Этот мир реален

      В этот раз песок, солнце и вода были настоящими, потому что настоящим был пляж Палисейдс, а Артур не спал. Ему разве что не хотелось двигаться под заливающим всё до последней песчинки солнцем и бесконечным ярко-синим небом. Артур полулежал в лонгшезе и чувствовал, как солнце особенно крепко припекает высунувшиеся из-под пляжного зонта ступни, но подтянуть их было настолько лень, что Артур ничего с этим не сделал.       Он только с интересом смотрел за посетителями пляжа, особенно за двумя детьми, что бегали неподалёку: за девочкой лет пяти в синем купальнике и мальчиком чуть младше в красных трусишках. Оба, строя дамбы, рыли мокрый песок в полосе набегающих волн. Солнце высушивало отхлопанные детскими руками гребешки до золотого цвета, и дамб становилось больше и больше. Почему-то Артур был уверен, что сверху они наверняка будут походить на лабиринт.       Мальчик был выгоревшим до русого соломенного, а девочка темноволосой. Собранные в длинный, вымокший в солёной воде на кончике конский хвостик её волосы прыгали по маленькой спине, загорелым лопаткам и чертили по песку. Теряя интерес к стройке, оба один за другим убегали к родителям, загоравшим не так далеко от Артура и Имса.       — Надо было взять с собою Стюи, — бросил Артур.       — Я предлагал, но Магда сказала, что у него ветрянка, — не поднимая лица от полотенца, на котором разлёгся, отозвался Имс.       — И это прекрасно. Лучше ветрянка в четыре, чем ветрянка в восемнадцать или тридцать пять.       — Я не болел, — беспечно хмыкнул Имс.       — Да ну? — пришлось взглянуть на широченную спину с абрисом индейского вождя, которую Артур во всех местах промазал кремом с эспиэф пятьдесят.       — Мама так говорит, — спина коротко пожала плечами.       — Кстати о маме. Ей я приглашение послал, но что про мистера Имса?       — Артур, я не знаю. Мы не горели желанием встречаться последние лет десять точно. И я сильно сомневаюсь, что, получив клочок атласной бумажки с золотыми буковками, отец растрогается. Тем более…       — Прекрати, — оборвал Артур, — принимать приглашение или нет — дело его, но послать нужно.       — Что ж ты такой правильный? — Имс с выдохом перевернулся лицом вверх и посмотрел на Артура приоткрытым глазом. — Давай уж тогда отправим приглашение Шарлиз и Эдмону.       Артур спустил руку и стукнул Имса пальцами по изрисованной ключице.       — Нет, — отказался, но в который раз вспомнил выходку Имса в «Регинс Монмартре». Какое-то время спустя Имс признался, как именно получил номер рядом с номером Артура, чтобы пролезть к нему в сон. Артур остался недовольным, но не столько этим, как тем, что именно наплёл Имс администраторам отеля. Зато стало понятным, почему утром Шарлиз, принеся и протянув букет, произнесла совершенно для Артура непонятное:       «Думаю, вас можно поздравить, мсье Вайс. Каждый должен пережить такое радостное событие».       Что цветы от Имса, Артур понял чуть погодя, но что Имс назвался его женихом…       В общем, Артур Имсу всё высказал, на что тот заявил, что это во снах он импровизирует, а в реальности планирует. И планы его далекоидущие.       Артур снова отвлёкся на детей, потому что девочка взвизгнула:       — Он мёртвый, Фрэнки!       — Папа! Папа, смотри, краб!       Один из отцов тут же отреагировал:       — Фрэнк, ну-ка, покажи мне!       Фрэнк, держа за неподвижную клешню, подбежал и послушно краба отдал. Девочка уже стояла рядом, очевидно брезговала пустого, давно высохшего панциря, но любопытство брало своё. Тут Артур её полностью понимал. Кстати, может, и не любопытство, а уверенность, что всё опасное в отцовских руках становится обезвреженным.       Артур скосил взгляд на загорающего Имса, тот надел очки и не шевелился.       — Всё в порядке. Он в самом деле мёртв. Пить будешь? — отец нашедших краба детей достал из сумки коробку с соком.       Оба закивали, только Фрэнк соглашаясь, а девочка отрицательно.       Артур не стал следить за вновь убежавшими к воде детьми, а продолжил наблюдать за их отцами. Тот, что разрешил играться с крабьим панцирем, повернулся к мужу, что-то тихо сказал, после чего отвернулся присматривать за дочерью и сыном. Артур заметил, как второй фыркнул и потянулся за солнцезащитным кремом.       Артур снова глянул на неподвижного Имса, спустил ногу, поставил ему на колено.       Имс тут же выбросил ладонь и схватил Артура, крепко сдавливая по запястью. Крепко и нежно. Да, он так умел.       — Ну?       — Ты хочешь детей?       — Как знаешь, у меня уже есть.       — Имс, это сын твой и Магды.       — Ты посмотри, хочешь настолько закрепить позиции?       — А они что, шаткие? — Артур дёрнул рукой, но Имс не выпустил.       — Ни в коем случае. Заведём. Будет тебе ребёнок или два, как у тех давно женатиков, на которых столько времени пялишься.       Артур попытался руку выкрутить, но только добился, чтобы Имс сел.       — Я не пялюсь.       — И на их детишек. Как говорит твоя сестрица — «вот чистой воды мещанство». Но я здесь для того, чтобы делать тебя счастливым, даже если это про самые настоящие мещанские радости.       Артур сдался:       — Разве семья не должна быть большой?       Имс кивнул, наконец выпустил руку Артура и вынул из кармана джинсовых шортов звякнувший телефон.       — И вот она твоя сестра. Пишет, что нашла нам кольца. У «Пьяже» скидки для новобрачных. Тебе нравятся «Пьяже»?       — Кому не понравится кольцо за две с половиной тысячи минимум? — Артур склонился к монитору. — Но я боюсь, что она их не только нашла, но уже и купила. Одра так горит желанием нас поженить, что на самом деле её бы не остановило, даже если бы я этого не хотел.       — Ты же сказал «да»? — брови Имса поднялись в замешательстве, но тут же нахмурились.       — Потому что я хочу, — Артур успокоил и вскользь коснулся губами Имса по плечу, — а всё же будь готов, что в нашу первую брачную ночь тебе придётся выгонять Одру из нашей же спальни.       Имс широко улыбнулся и для Артура, и глядя на построенные у кромки океана лабиринты, развёл плечи, позволяя Артуру не только касаться губами, но и опереться полностью, тяжело улечься локтями. Потом обвёл взглядом тихоокеанскую панораму: крошечные красные и белые треугольники яхт на горизонте, серебряную под лучами солнца воду, изрисованных кто во что горазд доски для сёрфинга и сёрфингистов, дрейфующих на надувных матрацах ленивых туристов, вездесущих чаек. Вдохнул словно из печи, пахнущий солью, мокрым песком и солнцезащитной косметикой воздух и сказал:       — Обожаю этот мир.       Артур продавил Имсу пальцами по груди, обводя контур игральной карты на коже, улыбнулся в горячую шею:       — За то, что он такой… твёрдый?       — Он реальный. Но больше за то, что здесь настоящий ты.       Артур обнял крепче:       — Он реален из-за тебя.