чтобы ничего не упустить. Одновременно с восстановлением дома он занимался и другой, не такой очевидной деятельностью. Едва почувствовав, что может безопасно аппарировать, не рискуя расщепиться на полпути, он под чужой личиной потихоньку стал выбираться в мир. Сперва в маггловский Лондон, чтобы купить газеты, посмотреть на людей, да просто привыкнуть к тому, что вокруг были не руины и пожарища. Впервые в этом времени оказавшись на углу оживленной улицы, он некоторое время стоял, засунув руки в карманы трансфиругированного под маггловскую моду восьмидесятых пальто, и просто смотрел по сторонам. По улицам грохотали красные двухэтажные автобусы, сигналили друг другу в пробках черные кэбы, из окон булочных приятно пахло свежей сдобой и дешевым кофе. Мимо него спешили по делам девушки в ярких лосинах и объемных пиджаках с подкладными плечами и с пышными прическами, которые колыхались на ходу, а в переулке громко смеялась компания панков в потрепанных куртках и с ирокезами всех цветов и оттенков. Это было невероятно. Мир жил своей обычной жизнью, люди суетились и спешили, озабоченные каким-то своими ежедневными проблемами, даже и не думая прятаться и спасать свою жизнь, как было в его времени. Они смеялись, покупали мороженое и толкали коляски с детьми. Целых полчаса Генри просто наблюдал за этим ритмом мирной жизни посреди давно минувшей для него эпохи, пока к нему не подошел полицейский с вопросом, не нужна ли ему помощь. Генри вежливо отказался, нырнул в ближайший переулок и аппарировал домой. Затем он посетил Косой переулок. В отличие от маггловской части Лондона, смена эпох почти не сказывалась на местной жизни, разве что некоторые дамы, следуя веяниям маггловской моды, носили пышные прически и яркий макияж, да трансфигурировали плечи мантий в более широкий фасон. Здесь царила все та же суета, какую он и помнил: волшебники бродили по лавкам, заходили в кафе, чтобы перекусить, и обсуждали курс галеона к фунту и последние назначения в Министерстве магии. На мелкие монеты, которые он в изобилии обнаружил в мэноре, он купил "Ежедневный пророк" за все месяцы, которые были в наличие у газетчика, чем вызвал немалое его удивления. Дома в кабинете он разложил их на широком столе и провел несколько вечеров, впитывая информацию. Он читал о политических скандалах, спортивных событиях, новых сортах сливочного пива и о том, кто с кем развелся или кто на ком женился. Он узнал, что на посту министра все еще была Миллисент Багнолд, и судя по всему, народ был ею весьма доволен, и о том, что в Хогвартсе в очередной раз сменился преподаватель по Защите от Темных искусств, а также о том, что Северус Снейп уже несколько лет как преподавал Зельеварение, и от этой новости у Генри дернулась щека. Информация была разрозненной, и ее было очень много. Составить общую картину было сложно, но для этого у него и была Диана. В будущем история этого послевоенного периода преподавалась скупо и общими масками. А ему нужна была конкретика и детали — кто с кем дружил, кто кому помогал, кто выжил, кто погиб. Все это накладывалось на массив знаний, которыми уже владела Диана. Это было его преимуществом. Диана хранила в себе столько знаний, данных, выкладок и прогнозов, сколько не вместила бы ни одна библиотека в мире. Она была его картой и оружием в этой новой-старой реальности. И уже скоро, на Самайн, он сделает первый шаг. Выйдет из тени и начнет действовать.