Офисталия

Рыдать в туалете — это удел маленьких школьниц. И тысячелетней нации, страдающей от похмелья и непонимания, что он делает не так.       Франция слишком четко осознал, что Канада прав. Канада чертовски прав, и это заставляло разочаровываться в себе все сильнее. Франция часто думал, что давно отпустил старые времена, что ему хорошо и спокойно в отношениях с Англией. Но в голове — запутанный комок из миллиона мыслей и ни одного ответа на вопросы, заданные еще пару столетий назад. Возможно, прекращать ходить на терапию было плохой, импульсивной идеей.       Возможно, сейчас сидеть и курить в туалете — настолько же плохая идея, ведь у них есть курилка для этого. Франция размазывает слезы по щекам, а руки так хотят по привычке написать Артуру короткое "мне плохо".       Он бы обязательно пришел. Не спросил бы лишний раз ни о чем, просто обнял бы и меланхолично гладил бы длинные русые волосы.       Франция с каждым днем чувствует, будто Англия ускользает из его рук. Становится воспоминанием, а не реальностью. Это ощущение пугало. То же самое чувство было в войнах. Когда они лежали обнявшись в золе и крови и чувствовали металлический привкус во рту. Когда оба знали, что завтра могут проснуться и больше не увидеть друг друга. Сейчас они не воюют, не проливают свою кровь и не слышат свист пуль. Сейчас Франция — взрослый мужчина, обнимает свои колени в сортире и хнычет от глупейшей ревности. И все равно ощущения неотличимы.       Звук шагов отрезвляет и заставляет француза втянуть сопли, чтобы лишний раз не позорить свою грешную голову нытьём в туалете. Прислушиваясь, слышишь отчетливо тембр Англии, который о чем-то тихонько, будто шепотом, разговаривает.       Тяжело уловить второго собеседника, но, прижавшись ухом к двери кабинки, стало еле различимо, что это, скорее всего, Испания или Португалия.       Франция трясется, когда улавливает разговор. Немного сбитый с толку, пытается понять, почему будничный диалог они проводят наедине в туалете. Может, Франциск себя накручивает, но сердце пропускает удар, когда Англия упоминает его имя.       Франция изо всех сил старается дышать настолько тихо, насколько это возможно. — Я не знаю, готов ли я дальше мириться с этим. Неужели он до сих пор обижается?       Франция задумывается о возможности все-таки извиниться перед Артуром, после чего резко и максимально громко чихает. — Впрочем, спасибо, что поддержал Энри. Торопливые шаги, и Франция выходит уже в совершенно пустой туалет.       Моет руки, осмысляя произошедшее, и умывается, смотря на свое опухшее и красное от недавних слез лицо. Из кабинки попахивает сигаретой. Возможно, Франция мог бы переступить через себя и извиниться… Черт, это какой-то бред! Они никогда так не обижались друг на друга и не извинялись. Артур точно имел в виду что-то другое! Но что?       Ответа на этот вопрос у Франции не было, так что, пожав плечами, он медленно поплелся обратно за рабочее место, нервно теребя пальцы в карманах.       Там, за столом, сидел абсолютно привычный Англия. И вроде бы ничего в нем не должно было смущать Франциска, да только в углублении рубашки просматривался синяк, отдаленно напоминавший засос. Секса у них точно не было вот уже неделю.       Франция пристально пялился на совсем небольшое фиолетовое пятно на ключице Артура. Возможно, просто показалось? Нет, вон оно прямо там. Франция невзначай принес Англии чая, чтобы сверху лучше рассмотреть подозрительную отметину.       Отдавая чай, Франция заметил, что Керкленд будто специально задрал ворот рубашки повыше, чем закрыл место на шее. Весь оставшийся день Франция только и делал, что пялился на Англию, абсолютно бесстыдно, стараясь понять, не почудилось ли ему. Очевидно было, что пятно на шее мужа точно было, отрицать это было бы глупо. Вопрос, откуда оно там, заставлял кровь в венах вскипать от ревности.       Франция постукивает ногой в ожидании конца рабочего дня. Он почти маниакально проверяет часы. Англия неспешно надевает на себя пиджак, висевший до этого на стуле, и потягивается, перехватывая из кармана ключи от машины.       Франция встает и жмется к нему. — Осталось всего пять минут, поехали домой. — Франция приобнимает Артура за плечи и кладет голову на макушку мужа.       Артур удивительно нежно отвечает на прикосновения и, почти мурлыча, отвечает: — Да, пойдем на парковку уже.       Францию одолел трепет от радости того, что Артур наконец перестал шугаться его, и напрочь выбил из головы любые мысли о том, что изначально Франция хотел начать расспрос уже в машине.       Почти в обнимку дойдя до машины, Англия, оглянувшись и поняв, что на парковке они одни, резко притягивает француза, целуя.       Почти упав назад от неожиданности, Франциск быстро включился в любвеобильное настроение партнера, облокотившись на их машину.       Англия скребет рукой, ища ручку для открытия двери, и, открыв, подталкивает Францию на заднее сиденье. Захлопывает, не заботясь о машине, дверь и лезет Французу под рубашку. Неожиданно резко и пошло тыкается носом в шею.       Франция плавится от прикосновений, и даже неудобство его положения лежа его ничем не смущает. Из головы моментально вылетают любые проблемы и вопросы, кажется, что все, что было до этого, ему лишь казалось. Весь этот бред и подозрения в изменах не казались чем-то важным, когда Англия стягивал с него брюки. Первый стон срывается с губ, и Франция гнется в спине, утыкаясь макушкой в дверь.       Англия медленно двигает рукой, сжимая их эрекции вместе. Губами прижимается к соску. Франция теряется в ощущениях.       Англия за столько лет выучил, где, как и с какой силой нужно сжать, надавить или поцеловать, превращая Францию в музыкальный инструмент, производящей хрипловатые стоны.       Подмахнув бедрами, Франциск нечленораздельно позвал Артура, и тот, аккуратно махнув рукой, сжал головку, не позволив Франции кончить слишком бурно и залить липкой спермой обивку машины.       Француз лежал, глубоко дыша, пока Артур радостно натянул штаны на себя, а потом и на партнера, пребывающего в полной прострации. — Продолжим дома, если ты еще в силах, — Англия пересаживается на переднее сиденье, скорее ударяя газ, отчего Франция выходит из полудремы.       За окном мелькает вечерний город. Они живут не так уж далеко от работы, но все равно каждый раз едут на машине. Франция тягуче потягивается, зевая.       Дергается на тормозе и, как всегда, ворчит о навыках вождения Артура. Хлопок дверью и звон ключей уже сливается с их новым поцелуем. Брюки висят на спинке дивана, а рубашки на полу. Франция охает, когда его прижимают к кровати.       Англия аккуратно собирает волосы француза в кулак, чтобы дотянуться до его губ. Смазано целует, капает слюной на постель. Франция цепляется за криво застеленную простынь, сбивая и так не особо аккуратно лежащее одеяло с подушками. Англия прижимается лбом к спине Франции. Горячее дыхание опаляет кожу, она покрывается мурашками. Колени сводятся и дрожат. Франциск второй раз за час близок к состоянию исступления. Не стесняясь, вскрикивает что-то пошлое, за что получает смазанный шлепок по ягодице. Артур что-то угрюмо бубнит под самое ухо и кусает, целует, зализывает почти багровый синяк на лопатке, который сам же оставил пару секунд назад. Франция вскидывает голову в немом крике, кончая в простыню и обмякает на постели, когда чувствует, как по нему сбоку стекает так же потным и уставшим телом Англия. Чувствует, как в шею утыкается нос, а руки тянутся, чтобы переплести пальцы. Артур молчаливо слушает, как Франция старается отдышаться в жаркой после секса комнате.       Англия тянется, разминая спину, и встает с кровати, чтобы пойти выкинуть презерватив.       Хватает телефон, коротко цыкнув, кладет его на тумбу и уходит в ванну.       Франция нежно растелается уставшим телом по кровати. Его взгляд привлекает все еще вибрирующий телефон на тумочке.       В голове снова всплывают мысли, перебитые этим резким наплывом нежности со стороны Артура.       Франция растерянно смотрит в проем двери. Пару секунд сомневается. Прислушивается к звуку журчания воды из душа и резко тянется к телефону Англии.       Угадать пароль оказалось не так уж и трудно. В уведомлениях светилось сообщение. Короткое, в целом не такое уж и страшное, но слишком уж странно такое видеть в телефоне Англии. Франция в ступоре попытался открыть переписку, ведь контакт был подписан невнятно, что тоже насторожило.       Звук шагов в коридоре, и Франция, как нашкодивший школьник, кладет телефон на то же место и ложится на кровать.       Англия медленным, вальяжным шагом вплывает в комнату и опирается на дверной косяк. — А ты случайно в душ не планируешь пойти? Франция вертится на кровати, недовольно скуля. — Мне не хочется вставать. — Давай, давай, иди мойся. — Англия пихает француза под бок, и тот обиженно встает и уходит в ванную комнату. Под струей воды в голову лезут интересные мысли.       Франция разминает плечи, подставляя голову под душ, и все никак не мог унять любопытство. Казалось, что он сам себе придумал какую-то чушь и искренне в нее поверил.       Француз медленно смывал с себя остатки геля для душа.       В голове назревает мысль. Нужно чаще присматриваться к Артуру. Может быть, так он опровергнет или подтвердит свои опасения.       Тайным агентом он уже был, наверно, навыки не растерял. В голове всплывают лица, у которых можно спросить об Англии. Обращатся к Кёрклендам, конечно, идея странная, зная их семейные перепалки, но возможно они смогут хотя бы немного подсказать о поведении Артура?