Этот мир реален

      Имс, безусловно, задумывался, насколько бы проще был мир и отношения, если бы люди сразу (хорошее слово «сразу») и честно обнажали намерения, ставили в известность о планах и делились перспективами. В разы: человечество столкнулось бы с миром кристальной ясности и однозначности. Такой мир был бы чудесен. И уже живи он в таком мире, не пришлось бы Артура именно что дожимать. Да, живи Имс и Артур уже в таком прямолинейном и искреннем мире, оба уже как несколько месяцев кувыркались бы друг с другом по койкам отелей, прерываясь разве что на необходимость выволочь из подсознания очередной бедной, но очень влиятельной овечки что-то невъебенно ценное, значительное и что эта овечка прятала в самых тёмных глубинах ида.       Хотя могло оказаться, что в шибко уж прямолинейном мире у Двэйна Имса не было бы никакой работы, потому что когда вокруг рубят правду-матку, кому вообще сдались такие, как Имс? И Доминик Кобб, и Ариадна Лувье, и тот же Артур?       Артут появился в дверях дома, поэтому Имс оттолкнулся от взятого в прокате «ауди», привалившись к которому курил, и задавил окурок о подошву дерби, после чего отправил сигарету (вполне возможно, что аристократичный дух Парк Бель Эйр после такого содрогнулся) в решётку уличного водостока. После чего расправил плечи и всунул руку в карман, ведь Артур вышел не один: его провожала Одра.       Имс был несколько тронут таким неудержимым женским любопытством, но от помахать Одре удержался. Артур вполне мог счесть этот жест навязчивым стремлением познакомиться с его семьёй раньше, чем он соизволит разрешить. Не стоило злить любимого мужчину, считал Имс, особенно перед первым свиданием.       Впрочем, что знакомство с Вайсами не за горами, Имс понял, как только Артур двинул к нему по дорожке, а Одра, пользуясь неспособностью брата видеть затылком, сама Имсу помахала и широко улыбнулась.       Имс на улыбку ответил и открыл для Артура дверь.

***

      Имс остановился на Санта-Монике, потому что берег Тихого океана и потому что в вечерней темноте он был подобен близко спустившемуся звёздному небу, которое отражалось и дрожало в солёной воде сотнями золотых и цветных огней. И Имс помнил про пафос, так что (Он надеялся, что здесь всё же не придётся покупать Артуру прямо за столом букет из сотни роз, который предложит играющий на скрипке румынский цыган.) заказал столик в «Береговой линии», что стоял у самой кромки пляжа. Так же Имс очень надеялся, что на террасе ресторана и бара удастся курить и что после ужина удастся увести Артура в номер этого же отеля. Здесь, конечно, точно быть уверенным было нельзя, но Имс всё равно снял один из самых просторных номеров. На сутки.       Артур был неразговорчив, что вообще не настораживало, но и не капризничал. Имс дал ему разобраться с меню и аперитивом, вдоволь наглядеться на соседей по столикам и на шумящие внизу Тихоокеанский хайвей и сам океан. Только потом Артур переключился на Имса и, судя по миролюбивому молчанию, остался доволен даже им.       — Я, между прочим, провёл перед зеркалом целый час, — Имс картинно повернулся влево-вправо.       — Ходил в барбершоп, — констатировал Артур.       — Точно не хочешь шампанского? — прежде чем согласиться, уточнил Имс.       — Нет.       — Думаю, совсем скоро у меня выработается эротическая гиперфиксация на твои «нет».       Артур фыркнул, дождался, когда официант разольёт принесённый джин, и возразил:       — Разве я так много…       — Постоянно. Ты пререкаешься и возражаешь мне постоянно.       Артур выпил.       Имс не хотел рассматривать вообще что-либо и кого-либо кроме него, поэтому беспрепятственно пялился и на мокрые после джина губы, и на незастёгнутый воротничок (да, Артур не надел галстука), и на улыбающиеся тёмные глаза, в которых нельзя было различить зрачков, и на катающие в пальцах стакан руки.       — Вообще я покладистый.       — Когда был в последний раз? Я пропустил.       Артур дрогнул ресницами, развернулся боком, откинулся на стуле и ответил не отвечая:       — Чтобы сместить твой отрицательный гештальт, обещаю ответить на интересующие тебя вопросы.       — Просто прекрасно… — приготовился Имс.       — После того как ты ответишь на мои.       Как раз принесли тарелки с запечёнными на огне спаржей, лимонами и оранжевой форелью.       Имс дождался, пока официант уйдёт, и протянул:       — А-а-артур…       — Я первый пришёл к тебе во сне.       — И не поспоришь, — Имс вздохнул, забросил в рот кусок рыбы, — спрашивай.       — Чего ты на самом деле хочешь?       Имс провёл пальцами над бровью:       — Хорошо. Вообще хочу тебя отыметь. А на самом деле хочу, чтобы ты в меня влюбился, потому что я в тебя уже и давно.       Имс продолжил резать, что лежало на тарелке, за Артуром наблюдая.       Артур опустил взгляд и выглядел как тот, кого только что хорошо ткнули под дых и кто изо всех сил пытался этого не показывать.       — Как, нормально? Давай следующий, — великодушно разрешил Имс.       — Пожалуй, я ограничусь одним, — Артур наконец занялся обедом.       — Ну тогда моя очередь. Что ты ко мне чувствуешь? А прежде чем ответить, помни, кто первым спросил это у тебя.       — Ты грязно играешь и не впутывай Одру, тем более, что стащил её образ и она не в курсе чего-либо, — Артур оттягивал неизбежное как мог.       — Но, уверен, очень хочет быть в курсе. Не уходи от ответа.       — Спроси что другое.       — Тренируешь меня? — Имс положил вилку и воспользовался салфеткой.       Артур улыбнулся.       — Так… Выкладывай свой страшный секрет.       — Да нет у меня страшных секретов.       — У всех есть.       — По себе судишь?       — Артур.       Артур вдохнул и медленно и чётко выдал:       — У меня была подружка, которая трахала меня страпоном. Потом об этом узнали все, с кем я учился. С репутацией нормального парня и с Конни пришлось расстаться, но её страпон мне понравился.       — Чудесная, наверное, была дамочка, — заметил Имс, не сводя с Артура глаз.       — Не исключено, потому что с тех пор я покупаю страпонесс и трахают меня уже они.       — И как… Когда в последний раз, позволь уточнить?       — С девушками по вызову давно, но за полчаса до того, как меня забрал ты, я сделал это сам, — Артур положил в рот облитую маслом стрелку спаржи и разжевал. — Дилдо, как понимаешь. В одиночку удобнее.       — Мать честная, — Имс утёр ладонью по виску, скуле и огладил бороду.       — Это для тебя, — Артур выпил, — потому что, знаешь, меня воротит от мысли, что придётся ждать, пока ты меня растянешь. Я не хочу терять времени.       Имс тоже выпил.       Артур сидел напротив, как всегда чистый и безупречный. И этот же Артур, оказывается, был готов дать Имсу сразу, как подвернётся шанс, ведь этот Артур для Имса поимел себя. И говорить Артур не закончил.       — Теперь мне кажется совершенно логичным ответить на твой первый вопрос: для начала, я тебя хочу.       Имс собрался и кивнул.       — Что же, снова моя очередь спрашивать, — Артур вспомнил про правила приличия, которые ещё минуту назад стремительно шли нахер, — почему мы не выбрали десерт?       Имс проклял все десерты на свете и тех, кому взбрело в голову отвлекать ими приходящих на свидание. Имс готов был встать из-за стола, выволочь Артура и через пару минут уже быть в номере, где… Имс просто был готов. Но вместо этого он сделал знак официанту и произнёс:       — Знаешь, Артур, из груш и карамели здесь делают что-то невообразимое.

***

      Артур царапал и скручивал по простыне складки, выпускал, тут же снова скручивал. Бросал, дотягивался до бёдер Имса, сжимал и тянул на себя, будто ему было мало подач или будто Имс хоть в одной не выложился по максимуму. Будто Имс не натягивал его так, чтобы Артур коротко и на грани между кайфом и настоящей болью не задыхался и не рычал. Между этим Артур пропускал свистящие «су-у-ука», долгие лестные «боже-боже-боже» и «да» в таком количестве, что если бы у Имса было время считать, так стало понятным: за последний час он услышал тех столько, сколько не довелось за всё время знакомства с Артуром.       Но времени на это у Имса не было. Имс не мог себе позволить отвлечься на что-нибудь, кроме как держать Артура за загривок, одновременно прижимать к кровати и свободной рукой лапать, куда дотягивался: по мокрому прогнувшемуся позвоночнику, по взмыленной заднице, по подбирающемуся от собственнических касаний животу и члену Артура, который Имс пропускал в кулаке, только поддрачивая, но не доводя до конца. Имс шарил по покрытым испариной лопаткам и рёбрам Артура, потом, скользя ртом, склонялся лицом к спине, охватывал в кольцо рук и драл уже так. От этого Артур начинал коротко выть. Счастье, что в простыни. Это, конечно, звук глушило, но абсолютно никого не смогло бы обмануть. Если кто и проходил за дверью номера в последний час, так остался в полной уверенности: в 331-м упоительно еблись.       Так вот, не было у Имса ни времени, ни желания отвлекаться на что ещё, кроме как на Артура и на сделать так, чтобы Артур надолго перестал видеть смысл в дилдо и страпонах, окончательно подсев на единственный заботливый и полностью органический хер Имса. И сейчас Имс был лучшим агентом по продаже своих достоинств, чем когда-либо и у кого-либо агент был. Нет, он не собирался соревноваться в динамике с дамами, которые пользовали Артура. В конце концов дамы оказали Имсу неоценимую услугу. Но он сделал так, чтобы уже первое медленное, плавное и глубокое погружение заставило Артура откинуться Имсу на грудь и там неверяще, чуть испуганно выдохнуть. То ли останавливая, то ли направляя, Артур ухватился за Имса и замер. Артур справлялся с глубиной, с силой и с тем, что со спины прижимается мужик. В общем, Артур пытался удержаться за ощущения знакомые и не посыпаться под ощущениями новыми.       Имс дал ему времени, верно расценив, что воображение и похоть Артура (безусловно Имсу подыгрывающие), уже нарисовали в голове картинки одна другой горячее. Артур и вправду хотел сразу, глубоко и без передышек. Он так и начал, стоило двери номера закрыться.       Имс отметил, что голыми они оказались словно по взмаху палочки феи-крёстной. Оказались голыми, почти спаянными, дрочащими друг другу и лижущимися. Имс уже был знаком с тремором первого поцелуя с Артуром: эффект «в глазах потемнело» прошёл легче, но теперь придавил другой, который назывался «джин на аперитив и сухое белое». Теперь от поцелуя почти ощутимо вращалось пространство и спасал один единственный якорь: держаться за член любовника. Иначе полупьяный прибой обещал смыть.       Добираться до рта Артура, имея его так, как теперь, было проблематичным, и Имсу пришлось выпустить всё, что сжимал, отстраниться и, не дав Артуру сообразить, почему вдруг стало пусто, перевернуть на спину.       Если прежде Имса подбешивало, пусть и цепляло, насколько правильным, элегантным, вылощенным может выглядеть Артур, словно ходячий упрёк любому в душе раздолбаю вроде Имса, то теперь Имс был доволен его видом полностью.       Придраться оказалось не к чему. Волосы Артура были разворошены. Имс запускал в них руки попеременно, когда требовалось удержать или обласкать, вытравив даже воспоминание об укладке и неприкосновенности. Кожа Артура цвела яркими пятнами везде, где Имс прошёлся щетиной, крепким хватом или где Артур сам тёрся о простыни. Оцарапанные губы и скулы тоже горели. Взгляд уплывал и переливался, глубоко под непроглядной теменью потопив рациональное, осторожное и ехидное, с чем Имс сталкивался по нескольку раз на дню. Сейчас во взгляде Артура блестел флёр той восхитительной заёбанности, который появлялся, если кому вдруг так везло с любовником, как, считал Имс, повезло Артуру. Впрочем, везение можно было считать обоюдным: уж как повезло с любовником Имсу — он был готов кричать на каждом углу. Фигурально, конечно, но мысль о том, что лукавые боги удачи выбили для него амурный блэкджек, крутилась в сознании Имса, не пропадая окончательно ни на минуту.       Что выглядит ничуть не приличнее Артура, Имс не просто догадывался. Знал. Искусанные губы стягивало, процарапанные бёдра саднило, а держать попурри из всех возможных темпов бесконечно был не в силах даже сильно влюблённый мужик.       — И-и-имс, — выдохнул Артур, стоило Имсу вытянуть его лодыжки к своим плечам.       Имс, разъезжаясь коленями, снова Артуру вставил и едва не забыл двигаться, заглядевшись, как того повело: Артур очень красиво запрокинулся головой, открывая задетую нетерпеливыми поцелуями шею, одновременно с этим подтягиваясь за скомканную простыню и наседая на Имсов хер. Лодыжки на плечах Имса съехали выше, зато Артур прижался плотнее.       — Так тоже да, — несколько эгоистично согласился Артур.       И Имсу, в атмосфере вечера, было глубоко похеру, что всё внимание сосредоточилось на Артуре. Нет, Имс, конечно, его трахал, но это было не целью (теперь-то Имс видел это отчётливо), а тем, что дало услышать того Артура, о котором можно было только догадываться. Так что обделённым вниманием Имс себя не чувствовал.       Артур стал ещё красивее: взялся за свой член, но смотрел Имсу только в глаза. Имс имел его, не отводя взгляда, а Артур скусывал губы, дрочил и тоже взгляда не отводил. Трахаться так было чем-то таким близким, что просто быть голыми и друг в друге — не лежало рядом.       Имсу вдруг показалось, что с душой (впрочем, он сомневался, что так вела себя она) начало твориться что-то подозрительное: изнутри потянуло, неумолимо, наматывая возбуждение на невидимый, но от того не менее существенный ворот. Глаза Артура повели себя, словно в оптической иллюзии: стали огромными, в их черноте было совершенно немыслимым за что уцепиться и задержать спиральный спуск в приближавшемся водовороте всего, что чувствовал Имс.       — Я тоже этого хочу, — выдохнул Артур, точнее темнота, которой он стал. — Хочу тебя любить.       Имс кончил и утонул.