Под маской зверя

Лунный свет, пробиваясь сквозь густую листву, рассыпался по Долине серебряными бликами. Ибо замер на краю поляны, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, когти, выпущенные для защиты, впивались в мягкую землю, а уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук. Он только что вырвался из сырой, промозглой темницы, где стены давили, а цепи сковывали движения. Теперь же вокруг — неведомая местность, окутанная таинственным сиянием. Воздух здесь был иным: напоенным ароматами диковинных цветов, свежестью горных ручьёв и… магией. Она витала повсюду — ощутимая, как лёгкий ветерок, пронизывающий вздыбленную шерсть. Ибо медленно повернул голову, осматриваясь. Высокие деревья с серебристой корой тянулись к небу, их ветви переплетались, образуя причудливые арки. Между стволами мерцали огоньки — то ли светлячки, то ли крохотные духи, танцующие в воздухе. Вдалеке слышался тихий звон — будто кто‑то перебирал хрустальные струны. «Где я?» — пронеслось в его сознании. Голос эхом отозвался внутри, но ответа не было. Он сделал шаг вперёд, и под ногой хрустнула ветка. Ибо тут же замер, настороженно втянув ноздрями воздух. Запахи смешивались в непривычную симфонию: сладкий нектар, терпкая хвоя, металл… и что‑то ещё — тонкое, эльфийское. Из‑за дерева выскользнула тень. Гибрид инстинктивно припал к земле, обнажив острые клыки. Перед ним возникла фигура — высокий эльф с длинными волосами, в одеянии, переливающемся, как утренняя роса. Его глаза, холодные и пронзительные, изучали пришельца. Эльф плавно, медленно, будто лениво, перекинул свои волосы на одно плечо. Широкий рукав слегка съехал вниз, оголяя запястье, и Ибо увидел руну на его коже, светящуюся слабым белым цветом. Маг. - Кто ты и как попал в Долину? - голос эльфа звучал, словно шелест листьев, но в нём чувствовалась властность. Гибрид замер, не зная, что ответить. Язык будто онемел, а разум метался между страхом и настороженностью. Он попытался выпрямиться, но тело, ещё помнившее оковы, дрогнуло. - Я… сбежал, - выдавил он, голос звучал глухо, почти по‑звериному. - Из темницы. Не знаю, где это… - приврал Ибо, - и как сюда попал. Эльф недоверчиво приподнял бровь, его взгляд скользнул по заострившимся чертам лица, когтям, хвосту, едва заметно подрагивающему. - Ты не из наших земель, - произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая и обходя Ибо по кругу. - Но Долина не принимает чужаков без причины. Магия привела тебя сюда. Вопрос в том… зачем? Гибрид опустил взгляд, чувствуя, как внутри нарастает смятение. Он знал ответ, но посвящать в него этого мага ни за что не станет. Ибо рассудил, что скорее всего, тогда его вновь поймают и вернут под надзор короля. Только страх, усталость и странное, тянущее ощущение, овладевшее его измотанным телом, не позволило мчать отсюда без оглядки. Вдалеке вновь раздался звон, на этот раз громче. Огоньки над поляной закружились в танце, и воздух наполнился шёпотом — словно тысячи голосов переговаривались на неведомом языке. Эльф сделал шаг назад, его фигура начала растворяться в лунном сиянии. - Если хочешь выжить, следуй за светом, - прошептал он, прежде чем исчезнуть. - Долина покажет тебе путь… или поглотит. Ибо остался один. Ветер коснулся его шерсти, будто подталкивая вперёд. Он глубоко вдохнул, собрал волю в кулак и двинулся вглубь Долины, где мерцающие огоньки звали его в неизвестность. Он брёл по тропинке, стараясь не сходить с неё, прокручивая в голове всё, что Сяо Чжань ему рассказывал о доме скучными вечерами, стоило им собраться в библиотеке за чашкой ароматного чая.

***

В самом сердце зачарованного леса, куда не ступала нога обычного человека, раскинулась Долина — место, где сама природа дышала магией, а время текло по иным законам. Долина была укрыта от внешнего мира высокими хрустальными скалами, переливающимися всеми оттенками изумруда и аквамарина. Между ними вилась серебристая река, чьи воды светились в темноте мягким стальным светом. Её берега были устланы ковром из лунных цветов — нежных растений с лепестками, похожими на тончайшее стекло. При каждом дуновении ветра они издавали едва уловимую мелодию, напоминающую перезвон крошечных колокольчиков. Красиво. Над Долиной парили светящиеся мотыльки, чьи крылья переливались всеми цветами радуги. Они собирались в причудливые узоры, создавая живые картины в воздухе. В кронах древних деревьев, чьи стволы покрыты серебристой корой, пели диковинные птицы с оперением из чистого золота и лазурита.

Ибо вдруг остановился, с восхищением рассматривая возвышающийся, будто исполин, Великий Дуб — древо, чьи ветви достигали облаков. В его стволе были высечены изящные арки и окна, а внутри наверняка располагались залы и покои эльфийского народа. Лестницы из лунного камня вились между ветвями, соединяя уровни жилища. Окна повсеместно были украшены витражами из опалов и аметистов, которые при солнечном свете создавали необыкновенную мозаику. Рядом с дубом раскинулся сад, где цвели растения, которых скорее всего больше нет нигде в мире: звёздные лилии с лепестками, усыпанными крошечными светящимися точками; серебряные папоротники, листья которых шелестели тайные заклинания; рубиновые ягоды, дарующие кратковременную способность понимать язык зверей. Воздух здесь был буквально насыщен волшебной энергией — она ощущалась как лёгкое покалывание на коже и придавала особую яркость краскам. Призрачные огни танцевали в небе, словно живые существа, оставляя после себя крошечные кристаллы, излучающие тепло. Вода в реке, журчащая неподалёку, со слов Сяо Чжаня, обладала целебными свойствами: заживляла раны и снимала усталость. А если выпить её на рассвете, можно на короткое время обрести способность видеть скрытые тропы и невидимых существ. Эльфы Долины были хранителями древних знаний и природы. Они передвигались бесшумно, словно тени, а их голоса звучали как шёпот листьев. Их одежда словно соткана из паутины, а украшения сделаны из самоцветов, найденных в горных ручьях. Ибо чудилось, что это место, где сказка становилась реальностью, а каждый миг наполнен чудом. Тот, кто попадал сюда, никогда не смог бы забыть её неземную красоту. Но при других обстоятельствах.

***

Вспугнутый неожиданным появлением голосов, Ибо рванул в заросли кустарника. Его одежда из раза в раз цеплялась за острые ветки, а в глазах застыл немой ужас. Он бежал. Бежал, не разбирая дороги, больше не замечая ни радужных бабочек, кружащихся над его головой, ни ручьёв, чьи воды переливались всеми оттенками лазури. Всё, что он видел — это тени, которые скользили по краям зрения, и призрачные голоса, шепчущие на незнакомом языке. «Да что за гадство-то? Какого чёрта?» — мысленно повторял он, сжимая кулаки. Память была разорвана на куски: темница с сырыми каменными стенами, звон цепей, чей‑то злобный смех… Кажется, с будущими родственничками ему крайне не повезло. Трава под ногами мягко пружинила, будто живая, а деревья шуршали листьями, обсуждая незнакомца. Вдалеке мерцали огни — то ли светлячки, то ли духи. Гибрид остановился, тяжело дыша. Его звериное чутьё подсказывало: тут что‑то не так. - Кто здесь?! - крикнул он, но эхо его голоса растворилось в тишине, словно поглощённое самой Долиной. В ответ — лишь шорох крыльев и далёкий вой, от которого по спине пробежали мурашки. Собрав волю в кулак, он двинулся дальше, вглубь заколдованного леса. Здесь деревья стояли плотнее, их ветви сплетались в непроницаемый свод, а корни извивались, как живые змеи. Воздух стал густым, пропитанным запахом мха и древних тайн. Гибрид споткнулся о выступающий корень и едва не упал. Когда он поднял взгляд, перед ним возникла тропа — узкая, едва заметная, выложенная светящимися камнями. Она манила, обещая выход, но в то же время казалась ловушкой. - Нет… не пойду, - прошептал он, отступая. Но ноги сами сделали шаг вперёд. Лес оживал вокруг него. Тени удлинялись, принимая очертания неведомых существ. Где‑то за спиной раздался смех — звонкий, детский, но от него кровь стыла в жилах. Гибрид обернулся — никого. Только ветви скрипели, будто насмехаясь. Он прижался к стволу дерева, пытаясь унять дрожь. Его уши ловили каждый звук: шелест листьев, треск сучьев, далёкое журчание воды. Но самым страшным оказалось молчание. Лес внезапно стих, когда должен был шуметь как раньше. И эта тишина давила сильнее крика. «Я не должен был сюда попадать… Я не знаю, как вернуться…» Внезапно впереди мелькнул свет — не призрачный, как в Долине, а тёплый, живой. Это был огонь, горящий в глубине леса. Гибрид замер, не решаясь подойти. Но голод и усталость взяли верх. Он двинулся к свету, стараясь не шуметь. Между деревьями проступила поляна, а на ней — домик, сложенный из коряг и мха. Дверь была приоткрыта, и из щели лился золотистый свет. - Есть кто? - голос дрогнул. Ответа не последовало. Ибо сделал шаг вперёд. Лес за его спиной тихо вздохнул, словно отпуская его — или провожая в новую ловушку.

***

- Ну так чо, бухать будем? – Наглый красноречиво вздёрнул бровь, заставив парней, не привыкших и всё ещё с опаской косившихся на трёх чудиков, замереть, а потом и поёжиться от ужаса. - Что-то они слишком уж дёрганые, - прокомментировал поведение друзей Ибо Тощий. – Эй, алло, вас спрашивают. Вон, человек старается… Буквально от сердца бухло отнимает. - Да ты всё равно что в пустую будку потявкал, - хмыкнул Толстяк. - К-какой человек? – пискнул Юн, прижавшись поближе к Джиану. - А вот это было оскорбительно, – раздул щёки Наглый, – зенки разуй. Я человек. А что, по-твоему, не похож? – и внезапно в приступе веселья, а может и жажды мести, тоже вывалил внутренности наружу. Чисто для проформы, но кто же думал, что эти двое не понимали шуток. Юн моментально вскочил с насиженного места, бросаясь в сторону и опорожняя желудок в первом попавшемся углу. - Эй, свинтус, - окликнул его Толстяк, – а убирать кто будет? Я? Или киса? Так нету его. Придётся самому ручки замарать. - И не только ручки, - ядовито прошелестел Тощий, - а ты пасть захлопни, - повернулся он к шутнику, - кишками на весь замок воняет. - Да вы... да я... - проблеял Джиан, тыча в призраков пальцем, а затем пропищал, – а-а-а-а-а! - Греби ушами в камыши, слыш! - разобиделся Толстый. - Да просто у него айкью как у хлебушка, - взвился Наглый. - После общения с некоторыми людьми у меня появляется ярко выраженный комплекс полноценности. - Раздулся Тощий. - Вот чья бы корова мычала, - недоверчиво вздёрнул бровь Наглый и снова воззрился на жмущихся друг к другу парней. - Скажите, вам помочь или не мешать? - А где... И-ибо, - подал голос дрожащий от страха Джиан, не сводя глаз со всё ещё вывороченных наружу кишков. - Ты это, - кивнул Тощий другу, – спрятал бы богатства. А то вон, мысля у него не складывается. Блеет чё-то. - Ну что за народ пошёл, - посетовал Наглый, возвращаясь в собранное состояние, – так норм? - Угу, - прошуршал Юн, которому Толстяк уже всучил тряпку и молчаливо, с осуждением навис сверху, явно намекая. Взгляд призрака был настолько выразительным, что парень, бледнея, выдавил. - Что? - Уши на что? - в тон ему процедил Толстяк. - Моем чисто-чисто, моем трубочиста чисто. - Там не так было, дурья твоя башка, - с сомнением качнул головой Наглый. - Ну чё глазки-то вывалил, - обратился он уже к Юну, - мой. Троица зависла над трясущимся парнем, пока тот прибирал за собой непотребства. - Вон там ещё пятнышко, - руководил Толстяк. - Это вам не Ибо... - с жалостью протянул Тощий. - Точно. Да и не блевал он... Святой человек! Когда Юн вернулся на диван к Джиану и вновь склеился с ним боками, Тощий крякнул, сдерживая смешок. Но тот словно предатель всё равно прорвался наружу. - А-ля сиамские близнецы. Ну что, болезные, будем резать? - Кого? - шарахнулся в сторону Джиан. - А? - выпучил глаза Юн. - Ой, всё, - махнул на этих горе ссыкунов Наглый. - Чё там вы спрашивали? Парням думалось, что даже под страхом смертной казни они бы и не вспомнили. - Он про кису нашего интересовался, - напомнил Тощий. - Ах да, - спохватился Нахал и сложил руки на груди, – мы в душе не ведаем, - провыл он, – думали вы знаете. - Н-не знаем, - в унисон прошептали ребята, – что вообще происходит? – вскрикнул Джиан. - Ты про наш замок или в общем интересуешься? Так климат катится в тартарары, продукты дорожают, инфляция взлетает всё выше, а оплата коммунал... - Нет, я про Ибо и... это… - обвёл он руками пространство. - Свильнул киса, - обиженно пробормотал Тощий, – как дубинушкой размахивать, так он первый, а как ответственность взять – сразу в кусты. - Какой дубинушкой? - прошелестел Джиан. - Во-о-о-т такой, - изобразил на пальцах Тощий. - К-какие кусты? – просипел Юн. - Да кто ж его знает, – пожал плечами Толстяк, – какие-нибудь. - Какую ответственность? – вторил другу Джиан. - Смотри-ка, - восхитился Тощий. - Мозгами пошевелил - а те перемешались. - Хороший вопрос, малец, - восхитился Наглый, – зришь в корень. - Да никуда он не зрит, - хмыкнул Толстяк, – на нервяке ляпнул. - Ну не скажи, - запротестовал Тощий. - Эй, мы вообще-то тоже тут, – вдруг набравшись решимости, напомнил Джиан. - Да мы уж видим, хрен сотрёшь, - призраки с сомнением оглядели побледневших ребят, отчего те скукожились ещё сильнее. – Да будет вам, желторотики. Всё-таки предлагаю жахнуть. Смотри и беседа потечёт плавнее. - Так я того, - залебезил Толстый, – смотаюсь? - Неси, – повелел Наглый, – да с закромов квазимоды бери. Нечего дешёвым пойлом позориться. - Башку откусит, – засомневался Тощий. - Кто? Ты его видел сейчас? Он же в хлам убитый по кисе. Ребята, следившие за разговорами, ни черта не понимали. Квазимоды, кисы и прочий трёп воспринимали как что-то фантастическое, пока всё же Юн не решился спросить. - Эм, квазимода? - Ой, не спрашивай. Увидеть и помереть только. - От чего? – округлил глаза Джиан. - Так от красоты, - хихикнул Наглый. - Квазимоды? – предположили друзья. - Пф, как же. От сравнения. Он мордой-то не вышел. - Квазимода? – уточнил Джиан, на что призраки заметно рассердились. - Мы что на другом каком языке треплемся? Ну а кого ещё!? - А киса? – вякнул Юн. - Что киса? Киса красавчик, – окончательно запутали его привидения. - А что за киса-то? – не унимался парень. - Кис-кис-кис, - на пробу позвал он, заставив призраков ошалело завертеть головами. - Всесторонне недоразвитая личность, - прокомментировал Тощий. - Я, конечно, думал, что он такой, но не знал, что настолько. - Ой, бля. Похоже ваш дружок и красоту всю взял и умишко впридачу. Тупой, что ли? Ну ваш киса. - Эй, наш вообще-то, – вспыхнул Тощий. - Сорян, наш киса, ваш дружбан. Ибо который, просекаешь? - И что с ним? – Джиан вылупил глаза на трёх приведений, те на него, а Толстяк ещё и у виска покрутил. - Лучше наливайте, иначе не договоримся, – распорядился Наглый и Толстяк моментально растворился в воздухе, слыша, как парни дружно вздохнули. Тот материализовался спустя мгновение и опустил на стол пару бутылок. - История будет помнить этот вечер! – прошелестел Юн, схватив бутылку шампанского и открывая его с громким хлопком. Пена полетела в сторону зависшего призрака, который вскрикнул от неожиданности, но тут же захохотал, орудуя языком и стараясь слизать с себя сладкие капли. Получив по хребту, замер с высунутым языком, обиженно косясь на Наглого. - Не хлопай по спине — крылья сломаешь, - возмутился он. – Нам-то оставь, - шикнул тот. - Так слизывай, я ж не против, - расшаркался Тощий. - С тебя? – ужаснулся призрак. - Да хоть с пола. Не жалко же.

***

После двух бутылок, в ход пошла и третья. Вдруг Джиан узрел телевизор и почему-то решил, что тот непременно должен работать. Мысль в еле ворочавшихся шестерёнках в мозгу сформировалась достаточно быстро. - Может фильмец глянем? Его предложение было принято на ура, а Наглый даже с одобрением покосился на него, почти сразу полюбив как Ибо. Почти, но не точно. - А что смотреть будем? - воодушевился Юн и даже сел ровно, пусть его и штормило нещадно. - Я за ужастик! - выкрикнул Толстый. - Нахуй надо. Ты сам как ужастик, по самую маковку, - пьяно хихикнул Джиан. - Ну тогда про любовь, - мечтательно протянул Тощий, но уже скривили носы все собравшиеся. - Бесчувственные камушки. - Врубаем боевичок. Все за? - при взгляде на решительно настроенного Наглого, оккупировавшего пульт, возражений ни у кого не нашлось. - Вот и ладненько, - пропел тот. Юн с Джианом сидели на диване, укутанные любезно притараненным Толстяком пледом по самые глаза, с полными чашками алкоголя и выражением лица: «я устал от вашей тупости, но смотрю дальше». На экране события разворачивались со стремительной скоростью, и несмотря на время — без малого два ночи, плюс состояние размякшего мякиша, интерес к фильму только разрастался. - Логика абсолютно мертва, - прокомментировал Наглый, иронично хмыкая. Настроение — как всегда: сарказм, самоирония и желание страдать от плохих решений персонажей.    - О, давайте, идиоты тупоголовые, давайте, разделитесь… конечно, отличная идея… — бурчал между тем Тощий, наблюдая за очередным идиотским сюжетным ходом. - Вот и нахрена они попёрлись туда? - распереживался Толстый. - Девочка… ты вообще мозг с собой брала? Или оставила в дома? - Да, да… - покивал Джиан, закусывая губу, - сейчас выйдет маньяк, скажет: «Опа-ча, доставка на дом сама пришла». Спустя ещё полчаса, троица начала клевать носом. И пусть спать им было не нужно, но фильм стал вызывать скуку, а душе хотелось хлеба и зрелищ. - Так, народ - хлопнул в ладоши Тощий, правда этого никто не услышал, поэтому пришлось перекрикивать шум с экрана, - есть предложение, подкупающее своей новизной. - Замутим на пятерых сквирт? - предположил Толстяк задумчиво пережёвывая выловленного им паука. - Чего? - Юн и Джиан испуганно шарахнулись с дивана, запутавшись в пледе и навернувшись на полу, так как ноги совершенно не держали. - Может не надо? - Пельмень контуженный! - окрысился Наглый. - Кто - я? - обиженно надулся Толстый, со звуком втянув в рот очередного несчастного насекомого, пойманного на нервной почве. - Нет, я, - фыркнул призрак, - какой, к ебеням сквирт, болезный? Кто так с места в карьер? Разгонишь сейчас пацанов, квазимодушка не простит. Не ссыте, детки, он флирт имел ввиду, - успокоил Наглый облегчённо выдохнувших друзей. - Ну а я чё сказал, - набычился Толстый, но на него махнули рукой. Дурачок, и это не лечится. - Предлагаю выйти из дома и замутить тусу там. - А смысл? - вклинился Тощий. - Увидишь, - загадочно протянул Наглый и поманил всех на выход. Джиан и Юн сгрудились у самой лестницы на улице, с опаской наблюдая за воодушевившимися призраками. Неожиданно Наглый приосанился, а после щёлкнул пальцами и пространство вокруг стало неумолимо меняться. - Ахуеть... - вытаращился Джиан. - Чтоб я сдох! - поддержал друга Юн. - Не переживай, - елейно пробормотал Тощий, - это мы мигом. Сказки любите, демоны? - Допустим, - в унисон проблеяли парни. - Тогда, велком, - расшаркался Наглый. - Джиан… ты видишь это? - прошептал Юн, указывая пальцем. Тот прищурился. Сначала ему показалось, что это просто игра теней, но затем он отчётливо увидел: лепестки растущих деревьев начали светиться мягким голубым светом, словно крошечные фонарики, а ведь сейчас, на минуточку, зима. Один за другим те срывались с веток и поднимались в воздух, оставляя за собой мерцающие следы. - Что происходит?! - воскликнул Джиан, вскакивая с крыльца. Он разинул рот, и ему думалось, что впервые в жизни он словил белочку. В тот же миг дорожка из опавших листьев засияла золотистым сиянием, превращаясь в извилистую тропу, уходящую вдаль. Скамейка рядом с тремя ухмыляющимися призраками заскрипела и… ожила — её ножки зашевелились, словно корни дерева, а спинка покрылась мхом. - Смотри! - Юн схватил друга за руку и потащил его за собой, неуверенно шагая вперёд. - Пф, отчаянные ребята, - прокомментировал Тощий, злорадно ухмыляясь. - Не страшно, - отозвался Нахал, - ежели скажут кому, просто сдадим их в дурку. Приход дело такое. Столько-то вылакать. Под их ногами тропа из листьев превратилась в лестницу, ведущую вверх, к звёздам. Но тропа продолжала меняться: то превращаясь в радужный мост над бездной, то становясь ковром из светящихся водорослей, колышущихся под ногами, как в подводном царстве. Вдали замаячили очертания замка с башнями, похожими на застывшие струи фонтана, а рядом с ним парили острова, покрытые пушистыми облаками. - Ну что стоим, толпимся, вперёд и с песней, - скомандовал Наглый и подтолкнул остолбеневших парней в спину. - Где это мы? - неверяще прошептал Джиан, без конца вертя головой, отчего вертолёты в мозгах делали его поступь нетвёрдой. - В сказке, нравится? - хихикнул Тощий. - Куда ты их притащил-то хоть? - решил спросить Толстяк. - Так это, как его... - почесал затылок Нахал, - там ещё шавка была вечно не затыкающаяся и девчонка. Прыткая такая, хлипкая. - Ты про Волшебника изумрудного города, что ли? - догадался Тощий. - О, точно! - Почему сюда? - Так это, - снова задумался призрак, - наш квазимодушка кисе чесал по ушам про эту сказку. Они тогда полночи просидели, обсуждая. Срались – мама не горюй. Это первое в голову и пришло. Парни по ощущениям шли уже несколько часов к ряду, а может и правда, шли, только не понимали. Тропа нод ногами так и норовила ускользнуть, отчего они по очереди падали и ржали как ненормальные, заставляя призраков со снисходительной улыбкой корячится в приступе смеха. Забавные создания эти людишки. - Всё, передых, - вдруг выдал Джиан и измождённо плюхнулся у какого-то забора, прислонившись к тому спиной. Юн сел рядом, дожидаясь, пока мир перестанет раскачиваться так сильно. Джиан огляделся, как вдруг пихнул едва не завалившегося от неожиданности друга в плечо и указал себе за спину. - Ой, чё щас будет, - злорадно хмыкнул Наглый и снова щёлкнул пальцами. Около изгороди стоял длинный шест, а на нём торчало соломенное чучело. Голова его была сделана из мешочка, набитого соломой, с нарисованными на нём глазами и ртом, так что получалось смешное человеческое лицо. Чучело было одето в поношенный зелёно-голубой кафтан; кое-где из прорех торчала солома. На голове старая потёртая шляпа, на ногах – зелёно-голубые ботфорты. Оно имело затрапезный и вместе с тем прикольный вид. Парни внимательно разглядывали смешное чучело и вскрикнули, когда то вдруг подмигнуло им правым глазом. Оба друга решили, что им почудилось, но чучело вновь закивало головой с самым дружеским видом. – Ну вы, пацаны, крутые! – с восхищением сказало чучело немного хриплым голосом. – Что за...? - А? - Вы бы не тупили, - подсказал Нахал, - спросите лучше, может надобно чо? Ну знаете, как в сказке. - Эм... Скажи-ка, любезнейший, нет ли у тебя заветного желания? – спросил Джиан, чувствуя себя последним дебилом. – У меня? О, у меня есть! - оживился тот. - Целая куча желаний! – И чучело скороговоркой начало перечислять... - Хочу свиных рёбрышек с корнем лотоса, мозгов не помешало бы, плеер видел у одной девчонки, музло отпад, а ещё... – Бли-и-ин, запарил! – перебил Юн, голова которого от чужой трепотни готова была взорваться. – Какое из них самое заветное? – Самое-самое? – чучело задумалось. – Слушайте, а снимите-ка меня отсюда, кол в жопе сильно мешает думать. – А самому слабо? – беззлобно фыркнул Джиан, но поднялся. - Ну посуди сам, каким макаром? Если бы я мог, стал бы тут сидеть? - Да, пожалуй, ты прав... – согласился Юн и решительно подошёл ближе, слыша за спиной хихикающих призраков. - Подсоби, - обратился он к Джиану. Они вместе наклонили кол и, упёршись головой в чужой зад, стащили чучело. – Жопу нажрал не хило на казённых харчах, – пыхтя бросил парень. Чучело, стоило ему оказаться на земле, заботливо расправило кафтан, стряхнуло с себя соломинки и, шаркнув ножкой, представилось. – Страшила! – Чё, серьезно?!! - иронично вскинул бровь Джиан. - А то мы не в курсе, - поддакнул Юн, чувствуя себя достаточно глупо. Призраки совершенно перестали сдерживаться и ржали уже в голос. Страшила покосился на них, а после доверительно склонился к первому стоявшему поблизости, оказавшемуся Джианом, и прошептал. - Скажу тебе по секрету, есть только одна вещь на свете, которой я боюсь. - О! – воскликнул услышавший его Юн. – Что же это такое? Венерической болезни, быть может? – Нет! Это второе по списку! Огонь!!! Парни ошалело пялились на серьёзного Страшилу, пока его лицо медленно расплывалось перед глазами, а потом и вовсе исчезло. - Куда???? - завопили они в унисон. - А, ой? А вы что же, остаться с ним хотели и мозгов попросить? - Идиоты! - возмутились друзья. - Он дело говорит, - раздулся Толстый. - За себя говори, - нахмурился Тощий и взглянул на парней, дующих губы. - Ну что, любезные, молочка и в коечку? - Да щас! - разошёлся Джиан. - Бухаем дальше! - Поддерживаю! - азартно хлопнул в ладоши Юн. - Ой и огребём мы от квазимодушки... - Да пусть пьют, пока не уписаются, - выдал Тощий, - главное, чтоб дом не расхреначили. - Твоя правда, - покивал Толстяк и словил с земли ползущего по своим делам ничего не подразумевающего паука, - прости, брат, жрать хочу. Но только собираясь сунуть его в рот, призрак вдруг вспомнил о светских манерах и подлетел к гостям ближе, тотчас поднося активно трепыхавшегося у него в пальцах паука под нос Юну. - Отведаешь? Тот свёл глаза к переносице, но стоило только осознать, что так любезно предлагал ему призрак, парень заорал нечеловеческим голосом. Он задёргался, будто его эпилепсия хватила, пока Джиан растерянно моргал, глядя за разраставшейся истерикой друга. – А-А-А-А-А, блять, убери немедленно ЭТО от меня!! - верещал он как не в себя, распугивая мирно спавших птиц в лесу. — Да ты глянь, дурачок! - ласково приговаривал невозмутимый Толстяк. - Настоящий крестовик! Смотри, какой красавец! А вкусный, жирный, м-м-м... Паук замер в руках призрака, будто прислушивался. Юн бросил ещё один взгляд — и в ту же секунду его лицо побелело. Глаза расширились, руки непроизвольно взлетели к груди. Юноша задрожал, а голос спустился до едва различимого шёпота. - Ну не будешь и не надо, - обиделся за свой поздний ужин Толстяк, - мне больше достанется, - и захомячил так и не дождавшегося спасения паука. - Ну, теперь можно и жахнуть. - Позёр, - попенял ему Наглый, хотя с довольной усмешкой полетел вслед за припустившими к дому ребятами, уже у самого порога решив добить и без того расшатанные нервы. - Бу! - рявкнул он. - Сука! - взревел Юн, а следом и Джиан, влетев лбами в дверную створку.

***

Юн, порядочно шатаясь, подошёл к столу, хватаясь за бутылку и разглядывая её на просвет. - Так… Это было… красное? Или белое? А, неважно! – он плеснул себе в кружку, залпом опрокидывая горячительное в рот и поморщился. - Фу, как будто бензин с малиновым сиропом… - Народ! А давайте… а давайте снимем ВИДЕО-О-О-О! - Джиан вскочил с места, размахивая телефоном. Он пытался включить камеру, но телефон из раза в раз падал на диван, заставляя чертыхаться. - Ой… Он живой? - Ой, - спародировал его Тощий, – он дебил? - Да тормоз просто, - красноречиво усмехнулся Наглый. - Я не тормоз — я просто плавно мыслю, - фыркнул Джиан, глупо хихикая. - Видать да, - окосевшим взглядом скользнув по другу Ибо, согласился Нахал. - Я предупреждал, – зашипел Тощий. - Не больше трёх бутылок! А теперь… - он оглядел комнату. - Где Толстяк? Тот внезапно появился из кухни, в руках — сковорода с подгоревшими бутербродами. - Я пожрать нам готовлю! Гурманский сет «Полночь», – призрак поставил сковороду на стол, а один бутерброд тут же свалился на пол. – Упс… один уже ушёл в народ. Джиан моментально подобрал бутерброд, понюхал, а потом потянул его в рот. - А чё, норм! Хрустит! Ну что, да начнём эксперимент? - «Эксперимент» — это мы так называем пьянку в заброшке? - заплетающимся языком скептично протянул Юн. - С хера ли в заброшке? – возмутились призраки. – Вам на такую заброшку, - скуксился он, – всю жизнь пахать и не факт, что хватит. - Ладно, вернёмся к нашим баранам, – прогнусавил Юн, жуя бутер. - Каким баранам? – не понял Толстяк. - Ну, вашим. - У нас нет баранов, – хмыкнул Наглый, – слышь, морда толстая, я чего-то не знаю? - Да стебётся он, - обиделся последний. - Я про кису, - подсказал Юн и хихикнул. Противненько так, отчего захотелось снова провернуть какой-нибудь устрашающий трюк, чтобы сбить с наглеца спесь. - Ишь, как тебя торкнуло. Кису, говоришь? - Слушай, - вдруг подключился к беседе Джиан, - а если кот упадёт с девятого этажа… он же как бутерброд? - Какой бутерброд?! – хлопнул глазами Юн. - Ну, который всегда падает на масло! А кот — на лапы. Значит, кот — это анти‑бутерброд! А если намазать коту лапы маслом… - Ему больше не наливать, - распереживался Тощий, так и не вникнув, каким боком масляный кот связан с их охренительным кисой.  Но вопреки своим же словам, он разлил снова, с сёрбающим звуком всасывая в себя вино под гогот двоих друзей. Внезапно Юн засуетился, мечась на одном месте и озираясь по сторонам. - Че это с ним? – ткнул пальцем Наглый. - Слышь, болезный, напился - веди себя доступно. - Да ёбнулся по ходу до кучи, - предположил Толстяк. - Ты снова упустил прекрасный шанс промолчать, - выдавил Наглый. - А я говорил не наливать, - вклинился Тощий и снова подлил. - Так ты сам... - Ну так же веселее. Что ищем, любезный? - с елейной улыбочкой поинтересовался призрак. - Где оно?! - в панике оглянулся Юн. - Ты про телефон? - уточнил друг. - Нет, не телефон… - Ключи? - Нахрена мне ключи? - Ты нам скажи... – с ехидцей уставился на него Наглый. - Может, ты ищешь смысл жизни? - подсказал Толстяк. - Всем тихо, тихо… - Юн пошатываясь встал с места под ошалелый взгляд присутствующих. - А ну как сейчас обчистит и свалит... - Если только в кусты. Он же на ногах не стоит. - Кстати об этом, – Наглый задумчиво потёр подбородок, – народ, вы ж тоже с дубинками, – вдруг до него дошло, - а что, если… - О нет, - захихикал Тощий, – не произноси. - Что за дубинки? – уже заинтересовался Джиан. - Да про член он, - буркнул Толстяк. - А вам зачем? – испугался тот. - Да нам-то незачем. Квазимодушке надобно. - Кому? - Налей ему ещё, - распорядился Наглый, – он не догоняет. Тощий моментально плеснул горячительное, а Джиан, залпом осушив стакан, вопросительно уставился на трёх заговорщиков. - Так зачем, э-э-э, квазимоде мой член? - Ваш, - поправил его Тощий. - Обоих сразу? – ужаснулся Юн. – Я не согласен на тройничок! - Вот же блять! – вскинулся Нахал. – Что ж мы сразу не подумали? - Типа два лучше чем один? - хихикнул Тощий. - Ну, - протянул Наглый, – два конца, два кольца… - А посередине квазимодушка, – пропел Тощий. - Нихуя не понимаю, - с глупой улыбкой повернулся Джиан к Юну. Парни затравленно переглянулись, и Юн зашептал. - Я не согласен давать свой член в массовый оборот. - А я бы попробовал, - с пьяну чё не скажешь. - Главное, чтобы Сяо Чжань доволен остался. - Киса явно будет против, - вдруг засомневался Наглый. - Ну его дубинка-то нерабочая, – возразил Толстяк. - Так то-то же… После душещипательной беседы, все снова уставились на попёршегося куда-то Юна. - Я просто иду… никуда не иду… я — призрак… - бормотал тот, натыкаясь на стул, роняя вазу, потом пытаясь «раствориться» в углу. - Вредитель, прикрепи свою задницу к стулу, изверг, ты посмотри на него. - При-и-и-израк, уходи! – прокомментировал Джиан и захохотал во весь голос. - Чокнулся походу. - Я б не надеялся на его дубинку, - согласился с другом Наглый. - Заразит ещё нашего птенчика ебанудством. - Угу. По итогу, убравшись в хлам, двое парней и три привидения горланили песни, расположившись на полу у разгромленного стола.

***

Ибо, блуждающий уже не пойми сколько времени по незнакомым местам, считал, что это место, где реальность переплеталась с магией, а границы между мирами истончались до прозрачности. Глаза внимательно изучали окружение, а чуткие уши улавливали малейший шорох. Он остановился у кристального ручья, когда воздух вдруг наполнился переливчатым звоном, словно сотни крошечных колокольчиков заиграли невидимую мелодию. Туман вокруг заиграл радужными оттенками, и из его глубин выступили фейри — не выше ладони, но исполненные неземного величия. Их крылья, подобные лепесткам экзотических цветов, излучали мягкий свет: у одних — лазурный, у других — золотисто‑розовый, у третьих — изумрудный. Одеяния фейри были сотканы из паутины света и росы, а волосы переливались всеми оттенками утреннего неба. Первая фейри, с крыльями, напоминающими крылья стрекозы, выступила вперёд. Её голос звучал как хрустальный ручей. - Кто ты, пришедший в Долину, где время течёт иначе? Гибрид медленно опустился на одно колено, демонстрируя уважение. - Я… я заблудился. Фейри переглянулись, и в их взглядах мелькнуло любопытство. Вторая, с венком из светящихся фиалок на голове, прошептала. - Ты не боишься нас? Люди обычно бегут, едва заслышав наш звон. - Страх — это клетка, - ответил гибрид, осторожно протягивая руку. - А я научился ломать клетки, – пафосно, да и плевать. Ему нужно выбраться. Разузнать дорогу и смотаться обратно в замок, под тёплый бок своего собственного, личного эльфа. Одна из фейри, самая смелая, подлетела ближе и коснулась его ладони крошечными пальцами. Её прикосновение оставило на коже мерцающий след, похожий на звёздную пыль. - В тебе есть искра, - произнесла она. - Та, что роднит тебя с нами. Ты силён духом, чужак. Говори, что ты хочешь? - Я хочу выбраться отсюда. Укажите мне путь. Тут туман расступился, и перед гибридом возник портал — вихрь из серебристых нитей. Старшая фейри, чья корона из лунных камней излучала холодный свет, сказала. - Пройди сквозь него. Но помни: назад пути не будет. Гибрид взглянул на мерцающий проход, затем на фейри, чьи лица были полны загадочной благосклонности. Он сделал шаг вперёд, и Долина растворилась за его спиной, уступив место иному измерению — месту, ещё больше незнакомому и пугающему.

***

В глубине чёрного леса Ибо растерянно застыл. Его ноги дрожали от усталости, в горле першило от жажды, а желудок сводило от голода. Он сбился с пути ещё на закате, когда последние лучи солнца окрасили скалы в багряные тона, и теперь блуждал среди неведомых холмов, где реальность словно растворялась в магии. Вокруг царила странная, почти живая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками: то звонким смехом невидимых существ, то шорохом крыльев, слишком больших для обычных птиц. Воздух пах мёдом и грозой, а в траве мерцали огоньки, будто рассыпанные звёзды. Гибрид присел у ручья, вода в котором переливалась всеми цветами радуги. Он осторожно опустил руку в поток — вода оказалась прохладной и сладкой на вкус. Сделав несколько глотков, он поднял глаза и заметил их. На поляне, окружённой светящимися грибами, собрались необычные существа: несколько лучезарных фей с крыльями, похожими на опалы, танцевали в воздухе, оставляя за собой следы из искр. Их смех звенел, как хрустальные колокольчики. Древний тролль с кожей, покрытой мхом и лианами, сидел на валуне, задумчиво перебирая струны арфы, сделанной из корней. Мелодия его музыки заставляла цветы раскрываться прямо на глазах. Существо, напоминающее лису, но с глазами, полными звёздного света, кружилось вокруг тролля, время от времени издавая тихий, мелодичный вой. Крошечные духи в виде светящихся шаров сновали между деревьями, собирая капли росы в миниатюрные чаши. Гибрид замер, не зная, подойти ли, бежать ли прочь. Он чувствовал себя чужим в этом мире, где магия была такой же естественной, как дыхание. - Кто ты? - раздался голос, мягкий, как шёпот ветра. Вопрос уже порядочно насточертел. К нему приблизилась одна из фей, её крылья излучали тёплый свет. - Ты выглядишь потерянным. Ибо опустил голову, пытаясь подобрать слова. - Я… я не знаю, как сюда попал. Я устал, хочу есть и пить, и… я не понимаю, где выход. Фея улыбнулась, и её улыбка осветила поляну ярче солнца. - Это Долина Вечных Снов. Здесь нет выхода — только путь. Но если ты ищешь помощь, мы можем её дать. Тролль перестал играть и кивнул. - Каждый, кто приходит сюда, несёт в себе тайну. Расскажи нам свою историю, и, возможно, мы найдём для тебя дорогу. Гибрид колебался. Он не знал, можно ли доверять этим существам, но голод и усталость уже лишали его сил. Наконец, он сделал шаг вперёд и начал говорить — о своём мире, о том, как оказался в Долине, о страхе и растерянности, что сжимали его сердце. Пока он говорил, духи принесли ему чашу с нектаром, сладким, как мёд, и существо с глазами-звёздами положило перед ним плод, светящийся изнутри. Феи закружились в танце, создавая вокруг него вихрь из света и звуков, а тролль снова заиграл на арфе, и мелодия её словно прокладывала тропу сквозь туман. Когда Ибо закончил рассказ, фея подошла ближе и коснулась его руки своей крошечной. - Твой путь лежит через Сердце Долины. Там, где растёт Древо Вечных Снов, ты найдёшь ответ. Но помни: чтобы выйти, тебе нужно сначала найти себя. Гибрид кивнул, чувствуя, как в нём зарождалась надежда. Он не знал, что ждёт его впереди, но теперь у него были союзники — странные, волшебные, но добрые существа, которые поверили в него. Искать себя он тоже не планировал, но согласился с условиями. Что ж. Если это поможет найти выход, то он согласен на всё. И, сделав последний глоток нектара, он поднялся и шагнул в сторону, куда указывали светящиеся духи, ведомый их тихим пением и мерцанием звёзд в глазах существа-лисы.

***

Воздух дрожал от незримой магии, а в траве мерцали огоньки — светлячки и духи‑хранители ночи. Сяо Чжань шёл, едва касаясь земли. Он напряжённо всматривался в тени между деревьями. - Где же ты? – без конца вопрошал эльф. Он чувствовал остаточный след Ибо, его запах, влёкший его двигаться вперёд. Сяо Чжань шёл бесшумно, словно тень, лишь лёгкий шорох листьев отмечал его путь. Деревья шептались над ним, их ветви переплетались в причудливые арки, а корни выступали из земли, образуя естественные ступени. Эльф останавливался у каждого ручья, всматривался в зеркальную гладь. - Бо-ди… - шептал он, и эхо повторяло имя, растворяясь в ночной тиши. Вдруг он замер. На мшистом валуне лежал маленький пучок чёрного меха. Сяо Чжань поднял его, и сердце сжалось. - Он был здесь, - прошептал эльф, сжимая комочек в ладони. - Но куда он пошёл дальше? Сяо Чжань закрыл глаза, прислушиваясь к дыханию леса. Ветер донёс слабый аромат фиалок и ничего кроме. Но вдруг в ночной тиши провыло существо, в ветках крякнула ночная птица, а аромат стал сильнее и гуще. Сяо Чжань двинулся на зов, пробираясь сквозь заросли папоротника, чьи листья касались его рук, словно пытаясь удержать.

***

Упрямый свет луны серебрил лесную чащу, пробиваясь сквозь густую листву. У небольшого ручья, где вода с тихим журчанием огибала гладкие камни, Ибо и остановился. Его мышцы ныли от долгой дороги, а дыхание вырывалось тяжёлыми прерывистыми толчками. Он осел на влажный мох у берега, опустил ладони в прохладную воду и замер, закрыв глаза. Тишина царила недолго. Из‑за деревьев выступили нимфы. Их фигуры переливались в полумраке, а волосы струились, будто водные потоки. Они окружили пришельца, двигаясь плавно, почти невесомо. - О, странник… - пропела первая, её голос звучал, как звон хрустальных колокольчиков. — Ты устал. Позволь нам облегчить твои страдания. Вторая, склонившись над ним, коснулась его плеча кончиками пальцев — прикосновение было лёгким, как дуновение ветра. - Мы знаем, как утолить любую жажду, - прошептала она. - Останься с нами. В наших объятиях ты найдёшь покой, которого никогда не знал. Третья, самая высокая из них, шагнула вперёд, и в её руках вспыхнул мерцающий сосуд, наполненный золотистой жидкостью. - Это нектар бессмертия, - произнесла она, протягивая чашу. - Один глоток - и ты забудешь боль. Останешься здесь навеки, в царстве вечной весны. Ибо медленно поднял взгляд. Его покрасневшие глаза сверкнули в темноте, но в них читалась не ярость, а глубокая усталость. - Что вы хотите от меня? - его голос звучал глухо, словно издалека. Нимфы переглянулись, и их улыбки стали шире. - Ты силён, - сказала первая. - В тебе течёт кровь богов и зверей. Мы хотим, чтобы ты стал нашим… нашим наложником, хранителем этого леса. Ты будешь править вместе с нами, и мы одарим тебя несметными богатствами — сокровищами, что скрыты в недрах земли и в глубинах вод. - А ещё… - вторая придвинулась ближе, её дыхание пахло цветами и росой. - Мы подарим тебе любовь. Такую, какой ты никогда не знал. Мы будем петь для тебя, танцевать, обнимать… Ты забудешь, что когда‑то был одинок. Гибрид медленно поднялся. Вода стекала с его рук, а в глазах мелькнуло сомнение. Лес вокруг словно замер, ожидая его решения. - Вы обещаете мне богатства… - усмехнулся он, но в усмешке не было веселья. - А что, если мне не нужны сокровища? Что, если я ищу нечто иное? Нимфы замерли. Их улыбки дрогнули, но лишь на миг. - Тогда мы дадим тебе вечность, - прошептала третья, и её голос стал глубже, почти гипнотизирующим. - Ты забудешь о поисках. Здесь ты обретёшь всё. Останься… Ветер прошелестел в ветвях, а ручей зажурчал громче, словно вторя её словам. Гибрид сделал шаг вперёд — или назад? — и ночь затаила дыхание. - Ты один из нас, но живёшь среди людей. Мы предлагаем тебе вечную весну, свободу от человеческих цепей. Останься с нами — и лес станет твоим домом, а мы — твоей семьёй. Гибрид медленно поднял взгляд, в голосе — сплошная твёрдость, но без резкости. - Вы дарите красоту, которую не описать словами. Ваш смех — как звон ручьёв, а песни — как шёпот древних деревьев. Но я уже нашёл то, что не могу оставить. - Как так? Разве любовь людей не мимолётна, как роса на рассвете? Мы предлагаем вечность! - Вечность - не в бессменном сиянии. Она - в том, чтобы смотреть в глаза человека и видеть там отражение своей души. Я люблю его. Одна из нимф приблизилась, протягивая руку, на ладони — цветок, светящийся изнутри. - Возьми это. Он заберёт боль, сомнения, страх. Ты забудешь о нём и обретёшь покой. Ибо не прикоснулся к цветку, качая головой. - Покой без любви - это сон без сновидений. Я не предам того, кто верит в меня. Даже если мой путь ведёт через бури, а ваш — через вечную тишину. Нимфы переглянулись, их свет померк на мгновение. - Ты выбрал страдания, странно... Но если когда‑нибудь... Ибо усмехнулся, перебивая мягко, но уверенно. - Не будет «когда‑нибудь». Моя любовь — не ошибка, не слабость. Это мой выбор. Навсегда. Он отступил на шаг, и лес словно откликнулся, ветви расступились, открывая тропу. Ибо выдохнул и бессильно опустился под дерево, прижавшись к шершавому стволу спиной. Подтянув колени к груди, он уткнулся в них головой и застыл. Он дико устал. Волшебство – это всё конечно же прекрасно, но ему очень хотелось домой. Но выхода он пока что не видел, плутая по зачарованной Долине совершенно бессмысленно.

***

Сяо Чжань без устали брёл по родным местам, пристально всматриваясь в каждый куст, нору либо же попадавшуюся пещеру. Исполины шептались листвой, а в воздухе витал аромат цветущих ночных фиалок. В этой зачарованной тишине эльф шёл по едва заметной тропе, ведомый незримым зовом сердца. Он остановился, заворожённый: у раскидистого дуба, чьи ветви напоминали застывшие в танце руки, сидел Ибо. Его шерсть — когда‑то лоснившаяся иссиня-чёрным, теперь свалялась в плотные клочья, сбилась в неопрятные колтуны. В серой от пыли массе проглядывались участки оголённой кожи, местами покрасневшей и раздражённой. В шерсти на ушах застряли сухие травинки, мелкие веточки и комки земли — свидетельства долгого пути и отсутствия ухода. Даже серёжка потускнела. Тело Ибо было ссутулено, облезлый хвост безвольно лежал на земле. Плечи опали, спина прогнулась, а голова опустилась к груди. Дыхание возлюбленного было тяжёлым, прерывистым — каждый вдох давался с усилием, рёбра вздымались резко, а выдох сопровождался тихим, хриплым звуком. Глаза — тусклые, с поволокой усталости — почти не реагировали на окружающее. В их глубине не было былого блеска любопытства или настороженности, только глухая апатия. Уши опущены, иногда нервно подрагивали, но без цели, словно рефлекс, лишённый смысла. Рот приоткрыт, края губ потрескались. Даже поза выдавала обессиленность: он не лежал, но и не сидел прямо — это скорее «оседание» под собственной тяжестью. Руки дрожали, когда Ибо пытался сдвинуться, но движение тут же замирало, будто силы иссякали на полпути. Тени от листьев скользили по его телу, но он не следил за ними, не поднимал взгляда. Всё в нём кричало об усталости — не просто физической, но и душевной, словно он нёс на себе груз, который наконец сломил его волю. Вокруг стояла тишина, лишь изредка нарушаемая стрёкотом насекомых. Дерево — его единственное убежище, временная пристань, где он мог просто быть, не двигаясь, не думая, не сражаясь. Он — живое воплощение изнеможения, фигура, застывшая на грани сна и яви, где даже ветер не в силах растревожить свалявшуюся шерсть. Сяо Чжань поражённо замер на мгновение, боясь нарушить хрупкую гармонию момента. Затем, едва касаясь земли, приблизился и тихо произнёс. - Я чувствовал, что ты здесь… Гибрид поднял взгляд, и в его глазах вспыхнула целая вселенная — мир, где переплетались страх и надежда, одиночество и жажда тепла. Он не ответил словами, но его дыхание участилось, а пальцы слегка дрогнули. - Они меня соблазняли, - вдруг зашептал он бессвязно, – они пытались, но я кремень, Чжань-гэ, я... я не пошёл. Хотя звали. Красивые… но они не ты… Эльф опустился рядом, осторожно коснувшись ладони гибрида. Это прикосновение было подобно искре, зажёгшей в обоих давно забытое чувство — ощущение, что они наконец‑то нашли то, что искали всю жизнь. - Ты больше не один, - прошептал Сяо Чжань, притягивая Ибо к себе. Объятия были нежными, словно первый весенний ветер. Эльф ощущал, как бьётся сердце возлюбленного в его руках — то ли от страха, то ли от радости. Ибо прижался к нему, вдыхая аромат лесных трав и звёздного света, который сейчас сопровождал Сяо Чжаня. Их губы встретились в поцелуе — лёгком, как прикосновение лепестка, но полном невысказанной нежности. В этом поцелуе растворились все сомнения, все дни одиночества. Мир вокруг словно замер, оставив только их двоих в волшебном мгновении. Сяо Чжань провёл пальцами по щеке гибрида, стирая едва заметную слезу. - Теперь мы вместе, - повторил он, и в его голосе звучала клятва, древняя, как сам лес. Ибо ответил молчаливым кивком, прижимаясь ближе. В объятиях эльфа он наконец почувствовал то, что так долго искал — дом.