«Анатомия ненависти, или Скальпель в сердце»

Анатомичка пахла формалином и отчаянием второкурсников. Для Алины Голыч это был лучший парфюм в мире. Она сидела за последней партой, водрузив кеды прямо на сиденье впереди стоящего стула, и лениво крутила в пальцах черную ручку. Кепка с прямым козырьком была надвинута на глаза, скрывая насмешливый блеск карих глаз. — Голыч, сними ноги, тут люди едят, — толкнул её в плечо сосед. — А чего они жуют на анатомии? — хмыкнула Алина, даже не повернув головы. — Сопли? В аудитории раздались смешки. Алина ухмыльнулась, поправила волнистую черную прядь, выбившуюся из-под кепки, и приготовилась к очередной часовой пытке под названием «лекция». Но сегодня в аудиторию вошла не старая профессорша Марья Ивановна, от которой пахло нафталином и сушеными травами. Дверь открылась, и вошла ОНА. Высокие каблуки звонко цокнули по линолеуму, заставляя аудиторию притихнуть. Длинные рыжие волосы, собранные в низкий, строгий пучок, но несколько непослушных прядей падали на плечи, контрастируя с безупречно белой блузкой. Узкая юбка-карандаш обтягивала бедра, подчеркивая женственные, пышноватые формы. Зеленые глаза скользнули по аудитории цепким, хищным взглядом. Алина, которая никогда и ни перед кем не тушовалась, почувствовала, как её ухмылка сползла с лица. Она выпрямилась, машинально убирая ноги со стула. Сама не поняла, почему. Просто эта женщина смотрела так, будто видела каждого насквозь, будто уже держала в руках их препарированные сердца. — Добрый день, — голос у неё оказался низким, чуть хрипловатым. — Меня зовут Змеева Вероника Ильевна. Ваш прежний лектор заболела, так что ближайшие полгода... вам придется иметь дело со мной. Предмет — топографическая анатомия. Она обвела взглядом аудиторию. Взгляд остановился на Алине. На её кепке. — Молодой человек, — холодно произнесла Змеева, глядя прямо на Голыч. — В помещении следует снимать головной убор. Это не стадион. В аудитории повисла звенящая тишина. Кто-то хихикнул, глядя на рослую, подтянутую фигуру Алины в её вечной черной униформе. Алина медленно, с вызовом, сняла кепку. Взъерошила волосы, отчего они стали ещё более растрепанными и дикими, и усмехнулась той самой своей наглой улыбкой. — Я не молодой человек, — громко, на всю аудиторию, заявила она, глядя прямо в зеленые глаза преподавательницы. — А девушка. Так что, может, представим, что я просто... элегантно сижу в тени? Повисла пауза. Одногруппники замерли. Все знали Голыч — она могла послать куда подальше даже ректора, если бы он косо посмотрел на её кеды. Но Змеева не отвела взгляда. Она слегка приподняла одну тонкую бровь. В её глазах мелькнуло что-то странное — смесь раздражения и... интереса? Словно она нашла на лабораторном столе особенно запутанный, но любопытный экземпляр. — Девушка, — поправилась Вероника Ильевна с ледяной вежливостью. — Будьте добры, на моей паре не загорать. Достаньте тетради. Посмотрим, чему вы научились у прошлого преподавателя. Как вас зовут? — Голыч Алина, — все ещё с вызовом, но уже чуть тише ответила та. — Что ж, Голыч Алина, — Змеева раскрыла журнал, не глядя в него, но на губах её заиграла едва заметная, опасная улыбка. — Встаньте. Расскажите мне топографию подключичной артерии. Прямо сейчас. Алина внутренне выругалась. Вчера была тренировка по волейболу, и она забила на подготовку. — Ну? — в голосе Змеевой зазвенел металл. — Смелая только рот открывать? Или в голове тоже что-то есть, кроме желания покрасоваться? Кровь прилила к щекам Алины. Её, лучшую на потоке по практике (она же скальпелем как бог обращается!), отчитывали как нашкодившую школьницу. И этот тон... этот унизительный, снисходительный тон. — Я... я выучу к следующему разу, — процедила Алина сквозь зубы. — Обязательно, — кивнула Вероника Ильевна. — А пока присаживайтесь, «девушка». И запомните: на моих парах либо вы работаете, либо вы летите с моей анатомии с такой скоростью, что скальпель свистит в ушах. Алина села, сжимая ручку так, что та хрустнула. Она смотрела, как Змеева проходит к кафедре, как покачиваются её бедра в такт цоканью каблуков, как падает рыжая прядь на белоснежную блузку. «Ненавижу, — подумала Алина, чувствуя, как в груди закипает что-то очень горячее и злое. — Ненавижу эту рыжую стерву. Буду учить, сдам лучше всех, просто назло ей». Змеева, диктуя лекцию, краем глаза наблюдала за высокой девушкой в черном на последнем ряду. За тем, как она зло строчит в тетради, кусая губы. «Интересная, — промелькнуло в голове Вероники Ильевны. — Дерзкая. С характером. Жаль, что тупая как пробка. Хотя... взгляд у неё цепкий. И ресницы длинные...». Вероника Ильевна тряхнула головой, отгоняя странную мысль, и продолжила лекцию о фасциях и клетчаточных пространствах. Ненависть вспыхнула с первого взгляда. Искра упала в сухую траву. Осталось только ждать, когда начнется пожар.