Amèrement

Жан не спал всю ночь. Ворочался, смотрел в потолок, считал овец, мысленно посылал Эрена в самые далёкие уголки мира и тут же ловил себя на том, что снова прокручивает в голове его слова. «Я боюсь, что завтра, когда все будут кричать "Горько", я не смогу сделать вид, что хочу поцеловать не тебя». — Чёрт, — прошептал Жан в пустоту номера. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он сел на кровати, запустил пальцы в волосы и замер. За окном уже серело небо — наступало утро воскресенья. День свадьбы. День, когда всё должно было решиться. Вставать не хотелось. Хотелось зарыться в одеяло с головой и не вылезать ближайшую неделю. Но в дверь уже ломились — на этот раз не Конни, а Марко, который ворвался в номер с видом человека, несущего важную миссию. — Подъём, — скомандовал он, распахивая шторы. — Через два часа церемония, а ты выглядишь как зомби. — Спасибо за поддержку, — Жан прикрыл глаза ладонью. — Что случилось? — Марко присел на край кровати. — Ты не спал? — Догадливый. — Из-за Йегера? Жан промолчал, но этого было достаточно. Марко вздохнул. — Жан, если ты не хочешь его видеть, я могу поговорить с Конни. Скажем, что ты заболел. Перенервничал. Что угодно. — Нет, — Жан резко сел. — Я не сбегу. Хватит с меня побегов. И с него тоже. Марко внимательно посмотрел на друга, потом медленно улыбнулся. — Ого. Кажется, ты принял решение. — Принял? Я сам не знаю, что я принял. Я знаю только одно: если он снова исчезнет после сегодняшнего дня, я его убью. А перед этим заставлю выслушать всё, что я о нём думаю. — Звучит как план, — Марко хлопнул его по плечу. — Давай, вставай. Приводи себя в порядок. Сегодня важный день.

***

Церемония должна была начаться в полдень. К одиннадцати лужайка перед отелем заполнилась гостями — нарядные женщины в летних платьях, мужчины в костюмах, дети, бегающие между скамьями с цветами в руках. Жан стоял у входа в отель, наблюдая за этой суетой. На нём был тёмно-синий костюм, который Марко заставил его погладить ещё вчера, и новый галстук — подарок Конни на день рождения, который Жан так ни разу и не надевал. — Выглядишь сногсшибательно, — раздался голос за спиной. Жан обернулся. Эрен стоял в двух шагах, засунув руки в карманы брюк. На нём был идеально сидящий серый костюм, белая рубашка и серебристый галстук, который делал его глаза ещё ярче. Волосы, вопреки обыкновению, были уложены — насколько это вообще возможно с его вечными вихрами. — Ты тоже… ничего, — выдавил Жан. — Ничего? — Эрен приподнял бровь. — Я полчаса перед зеркалом стоял, а ты говоришь «ничего»? — А ты перед зеркалом стоял ради меня? Эрен моргнул. Потом усмехнулся. — А если и так? Сердце пропустило удар. Жан открыл рот, чтобы ответить, но тут из отеля вылетела Ханджи с планшетом наперевес. — Так! Свидетели! Ваш выход через двадцать минут! Жан, ты с Конни, Эрен — с Сашей. Потом встречаетесь у арки и стоите красиво. Вопросы? — Никак нет, — Эрен отдал честь. — Жить хотите — выполняйте, — Ханджи сверкнула глазами и умчалась дальше. Жан проводил её взглядом, потом перевёл взгляд на Эрена. Тот смотрел на него с каким-то новым выражением — мягким, почти уязвимым. — Держись, — тихо сказал Эрен. — После церемонии нам нужно будет поговорить. — О чём? — Ты знаешь. Он развернулся и ушёл, оставив Жана стоять с бешено колотящимся сердцем и мыслью, которая билась в голове набатом: «Сегодня всё решится».

***

Церемония началась ровно в полдень. Солнце светило ярко, но не жарко — лёгкий ветерок с лужаек приносил запах свежескошенной травы и цветов. Гости расселись на скамьях, музыканты заиграли что-то торжественное и красивое. Жан стоял справа от арки, рядом с Конни, который заметно нервничал. Жан положил руку ему на плечо. — Расслабься. Это просто Саша. — В том-то и дело, что Саша! — выдохнул Конни. — Я столько лет ждал этого момента, а теперь колени трясутся. — Это нормально. Значит, любишь. Конни посмотрел на него с благодарностью, но тут заиграла другая музыка — та самая, под которую должна была выходить невеста. Все гости встали и обернулись. Саша появилась в конце дорожки под руку с отцом. Её платье было простым, но элегантным — кружево, лёгкая фата, полевые цветы в волосах. Она улыбалась так широко, что, казалось, сейчас лопнет от счастья. А слева от арки стоял Эрен. Жан поймал себя на том, что смотрит не на невесту, а на него. На то, как Эрен поправляет галстук, как нервно сжимает и разжимает пальцы, как смотрит на Сашу с такой нежностью, что у Жана щемит в груди. — Красивая, да? — шепнул Конни. — Очень, — ответил Жан, но смотрел он совсем не на Сашу. Церемония прошла как в тумане. Жан механически подал кольцо, когда попросили, улыбнулся, когда молодожёны поцеловались, похлопал, когда все захлопали. Но мысли его были далеко. Он смотрел на Эрена. И Эрен смотрел на него. Каждый раз, когда их взгляды встречались, воздух между ними будто искрил. — А теперь свидетели приглашаются в банкетный зал! — объявила Ханджи. — Проход парами! Жан и Эрен, вы первые! Жан замер. Эрен подошёл к нему, протянул руку. — Ну что, пойдём? Жан взял его под руку. Снова это прикосновение, от которого по коже бегут мурашки. Снова тепло, от которого хочется закрыть глаза и не открывать. — Пошли, — выдохнул он. Они прошли по дорожке под аплодисменты гостей. Жан чувствовал, как напряжён Эрен, чувствовал, как его пальцы слегка сжимают ткань его пиджака. Когда они вошли в банкетный зал, Эрен наклонился к его уху. — Держись рядом. После первого тоста я хочу тебя кое-куда отвести. — Куда? — Увидишь.

***

Первый тост сказали молодожёны. Потом — родители. Потом — друзья. Жан произнёс свою речь на автомате, глядя куда-то в толпу, потому что если бы он посмотрел на Эрена, то точно бы всё забыл. Гости ели, пили, смеялись. Кто-то уже танцевал. Атмосфера была тёплой, домашней, почти волшебной. — Жан, — Эрен появился за его спиной, когда он стоял у столика с напитками. — Пошли. — Сейчас? — Сейчас. Пока все заняты. Жан оглянулся. Гости действительно были увлечены конкурсами, которые проводила Ханджи. Никто не смотрел в их сторону. — Идём. Эрен взял его за руку и повёл к боковому выходу. Они прошли через кухню, где повара удивлённо на них уставились, потом через служебный коридор и наконец вышли на улицу. Перед ними был небольшой сад — скрытый от глаз гостей, уютный, с фонтаном в центре и скамейками, увитыми плющом. Вечернее солнце красиво освещало всё вокруг. — Что это за место? — спросил Жан. — Я нашёл вчера, когда не мог уснуть, — Эрен отпустил его руку и сел на скамейку. — Здесь тихо. Никто не найдёт. Жан помедлил, потом сел рядом. Между ними было достаточно места, чтобы не касаться друг друга, но недостаточно, чтобы не чувствовать тепло. — Зачем мы здесь? — спросил Жан, глядя на фонтан. — Чтобы поговорить. По-нормальному. Без свидетелей, без всего этого шума. — О чём? — О нас. Жан повернул голову. Эрен смотрел на него в упор. В его глазах не было обычной наглости или вызова — только усталость и что-то очень похожее на страх. — Что ты хочешь услышать? — спросил Жан. — Правду. Ты злишься на меня? — Злюсь. — Сильно? — Сильно. Эрен кивнул, будто ожидал этого. — Я тебя не виню. Я поступил как мудак. Тогда, утром. Я должен был остаться. Должен был поговорить. Но я испугался. — Ты говорил. — Мало сказать. Надо, чтобы ты понял. Жан молчал. Эрен вздохнул и продолжил: — Понимаешь, до тебя у меня никогда ничего такого не было. С парнями. Я не знал, что с этим делать. Я думал, если сделать вид, что ничего не было, то оно пройдёт. Само рассосётся. Что это была случайность. — И как, рассосалось? — Нет, — Эрен горько усмехнулся. — Не рассосалось. Ты снился мне. Каждую чёртову ночь. Твой запах. Твои руки. То, как ты смотрел на меня тогда на балконе. Я искал тебя в других. Не находил. Жан сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. — А потом? — спросил он хрипло. — А потом я узнал, что Конни женится на Саше. И что ты будешь там. И я подумал — может, это шанс. Может, судьба даёт мне второй шанс. — И ты решил, что достаточно просто появиться? — Нет, — Эрен покачал головой. — Я решил, что буду честным. Впервые в жизни. Что скажу тебе всё, как есть. И если ты пошлёшь меня — я приму. Заслужу. Тишина. Только фонтан журчит и где-то далеко слышна музыка из банкетного зала. — Эрен, — Жан повернулся к нему. — Ты идиот. — Знаю. — Ты мог просто написать. Позвонить. Найти меня. Прошло четыре года, Эрен. Четыре года я думал, что для тебя это ничего не значило. — Значало. Очень много значило. — Тогда почему? — Потому что я трус. Эрен сказал это так просто, так честно, что у Жана перехватило дыхание. — Я трус, Жан. Я боюсь всего. Боюсь быть отвергнутым, боюсь быть непонятым, боюсь, что не справлюсь. Но больше всего я боюсь потерять тебя снова. И если для этого надо стоять здесь и признаваться в собственной трусости — я буду. Жан смотрел на него. На этого невыносимого, упрямого, вечно лезущего в драку человека, который сейчас сидел перед ним с таким отчаянным выражением лица, что сердце разрывалось. — Знаешь, что самое дурацкое? — тихо сказал Жан. — Что? — Что я всё ещё тебя хочу. Несмотря на то, что ты сделал. Несмотря на четыре года. Несмотря на то, что ты идиот. Эрен замер. В его глазах вспыхнула надежда. — Жан… — Я не сказал, что прощаю. Я сказал, что хочу. Это разные вещи. — Я знаю. Я готов ждать. Сколько скажешь. — А если я скажу — прямо сейчас? Эрен моргнул. Непонимающе. — В смысле? — В смысле, — Жан подвинулся ближе, сокращая расстояние между ними, — что я устал ждать. Устал бояться. Устал делать вид, что между нами ничего нет. Ты сказал, что боишься, что завтра не сможешь сделать вид, что хочешь поцеловать не меня. Так вот — не делай вид. Эрен смотрел на него так, будто Жан только что подарил ему луну с неба. — Ты серьёзно? — А похоже, что я шучу? Эрен не ответил. Вместо этого он подался вперёд и поцеловал Жана. Это было похоже на возвращение домой. На вдох после долгого пребывания под водой. На всё то, чего они оба были лишены четыре долгих года. Жан запустил пальцы в волосы Эрена — наконец-то, наконец-то можно — и притянул его ближе. Эрен выдохнул ему в губы что-то неразборчивое, похожее на имя, и поцеловал ещё глубже. — Я скучал, — прошептал Эрен, отрываясь на секунду. — Боже, как я скучал. — Заткнись, — Жан поцеловал его снова. — Просто заткнись. Они сидели на скамейке, обнявшись, и смотрели, как солнце садится за горизонт. Галстуки давно были расстёгнуты, пиджаки небрежно брошены рядом. Пальцы Эрена переплетались с пальцами Жана, и это казалось самым правильным в мире. — Что теперь? — спросил Эрен тихо. — А что ты хочешь? — Я хочу попробовать. По-настоящему. Встречаться, ссориться, мириться, всё как у людей. — Ты готов к этому? — С тобой — да. Жан улыбнулся. Впервые за эти дни — искренне, легко, без напряжения. — Тогда по рукам. Но учти: если сбежишь снова, я тебя найду. Где бы ты ни был. — Не сбегу, — Эрен поднёс его руку к губам и поцеловал костяшки. — Обещаю. Где-то вдалеке заиграла музыка. Гости кричали «Горько!», требуя поцелуя от молодожёнов. — Слышишь? — усмехнулся Жан. — Там требуют. — А мы уже, — Эрен улыбнулся. — Опередили события. — Не то слово. Они сидели в тишине, слушая, как ветер шелестит листвой, как журчит фонтан, как где-то далеко празднуют чужое счастье. И впервые за долгое время обоим казалось, что их собственное счастье только начинается. --- В банкетный зал они вернулись через час. Растрёпанные, счастливые и совершенно не скрывающие, что между ними что-то произошло. — О, явились! — Конни подбежал к ним, уже изрядно пьяный. — Вы где пропадали? Мы тут танцы начали! — Гуляли, — пожал плечами Эрен. — И даже не выпили ни капли? — Конни прищурился. — Странно вы какие-то. Но ладно! Идите к нам! Сейчас конкурс для молодожёнов, а мы со свидетелями подтанцовываем! Они переглянулись. — Идём, — Жан взял Эрена за руку. — Отрабатывать свидетельскую почётную миссию. Эрен сжал его пальцы в ответ. — Вместе. Они вышли в центр зала, где уже собрались гости. Музыка заиграла что-то ритмичное, и Ханджи закричала в микрофон: — А теперь танец свидетелей! Жан и Эрен, покажите класс! Жан хотел возразить, но Эрен вдруг шагнул вперёд, положил руку ему на талию и притянул к себе. — Танцуем? — спросил он с хитрой улыбкой. — Я не умею, — честно признался Жан. — Я тоже. Но нам простят. Они задвигались под музыку — неуклюже, но искренне. Гости вокруг хлопали и улюлюкали. Кто-то даже засвистел. — Смотри, — шепнул Эрен. — На нас смотрят. — Пусть смотрят. — Не боишься? — Чего? — Что все узнают? Жан посмотрел ему в глаза. В зелёных глазах плясали огоньки, и в них не было ни капли страха. Только надежда. Только Жан. — Пусть знают, — сказал Жан. — Я устал прятаться. Эрен улыбнулся той самой улыбкой — настоящей, открытой, от которой у Жана до сих пор подкашивались колени. — Я тебя люблю, — вдруг сказал он. — Знаю, рано. Знаю, прошёл всего день. Но я люблю тебя. Четыре года люблю. И хочу, чтобы ты знал. Жан замер. Музыка играла, гости смеялись, а он стоял посреди зала и смотрел в глаза человеку, которого никогда не переставал любить. — Я тоже, — сказал он тихо. — Я тоже тебя люблю. Идиот. — Сам идиот. — Это мы уже выяснили. Они поцеловались прямо посреди танцпола. Под крики, свист и аплодисменты. Под громкое «Горько!», которое кто-то закричал уже в их сторону. И это было идеально. --- Поздно ночью, когда гости разошлись, а молодожёны уехали в свадебное путешествие, Жан и Эрен сидели на крыльце отеля. Вокруг было тихо, только сверчки стрекотали где-то в траве. — Завтра уезжать, — сказал Эрен, глядя на звёзды. — Ага. — Ты куда? — Домой. Работа. — Я с тобой. Жан повернул голову. — В смысле? — В смысле, — Эрен взял его за руку, — я никуда тебя не отпущу. Поеду с тобой. Сниму квартиру рядом. Буду бегать за тобой, пока ты не разрешишь жить вместе. — А если я разрешу сразу? Эрен улыбнулся. — Тогда сразу. Я не против. Жан фыркнул, но руку не убрал. — Ты невозможный. — Знаю. Но ты же меня любишь. — К сожалению. — Не ври. Не к сожалению, а к счастью. Жан посмотрел на него. На этого невыносимого человека с вечно взлохмаченными волосами и безумными глазами. На человека, который разбил ему сердце четыре года назад и который сейчас сидел рядом и смотрел на него так, будто Жан был самым ценным сокровищем в мире. — К счастью, — согласился Жан. — Определённо к счастью. Они поцеловались под звёздами. И это был самый правильный финал из всех возможных.