Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

Он приехал к ней затемно, по пути заглянув в круглосуточную пекарню. Раннее зимнее утро только начинало сереть, фонари ещё горели, разгоняя темноту, а снег скрипел под ногами так громко, что казалось — весь квартал проснётся от его шагов. Драко поднялся на третий этаж, постучал и замер. Сколько ей понадобится времени, чтобы навести минимальный марафет? Минут десять? Пятнадцать? Он приготовлся терпеливо ждать, когда дверь перед ним распахнулась. Гермиона стояла на пороге босая, заспанная, с красными полосками на щеке от подушки и с разметавшимися по плечам в полном беспорядке волосами. Плюшевый халат был очевидно накинут наспех, кое-как запахнут, и из-под него выбивался край тонкой ночной рубашки. Она щурилась от света, явно ещё не проснувшись до конца, а Драко смотрел и не мог отвести взгляда. В его жизни женщины никогда не были такими… Простыми. Домашними. Мама всегда вставала раньше всех, чтобы накраситься, уложить волосы, надеть изящное домашнее платье. Всегда идеальная. Даже когда её здоровье пошатнулось. Кажется, и в больничной палате он ни разу не видел её без макияжа. Все его девушки тоже старались показать себя с лучшей стороны. Исчезали в ванной, пока он спал, возвращались свежими, накрашенными, с уложенными волосами. Играли роль. А он принимал это за норму. Как что-то само собой разумеющееся. И вот Грейнджер стояла перед ним в прихожей своей маленькой квартиры, щурилась, морщила нос и нисколько не стеснялась того, что выглядит по-домашнему неидеальной. — Ты такая уютная… Слова вылетели сами. Он не планировал их говорить. И уж точно не хотел, чтобы они звучали так искренне и восторженно. Попытался сгладить пошлым намёком: — Вот бы провести это утро в постели... Осёкся. Получилось ещё хуже. Драко усмехнулся, пряча за этим растерянность, но внутри всё перевернулось. Он не врал. Действительно хотел остаться. Не ради возможного секса, а ради того, чтобы видеть её такой. Настоящей. Наблюдать, как она постепенно просыпается, как делает первый глоток кофе и довольно жмурится, как шлёпает босыми ногами от ванной до кухни, зевает и сладко потягивается… Картинка нарисовалась в голове так ярко и чётко, что Малфой на миг опешил. И торопливо дал заднюю. Оставил Гермионе флешку и пакеты из пекарни, а сам ушёл. Хотя внутренне ощущал это позорным побегом. Спускаясь по лестнице, Драко думал о том, что сделает Гермиона, когда увидит ролики. Возмутится? Будет кипеть от злости? Или наедине с собой опустит маску скромницы и насладится зрелищем сполна? Дойдя до парковки, он сел в машину, вырулил на шоссе и включил дальний свет. Дорога до дома родителей занимала почти три часа. Впереди была масса времени, чтобы подумать. *** Трасса была пустой, но Драко не вдавливал педаль газа в пол. В нём не было желания как можно скорее добраться до родительского дома. Он ехал, лениво перестраиваясь из ряда в ряд, и думал о том, что его ждёт. Мамина суета, доводящая её до ужасной усталости, раздражающие расспросы про учёбу, вечно недовольный взгляд отца. Но главное — Белла. Тëтка, которую он обожал в детстве и боготворил в подростковом возрасте, теперь стала его личным кошмаром наяву. С тех пор как мама заболела, Беллатриса тащила “Black&White” одна. Люциуса она презирала настолько, что на пушечный выстрел не подпускала к своему детищу. А вот к Драко относилась иначе. Говорила, что он больше похож на Нарциссу, что в нём есть та самая жилка, чутьё, которое когда-то позволило двум сёстрам создать компанию с нуля. Белла ждала, когда он займёт место в “Black&White” и примет на себя часть задач. Это она определила его в вуз. Выбрала институт, факультет и даже подарила костюм к первому учебному дню. Беллатриса ждала, что Драко включится в изучение таких важных для их бизнеса дисциплин… А он ненавидел их всей душой. Не потому, что не любил учиться или представлял себя специалистом в другой сфере. А потому, что делая для него “как лучше”, никто даже не спросил, хочет ли Драко этого. Он затормозил у ворот родительского дома, заглушил двигатель, но остался внутри. Несколько минут сидел, глядя на окна. В гостиной горел свет, за занавесками мелькали тени. Он угадывал силуэты матери, отца. Драко выдохнул, собираясь с духом. Надел маску сдержанного спокойствия — ту, которую без постоянной практики держать становилось всё труднее. Сейчас ему нужно будет улыбаться, поддерживать разговор, делать вид, что это простой семейный обед, который не несёт в себе никакой фальши. Вдруг занавеска на первом этаже дёрнулась, и в окне появилась Беллатриса. Стояла, сложив руки на груди, и смотрела на него. Не двигаясь. Не улыбаясь. Просто ждала. Драко вздохнул, открыл дверцу и вышел на холод. *** Обед проходил мирно ровно до того момента, как мама встала из-за стола. — Я сделаю кофе, — сказала она, поднимаясь. — И десерт. Вы пока пообщайтесь. Она медленно направилась на кухню. Драко смотрел ей вслед, отмечая бледность, замедленность движений, тот самый оттенок усталости, который она пыталась скрыть за макияжем и улыбкой. Он знал, что даже на самые простые действия у неё может уйти много времени. Что ж, он был готов. Пальцы сжались в кулак под столом, короткие ногти впились в ладонь. Лёгкая боль напоминала о необходимости держать себя в руках. Белла и Люциус ещё пару минут вели себя, как ни в чём не бывало. Перекидывались ничего не значащими фразами о погоде, о последних новостях. Но скоро Белла отложила столовые приборы, вытерла рот салфеткой и подняла взгляд на племянника. Люциус сделал то же самое. — Что ж, Драко, — обманчиво доброжелательно начала Белла, — как твои успехи с учёбой? — Всё хорошо, — ответил он, достойно выдерживая пронзительный взгляд. — Да? — её бровь удивлённо дёрнулась. — А до меня дошли слухи, что твой средний балл снова снизился. Слухи. Драко едва уловимо усмехнулся. Вот как теперь называется личный контроль ректора за его учёбой. — Главное не то, что в аттестате, а то, что здесь, — он коротко стукнул себя по виску. В разговор включился Люциус: — Не дерзи, сын. Беллатриса заботится о твоём будущем. Драко стиснул зубы. Ну конечно. Если отец и тётка могли в чём-то сойтись во мнении, то только в этом. Двое людей, которые, казалось, не могли выносить друг друга, сейчас объединились против него. Белла хотела, чтобы Драко как можно скорее занял место в компании, взял на себя часть её обязанностей и ответственности. Отец хотел того же, и желательно поскорее. Сам он не мог наложить лапу на акции “Black&White”, но алчно желал, чтобы компания досталась семье. Люциуса трясло при мысли, что Белла может взбрыкнуть и отписать свою долю кому-то кроме Драко. У неё не было прямых наследников, и отношения с другими родственниками не ладились. Драко был единственным, кому она могла и до определённого времени хотела передать свои пятьдесят процентов. Но её условием было, что он сначала поработает в компании, поймёт процессы, проникнется. Да, Беллатриса горела компанией. Жила ей. И хотела, чтобы он так же относился к их с Нарциссой детищу. А Драко не мог избавиться от чувства, что его тащат туда на цепях. Он видел, что компания сделала с сёстрами Блэк. Одна лишилась здоровья, другая поставила крест на личной жизни. Он помнил Беллу другой — смеющейся, лёгкой, той, которая качала его на коленях и рассказывала смешные истории. Теперь она превратилась в тень, которая жила только цифрами, отчётами, сделками. В двадцать один год Драко хотел чего угодно, но не гробить себя ради чужих амбиций и чужого дела жизни. — Я справлюсь, — сказал он ровно. — Справишься? — Белла подалась вперёд. — Драко, ты должен не просто справляться! Ты должен быть лучшим! Компании нужен лидер, а не ленивый приживала! Повисла пауза, во время которой было слышно, как на кухне звенит посуда. Наконец Драко процедил: — Если во мне нет нужных качеств, то, может, не стоит тратить на меня время и силы? Люциус дёрнулся на своём стуле, начал подниматься, наверняка собираясь устроить сыну хорошую выволочку, но в этот момент в дверях гостиной появилась Нарцисса. Она несла поднос, и Драко поспешил к ней, чтобы помочь. Когда кофе и десерт были расставлены на столе, и все снова заняли свои места, Белла посмотрела на племянника долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах мелькнуло то ли разочарование, то ли боль. Драко не успел понять. — Дорогой, ты так мало ешь, — мама коснулась его руки. — И так сильно похудел. — Всё хорошо, мам, — он улыбнулся ей искренне, без той маски, которую надевал для Беллы и отца. — Просто много учёбы. Она кивнула, но в глазах осталась тревога. Он видел, как ей тяжело, как она устала, как старается держаться. И от этого внутри поднималась глухая, беспомощная злость. На Беллу, на отца, на компанию, которая вытянула из матери последние силы. Но он ничего не мог сделать. Только приезжать каждое воскресенье, улыбаться и делать вид, что всё нормально. *** Драко провёл в родительском доме ещё какое-то время, но общался в основном с мамой. Она сидела в кресле, он рядом на стуле. Гладил её по руке, рассказывал о студенческой жизни. В отличие от отца и тёти, маму интересовали его эмоции, а не оценки, и Драко старался рассказать всё так, чтобы она поверила — у него всё хорошо. Удивительно, но в этот раз ему почти не приходилось напрягаться, чтобы говорить искренне. Соглашение с Грейнджер, которое сначала казалось просто развлечением, способом потешить своё эго, с первых дней подкинуло совсем неожиданные бонусы. Драко не ожидал, что ему будет интересно смотреть с ней старые фильмы и слушать совершенно непопулярное мнение о героях. Он всегда думал, что у девчонок с детства в прошивке заложена любовь ко всему романтично-нелогичному. Последняя неделя стала для него глотком свежего воздуха. Малфой видел живую, часто непредсказуемую реакцию Грейнджер на то или иное своё действие или слово, и сам вспоминал, каково это — не прятать истинные мысли, не скрывать, не думать десять раз перед тем, как отреагировать на что-то. Ему нравилось выводить её на эмоции, потому что тогда он и сам чувствовал себя чуточку живее. И мама, кажется, заметила это в его отстранённом рассказе о забавных случаях и конфузах на лекциях. Улыбнулась , чуть сжала руку в ответ. Он видел, что она устала, поэтому сослался на то, что нужно ещё подготовиться к завтрашнему семинару, и собрался уезжать. Мама грустно улыбнулась. *** На крыльце Драко остановился, вдохнул морозный воздух, уже собираясь спуститься к машине, когда услышал за спиной: — Драко. Он обернулся. Белла стояла на пороге без верхней одежды, только обняла себя руками, спасаясь от холода. Драко чуть не застонал. Что? Ещё один раунд? Он шагнул обратно, но оставил между ними дистанцию в пару метров. Белла смотрела на него долго, будто подбирала слова. Потом произнесла не зло, а скорее устало: — Ты же понимаешь, что тебе не удастся всю жизнь бегать от ответственности. Холодная усмешка: — Я и не собираюсь. И я не бегаю от ответственности. Просто вы пытаетесь навязать мне то, что дорого вам. — Чем раньше ты начнёшь вникать в дела компании, тем раньше это станет важно и для тебя, — ответила Белла, и голос её звенел. Тогда Драко подошёл к ней, взял за продрогшие руки и пристально посмотрел в глаза. — Белла, ты пытаешься заставить меня полюбить. Испытать эмоции, которых во мне нет. Но сейчас я не принесу пользы ни компании, ни тебе. Зачем тебе рядом человек, который будет делать работу из-под палки? На такую роль нужен кто-то, кто, как и ты, горит этим делом. Любит его всем сердцем. — Это семейный бизнес... — попыталась возразить Беллатриса. Драко чуть встряхнул её за руки и с отчаяной улыбкой воскликнул: — Он им и останется! Но, поверь, человек со стороны, с которым ты будешь на одной волне любви к “Black&White”, принесёт гораздо больше пользы, чем насильно приведённый туда близкий родственник. Белла смотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом её губы сжались в тонкую линию. — Одна неувязка, Драко, — ядовито процедила она. — Как не спутать искреннюю заинтересованность с замаскированными амбициями? Мне рядом нужен тот, кто не предаст, а не тот, кто пойдёт по головам ради карьеры и личной выгоды. Драко вздохнул, отпустил тётю и сделал шаг в сторону, в отчаянии взъерошивая волосы. И в этот момент его вдруг прошило странным ощущением. Слабость разлилась от позвоночника к ногам, дыхание перехватило. Вот же оно! На поверхности! Быстрее, чем успел задуматься, он выпалил: — На моём потоке есть девчонка… которая просто бредит “Black&White”! Гермиона Грейнджер. Отличница, с целым портфолио курсовых работ и рефератов по твоей драгоценной компании! Драко выплёвывал слово за словом и яростно жестикулировал. Чувствовал, что сейчас нужно именно так. С капелькой презрения и привычного высокомерия. Грейнджер не узнает, что он не просто постучал в нужную дверь, а буквально ломился в неё с тараном наперевес. Обещание, которое он дал ей, лишь бы добиться согласия на пари, сейчас могло стать настоящим спасательным кругом… Нет. Вовремя пришедшим на помощь спасательным кораблём, чёрт возьми! Но только если ему удастся убедить Беллу… Он видел по её взгляду, что окончательно теряет уважение тётки. И его даже немного пугала та холодность, с которой она теперь на него смотрела. — Ладно, Драко, тебе пора ехать, — вдруг произнесла Беллатриса, словно ей было невыносимо слушать его дальше. — А мне пора вернуться в дом. Она развернулась и медленно вошла в дверь, тихо прикрыв её за собой. Что это значило? Что она услышала его? Или что больше не хотела слушать? Кажется, Драко оставалось только ждать, чтобы узнать ответ. *** Он вырулил на шоссе, но понял, что его натурально трясёт. Пальцы дрожали на руле, а в груди колотилось, сбивая дыхание. Драко стиснул руль, пытаясь унять эту дурацкую дрожь, но она не проходила. Странное ощущение поселилось где-то под рёбрами и никак не хотело отпускать. Аргумент со стажировкой стал основным в заключении их соглашения с Гермионой. Тогда ему казалось, что это просто козырь — единственный, который мог заставить её согласиться. А теперь... Теперь эта стажировка стала для него, возможно, важнее, чем для неё. Перед тем как выехать на оживлённую трассу, Драко включил поворотник и прижался к обочине. Заглушил двигатель, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Сердце всё ещё колотилось, отдавая пульсацией в висках. Он сжал и разжал пальцы, пытаясь прогнать остаточную дрожь. Такими темпами и до аварии было недалеко. Через четверть часа дыхание выровнялось. Драко открыл глаза, посмотрел на тёмное небо над головой, завёл машину и снова выехал на дорогу. *** Сначала мысли крутились вокруг разговора с Беллой. Он вспоминал каждую фразу, каждый взгляд. Услышала ли она его? Поняла ли? Или снова спишет всё на попытку увильнуть от ответственности? Он не знал. И это раздражало. Но постепенно, пока за окном мелькали фонари и фары машин, мысли соскользнули на Грейнджер. Честно ли было пихать еë в жернова компании, когда сам отбрыкивался от этого, как от тюрьмы? Драко не знал ответа на этот вопрос. Но ведь она хотела получить стажировку. Буквально бредила “Black&White”, и это не было тайной ни для кого из их группы. Другое дело, что Грейнджер лелеяла мечту, не имея никакого представления о том, как в компании всë устроено. И еë радужные представления могли быстро разлететься в пыль. Тяжёлый выдох сорвался с губ в тишине салона. Знать, как всё сложится, Драко не мог, но он убеждал себя, что не сделал ничего плохого. Разве подло отдать ненужное тому, кто в этом нуждается? Драко бросил взгляд на часы. До города оставалось около полутора часов пути. Вдруг Гермиона ещё не будет спать? Может быть, стоит заехать к ней, чтобы узнать про домашнее задание? Снова застать её в домашнем образе, заметить, как порозовеют щёки, если он спросит про флешку, увидеть реакцию... Хлебнуть немного её жизни и прогнать из груди поселившийся там за сегодня холод. Он надавил на газ. *** Драко свернул в знакомый район, проехал мимо круглосуточной пекарни, где брал утром круассаны, и остановился у дома Гермионы. Света в её окнах не было. Он сидел в машине, смотрел на плотно задёрнутые шторы, и чувствовал, как внутри хозяйничает тяжёлая, пустая тишина.