Скорпион пустыни

— Я чувствую запах воды, — пробормотала Габриэль, глотнув горячего воздуха. Зена промолчала, лишь чуть заметно кивнула головой вперёд. Зена и Габриэль шли через пустыню Амона уже третий день, направляясь к оазису Исида. Там, по словам шпионов, прятался бывший полководец Кратос, виновный в уничтожении деревни Габриэль. Днём солнце палило беспощадно. Песок скрипел на зубах, глаза слезились от яркости. Габриэль тяжёло дышала, а её горло стягивала невыносимая жажда. Даже воздух казался горячим, неподвижным и густым, словно горячий кисель. Горизонт плавился, расплываясь миражами. Каждый шаг становился испытанием воли. Казалось, сама земля была против них, сопротивлялась каждой попытке приблизиться к цели. — Сколько ещё? — спросила Габриэль, снова поскользнувшись на раскалённом песке. Зена двигалась иначе — словно тень. Её походка была экономной, почти бесшумной. Каждый шаг, каждый поворот головы — выверенные, отточенные годами странствий. Она не тратила силы впустую, лишь изредка бросала взгляд на спутницу, проверяя, держится ли та. — Ещё немного, — коротко ответила Зена, продолжая двигаться лёгкой походкой, словно её ноги вовсе не касались земли и не оборачиваясь. Она наконец остановилась и обернулась. Заметив, как сильно дрожат колени Габриэль, Зена почувствовала знакомый укол в сердце — смесь тревоги и нежности, которую она позволяла себе проявлять только наедине с этой женщиной. Воительница сделала шаг назад и, мягко перехватив руку Габриэль, переплела свои пальцы с её ладонью. Мозолистая кожа Зены ощущалась горячей, но это прикосновение дало Габриэль больше сил, чем любой глоток воды. — Оазис Исида должен быть за теми дюнами, — тихо добавила Зена, и её голос смягчился, утратив привычную сталь. — Знаю, — выдохнула Габриэль, крепче сжимая руку подруги и на мгновение прислонившись лбом к её плечу, вдыхая родной запах кожи и металла, который не могла заглушить даже пустыня. — Но ноги уже не идут… Зена не ответила словами. Вместо этого она притянула Габриэль ближе, на секунду коснувшись губами её виска, смахивая капельки пота и пыли. Этот мимолётный жест был их тайным языком, обещанием, что она не даст ей упасть. Она давно научилась ценить тишину пустыни — ту самую, что скрывает в себе и покой, и угрозу. Солнце палило нещадно, превращая песок в раскалённую сковороду. Воздух дрожал, горизонт расплывался в зыбкой дымке, а песок скрипел на зубах при каждом вдохе. Габриэль, непривычная к пустынным странствиям, то и дело спотыкалась о скрытые под барханами камни. Её шаги были неровными, дыхание — прерывистым, но теперь, чувствуя надёжную поддержку руки Зены, она шла увереннее. Она оглядывалась по сторонам, будто надеялась увидеть хоть что‑то, кроме бесконечных песчаных волн, но её взгляд неизменно возвращался к профилю воительницы, которая была её единственным ориентиром в этом пылающем мире. Она остановилась, вытерла пот со лба и с тоской посмотрела на Зену. — Скажи честно, мы вообще в правильном направлении идём? — голос Габриэль звучал слегка раздражённо. — Я уже начинаю сомневаться, что этот оазис существует. Зена даже не повернулась. — Если бы ты меньше болтала и больше смотрела под ноги, мы бы продвигались быстрее. — Ой, ну конечно! — Габриэль всплеснула руками. — Всегда виновата я. Может, это ты нас куда‑то не туда завела? Зена наконец остановилась, медленно повернулась. Её взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, внезапно потеплел, но в уголках глаз мелькнула усмешка. Она сделала шаг навстречу Габриэль, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты хочешь найти того военачальника или нет? — тихо спросила Зена, но в этот раз в её голосе не было вызова. Габриэль на секунду замолчала, глядя в глубокие синие глаза подруги. Жалобы на жару вдруг показались ей неважными. Она тихо добавила: — Хочу. Просто… жарко. И песок везде. Даже в волосах. Зена чуть смягчилась. Она протянула руку и осторожно коснулась щеки Габриэль, большим пальцем смахивая капельку пота и несколько песчинок. Её прикосновение было неожиданно нежным и долгим. Габриэль замерла, ловя это редкое проявление мягкости, и невольно подалась навстречу ладони воительницы. — Ещё пара часов, — прошептала Зена, наклонившись так близко, что Габриэль почувствовала её дыхание. — Если не увидим оазис — сделаем привал. И тогда я сама помогу тебе вытрясти весь этот песок. Она задержала взгляд на губах Габриэль, прежде чем слегка улыбнуться — той самой улыбкой, которую видела только она. Габриэль почувствовала, как раздражение окончательно сменилось трепетом в груди. — Ладно, — выдохнула она, и на её лице тоже появилась мягкая улыбка. — Пару часов я ещё выдержу. Если ты будешь идти рядом. Зена не убрала руку сразу, а лишь на мгновение сжала плечо Габриэль, прежде чем снова зашагать вперёд, но на этот раз она постоянно оглядывалась, следя за тем, чтобы её спутница не отставала ни на шаг. Через час пути они наткнулись на руины древнего каравана. Вернее, на то, что от него осталось. Перевёрнутые телеги, разбитые сосуды, разорванные верблюжьи шкуры, разбросанные тюки с товаром, раскиданные вещи... Но ни единого тела. Ни людей, ни животных — только развороченный труп верблюда, глубокие следы крови на песке вместе со следами от когтей неизвестного существа и жуткая тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра. Зена остановилась, подняла руку — сигнал молчать. Её пальцы уже лежали на рукояти меча. Габриэль замерла, прижав ладонь к груди. — О боги… Что здесь произошло? — прошептала она. Зена не ответила. Она медленно и молча подошла к ближайшей телеге, вынула меч из ножен за спиной и разрезала ткань, прикрывающую груз. Внутри — ничего ценного: зерно, ткани, сушёные фрукты вперемешку с песком и пылью. Никаких следов борьбы, кроме разрухи. — Не грабёж, — наконец произнесла Зена, осматривая обломки. — Здесь не искали добычу. — А что искали? — Габриэль нервно огляделась. — Или… кого? Зена не ответила. Она медленно обошла караван, внимательно изучая следы. Но вдруг её внимание привлекло нечто необычное — странные борозды в песке, похожие на следы гигантских клешней. Зена метнулась назад, ловко швыряя шакрам прямо перед собой. Оружие вонзилось в песок, глубоко погрузившись внутрь. Она вытащила его обратно, заметив едва различимую царапину на ободке. Арго, светлая лошадь Зены, тревожно заржала, отказавшись пройти дальше. Зена почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха перед неведомым врагом, а от острого беспокойства за ту, что стояла рядом. Она обернулась и встретилась взглядом с Габриэль. В глазах сказительницы читалась тревога, и Зена сделала шаг назад, сокращая расстояние между ними. Она осторожно коснулась плеча подруги, и этот жест, обычно мимолётный, наполнился иной глубиной. — Габриэль, держись за моей спиной, — голос воительницы смягчился, утратив привычную сталь. Габриэль кивнула, но вместо того чтобы просто подчиниться, она накрыла ладонь Зены своей рукой. Её пальцы слегка дрожали, но хватка была крепкой. В этом коротком контакте было больше, чем просто поиск защиты — это была негласная клятва делить любую опасность пополам. — Я никуда не уйду, ты же знаешь, — тихо ответила Габриэль, глядя прямо в сапфировые глаза Зены. Зена на секунду задержала дыхание. Грохот перевёрнутых телег и зловещая тишина пустыни отступили на задний план, когда она притянула Габриэль чуть ближе, на мгновение прижавшись лбом к её лбу. Это было мимолётное проявление нежности, короткий вдох перед боем, подтверждающий, что их связь — самое ценное, что у них осталось среди этих руин. — Знаю, — прошептала Зена, и в её взгляде на миг промелькнула такая открытая любовь, которую она редко позволяла себе демонстрировать. — Именно поэтому я должна знать, что ты в безопасности. Она резко отстранилась, вновь становясь безупречным воином, но теперь её движения стали ещё более выверенными и яростными. Каждое её действие было продиктовано не только инстинктом самосохранения, но и желанием оградить Габриэль от того, что скрывалось в песках. Габриэль крепче перехватила свой шест, чувствуя тепло, оставшееся на коже после прикосновения Зены. Это тепло давало ей силы стоять твёрдо. Она знала, что за этой суровостью скрывается сердце, которое бьётся в унисон с её собственным, и ради этой любви она была готова встретить любого монстра, вышедшего из тишины каравана. Они обошли караван кругом. И тогда Габриэль заметила: — Смотри! — она указала на бороздки на песке. — Как будто кто‑то волочил огромные клешни. На песке тянулись бороздки — ровные, глубокие, будто кто‑то волочил по песку тяжёлые клешни. Следы расходились от телег, уходили в дюны, терялись вдали. Зена присела, провела пальцами по отпечаткам. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло напряжение. Она снова достала шакрам, метнула его в песок у следов. Лезвие вошло легко, но не глубоко — будто застряло в вязкой субстанции. Зена потянула оружие обратно, осмотрела ободок. — Яд, — коротко сказала она. — Или что‑то похожее. — Затем проверила остроту шакрама — и заметила микроскопические царапины на металле. — Как от песка, но… не совсем, — пробормотала она. Арго, светлая лошадь Зены, нервно фыркнула. Она топталась на месте, отказываясь идти по следам. Её уши были прижаты, глаза — настороженные. — Чувствует, — сказала Зена и погладила лошадь по шее. — И не зря. Зена выпрямилась, убирая шакрам в ножны на поясе. Она видела, как Габриэль с тревогой вглядывается в бесконечные барханы, и это беспокойство отозвалось в её собственном сердце. Королева воинов подошла к подруге вплотную, сокращая расстояние до минимума. — Нам нужно быть начеку, — тихо произнесла Зена. Габриэль повернула голову, собираясь что-то ответить, но слова замерли у неё на губах. Взгляд Зены был непривычно мягким, лишённым той стальной холодности, с которой она только что изучала следы монстра. Воительница положила ладонь на щеку Габриэль, большим пальцем нежно очерчивая линию её челюсти. — Что бы там ни было, мы справимся вместе, — прошептала она. Габриэль накрыла руку Зены своей ладонью, прижимаясь к ней. Тревога отступила, сменившись волной тепла. Она подалась вперёд, и их губы встретились в глубоком, нежном поцелуе. В этом жесте была и любовь, и клятва верности, и та нерушимая связь, что ковалась годами странствий. Зена притянула Габриэль ближе, на мгновение забыв о яде и опасностях пустыни, чувствуя только вкус губ своей спутницы и биение её сердца. Когда они неохотно отстранились друг от друга, Зена прислонилась своим лбом к лбу Габриэль. — Теперь я готова встретить любого врага, — с лёгкой улыбкой сказала сказительница, поправляя шест за спиной. Зена кивнула, её взгляд снова стал сосредоточенным, но в нём осталась искорка того света, что дарила ей только Габриэль. Она взяла Арго под уздцы, и они вдвоём начали медленно продвигаться вглубь дюн, следуя за зловещими бороздами на песке. Из‑за ближайшей дюны вышел человек, старик-крестьянин в изношенном плаще, сгорбленный, с седыми прядями, выбивающимися из‑под капюшона. Он двигался медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. Он медленно подошёл к путницам, предложив воду и травяной настой от усталости. — Жажда — худший враг в пустыне, — прошептал он, протягивая глиняный кувшин. — Выпейте. Это поможет. — Он помолчал несколько секунд и добавил: — Страж пустыни, — прошептал он, испуганно глядя вокруг. — Его никто не видел живым, но следы его известны каждому кочевнику... Габриэль взяла кувшин, сделала глоток. Отвар был горьким, но освежал. — Кто вы? — спросила она. — Вы видели, что здесь случилось? Старик не ответил. Его взгляд скользил по следам, по разрушенному каравану, по лицам путниц. — Вы идёте к Исиде, — сказал он наконец. — Но там вас ждёт не то, что вы ищете. — А что мы ищем? — насторожилась Зена. — Стража песков, — прошептал старик. — Скорпион, которого Сет послал карать тех, кто вторгается в его владения. — Скорпион? — переспросила Габриэль и невольно шагнула назад. — Это шутка? — Он не ест плоть, — бормотал старик. — Он пьёт страх. — А если этот твой Скорпион питается страхом, то сегодня он останется голодным, — Зена сделала шаг вперёд, мягко, но решительно отстраняя Габриэль себе за спину. Её рука привычно легла на лезвие шакрама, а ледяной взгляд впился в старика. — Мы видели богов похуже, чем домашние питомцы Сета. Он достал из‑за пазухи мешочек, протянул Габриэль. — Солёный порошок. Поможет от песчаной лихорадки. А теперь идите быстрее отсюда! — Его голос затих, будто ветер унёс последние слова прочь. — Откуда вы знаете про лихорадку? — Габриэль с подозрением посмотрела на мешочек, но старик уже отступал назад. Его фигура начала сливаться с маревом пустыни, становясь почти прозрачной. Он горько усмехнулся, обнажив редкие зубы, и указал костлявым пальцем на горизонт, где небо уже наливалось тяжёлым свинцом. — Сама земля нашёптывает мне о болезнях тех, кто осмеливается по ней ходить, — проскрежетал он, и в его глазах на мгновение вспыхнул странный, лихорадочный блеск. — Песок помнит всех, кто сгорел от жара, прежде чем успел дойти до воды. Выбирай сама, девочка: верить мне или стать частью этой памяти. Мешочек в руке Габриэль казался необычайно тяжёлым, а исходящее от него тепло проникало сквозь кожу, заставляя кончики пальцев мелко подрагивать. — Постой! — крикнула она, делая шаг вперёд. — Как тебя зовут? Кому мы будем обязаны жизнью? Он покачал головой, его фигура начала медленно растворяться в мареве поднимающегося от песка жара. — У каждого сердца есть трещина, воительница. Даже у того, что заковано в сталь. Береги ту, что рядом с тобой. Ибо страх за другого — самый сладкий нектар для Стража. И помните: он слышит ложь, — бросил он через плечо. — И видит то, что скрыто. И, сказав это, исчез, буквально. Только что стоял перед ними — и вот уже нет никого, лишь песок, взметнувшийся от ветра. Растворился среди песчаных волн, оставив девушек одних посреди бескрайнего пространства. Когда пыль осела, на том месте, где стоял старик, остались лишь глубокие борозды, которые быстро заносило рыхлой породой. Однако издалека, почти на грани слуха, донёсся дребезжащий смех, смешивающийся с шорохом перекати-поля. — Называйте меня просто Тенью, которая ещё не готова погаснуть! Уходите, пока солнце не коснулось края дюн, иначе порошок вам уже не понадобится! Габриэль, всё ещё сжимая в руках мешочек с солью, почувствовала, как по спине пробежал холодок, вовсе не связанный с вечерней прохладой пустыни. Она обернулась к Зене, ища в её глазах привычную уверенность. — Зена... ты ведь не думаешь, что он прав? Про страх? — тихо спросила она. Королева воинов не ответила сразу. Она подошла вплотную к подруге и накрыла своей широкой, мозолистой ладонью пальцы Габриэль, дрожащие на глиняном кувшине. В этом жесте было гораздо больше, чем просто поддержка. Это была клятва. — Пусть попробует подойти, — почти прорычала Зена, но её голос тут же смягчился, когда она взглянула на барда. — Я не позволю ни одному порождению песков коснуться тебя. Мы не просто путницы, Габриэль. И я больше не сражаюсь за славу. Она нежно провела большим пальцем по щеке Габриэль, стирая осевшую пыль. Габриэль подалась навстречу этому прикосновению, на мгновение прислонившись лбом к плечу Зены. Запах кожи, металла и родного тепла был сильнее любых угроз египетских демонов. — Я знаю, — прошептала Габриэль, поднимая глаза, полные любви и решимости. — Но и ты помни: я теперь не та девчонка из Потейдии. Мой страх — это не слабость, это моя сила, потому что он заставляет меня сражаться за тебя. Зена коротко улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула та редкая нежность, которую она позволяла видеть только Габриэль. Она притянула её к себе, коротко, но крепко обняв, прежде чем снова вглядеться в горизонт. — Идём. Если Скорпион хочет нашей крови, ему придётся сначала встретиться с моим мечом. И старик прав в одном — нам нужно двигаться быстрее, пока солнце не зашло. Они двинулись дальше, плечом к плечу, и их тени на песке сливались в одну длинную линию, которую не смог бы разорвать ни один бог пустыни. — Надо обойти дюны, — сказала Габриэль, сжимая мешочек с порошком. — Если там действительно скорпион… — Если он есть, мы его убьём, — отрезала Зена. — Иначе он убьёт следующих. — Следующих? — Габриэль вскинула брови. — Ты что, всерьёз думаешь, что это какое‑то чудовище? Может, это просто легенда? — Караван не первый, — Зена кивнула на обломки. — И не последний, если его не остановить. — Но мы даже не знаем, с чем имеем дело! — Габриэль повысила голос. — Может, стоит вернуться, собрать больше людей… — И дать ему время убить ещё кого‑то? — Зена скрестила руки на груди. — Ты же хотела найти того военачальника. Вот и найдём. По пути. Габриэль закусила губу. Она хотела возразить, но увидела в глазах Зены ту самую решимость, которая не терпит сомнений. — Ладно, — выдохнула она. — Но если я умру от укуса гигантского скорпиона, я тебя прокляну. Даже с того света. — Договорились, — Зена усмехнулась и, сделав резкий шаг вперёд, притянула Габриэль к себе за талию. — Но учти, в подземном царстве Аида очень скучно. Тебе быстро надоест меня проклинать, и ты начнёшь строчить бесконечные свитки о том, как сильно скучаешь по моим доспехам. Габриэль, застигнутая врасплох такой близостью, на мгновение забыла о чудовищах и песке. Она почувствовала тепло, исходящее от Зены, и знакомый запах кожи и металла. — Твоя самоуверенность когда-нибудь станет причиной обвала в этих дюнах, — пробормотала Габриэль, стараясь вернуть лицу строгое выражение, хотя её ладонь невольно задержалась на плече воительницы. — И вообще, кто сказал, что я буду скучать? Я найду какого-нибудь симпатичного философа и буду обсуждать с ним этику до скончания веков. Зена приподняла бровь и склонилась ниже, так что их носы почти соприкоснулись. — Философа? В царстве теней? — она понизила голос до вкрадчивого шёпота. — Он умрёт от твоей болтовни второй раз, Габриэль. А я — единственная, у кого хватает выдержки слушать твои истории и при этом не тянуться за мечом. Габриэль фыркнула, но не отстранилась. — Это называется "терпение ради любви к искусству", Зена. Хотя, признаю, твой способ затыкать мне рот... иногда бывает весьма эффективным. — Только иногда? — Зена хитро прищурилась и быстро, почти невесомо коснулась губами кончика носа подруги. — Пошли, "искусство". Если мы не найдём этого скорпиона до заката, мне придётся греть тебя в палатке самой, а ты же знаешь, как я ворочаюсь во сне. — О, боги, — Габриэль картинно закатила глаза, поправляя лямку своей сумки. — Ладно, идём. Но если этот скорпион окажется симпатичнее тебя, я пересмотрю свои приоритеты. — Мечтай, — бросила Зена через плечо, уже шагая к вершине дюны с довольной улыбкой, которую Габриэль не должна была видеть. Ночь опустилась внезапно. Солнце скрылось за дюнами, оставив после себя багровое зарево. Зена и Габриэль разбили лагерь у обломков каравана — не лучшее место, но хотя бы есть чем укрыться от ветра. Арго тихо ржала, принюхиваясь к воздуху. — Она нервничает, — заметила Габриэль, подбрасывая ветки в костёр. — И не зря, — ответила Зена, не отрывая взгляда от темноты. В темноте что‑то шевельнулось. Мелкий скорпион — не больше ладони — выскользнул из‑под телеги. Его клешни щёлкали, хвост подрагивал, готовясь ударить. Габриэль вскрикнула: — Зена! Зена молниеносно выхватила меч. Один взмах — и тварь упала на песок, разрезанная пополам. — Первый бой, — сухо сказала Зена, вытирая клинок. Габриэль подошла к месту схватки. На песке остался отпечаток клешни. Она прикоснулась к нему — и песок под пальцами превратился в кристаллики яда. — Это… реально, — прошептала она.— Значит, старик не врал. Ветер принёс холодный женский шёпот: — "Вы уже в его брюхе". Габриэль вздрогнула. Тени вокруг них двигались — не так, как должны двигаться тени от костра. Они изгибались, тянулись, будто живые. — Что это было? — голос Габриэль дрогнул. — Начало, — ответила Зена, снова берясь за меч. Девушки настороженно огляделись, но никого не увидели. Арго вдруг тихо заржала, повернув голову в сторону дюн. Её уши насторожились. — Кто‑то идёт, — сказала Зена, снова берясь за меч. — Держись позади. Из темноты так никто и не вышел, лишь ветер продолжал завывать между обломками телег. Напряжение, достигшее предела, начало медленно спадать, оставляя после себя звенящую тишину и осознание того, насколько они близки к опасности. Зена убрала меч в ножны, но её взгляд оставался жёстким. Габриэль глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она подошла к воительнице со спины и осторожно положила ладонь ей на плечо. Чувствуя тепло её кожи сквозь кожаные доспехи, Зена обернулась. В свете затухающего костра её глаза казались невероятно глубокими. — Мы справимся, Зена. Как и всегда, — прошептала Габриэль. Зена ничего не ответила, лишь притянула девушку к себе, заключая в крепкие объятия. В этом жесте было всё: и страх потери, и бесконечная преданность, которую они не всегда решались облечь в слова. — Ты в безопасности со мной, – прошептала она, проводя пальцами по щеке барда. Габриэль улыбнулась, её светлые волосы разметались от ветра, как лунный свет. Она всегда была той, кто смягчал железную волю Зены, её нежность таяла в руках, как воск под пламенем. — Я знаю, – ответила она тихо, прижимаясь ближе. Габриэль подняла лицо, и их губы встретились сначала в робком, как прикосновение ветра, а потом в долгом и жадном поцелуе. Языки сплелись, исследуя друг друга с той интимной знакомостью, что рождается из лет любви и доверия. Тревога отступила, сменившись жаром, который был сильнее огня в их лагере. Они переместились на расстеленные шкуры под защитой одной из перевёрнутых телег. Там, скрытые от холодного ветра и призрачных теней, они принадлежали только друг другу. Зена действовала уверенно и одновременно непривычно нежно, избавляя Габриэль от одежды, пока её губы покрывали поцелуями шею и плечи сказительницы. Руки Зены скользнули под тунику Габриэль, обнажая тёплую кожу живота. Пустыня вокруг казалась далёким миром – только они вдвоём, под покровом ночи. Зена приподнялась, стягивая с себя кожаный корсет, её полная грудь освободилась, соски напряглись от прохладного воздуха. Габриэль ахнула, её пальцы потянулись к ним, лаская нежно, кружа вокруг вершин, пока Зена не застонала тихо, прижимаясь бёдрами к бедру возлюбленной. — Ты такая красивая, – прошептала Габриэль, её голос дрожал от желания. Она поцеловала шею Зены, спускаясь ниже, губами касаясь ключиц, затем груди. Язык обвёл сосок, посасывая его мягко, но настойчиво, вызывая у Зены волну жара, что разливалась по телу. Зена перевернула Габриэль на спину, песок под ними был тёплым и мягким, как перина. Она стащила с неё штаны, обнажив стройные ноги и то, что скрывалось между ними – влажную, приглашающую плоть. — Я хочу тебя, – хрипло прорычала Зена, её пальцы раздвинули бёдра Габриэль, скользнув по гладкой коже. Габриэль выгнулась, её дыхание участилось, когда пальцы Зены коснулись клитора, кружа вокруг него лёгкими, дразнящими движениями. — Да... пожалуйста, – простонала она, её руки вцепились в плечи Зены. Пустыня слушала их шёпот, ветер шевелил волосы, а луна освещала тела, сплетённые в танце любви. Зена опустилась ниже, её губы прошлись по внутренним сторонам бёдер Габриэль, оставляя влажные следы. Она вдохнула мускусный аромат желания, такой примитивный и возбуждающий в этой бескрайней пустыне. Язык Зены коснулся складок, раздвигая их, проникая внутрь с нежностью, но и с голодом. Габриэль вскрикнула, её пальцы запутались в тёмных волосах Зены, прижимая ближе. — Глубже... о, боги, – выдохнула она, тело дрожало от удовольствия. Зена лизала её жадно, язык скользил по влажной щели, посасывая клитор, пока Габриэль не начала извиваться, её соки текли обильно, смачивая губы возлюбленной. Это было грязно, первобытно – вкус соли и пота пустыни смешивался с нектаром страсти, но в каждом движении сквозила нежность, забота. Габриэль потянула Зену вверх, их губы снова встретились, и она почувствовала свой вкус на языке воительницы – острый, интимный. — Теперь я, – прошептала она, перекатываясь так, чтобы оказаться сверху. Её руки спустились к бёдрам Зены, раздвигая их. Зена, всегда сильная, позволяла себя вести в эти моменты, её тело расслаблялось под ласками Габриэль. Пальцы барда проникли в неё, сначала один, затем два, двигаясь ритмично, находя то сладкое место внутри. Зена застонала громче, её бёдра двигались навстречу, песок скрипел под ними. Габриэль наклонилась, целуя грудь Зены, покусывая соски, пока её пальцы ускорялись, входя глубже, мокрые от соков. Ночь обволакивала их, звёзды были свидетелями их единения. В эту ночь их движения были полны любви, отточенной годами странствий. Тихие вздохи и шёпот имён тонули в шуме пустыни. Тела сплетались в едином ритме, даря утешение и забвение. Для них больше не существовало ни ядовитых скорпионов, ни зловещих голосов — только близость, которая была их самой надёжной защитой. Габриэль добавила третий палец, растягивая Зену, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг. — Ты такая тесная... такая моя, – шептала она, её большой палец тёр клитор Зены кругами. Воительница выгнулась, её крик эхом разнёсся по дюнам – оргазм накрыл её волной, тело содрогнулось, соки хлынули на руку Габриэль. Она не остановилась, продолжая ласкать, продлевая удовольствие, пока Зена не затихла, дрожа в её объятиях. Когда всё стихло, они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Теперь они лежали сплетённые, потные и удовлетворённые, дыхание выравнивалось под ритм ночи. Габриэль прижалась щекой к груди Зены, слушая биение сердца. — Я люблю тебя, – прошептала блондинка. — И я тебя люблю, — ответила воительница с довольной улыбкой на смуглом лице. Зена укрыла Габриэль своим плащом, прислушиваясь к её ровному дыханию. Тьма вокруг всё ещё была полна тайн, но теперь у них были силы встретить любой рассвет.