Офисталия

      В просторном кабинете офиса кипела жизнь, как и в множестве других, таких же по планировке, но так отличающихся внутренним содержанием комнат. Хеталийский комплекс уже давно включил в себя все нации, которые безустанно работают на благо своих стран.             Только теперь им не нужно вечно искать места для совещаний, драться друг с другом на войнах и порой ничего не делать. Теперь каждый занимается важной государственной, но более спокойной бумажной работой. Все получают зарплату от своих боссов, но, признаться, жизнь и впрямь для многих стала спокойнее, или, на чей-то взгляд, скучнее.Однако со скучными буднями могли поспорить многие, потому что нациям свойственна человечность, и главная забава человеческих коллективов — это, конечно же, корпоративы, сплетни и другая «Санта-Барбара», обсуждаемая ими друг с дружкой за стаканом кофе или сигаретой на перерывах.От этого ужасного подобия американского ситкома нельзя было куда-то спрятаться, даже если ты самая незаметная страна в мире, незамечаемая ранее почти никем. Однако, находясь в помещении с двумя своими названными отцами, Канада множество раз успел пожалеть, что когда-то жаловался на недостаток внимания и свою прозрачность. — Мэттью, дорогуша, может, сходишь для своего милого старины Франциска за кофе? — мурлыкал, перекидываясь через стул, мужчина, потягиваясь и громко зевая, всем видом демонстрируя, как усердно он работает. — Ты гоняешь его уже раз четвертый, Франц! Работай, а не выбирай себе клумбы! — ворчал и пинал под столом надоедливого француза нахмуренный Англия. — Мне правда несложно сходить, — почти шепотом говорил Канада, отодвигая стул и ненароком смотря на спящего Кумадзиро на небольшой подушке, специально сшитой англичанином для медведя. Канада улыбнулся и, взяв сонного друга на руки, повернулся к выходу. — Я все равно уже выслал те отчеты, так что можешь не переживать, — обратился к Англии, проходя мимо его стола. — Если хочешь, я могу взять тебе чай. — Если тебе правда нетрудно, я был бы благодарен, — сказал Артур, смягчаясь в тоне, и снова уткнулся в компьютер. Канада закрывает за собой дверь, устало выдыхая. Медленно шагая по направлению к кофемашине, парня выдергивают из его мыслей толчком в плечо. — Ох, прости, Канада, — устало мямлит громила с длинным шарфом, проходя быстрее канадца к кофемашине. — Все в порядке, Россия, — на автомате вежливо выдохнул и неловко улыбнулся. Всё-таки, как был незаметным призраком, так и остался. Но потом Мэтт замечает, что виной столкновению явилось явно не его незаметность, а то, что Россия вот-вот грозился свалиться с ног от усталости. Не то чтобы они слишком часто виделись, чтобы Канада мог построить теорию, почему Иван так себя ведет, но совместные перекуры кажутся почти что обыденностью. Жаль только, что повода поговорить на них никто из мужчин не находил.       Россия стоял, прислонившись к стене, медленно допивая уже третий стаканчик кофе. Тяжело, конечно, назвать кофе то, от чего нормальный человек плевался бы дальше, чем видел. Легче уж было просто прожевать пару зерен, чем пить этот ужас. Но в ужасающе высокого русского все три стакана упали, будто бы это лимонад «Буратино». — Можно мне эм… — потупил взгляд Канада, подходя к кофемашине, которую загородил своей жуткой аурой Брагинский. — Все в порядке, я больше не буду, — улыбнулся Иван. — Ты не стесняйся, я ж не сторож кофе. — Посмеявшись с какой-то шутки из головы, он закинул конец шарфа за спину и, хлопнув по плечу Канаду, сказал напоследок: — В четыре перекур, жду тебя на курилке. — И быстрым, чуть более бодрым, чем до этого, шагом удалился вдаль по коридору. Канада, потупив глаза, смотрел вслед, пока перед его глупо пялящимся в никуда лицом не помахали рукой с милым, аккуратным маникюром. — Милашка, ты в порядке? — щебетала неожиданно появившаяся Венгрия. — Ох, да, мисс Лиза, все хорошо, просто задумался, — улыбнулся Мэтт, ругая себя за глупые мысли о России. Странный тип, незачем о таком лишний раз переживать. — Не зарабатывайся сильно, а лучше пойди дерни Францию, поганца, за его бородку. Его отчета весь отдел ждет, — злобно щурится Венгрия, упоминая Франциска, и сразу добреет, когда видит, как к их небольшой паре у кофемашины подходит Пруссия. — Ксесесе, что делаете тут, отдыхаете, да? — лыбится во все 32 белых, как его волосы, зуба Гил. — А ты не дави на больное, тунеядец! — скалится по-доброму Венгерка и стукает кулачком в плечо мужчине. Канада неловко переступает с ноги на ногу, заваривая на маленьком столике чай для Артура.       В офисе стало тяжело скрывать отношения. А новые правила их закрытого мира стали более благоприятными для спокойной семейной жизни. И теперь Канаде стало тяжелее отделаться от чувства, что все вокруг него счастливы в отношениях, а он так и остался одиноким призраком. Думать о грустном не хотелось, но почему-то весь мир будто смеялся над ним. «И почему я только такой сентиментальный», — вздыхает про себя и, мило попрощавшись с то ли спорящими, то ли флиртующими, быстро удалился по коридору в свой кабинет.       Дверь отворяется, и не успевает Канада зайти в комнату, как тут же уворачивается от чуть не прилетевшей в его лицо чашки. Артур с особой экспрессией и присущей ему яростью в чем-то обвинял Француза, который, кажется, устал уворачиваться от летящих предметов и спрятался под стол. Канада глупо опустил взгляд вниз, как уставший от родительских ссор ребенок, и молча поставил стакан с кофе на столик Франции (мельком заметив открытую переписку с неизвестной дамой на компьютере), а на соседний поставил чуть остывший чай. — Прости, Канада, слава всем святым, что я не попал в тебя, и очень жаль, что один идиот умеет уворачиваться, — медленно переходя от спокойного тона для Канады на кричащий для Франциска, англичанин продолжил пытаться поймать того и, кажется, вмазать. — Cher Matthieu, нам с дорогим Артуром нужно кое-что обсудить, — Француз элегантно прижимает голову к груди, уворачиваясь от блокнота для записей. — А ты можешь не переживать, я допишу и свой, и твой отчет, выйди погуляй.       Избавившись от Уильямса, как от пятилетки, выгнав его погулять за дверь, мужчины продолжили картинно кричать друг на друга. Канадец устало вздыхает, не понимая, как он умудрился выжить в детстве под опекой этих идиотов и почему до сих пор с его языка может соскочить случайное «пап» в сторону их обоих. Мэтт поправляет очки, роется в кармане пиджака и, нащупав пачку сигарет, решает, что лучшим решением сейчас будет забить большой, пардоньте, хер на свои обязанности как работника и пойти на перекур. Ничто не препятствовало такому соблазнительному плану, и парень медленно поплелся к лифту, спускаясь вниз к заднему выходу из здания и, по совместительству, к мелком двору с мусорками, где всегда случаются самые приятные перекуры. По сути, никто почти не ругается, если ты куришь даже в своем кабинете, но все-таки главная часть курилки заключается в неформальном общении, где можно немного отдохнуть от работы.       Канада, уткнувшись в свои мысли, даже не заметил, что его сигарета не поджигалась уже пару минут. Недовольно хлопнув голубыми глазами, тот попытался снова чиркнуть колесиком зажигалки, но та, выпустив с характерным звуком искру, так и не зажглась. Уже собираясь бросить это гиблое дело, Канада взял пальцами сигарету и неожиданно увидел чью-то руку с зажигалкой перед собой. — Огоньку? Радостно воспользовавшись возможностью, Канада подставляет кончик сигареты к огню красивой серебристой зажигалки и затягивается дымом. — Спасибо, — взглянув наверх, Канада вздрогнул и посмотрел на лицо спасителя, коим был мило улыбающийся, уже подпаливший свою сигарету, Россия.