Скорпион пустыни

Утро наступило рано. Оно пришло с резким, слепящим солнцем. Свет солнца упал на песчаный рельеф и вновь проявил глубокие борозды следов. Песок, ещё прохладный в тени дюн, уже начинал накаляться. Зена встала первой — привычно потянулась, проверяя мышцы, и тут же насторожилась. Следы, которые они заметили вчера, теперь выглядели иначе. Они выглядели теперь чёткими и угрожающими, местами покрываясь тонким слоем влаги, пропитанной неизвестным веществом. — Габриэль, — негромко позвала она. — Посмотри. Габриэль, зевая, поднялась с одеяла. Её глаза ещё были затуманены сном, но, увидев следы, она мгновенно встрепенулась. — Что это за мокрые пятна? — прошептала Габриэль, показывая на увлажнённые участки. — Они… стали чётче. Как будто за ночь кто‑то их подправил. Зена опустилась на колени, рассматривая узор, выложенный на песке. Она провела пальцами по бороздам. Песок под пальцами был влажным, с едва уловимым металлическим привкусом. — Яд, — сказала она, поднося пальцы к носу. — И свежий. Возможно, следы принадлежат именно этому существу, которое зовут Стражем песков. Габриэль нахмурилась, но вместо того чтобы поддаться тревоге, она сделала шаг ближе к Зене. Солнечный свет мягко подсвечивал золотистые пряди её волос, растрёпанных после сна. — Страж песков с ядовитым маникюром? Прекрасно. А я-то надеялась, что сегодня нас ждёт хотя бы один спокойный завтрак без риска для жизни, — Габриэль прищурилась, глядя на суровый профиль воительницы. — Зена, ты ведь понимаешь, что "свежий яд" — это не то, что я хотела бы услышать первым делом с утра? Зена поднялась, вытирая пальцы о кожаный наруч, и её губы тронула едва заметная усмешка. Она обернулась к подруге, и в её ледяных глазах промелькнула нежность, которую она позволяла видеть только Габриэль. — Я могла бы сказать, что ты выглядишь чудесно в лучах утреннего солнца, но побоялась, что ты расслабишься и перестанешь следить за дорогой, — тихо проговорила Зена. — О, так ты всё-таки заметила? — Габриэль лукаво улыбнулась и, сократив расстояние между ними, положила ладони на плечи Зены. — Знаешь, учитывая, что за нами охотится ядовитое нечто, возможно, стоит ценить каждое мгновение? Зена не стала спорить. Она притянула Габриэль к себе, обнимая за талию, и на мгновение мир с его опасностями и монстрами перестал существовать. Их поцелуй был долгим и глубоким, со вкусом утренней прохлады и обещанием защиты. Когда они нехотя отстранились друг от друга, Габриэль выглядела гораздо бодрее. — Ну, — выдохнула она, поправляя сумку. — Теперь я готова встретиться хоть с десятком Стражей. Но если этот Страж испортит мои новые сандалии своим ядом, я заставлю тебя лично переписывать эту историю в свитки так, чтобы он выглядел полным неудачником. Зена коротко рассмеялась, потянувшись за мечом. — Договорились. Идём, сказительница. Нужно выяснить, куда ведут эти мокрые дорожки, пока солнце не высушило все улики. Через два часа пути они наконец увидели зелень. Оазис — небольшой островок жизни среди бесконечного песка: пальмы, источник, каменистая площадка, укрытая тенью. — Слава богам, — выдохнула Габриэль, бросаясь к воде. — Я уже думала, что умру от обезвоживания раньше, чем от скорпиона. Зена не ответила. Она внимательно осматривала территорию — следы животных, сломанные ветки, странные пятна на песке. — Не расслабляйся, — предупредила она. — Оазисы часто бывают ловушками. — Ты всегда видишь худшее, — буркнула Габриэль, умываясь. — А я вижу воду, тень и шанс выжить. — И то, и другое может убить, — холодно ответила Зена. Они устроили привал. Арго, почувствовав воду, подошла к источнику и начала пить. Габриэль села рядом, достала свиток и перо — хотела записать свои мысли, но вдруг замерла. Крохотный скорпион длиной около дюйма прыгнул ей на руку, моментально впиваясь жалом. Габриэль вскрикнула. — Ой! Что это? — она посмотрела на свою руку. Блондинка закачалась, хватаясь за плечо, кожа которой начала темнеть. — Он меня ужалил… Из места укуса, на предплечье, чуть выше запястья, виднелся маленький красный след — будто укол булавкой, проступили чёрные линии, распространявшиеся вверх по коже. Рядом с ним уже темнел чёрный ободок. — Зена! — голос Габриэль дрогнул. — Меня… меня укусил скорпион. Зена оказалась рядом мгновенно. Она перехватила руку Габриэль, её пальцы стальным кольцом сжали предплечье девушки, чтобы замедлить распространение яда. Глаза воительницы, обычно холодные и проницательные, на секунду вспыхнули первобытным страхом, который она тут же подавила. — Не двигайся, — приказала Зена. Голос её был низким и резким, но в нём сквозила скрытая нежность. — Дыши глубже, Габриэль. Смотри на меня. Габриэль с трудом сфокусировала взгляд на лице подруги. Боль была острой, пульсирующей, она быстро поднималась выше по руке, превращаясь в ледяное онемение. Обеспокоенная видом чёрной крови, просачивающейся вдоль руки подруги, Габриэль попыталась говорить твёрдым голосом: — Зена, я чувствую себя странно… — выдохнула она, бледнея. — Кажется, этот малыш... был серьёзнее, чем выглядел. Всё кружится, звуки стали громче. Воительница осмотрела рану, нахмурилась. — Мелкий скорпион. "Разведчик". По-другому пустынный хоррид, — почти прошептала Зена, быстро доставая кинжал и разводя небольшой костёр из сухих веток. — Мал, но смертоносен. Его яд заставляет сердце биться медленнее, пока оно не остановится. Но я не позволю этому случиться. Слышишь? Никогда. — Разведчик? Пустынный хоррид? — Габриэль попыталась рассмеяться, но смех вышел нервным. — То есть за нами следят? — Да. И скоро придут основные силы. — Брюнетка прижала Габриэль к себе, усаживая её спиной к стволу пальмы. Одной рукой Зена придерживала её за затылок, заставляя смотреть прямо в свои синие глаза. — Послушай, — Зена коснулась лбом лба Габриэль, и её голос стал мягче, интимнее. — Ты — самое упрямое существо, которое я встречала. Ты выживала в битвах с богами и армиями. Ты не позволишь какому-то насекомому забрать тебя у меня. Поняла? — Я постараюсь, — слабо улыбнулась Габриэль, её веки начали тяжелеть. — Но если... если я не... пообещай, что допишешь ту историю о нас... — Прекрати! — отрезала Зена, бережно приподнимая её подбородок. — Ты сама её допишешь. У нас ещё сотни дорог впереди. И миллион споров о том, куда идти. Я не готова к тишине, Габриэль. Твоя болтовня — единственное, что держит меня в этом мире. Кожа Габриэль начала бледнеть. Вены на руке потемнели, проступили чётче, словно кто‑то нарисовал на них чернильные линии. — Холодно, — прошептала Габриэль. — Почему так холодно? Мир вокруг начал плыть, теряя устойчивость. Звуки исказились: шелест пальм превратился в шёпот, журчание воды — в смех. Бард чувствовала, как реальность выскальзывает сквозь пальцы, словно сухой песок. Габриэль увидела тени, скользящие по песку, — они вытягивались, принимали очертания людей, которых она знала. — Мама? — голос Габриэль сорвался на шёпот. Она протянула руку, но фигура женщины, качнувшись, растворилась у пальм. — Нет… это не она. — Но стоило моргнуть, как вместо неё появилась другая — моложе, с длинными тёмными волосами и испуганными глазами. — Лила? Ты тоже здесь? Ты пришла сказать, что я подвела вас? — Габриэль, здесь никого нет, — Зена обхватила лицо подруги ладонями, заставляя ту смотреть прямо на неё. Подушечки больших пальцев нежно коснулись скул, пытаясь успокоить дрожь. — Только я и ты. Дыши. — Она смотрит на меня, Зена... — Габриэль задыхалась, её зрачки расширились. — Лила говорит, что мои руки в крови. Что Потейдия сгорела из-за того, что я ушла с тобой. Габриэль покачнулась. Зена подхватила её, усадила на одеяло. — Держись, — приказала она. — Смотри на меня. Зена почувствовала, как внутри всё сжалось от боли за неё. Она притянула Габриэль ближе, позволяя той уткнуться лбом в своё плечо. Аромат кожи и металла, исходящий от воительницы, на мгновение перебил удушливый запах галлюцинаций. Но Габриэль её уже не слышала. Её взгляд был прикован к чему‑то за спиной Зены. — Там… там кто‑то есть. Зена резко обернулась. Ничего. Только тени. — Посмотри на меня, — Зена снова повернулась к ней ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. В её глазах, обычно холодных и стальных, сейчас горело мягкое, почти отчаянное пламя. Она схватила меч и с силой вложила его в ладонь Габриэль. — Держи. Это реально. Это сталь, не иллюзия. Она не исчезнет. Габриэль судорожно сжала рукоять. Металл был холодным, твёрдым и обжёг кожу. Она провела пальцем по лезвию — боль от царапины вернула её в реальность. — Так лучше... — прошептала она, её дыхание начало выравниваться. — Спасибо. Ты всегда возвращаешь меня назад. Зена не отпустила её руку. Она накрыла ладонь Габриэль своей, прижимая её пальцы к мечу, а затем осторожно коснулась губами её виска. — Я всегда буду твоим якорем, Габриэль. Чтобы ты ни видела в тенях — помни, что я здесь. И я никуда не уйду. Габриэль закрыла глаза, чувствуя, как морок отступает перед теплом Зены. Голоса матери и сестры стихли, сменившись мерным ритмом сердца воительницы, который был для неё единственной правдой в этом мире. Она переплела свои пальцы с пальцами Зены, наконец-то чувствуя себя в безопасности. Арго подошла ближе. Она осторожно обнюхала рану Габриэль, затем начала лизать её. Бард приоткрыла глаза. — Она… лечит? — слабо улыбнулась Габриэль. — Лошади чувствуют яд, — пояснила Зена. — Иногда их слюна помогает. Ветер усилился, принося с собой песок. Арго встала над Габриэль, закрывая её телом от порывов. — Хорошая девочка, — шепнула Габриэль, гладя лошадь. Зена опустилась на колени рядом с Габриэль, её пальцы едва заметно дрожали, когда она убирала прилипшую прядь волос с потного лба подруги. Арго продолжала свою тихую работу, а Габриэль тяжело дышала, стараясь сфокусировать взгляд на лице воительницы. — Арго всегда знала, кто из нас двоих по-настоящему ценен, — негромко произнесла Зена, и в её обычно твёрдом голосе проскользнула непривычная уязвимость. Габриэль попыталась улыбнуться, хотя каждое движение давалось ей с трудом. Она накрыла ладонь Зены своей рукой, чувствуя мозоли от меча, которые стали ей дороже любого шёлка. — Она просто знает, что я без тебя пропаду, — прошептала Габриэль. — А ты… ты без меня совсем перестанешь улыбаться. Зена замерла, глядя в глаза сказительницы. Ветер снаружи завывал, ударяясь о мощный бок Арго, но здесь, под защитой верной лошади, время словно остановилось. Зена медленно наклонилась ниже, сокращая последние дюймы между ними. Её губы коснулись губ Габриэль — сначала осторожно, почти невесомо, как будто она боялась спугнуть этот хрупкий момент. Габриэль ответила на поцелуй, выдыхая с облегчением. В этом жесте было всё: и страх потери, и годы пройденных вместе дорог, и та истина, которую они так долго скрывали за полусловами. Когда Зена отстранилась, она прижалась своим лбом к лбу Габриэль, не отпуская её руки. — Ты — мой свет, Габриэль, — выдохнула Зена в самые её губы. — И я не позволю этому свету погаснуть в этой пыльной глуши. Ты слышишь меня? — Я никуда не уйду, — пообещала Габриэль, и в её глазах снова вспыхнул тот упрямый огонёк, который Зена любила больше всего на свете. — У нас ещё слишком много ненаписанных свитков. Зена снова поцеловала её, на этот раз увереннее, чувствуя, как к подруге возвращаются силы. Арго тихо фыркнула, словно подтверждая, что теперь всё будет хорошо. Зена достала шакрам. Лезвие было тонким, острым. Она осторожно поднесла его к ране. — Будет больно. Не дёргайся. — Как будто у меня есть выбор, — попыталась пошутить Габриэль, но её голос дрожал. Зена быстро надрезала кожу в месте укуса, и Габриэль вскрикнула, непроизвольно вцепившись пальцами в кожаный доспех Зены. Воительница не отстранилась, позволяя девушке сжимать свою руку так сильно, как той было нужно. Зена аккуратно срезала ядовитый шип, застрявший в коже. Капля тёмной жидкости упала на песок — и тот зашипел, разъедаясь. — Смотри, — Зена показала Габриэль. — Яд разъедает металл. — Значит, он и меня разъест? — голос Габриэль звучал почти спокойно. — Нет. Я не позволю. Она начала отсасывать яд, сплёвывая чёрную кровь на песок. Когда процедура была закончена, Зена начала рыскать по оазису — искала травы, корни, всё, что могло помочь. Она вспомнила слова старика‑травника: "Солёный порошок поможет от песчаной лихорадки". Достав мешочек, она развела порошок в воде, добавила несколько листьев, которые нашла у источника. — Пей. — На вкус как пыль и горечь, — скривилась Габриэль, но выпила. Через несколько минут её дыхание стало ровнее, кожа немного порозовела. Но вены всё ещё темнели. — Временный эффект, — констатировала Зена. — Нужно что‑то сильнее. Зена села у изголовья Габриэль, внимательно вглядываясь в её лицо. Она не сводила глаз с потемневших вен, словно могла чистой силой воли заставить яд отступить. Габриэль, почувствовав на себе этот тяжёлый взгляд, приоткрыла один глаз. — Знаешь, — прошептала она, криво усмехнувшись, — если ты надеешься, что я поправлюсь просто от твоего сурового вида, то это почти сработало. Я испугалась, что ты начнёшь читать мне лекцию о самообороне прямо сейчас. Зена фыркнула, но её пальцы нежно коснулись виска подруги, убирая прилипшую светлую прядь. — Лекция будет позже. Когда ты сможешь держать шест, не втыкая его себе в ногу. А пока лежи и делай вид, что ты послушная бард-воительница. — Слушаюсь, о великая и устрашающая, — Габриэль попыталась поудобнее устроиться на коленях Зены. — Но серьёзно, эта микстура... Кажется, тот старик-травник тайно ненавидит человечество. Или, по крайней мере, вкусовые рецепторы. — Он сказал, что это спасёт тебе жизнь, а не что это подают на пирах на Олимпе, — Зена на мгновение замолчала, и её голос стал тише. — Габриэль, не закрывай глаза. Поговори со мной. О чём угодно. Расскажи какую-нибудь из своих бесконечных историй. Габриэль слабо сжала руку Зены, чувствуя, как та слегка дрожит — редкое проявление страха у Королевы воинов. — О чём рассказать? О том, как мы однажды пытались помыть Арго в холодном ручье и ты случайно улетела в кусты? — Только не об этом, — Зена изобразила мучительный вздох. — Выбери что-нибудь, где я выгляжу... ну, хотя бы немного героически. — Героически? — Габриэль потянула Зену за край доспеха, заставляя её наклониться ниже. — Для меня ты выглядишь наиболее героически, когда ворчишь, что я опять набрала с собой слишком много свитков, но при этом сама тайком перекладываешь их в свой седельный вьюк, чтобы мне было легче идти. Зена замерла, глядя прямо в глаза Габриэль. Расстояние между ними сократилось до считанных сантиметров. — Я просто не хотела, чтобы ты ныла всю дорогу, — прошептала Зена, но её взгляд говорил о другом. Она прижалась своим лбом к лбу Габриэль, закрыв глаза. В этом жесте было больше признания и нежности, чем в любых словах. — Пожалуйста, — выдохнула Зена в самые губы подруги. — Не оставляй меня одну в этом пыльном оазисе. Я не справлюсь с Арго без твоего... раздражающего оптимизма. — Куда я денусь, — отозвалась Габриэль, едва касаясь губами щеки Зены. — Кто-то же должен записывать твои подвиги. И следить, чтобы ты хоть иногда улыбалась. Зена резко выпрямилась, её взгляд снова стал твёрдым, хотя в глубине глаз всё еще искрилась теплота. Она проверила шакрам на бедре. — Временный эффект скоро пройдёт. Мне нужно найти гнездо пустынной змеи. Её желчь нейтрализует этот яд окончательно. — Змеи? — Габриэль поморщилась. — Опять змеи. Почему в твоих планах спасения всегда фигурирует что-то склизкое или зубастое? — Потому что розы не лечат лихорадку, — Зена быстро поцеловала Габриэль в лоб и поднялась на ноги. — Отдыхай. И если я вернусь, а ты тут затеешь философский спор со скорпионами — я тебя сама побью. Она вонзила меч в песок, начертила круг, затем добавила линии — получился символ, похожий на глаз. — Это… что? — спросила Габриэль. — Знак. Чтобы запомнить путь. И чтобы он знал: мы не боимся. Солнце беспощадно выжигало остатки влаги из воздуха, превращая горизонт в дрожащее марево. Зена обернулась, бросив последний взгляд на оазис, где под присмотром костра и Арго лежала Габриэль. Королева воинов уверенно зашагала вглубь бескрайних дюн. Каждые несколько сотен шагов она останавливалась, вонзала меч в раскалённый песок и чертила тот самый символ — глаз, вписанный в круг. Это был не просто ориентир, а метка, понятная кочевникам и тёмным силам этих мест: здесь прошла та, чья воля не знает преград. Пустыня испытывала её на прочность. Ветер пытался стереть следы, а жажда сжимала горло стальными пальцами. Но Зена ориентировалась по теням и едва заметным изгибам барханов. Наконец, у подножия древних красных скал, она заметила характерный след на песке — широкую волнообразную борозду. Змея была близко. Схватка оказалась короткой, но яростной. Огромная рептилия, цветом не отличимая от песка, атаковала молниеносно. Зена использовала свой шакрам, чтобы отвлечь хищника, и, улучив момент, точным ударом меча оборвала жизнь пустынного монстра. Дрожащими от напряжения, но верными руками она извлекла крошечный желчный пузырь, светящийся ядовито-зелёным светом. Это была надежда на спасение. Обратный путь стал гонкой со временем. Поднималась песчаная буря, и видимость упала до нескольких шагов. Только благодаря глубоким бороздам своих символов, которые она нащупывала почти вслепую, Зена смогла найти дорогу к оазису. Ворвавшись в лагерь, она не теряла ни секунды. Смешав каплю желчи с чистой водой, Зена поднесла чашу к губам Габриэль. — Пей, Габриэль. Ещё немного, — прошептала она, придерживая голову подруги. Она чувствовала, как Габриэль дрожит, и обхватила её обеими руками, прижимая к своей груди, делясь теплом. — Тише, я рядом, — шептала Зена ей в макушку, вдыхая запах её волос, в которых ещё осталась дорожная пыль. — Отдыхай. Я буду здесь, когда ты проснёшься. Габриэль прижалась ближе, чувствуя мерный стук сердца Зены. — Ты всегда... приходишь вовремя, — пробормотала она. — Потому что мне некуда больше идти, кроме как за тобой, — едва слышно ответила Зена, запечатлев лёгкий, почти невесомый поцелуй на её виске. Спустя несколько мучительных минут судороги прекратились. Габриэль глубоко вздохнула, её веки дрогнули, и на щёки начал возвращаться слабый румянец. Она приоткрыла глаза и увидела измученное, покрытое пылью и потом, но такое родное лицо Зены. — Ты... нашла её? — едва слышно спросила Габриэль. Зена лишь коротко кивнула и убрала выбившуюся прядь с её лба. — Я же сказала: мы не боимся. Спи. Теперь ты в безопасности. Спустя несколько часов Габриэль проснулась и лежала, глядя в небо. Её пальцы до побелевших костяшек сжимали перо, но писать она не могла. Чистый свиток так и оставался пустым, дразня её своей белизной. — Знаешь, что пугает меня больше смерти? — тихо, почти шёпотом, спросила она. Голос её дрогнул. — Что мои истории останутся нерассказанными. Что всё, что мы видели, всё, через что прошли... просто исчезнет, как дым от этого костра. Зена, сидевшая неподалёку и сосредоточенно точа меч, замерла. Она отложила точильный камень и пересела ближе, чувствуя исходящий от подруги холод тревоги. — Твои истории — это ты, Габриэль. Пока ты дышишь, они живут в тебе. Пока ты жива, живы и они. — Но если со мной что-то случится... Если я умру… или не успею? — Габриэль резко села, в её глазах отразились пляшущие языки пламени. — Мир запомнит Зену, Королеву Воинов. А ту девочку из Потейдии, которая путалась в собственных словах и верила в чудо? Она просто примечание на полях твоей легенды. Зена внимательно посмотрела на неё, и в её взгляде смешались нежность и затаённая боль. — Ты никогда не была примечанием. Ты — та, кто пишет главную книгу. Мою историю. Без тебя я была бы просто ещё одним кровавым шрамом на теле Греции. К тому же ты не умрёшь. Габриэль слабо улыбнулась, но внутреннее беспокойство не отпускало. Она смотрела на свои руки — руки, которые теперь умели держать не только перо, но и боевой шест. Этот конфликт между созидателем и воином разрывал её изнутри. — Почему ты так уверена? Зена помолчала. Затем сказала: — Когда я была юной, — Зена понизила голос, — мой отряд попал в пустыню. Там свирепствовала болезнь — "песчаная чума". Люди превращались в статуи. Их кожа трескалась, как пересохшая глина, а глаза застывали, превращаясь в стекло. Я видела, как мои лучшие бойцы молили о смерти, не в силах пошевелиться. И видела, как они умирали. — И как ты выжила? — Габриэль затаила дыхание. — Потому что не сдалась. Потому что была слишком упрямой, чтобы застыть. И потому что рядом был человек, который верил в меня больше, чем я сама. Он заставлял меня двигаться, когда ноги отказывали. Он говорил со мной, когда я уже не слышала звуков. Габриэль улыбнулась. — Теперь ты — тот человек для меня, — прошептала бард. Королева воинов усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку: — И вообще, если ты собралась умирать, то выбери время поудобнее. Нам ещё надо разобраться с этими скорпионами и отыскать Кратоса. Мой график не терпит внезапных некрологов. — Зена придвинулась вплотную, так что их плечи соприкоснулись. Она протянула руку и осторожно убрала выбившийся золотистый локон с лица сказительницы. — Габриэль... — её голос стал непривычно хриплым. — Истории важны. Но ты важнее любой рукописи. Даже если мир забудет каждое твоё слово, я буду помнить звук твоего голоса. Габриэль посмотрела в эти глубокие, как океан, синие глаза. В этот момент страх перед забвением исчез, вытесненный чем-то гораздо более мощным и осязаемым. Она подалась вперёд, и их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, в котором было всё: и горечь прошлых потерь, и надежда на завтрашний рассвет. Это был поцелуй людей, которые знают цену каждой секунды, проведённой вместе. Когда они отстранились, Габриэль, всё ещё тяжело дыша, лукаво прищурилась: — Значит, продолжим разбираться со скорпионами и искать военачальника завтра? — На рассвете, — подтвердила Зена, не сводя с неё глаз. — Отлично. Тогда у нас есть ещё пара часов, чтобы ты рассказала мне подробнее о том, как именно тот человек заставлял тебя "двигаться" в пустыне. Исключительно ради исторической точности моих будущих свитков, конечно. Зена тихо рассмеялась, притягивая Габриэль к себе и укрывая их одним плащом. — Ты неисправима, бард. — Я знаю, — ответила Габриэль, засыпая на плече воительницы с лёгкой улыбкой. — За это ты меня и любишь. Вечером они развели огонь. Вечерняя прохлада окутала оазис, и только жар костра давал ощущение тепла. Пламя танцевало, отбрасывая причудливые тени. Зена сидела неподвижно, но её взгляд постоянно перемещался с кромки дюн на лицо спящей Габриэль. Блондинка дремала, её дыхание было прерывистым. Она осторожно поправила край одеяла, соскользнувшего с плеча подруги, и на мгновение её пальцы задержались на тёплой коже. Габриэль что-то пробормотала во сне и прижалась щекой к ладони воительницы. Зена едва заметно улыбнулась, чувствуя, как в груди разливается привычная нежность, перемешанная с вечной тревогой за ту, кто стала её смыслом. Зена сидела на страже. Внезапно воздух вокруг костра сгустился. Пламя из золотистого стало мёртвенно-бледным. И вдруг в отблесках костра появился силуэт. Призрак — мужчина в потрёпанной броне, его доспехи выглядели так, будто их разъело время и морская соль. Глаза призрака были пустыми впадинами, в которых клубился туман. Он не говорил, только шептал: — Он слышит ложь…— прошелестел дух. Голос звучал так, будто сухие листья трутся друг о друга. Зена не шелохнулась, её рука уже лежала на эфесе меча, но она не обнажала его. Она знала, что сталь не ранит тени. — Кто слышит? — резко спросила она. — Говори яснее, воин. Призрак не ответил. Он медленно опустился на колено, и его полупрозрачный палец коснулся песка. С тихим шипением он вывел символ — загнутый хвост и острые клешни скорпиона. Затем он наклонился, пальцем начертил на песке символ — скорпиона. — Найди правду… прежде чем тишина заберёт её, — добавил дух, и его взгляд на мгновение сфокусировался на спящей Габриэль. — Ложь убивает не того, кто её произнёс, Зена. — С этими словами он растворился в холодном воздухе. Зена вскочила, снова схватила меч. Песок всё ещё хранил отпечаток — знак скорпиона. — Габриэль! — Зена разбудила подругу, её голос, обычно твёрдый, дрогнул от скрытого страха. Она опустилась рядом с подругой и крепко сжала её плечо. — Проснись! Габриэль испуганно распахнула глаза, её рука инстинктивно потянулась к боевому шесту, но, увидев Зену, она расслабилась. Одышка после сна всё ещё сбивала её ритм. — Ты видела? — выдохнула Зена, не выпуская её плеча. — Видела что? — Габриэль сонно моргала, пытаясь сфокусировать взгляд на встревоженном лице подруги. — Я спала. А что случилось? Зена, ты дрожишь... Тебе приснился кошмар? Зена молча указала на песок. Там, где только что стоял призрак, отчётливо виднелся выжженный символ скорпиона, от которого всё ещё шёл тонкий дымок. — Вот это. Габриэль медленно села, посмотрела, затем медленно протянула руку и её пальцы коснулись песка рядом с рисунком. Она почувствовала неестественный холод, исходящий от земли. В тот же миг она увидела его. Гигантский скорпион — его клешни сверкали, хвост поднимался над песком. Он был не реальным, а отражением в зернистой поверхности. — Он здесь, — прошептала Габриэль. Она попыталась схватить отражение — но песок рассыпался в её пальцах. — Только горсть песка, — она подняла ладонь, на которой остались крупинки. — Он ускользает. Зена подошла ближе, забирая остатки песка из пальцев подруги. Её рука задержалась в ладони Габриэль чуть дольше, чем того требовала ситуация. Она посмотрела на Габриэль. — Эй, — Зена коснулась подбородка сказительницы, заставляя её поднять взгляд. — С каких пор ты веришь, что какому-то переростку-насекомому под силу разлучить нас? Габриэль слабо улыбнулась, вытирая руки о подол туники. — Ну, у него очень большой хвост, Зена. И, если честно, я всегда недолюбливала всё, у чего ног больше, чем две. — У Арго четыре ноги, — заметила воительница, приподняв бровь. — Это другое. Арго не пытается утащить нас в песчаную бездну. И она не пахнет как тухлая рыба, оставленная на солнце в Потейдии. — Он боится правды, — сказала она. — Мы найдём её. Габриэль кивнула, но её глаза всё ещё были полны страха. — Надеюсь, мы успеем. Зена усмехнулась, и этот знакомый, дерзкий звук мгновенно разогнал тени страха. Она притянула Габриэль к себе, обнимая за талию. Воздух между ними стал густым и тёплым. — Знаешь, — прошептала Зена прямо в губы подруге, — страх — это просто отсутствие воображения. А у тебя его более чем достаточно. Габриэль не успела ответить — Зена накрыла её губы своими. Поцелуй был глубоким и властным, со вкусом дорожной пыли и обещанием чего-то гораздо более древнего, чем эта пустынная пустыня. Габриэль ответила с неожиданным жаром, её пальцы запутались в тёмных волосах королевы воинов. — Ого, — выдохнула Габриэль, когда они наконец отстранились друг от друга. — Кажется, моё воображение только что нарисовало очень интересную картину. — Да неужели? — Зена подмигнула и провела рукой по бедру Габриэль. — И что же это? Габриэль положила руки на плечи брюнетки, медленно погладив их. — А ты как думаешь? — Если это то, о чём думаю я, то... — Зена мягко повалила Габриэль на спину, нависая сверху. Свет костра играл на её доспехах, которые она поспешно начала снимать. Тени плясали по металлу, подчёркивая каждый изгиб тела Зены, воительницы, чья сила всегда заставляла сердца трепетать. Габриэль смотрела, как Зена избавляется от тяжёлой брони. Только потрескивание сухих веток нарушало тишину, но скоро к нему присоединились другие звуки — шорох кожи, тихие вздохи. Зена отбросила наплечники в сторону, и её мускулистые плечи блеснули в оранжевом сиянии. Она была властной, как всегда: движения точны, уверены, словно она не раздевается перед подругой, а завоёвывает новую территорию. Габриэль почувствовала, как жар от костра смешивается с внутренним пламенем, разгорающимся в груди. — Зена... — прошептала она, но воительница лишь усмехнулась, подходя ближе. Руки Зены, привыкшие к рукояти меча, теперь скользнули по плечам Габриэль, расстёгивая завязки её туники. Ткань соскользнула, обнажив нежную кожу, усыпанную мурашками. Когда кожа коснулась кожи, Габриэль тихо охнула. Руки Зены, обычно сжимающие меч, теперь были невероятно нежными, исследуя каждый изгиб тела подруги. Пальцы прошлись по ключицам, спустились к груди, обводя соски, которые мгновенно напряглись под этим прикосновением. Зена наклонилась, её дыхание обожгло ухо Габриэль. — Ты слишком много думаешь, Габриэль, — прошептала Зена низким, командным голосом, полным той властной хрипотцы, что всегда заставляла подругу подчиняться. Она перешла к ласкам, от которых у барда перехватило дыхание. Её ладонь сжала бедро Габриэль, впиваясь в плоть с лёгкой силой, напоминая о своей мощи. Габриэль задрожала, но не от страха — от желания, которое Зена разжигала в ней, как этот костёр. — Сейчас... я вообще не могу думать... — едва слышно отозвалась та, притягивая Зену для нового поцелуя. Их губы встретились жадно, языки сплелись в танце, полном урагана. Зена доминировала, впиваясь в рот подруги, кусая нижнюю губу, пока Габриэль не застонала, отдаваясь полностью. Руки Зены спустились ниже, стягивая оставшуюся одежду. Туника Габриэль упала на песок, оставив её обнажённой перед костром и глазами Зены. Воительница откинулась назад, любуясь видом: стройное тело, освещённое пламенем, соски твёрдые, как вишни, а между бёдер — уже влажный блеск, выдающий возбуждение. — Ты моя, — прорычала Зена, толкая Габриэль на спину, на мягкий плащ, растеленный на песке. Ночь скрывала их от мира, только луна и звёзды были свидетелями. Зена оседлала её, прижимаясь бёдрами к бёдрам подруги, позволяя почувствовать свою силу. Её пальцы нырнули между ног Габриэль, раздвигая складки, находя клитор и начиная тереть его круговыми движениями — медленно, дразняще, но с нарастающей настойчивостью. Габриэль выгнулась, хватаясь за плечи Зены, ногти впивались в кожу. — Зена... пожалуйста... глубже, — простонала она, голос срывался на хрип. Зена усмехнулась, её глаза горели, как угли. Она была страстной и напористой, но в каждом её движении сквозила такая преданность, что Габриэль чувствовала себя в полной безопасности. Два пальца вошли в неё резко, заполняя влагалище, скользя по стенкам, ищущим точку наслаждения. Габриэль закричала, тело содрогнулось от первого оргазма, но Зена не остановилась. Она ускоряла темп, вторая рука сжимала грудь, щипая сосок, пока подруга не извивалась под ней, как в лихорадке. — Кончай для меня, моя сладкая Габриэль, — шептала Зена, её голос был приказом, от которого Габриэль таяла. Влагалище сжималось вокруг пальцев, соки текли по бёдрам, пачкая плащ. Перевернув Габриэль на живот, Зена прижалась сзади, её грудь тёрлась о спину подруги. Язык Зены прошёлся по шее, спустился к ягодицам, раздвигая их. Она лизнула анус, дразня язычком, заставляя Габриэль задрожать от новой волны удовольствия. — Ты хочешь меня всю, — прошептала Зена, вводя палец в тугую дырочку, пока другой рукой продолжала ласкать влагалище. Габриэль стонала громче, прерывистое дыхание смешивалось с треском костра. Теперь Зена трахала её ритмично, чередуя отверстия, её собственное тело горело от желания — соски твёрдые, киска мокрая, трущаяся о бедро подруги. В тишине пустынной ночи были слышны лишь их прерывистое дыхание и тихий шёпот. Зена вытащила пальцы, заставив Габриэль повернуться, и села на её лицо, опускаясь медленно, позволяя бёдрам Габриэль ощутить вес её тела. Клитор Зены, набухший и требовательный, коснулся губ спутницы, и воздух наполнился ароматом их возбуждения — солоноватым, первобытным. — Лижи меня, — приказала она, хватая за волосы и направляя язык. Габриэль подчинилась жадно, впиваясь губами в клитор Зены, посасывая, проникая языком внутрь, пробуя солоноватый вкус её соков. Зена двигалась сверху, доминируя, её бёдра сжимались, надавливая сильнее, чтобы язык Габриэль не смел остановиться. Её пальцы впились в пряди, тянули, заставляя голову двигаться в ритме её желания. Стоны Зены эхом разносились по пустыне, смешиваясь с шорохом песка. — Глубже, Габриэль, вылижи меня дочиста, — рычала она, покачиваясь, её грудь вздымалась от удовольствия. Ночь углублялась, луна висела высоко, освещая их тела в потоке серебра. Габриэль задыхалась под весом Зены, но это только разжигало её похоть. Она лизала яростно, язык кружил вокруг клитора, то нежно касаясь, то впиваясь зубами, вызывая у Зены судороги. Руки Габриэль гладили бёдра воительницы, пальцы впивались в мускулы, но Зена не позволяла ей касаться себя — только рот, только язык для её удовольствия. — Ты моя рабыня этой ночью, Габриэль. Пей мои соки, как вино из кубка. Слова Зены были приказом, и Габриэль пила, глотая влагу, которая капала на её подбородок, смешиваясь с потом. Подчинение приносило своё извращённое блаженство. Зена ускоряла темп, её движения становились дикими, бёдра тёрлись о лицо Габриэль, оставляя следы влаги и песка. — Да, вот так, вылизывай меня, моя послушная Габриэль, — стонала она, впиваясь ногтями в кожу плеч подруги. Ночь казалась бесконечной, полные звёзд небеса были свидетелями их разврата. Габриэль чувствовала, как Зена приближается к пику — тело её напряглось, мышцы задрожали. Язык Габриэль не уставал, проникая глубже, посасывая клитор с жадностью умирающей от жажды. — Не останавливайся, или я накажу тебя, — шипела Зена, её голос срывался на хрип. Оргазм накрыл Зену внезапно, как буря в пустыне. Она выгнулась, вдавливая лицо Габриэль глубже, её соки хлынули потоком, заливая рот и шею подруги. Стоны превратились в рёв, эхом разнёсшийся по пустыне: — Да! Я кончаю, Габриэль! — Тело Зены сотрясалось в конвульсиях, бёдра сжимались, не давая барду вздохнуть, пока волны удовольствия не утихли. Габриэль глотала, задыхаясь, её губы опухли от усилий, но глаза сияли преданностью. Наконец Зена отстранилась, тяжело дыша, и улеглась рядом, её рука лениво поглаживала волосы Габриэль. — Хорошая девочка, — пробормотала она, но в голосе ещё звучала власть. — Зена? — прошептала Габриэль спустя долгое время, уткнувшись носом в плечо воительницы. — М-м? — Если завтра на нас нападёт гигантский скорпион... давай сначала сделаем вот это, а потом будем сражаться? Зена негромко рассмеялась, укрывая их обеих плащом. — Спи, сказительница. Завтра будет новый день. И новые чудовища. Но ты права — с некоторыми вещами лучше не затягивать.