Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

Драко сидел на лекции и не слышал ни слова. Преподаватель что-то вещал у доски, однокурсники делали записи, а он смотрел в одну точку и прокручивал в голове прошлый вечер. Уже в тот момент, когда Гермиона встала перед ним с коробкой в руках, закрываясь ею, как щитом, он понял — всё пойдёт не по плану. Мог бы и раньше сообразить. Ни в один из предыдущих дней их “исследования” не сложились так, как он задумал. В ушах до сих пор отчëтливо звучал еë шëпот: “Оставь боксеры”, и от воспоминания член начинал давить на ширинку. Блядь… Надо ему было думать об этом среди пары? Драко сжал ручку так, что она хрустнула. Целых пять минут он вслушивался в речь преподавателя и даже пытался что-то записывать, но мысли так и тянуло в прошлый вечер. В квартиру Грейнджер, к её маленькой уютной гостиной и бежевому дивану. Его лучшим решением вчера было надеть повязку. Чтобы не видеть лицо Гермионы, когда она прикоснётся к нему в первый раз. … Чтобы не сорваться, не нарушить свои же правила. Он лежал с завязанными глазами и слышал её дыхание. Сбитое, неровное. Грейнджер боялась. И это было так странно… Вообще-то, Драко хотел показать ей, что не всех заводит нежность и мягкая стимуляция. Планировал представлять тренера Грейбэка, пока Гермиона будет касаться его пером и кистью… Но она и здесь его обскакала. Ласкающие ворсинки очень быстро сменились кожаными хвостами, а те рукоятью. И мистер Грейбэк резко стал бессилен чем-то помочь… Ребристый край прошëлся по груди, обрисовал сосок, посылая импульсы прямиком к члену. А когда Гермиона повела рукоятью по внутренней стороне бедра, Драко понял, что готов отключиться из-за интенсивности ощущений. От того, что она делает с ним простым прикосновением… Драко сглотнул, вспоминая, как его тело напряглось, а мышцы окаменели. И вдруг всë прекратилось на бесконечно долгие секунды. Он прислушивался к еë дыханию, пытался угадать, что она делает и что сделает дальше. Не решит ли взмахнуть плëткой и шлëпнуть его, как он еë тогда? Мелкая, предательская дрожь пробежала по телу. Он не мог её сдержать. Не мог контролировать то, как его пальцы вцепились в подушку, как дыхание сбилось и он замер на полувдохе, ожидая, решится ли она. Но Гермиона отложила плётку. Драко понял, что не дышал последние четверть минуты. А секунду спустя его груди коснулись сначала ладони, затем губы… Он прикусил внутреннюю поверхность щеки, вспоминая этот момент. Её дыхание на его коже, язык, который провёл по соску и едва не выбил стон. До побелевших костяшек он сжимал подушку, лишь бы только не схватить Грейнджер, не перевернуть, не сделать то, чего ему так хотелось... Она целовала его живот, вела пальцами по линии волос от пупка вниз, а он понимал, что стоит нежной ладошке лечь на член, и он кончит в ту же секунду. Это почти произошло. Гермиона почти села на него сверху, почти прижалась промежностью к его напряжённому члену… Но он всё испортил, бессознательно подавшись к ней. Потянувшись к такому желанному теплу. Бёдра качнулись ей навстречу, как будто тело жило своей собственной жизнью. И Гермиона остановилась… При этом выглядела такой растерянной, виноватой. Чёрт возьми, предложила ему снова воспользоваться душем! Грейнджер… Он не знал, играет она или нет. Проверяет ли его на прочность. Не был уверен, сколько ещё сможет сдерживаться. Но он точно знал, что уже давно не встречал никого, кто мог бы заставить его чувствовать себя таким живым. *** Драко вошёл в торговый центр, когда солнце опустилось низко над горизонтом и позолотило стёкла близлежащих высоток. Внутри было многолюдно, несмотря на будний день. Лавируя между другими покупателями с рюкзаком за спиной, Драко чувствовал себя неуютно. Он не сильно любил подобные места. Благо, у него имелось чёткое понимание, что нужно купить и где. Список был короткий: шампанское, сыр, фрукты и что-нибудь на десерт. Собрав почти всё необходимое, Драко стоял в очереди за пирожными и невидяще смотрел на витрину. Он снова думал о ней. Чем больше Драко общался с Гермионой, тем меньше понимал. Как она умещала в себе эту странную, противоречивую смесь? С одной стороны — почти панический страх перед родителями. С другой — пять парней за плечами. Она краснела, когда он говорил о сексе, но при этом без колебаний разделась перед ним до белья, позволила прикасаться к себе плёткой. А вчера исследовала его тело, но дала заднюю, когда и она, и он оказались почти на грани терпения. Драко усмехнулся и машинально указал продавщице на несколько пирожных. Он не мог понять, играет Гермиона или нет? Все её реакции казались искренними — дрожь, сбитое дыхание, то, как она кусала губы, когда заводилась и стеснялась этого. Но в голове не укладывалось, что при её опыте ещё можно краснеть при упоминании секса и совершенно не знать своего тела. Почему она, очевидно испытывая сильное желание, до сих пор не дала ему зелёный свет? После вечера за просмотром откровенных фильмов, когда она сидела в кольце его рук и дрожала от каждого шёпота. После вчерашнего, когда перевела очередное задание почти в прелюдию. Неужели она повернула против него его же игру? Проверяла, как долго он выдержит? Драко расплатился, сунул пирожные в рюкзак и вышел из кондитерской. Он не знал ответов, но очень хотел их получить. Поэтому решил, что им с Гермионой нужно просто поговорить. Никаких заданий, исследований, прикосновений. Шампанское хорошо развязывает языки. Может быть, сегодня он наконец поймёт, что у неё в голове. Он уже собирался уходить из торгового центра, когда краем глаза зацепил витрину магазина электроники. В центре, на самом видном месте, стояла кофемашина. И он вдруг вспомнил вчерашнюю утреннюю растворимую бурду. Кто назвал эту мерзость кофе? Драко не задумываясь вошёл в стеклянную дверь. Через пятнадцать минут он выходил из торгового центра с большой тяжёлой коробкой в руках и плотно набитым рюкзаком за спиной. Загрузил всё в машину, сел за руль и завёл мотор, предвкушая, как придётся уговаривать Грейнджер принять подарок. Она обязательно будет хмуриться, поджимать губы, говорить, что это слишком дорого и выходит за рамки их соглашения. Но в итоге сдастся. Потому что у Малфоя для неё будет железный аргумент и аромат настоящего кофе в комплекте. Кто сможет добровольно отказаться от этого легального наркотика? *** Драко сидел на корточках возле её кровати, положив подбородок на сложенные руки, и смотрел на Гермиону. Спальню освещал только ночник — мягкий, жёлтый, совсем не яркий. Этого света хватало, чтобы видеть, как она улыбалась во сне. Улыбалась. После всего, что рассказала. После того, как он заставил её вскрыть старые раны и вытряхнуть наружу то, что она так старательно прятала. Улыбалась… Повинуясь какому-то неясному порыву, Драко протянул руку. Кончики пальцев коснулись её рассыпавшихся по подушке волос. Он провёл по ним невесомо, боясь разбудить. Гермиона не проснулась. Только вздохнула во сне и свернулась калачиком плотнее. Он просидел так несколько минут. Смотрел на её лицо — спокойное, беззащитное — и думал, что она красивая. Не той крикливой, выставленной напоказ красотой, которую он привык видеть в окружавших его девушках, а настоящей. Той, которую не замечаешь сразу. Которая проступает постепенно — в улыбке, в том, как она хмурится, когда спорит, в том, как краснеет от комплиментов. Нет, это было уже слишком… Драко со вздохом поднялся и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Он вернулся в гостиную. Оглядел оставленный беспорядок. Шампанское. Одна бутылка полностью пустая, вторая — наполовину. Тарелки с остатками сыра, винограда, крекеров. Плед, скомканный у дивана. Свечи, которые почти догорели, оплыли, застыли неровными лужицами в тёмных стаканах. Драко вздохнул и начал убирать. Машинально, не задумываясь над процессом. Потому что мозг был занят другим. Всё, что рассказала Гермиона, отказывалось укладываться в голове. Пока она говорила про Тео, Рона, Блейза и Кормака, он ни на фут не приблизился к пониманию загадки по имени Гермиона Грейнджер. Думал, что у девицы банально нет эмоционального интеллекта, вот и бросается не на тех парней, а с нормальными не знает, как поддерживать отношения. Типичная история: умница, отличница, а в личной жизни — полный провал. Но история её взаимоотношений с Крамом заставила очерствевшее сердце Малфоя дрогнуть. Драко поставил бутылки рядом с мусорным ведром, нашёл в шкафчике контейнеры и начал перекладывать остатки еды. Сыр, виноград, пирожные — всё в отдельные ёмкости и в холодильник. Плед, который они расстилали на полу, он аккуратно свернул и положил на подлокотник дивана. Собрал огарки свечей, выбросил. Помыл чашки, вытер, поставил на сушилку. И всё это время в голове крутилось одно и то же. Тварь. Урод. Долбанный извращенец. Крам. "Прошло полтора года, эта история меня уже не трогает". Трогает. Ещё как трогает. Он видел это по тому, как сжимались её пальцы на чашке, и слышал в том, как голос становился ровным и отстранённым на самых жутких моментах — будто она рассказывала не о себе. Драко замер посреди кухни, сминая в руке влажную тряпку. Сначала он думал, что она — серая мышь, почувствовавшая свободу и ударившаяся в разгульную студенческую жизнь. Потом, когда подошёл к ней чуть ближе, решил, что у неё просто не складывалось с парнями. А оказалось — её сломали. Родители, которые контролировали каждый шаг, лишив возможности вовремя понять, что что-то идёт не так. Крам, который превратил её первые отношения в пытку, а первый секс — в нечто постыдное и грязное, из-за чего можно унизить и бросить. Виктор нанёс ей гораздо больше вреда, чем Гермиона была готова признать. После него она перестала себе доверять. Начала думать, что с ней что-то не так, что её желания — запретны, и что она должна быть удобной, благодарной, не доставлять хлопот. Все, кто встречались с ней после Крама, были лишь попыткой заткнуть зияющую дыру в груди. Убедиться, что с ней всё в порядке, что она нормальная и способна чувствовать то же, что и другие. Вот только никто из них не был готов вникать в то, что творилось у неё в голове. Им было достаточно её тела. Дрожащими от ярости руками Малфой вытер раковину, выключил свет на кухне, и вернулся в гостиную. Сел на диван, положил руки на колени, уставился в одну точку. Он был не лучше всех еë бывших. Уговорил Грейнджер на это соглашение, но ведь сам собирался трахнуть её и оставить. Такой был план. В тот день после клуба, когда предложил это дурацкое пари, он думал только о себе, о своём эго. Хотел поставить на место несуразную заучку, которая посмела усомниться в его способностях... Драко провёл ладонью по лицу. Но, разве что-то поменялось? Он не был тем, кто заводит долгие отношения. Его мир — это клубы, девицы, никаких обязательств. Быть нежным, заботливым на постоянной основе, а не укладываясь в рамки четырёх недель — это не его. Всё, что он может — это дать Гермионе то, ради чего они всё затеяли. Помочь понять, что с её телом всё в порядке, и она способна испытывать удовольствие. Что она нормальная. А потом уйти. Потому что если он позволит ей поверить в то, что всё это было не только ради пари, то сделает больно. Снова. А она и так испытала слишком много боли. Гермиона заслуживала кого-то, кто останется не потому, что подписал дурацкое соглашение, а потому что хочет быть рядом с ней. Драко провёл рукой по лицу. Нужно было идти домой. Спать. Завтра будет новый день. Он выполнит условия пари, поможет Гермионе снять этот блок в голове, покажет, что с ней всё в порядке. А потом уйдёт. До того, как она успеет привыкнуть и начнёт верить, что он может быть кем-то большим, чем просто самоуверенным придурком. Это будет правильно. Драко прошёл в коридор, нашёл на тумбе новые ключи. Застыл, крутя один в пальцах. После всего, что она рассказала этим вечером, ему казалось неправильным делать что-то без согласия Гермионы. Даже просто брать ключ, чтобы закрыть за собой дверь самому, а не будить её. Из рюкзака Драко достал блокнот и ручку, выдернул станицу. Замер на минуту, глядя на чистый лист, затем написал: “Доброе утро, Грейнджер! Взял ключ, чтобы закрыть за собой. Верну в институте.” Получилось сухо. Драко посмотрел на листок, потом на дверь спальни, за которой она спала. И вдруг понял, что не может оставить всё так. Он быстро дописал постскриптум: “P.S. Ты очень мило улыбалась во сне. Д.М.” Надеялся, что ей будет чуточку теплее утром, когда она прочитает это. Драко положил записку на видное место, прижал ключом, чтобы не слетела. Прошëл по квартире, выключил везде свет и остановился у двери в спальню. Не удержался, заглянул внутрь. Увидел лишь силуэт — хрупкую фигуру, свернувшуюся калачиком под одеялом, — но почувствовал себя так, будто смотрит на что-то запретное и оттого желанное. В этот момент Драко знал, что когда придёт время, он уйдёт. Потому что это было лучшим, что он мог для неё сделать. *** Выйдя из подъезда, Драко прислонился спиной к стене, закрыл глаза и простоял так несколько минут. В голове было пусто и тяжело одновременно. В кармане завибрировал телефон. Машинально вытащив аппарат, Малфой нажал на всплывшее уведомление и провалился в их чат с Кристиной. Она спрашивала о его успехах. Интересовалась, какие из её советов он уже применил, а какие ещё в планах… Драко сжал корпус телефона. Двигаться к цели под руководством опытного сексолога было удобно. Крис давала советы, осаживала его, когда становился слишком самоуверенным и подсказывала, какую стимуляцию лучше выбрать следующей. Это ощущалось, как проход по шаткому мосту с надёжной страховкой. И одновременно, как читерство. Экран успел погаснуть, поэтому Малфой резко провёл вверх большим пальцем. Не позволяя себе задуматься, набрал номер Кристины. Когда гудки в трубке прервались её весёлым голосом, Драко произнёс: — Крис, спасибо тебе за всё… Но дальше я сам.