Билет в сказку.

Под высокими сводами тронного зала, где обычно царила торжественная тишина, теперь металось гулкое эхо. Огромное пространство, призванное подавлять своим величием, как будто сжалось до размеров тесной клетки. Золотая лепнина на стенах тускло мерцала в свете факелов. Тяжелые бархатные портьеры бордового цвета словно впитывали в себя тревогу, висящую в воздухе. Высокие каменные стены, увешанные старыми боевыми знаменами терялись в неосвещенной дальше темноте. Толпа присутствующих придворных состояла сплошь из мужчин и напоминала растревоженный улей. Рыцари в заметно помятых латах и кольчугах, звеня шпорами, не убирали грубых рук с рукоятей мечей, их лица были мрачны. Рядом с ними, кутаясь в темные бархатные мантии, сбились в кучу королевские советники; они поминутно перешептывались меж собой, в их бегающих глазах прочно поселилась паника и обречённость. В центре этого хаоса, у подножия ступеней, разыгрывалась одна из обычных для этого мира житейских драм. Король Морис, одетый в тяжёлую мантию, отороченную горностаем, спорил с принцем Гастоном, своим почти зятем. Гастон, молодой и высокий, возвышался над монархом, словно скала; темно-красный камзол с золотыми пуговицами плотно облегал мощную грудь, а подбитые железом каблуки высоких кожаных сапог гулко ударяли о мраморный пол при каждом шаге. Их голоса уже давно охрипли. Король Морис отчаянно пытался отстоять свою позицию, в то время как Гастон продолжал давить неприкрыто агрессивно, с искренней уверенностью в собственной правоте. В зале отчетливо, до тошноты, воняло страхом и оружейным маслом, а также кожей и железом. Позади пустующего трона отца, словно невидимая тень, застыла принцесса Белль. Она выглядела мучительно неуместно в этом сборище вооруженных, орущих мужчин. Чтобы не упасть, Белль опиралась на спинку монаршего трона. Юная принцесса сияла в одном из своих роскошных платьев из тяжелой золотой парчи. Пышная юбка, расшитая сверкающими нитями, занимала почти все пространство за троном, переливаясь в свете факелов. Жесткий затянутый корсет держал её спину идеально ровной. Каштановые волосы в простой удобной причёске волнами спускались на тонкие плечи. В белых до прозрачности пальцах она беспомощно сжимала расшитый батистовый платок, и этот крошечный комок белой ткани был единственным, что выдавало её эмоции. Последние два месяца Белль честно пыталась играть в эту унылую сказочную игру: «Средневековье, принцесса, политический брак». Эксперимент с замужеством и Гастоном бездарно провалился. Этот надутый индюк много и громко обещал, красиво гарцевал на парадах, но когда дело дошло до реальной войны, бесповоротно и с треском облажался. Отряды огров продолжали беспрепятственно жрать людей на границе, а его «непобедимые и опытные солдаты» послужили просто дополнительной изысканной закуской. Среди всей этой кутерьмы и истерики пляшущий огонь факелов неожиданно погас, а когда загорелся вновь, то на на королевском троне, рядом с принцессой, восседал другой человек. Незваный гость. Шум голосов резко стих. В наступившей тишине хихиканье новоприбывшего прозвучало как скрежет бритвы по стеклу. — Война... скверное дело, а? — Румпельштильцхен, а это разумеется был он, грациозно поднялся, манерно сошел со ступенек прямо к несчастному королю. Золотая с зеленью кожа блестела в свете факелов. Тёмные кудри обрамляли худое носатое лицо. Кружевные накрахмаленные манжеты сорочки хрустели от каждого взмаха жилистых изящных рук. Белль, успев отойти от короткого приступа ужаса, теперь с искренним интересом наблюдала. Вживую он был страшнее, чем в кино, но от него веяло тем, чего так не хватало в этом зале — компетентностью. — Спаси нас, Тёмный! — выдохнул Морис. — Я отдам всё золото и драгоценности, что осталось. — Золото? — Тёмный скривился, словно лимон съел. — Зачем мне золото? Я и так могу сделать его из соломы. Нет, ваше величество. Мне нужно кое-что... более драгоценное. Палец, когтистый, острый и увенчанный тяжёлыми перстнями, после замысловатого пируэта медленно повернулся и указал прямо на принцессу. — Отдай её. Мне как раз нужна служанка в замке. Тихий ропот пронёсся по залу и толпе людей. Гастон, который в этот момент находился далеко от будущей жены, побагровел. — Ты не получишь её, Тёмный! — завопил он, выхватывая меч. — Она моя невеста! Сейчас я снесу тебе голову! Белль мысленно поморщилась, глядя с досадой на не в меру ретивого женишка. «Ты это серьёзно, бравый рыцарь? Твои солдаты мертвы, огры в двух часах отсюда, а ты машешь зубочисткой перед сильнейшим Главгадом этого мира». — Нет! — тоже воскликнул Морис. — Я не отдам тебе, свою дочь, чудовище! Удивительно бодро для своей упитанной тушки король фактически взлетел по ступенькам вверх, к трону, к дочери и рывком задвинул её себе за спину. Гастон с другого конца зала примчался вслед за ним и всё таки встал между монаршими особами и магом. Румпельштильцхен на это только скучающе зевнул. — Ну нет, так нет. Тогда удачи с ограми. Говорят, они начинают трапезу с ног, чтобы жертва подольше оставалась живой... Он нарочито равнодушно развернулся, чтобы уйти и Белль запоздало сообразила: пора выходить на сцену и играть свою роль. Увы, сценарий, что она так старательно пыталась обойти, всё равно сработал как капкан. Вселенная буквально ткнула её носом в канон: «Ты думала, что самая умная? Считала, выйдешь за Гастона и скипнешь сюжет? Получи троллей, кровавую баню и безвыходность. Звездуй к своей судьбе и не выпендривайся». Гастон со своими амбициями и бахвальством бесполезен. Морис беспомощен и сентиментален. Выхода только два: либо жестокая смерть в ближайшим будущем, либо жизнь в замке Тёмного. — Постойте, господин, — крикнула она в обтянутую кожаным жилетом спину, быстро выходя из за живого забора из двух мужчин. — Белль, нет! Что ты творишь! — рявкнул Гастон, хватая её за локоть. — Я защищу тебя! Девушка слишком спокойно посмотрела ему в глаза, брезгливо отцепила грубые пальцы от своей руки. — Как ты защитил западную заставу, Гастон? — спросила она с укором. Гастон ошарашенно осёкся, получив столь злую ментальную пощечину. Белль решительно прошла мимо него прямо к Тёмному. — Вы остановите огров? — спросила она деловым тоном. — Всех? Навсегда? Румпельштильцхен склонил голову, его глаза с вертикальными зрачками сузились. Он явно не ожидал, что «товар» вдруг заговорит. — До последнего, дорогуша. И исцелю раненых. В качестве доброго жеста. Сегодня я в хорошем настроении. — И тогда я ухожу с вами. В качестве экономки. На какой срок? — уточнила Белль, зная ответ заранее, но всё ещё надеясь на хоть какую-то возможность изменить несправедливые откровенно кабальные условия. — Ну... можно сказать и так. О, срок! Конечно, навсегда! — ухмыльнулся Румпельштильцхен. — Белль, я запрещаю тебе! — Морис почти рыдал, упав на трон. Белль медленно обернулась к названному отцу. В её взгляде не было ни капли дочерней любви, а только раздражённая усталость. — Отец, посмотри правде в глаза. Гастон проиграл. Мы проиграли. Огры уже почти у ворот. Сделка с ним, — она коротко кивнула на Румпельштильцхена, — единственное, что по настоящему нас спасёт. Потом повернулась обратно к магу. Тот смотрел на неё с жадным любопытством, жутковато улыбаясь и сцепив когтистые пальцы вместе на груди. Девчонка не плакала, не прощалась с отцом и женихом. Девчонка нагло и смело торговалась. — Где договор? — спросила Белль, вздохнув. Румпельштильцхен злорадно хихикнул, в руке у него тут же, по волшебству, появился пергамент. — Ты особенная, да? — прошептал он игриво, протягивая ей испещренный каллиграфией лист и перо. — Люблю особенных. Белль, ничего не ответила. Только взяла перо. Её слегка потряхивало, руки заметно дрожали. Сейчас она реально навсегда отменяет свою возможную «нормальную» жизнь «счастливо» замужней дамы и идёт прямо в насквозь противоречивую бездну канона. «Ну что ж, мистер «Я тут самый самый». Посмотрим, кто кого переупрямит. Ты даже не представляешь, с кем связался». Бегло пробежав взглядом по частоколу идеально ровных строчек, она торопливо, чуть кривовато подписала в нижнем правом углу: принцесса Белль. — Сделка заключена! — радостно взвизгнул Тёмный, сразу сворачивая листок в рулон и пряча его во внутренний карман жилета. Гастон что-то кричал, Морис откровенно и некрасиво рыдал , но Белль уже не слышала. В мгновение ока она вдруг оказалась на поле битвы. Увидела огромных, как великаны, троллей. Услышала яростные крики воинов, что сражались из последних сил. А потом тролли начали падать как подкошенные от волн тёмного плотного тумана, что распространялся от худосочной долговязой фигуры Румпельштильцхена.