Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

Накануне Гермиона выключила будильник, но проснулась даже раньше обычного. Лежала в темноте и чувствовала, как внутри разрастается щекочущее беспокойство. Не страх. Скорее предвкушение, смешанное с желанием, чтобы всё поскорее закончилось. К полудню она выпила две чашки чая и чашку кофе, раз десять проверила, не помялось ли платье в чехле, примерила все комплекты белья, которые подобрала для неё Харпер. Она так извелась, что решила отвлечь себя чтением. Учебные материалы в голову не шли, цифры и формулы рассыпались, не складываясь во что-то связное. Поэтому Гермиона взяла с полки относительно новый любовный роман, который читала лишь раз. Устроилась с ним на диване, открыла на случайном моменте и попыталась вникнуть в текст. Через четверть часа она поймала себя на том, что представляет, как этот текст звучал бы его голосом. Низким, чуть хриплым, с чувственными интонациями... Гермиона отложила книгу, задумалась на секунду. Потом встала, прошла в спальню и выдвинула верхний ящик прикроватной тумбочки. Диктофон лежал на самом верху. “Хуже точно не станет, — решила Грейнджер, — а отвлечься поможет”. Она включила запись, положила диктофон на подлокотник дивана, а сама легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. Голос Драко заполнил комнату. Гермиона слушала, представляя, что он не просто читает. Что его пальцы скользят по её телу, как у героя из книги. Что его губы шепчут ей нежные пошлости, прямо сейчас, на этом диване. Возбуждение было не таким острым, как в прошлый раз. Не обжигающим, не требующим немедленной разрядки. Оно было скорее уютным, обещающим. Она улыбнулась, прижимаясь щекой к подушке, и потёрла между собой колени. Драко же не просто так спрашивал, когда у неё закончатся месячные. Возможно, завтра… “Завтра!” Гермиона резко села на диване, распахнув глаза. На часах была половина второго, а на календаре двадцать третье декабря! Завтра наступит Рождество, а у неё нет подарков. — Чёрт, — выдохнула Грейнджер, вскакивая. Она щёлкнула кнопкой, выключая диктофон, и босиком прошлёпала в спальню. Времени до вечеринки было предостаточно, но стоило поторопиться. *** Ближайший торговый центр находился в двадцати минутах ходьбы, но Гермиона преодолела этот путь за двенадцать. Подарки тоже выбирала быстро. Пэнси — серебряный кафф в виде змейки с блестящим глазом, маме — мягкую шаль из кашемира, отцу — перчатки с шарфом. Дольше всего Грейнджер не могла решить с подарком Драко. Кажется, обошла весь ТЦ не один раз, но так и не нашла ничего подходящего. А потом её взгляд упал на витрину, и она едва сдержала смешок. Это было то, что нужно. *** Домой она вернулась за полчаса до выезда. Быстро приняла душ, сделала лёгкий макияж. Волосы оставила распущенными, уложив крупными волнами, как учила Пэнси. Платье село идеально. Ткань струилась по фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Гермиона повернулась перед зеркалом, поправила лямку на плече, пробежала пальцами по стразам на поясе. В туфлях она была не сильно уверена — слишком высокие каблуки. Но платье требовало именно таких. — Справлюсь, — пообещала Гермиона своему отражению. Потом взяла клатч, проверила, на месте ли телефон, ключи и помада, и потянулась за пальто… Но в дверь постучали. Гермиона замерла. Драко не говорил, что заедет, и она была уверена, что они встретятся уже на месте. — Похоже, я вовремя, — произнёс он, как только Грейнджер открыла дверь. В пальто поверх костюма с тёмно-синим бархатным пиджаком, с белоснежной рубашкой Малфой выглядел идеально. — Ты восхитительна — прервал он её мысли низким голосом. Она хотела ответить взаимностью, но не успела. Драко шагнул в квартиру, притянул её за талию и поцеловал. Жарко, жадно, не боясь испортить макияж. Пальцы Гермионы вцепились в лацканы его пиджака, и на секунду мир перестал существовать. — Это для румянца, — отстранившись, усмехнулся Малфой и провёл большим пальцем по нежной скуле. Он не блефовал — щёки натурально пылали. Грейнджер втянула воздух, чтобы ответить, но Драко снова опередил: — И ещё одна важная деталь… Он стоял рядом, на расстоянии вздоха, гипнотизируя своей энергетикой. Потом медленно, очень медленно начал собирать платье в гармошку пальцами на её бёдрах. В ней тут же поднялся протест. Гермиона попыталась перехватить его руки, но Малфой пресёк это одним взглядом. Смотрел в карие глаза, не отрываясь, пока не задрал подол до нужного ему уровня. Пальцы подцепили край бесшовных слипов и Драко, опустившись на одно колено, стянул их вниз. — Сегодня обойдёшься без этого. Остался на колене, держа тонкую полоску ткани. Свободная рука медленно, ласкающе, скользнула по задней поверхности обтянутой чулком ноги, и пальцы аккуратно обхватили левую щиколотку. Драко приподнял её, заставляя Гермиону переступить через бельё. Она повиновалась не думая, просто потому что он смотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде было что-то, от чего всё тело становилось ватным. То же самое Малфой проделал с правой ногой. Медленно, почти ритуально. Затем поднялся. — Так лучше. — Ты с ума сошёл? — прошептала Грейнджер, чувствуя, как жар растекается уже не только по щекам, но по всему лицу. — Идти на официальное мероприятие с голой задницей? — Ну почему же с голой? — теперь он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах была та самая опасная, ленивая усмешка. — У тебя достаточно длинное платье. Оно скроет не только твою шикарную попку, но даже потрясающие ножки. Никто не будет знать. … Только я. С этими словами Драко скомкал свой трофей и демонстративно спрятал в нагрудный карман пиджака, под белый платок. Гермиона смотрела за его пальцами, как загипнотизированная. Свела ноги, неловко погладила себя по бёдрам поверх платья, пытаясь понять свои ощущения. Было очень странно. Непривычно, некомфортно… Уязвимо… — Ты отвезёшь меня? — наконец смогла выдавить она. — Нет, — Драко покачал головой. — Мы отправимся отдельно. Твоё такси подъедет через пять минут. Встретимся уже на месте. Он подошёл к ней, поправил выбившуюся прядь, заправил за ухо. Поцеловал в висок — легко, почти невесомо. — Удачи, Грейнджер. И ушёл. Гермиона осталась стоять посреди прихожей, чувствуя, как под платьем холодит там, где ещё минуту назад была тонкая ткань. — Чёрт... Она одёрнула подол, хотя платье и так сидело идеально. Внутри всё дрожало от неловкости после мимолётной близости Драко и того, что он сделал. Судорожно втянув воздух ртом, Гермиона поспешила на кухню, налила стакан воды и выпила залпом. Надеялась, что это потушит пылающий внутри огонь. Не помогло... В голове крутились обрывки мыслей: пункты соглашения, те задания, которые Драко давал ей раньше, его голос, когда он сказал: “Сегодня обойдёшься без этого”. А если она не послушается, то что? Нарвётся на наказание по… какому там пункту? Да и боится ли она его наказаний? Гермиона замерла с пустым стаканом в руке. Нет. Не боится. За эти недели он ни разу не сделал ей больно, не унизил, не обидел. Не переступил черту, за которой она испытала бы настоящий дискомфорт. Все его задания были игрой. Провокацией. Способом научить выстраивать границы, делать выбор в свою пользу. Она поставила стакан в раковину и вспомнила их самый первый вечер. После клуба, когда всё началось. Одним из условий, которые озвучил Драко, была честность. “Если тебе что-то не понравится, скажешь об этом сразу. Ты должна быть честной. С собой и со мной. … В своих ощущениях, в своих желаниях, в своих мыслях. Если тебе доставляет удовольствие то, что я делаю, ты должна сказать мне об этом. Если тебе будет больно, неприятно или дискомфортно, ты тоже должна сказать”. Неужели достаточно было только слова? Признайся она сразу, что ей не по душе эта идея, и он не стал бы настаивать? Что ж, если не озвучила правду, пока Драко был рядом, она всё ещё могла быть честной с собой. Гермиона быстро пошла в спальню. На кровати так и остались разложены все комплекты, которые примеряла сегодня утром. Она схватила почти такие же бежевые слипы, как и те, которые унёс Малфой. Потянулась к подолу платья… И замерла, поймав отражение в зеркале. Её щёки пылали, грудь часто вздымалась под тканью платья, глаза блестели. Сейчас она выглядела более живой, более настоящей, чем весь сегодняшний день. И теперь волнение внутри было вызвано не только предстоящей вечеринкой. Гермиона повела бёдрами, чувствуя, как ткань платья скользит по обнажённой коже. Странное ощущение. Непривычное. Немного пугающее. Но в этом страхе было что-то щекотное, почти приятное. Она закрыла глаза, пытаясь представить, каково это будет — провести так весь вечер. Находиться среди других гостей, улыбаться, разговаривать, имея пикантный секрет. Секрет на двоих… Перед глазами всплыло лицо Драко. То, как неуловимо потемнел его взгляд, когда он стоял перед ней на одном колене. Как дрогнули его пальцы, когда подол платья почти ничего не скрывал. Как он задержал дыхание в тот момент, когда взял её за щиколотку и не почувствовал ответного сопротивления. Гермиона открыла глаза, посмотрела на себя в зеркало. «Если это проверка моих границ, — подумала она, — если он хотел увидеть, смогу ли я сама решить, что делать и что позволять делать со своим телом... то как он отреагирует, когда поймёт, что я сама этого захотела?» Её губы дрогнули в неуверенной улыбке в тот момент, когда в клатче завибрировал телефон. Гермиона достала его, открыла сообщение от Драко: номер такси и короткая приписка внизу — «Карета подана». Посмотрела на полоску ткани в своей руке, потом на отражение, снова на экран. И приняла решение. Трусики отправились в клатч. Как запасной план на тот случай, если дискомфорт перевесит азарт. В прихожей Гермиона накинула пальто и вышла из квартиры. Сердце отчаянно колотилось в груди. *** — Мисс Грейнджер, — девушка на ресепшене улыбнулась ей. — Вечеринка на семнадцатом этаже. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона и направилась к лифту. Тот был почти полон. Она зашла последней, втиснулась, стараясь никого не задеть. Двери закрылись. Гермиона смотрела на своё отражение в полированной поверхности — напряжённое, с лихорадочным блеском в глазах. А за спиной мелькали бриллиантовые серьги, меха, идеально сидящие смокинги. Ей казалось, что все эти люди из другого мира. Что они знают какой-то секрет красивой жизни, который ей чужд и недоступен. Она незаметно вытерла влажные ладони о клатч, но легче не стало. Машинально повела бёдрами, переступив с ноги на ногу. Будто надеялась почувствовать несуществующее бельё, и тут же замерла, заметив в отражении, как одна из женщин бросила на неё короткий любопытный взгляд. Гермиона отвернулась и прикусила губу, сдерживая неуместную улыбку. Ей вдруг стало понятно, в чём главная уязвимость её нынешнего положения. Не в том, что кто-то мог узнать, что на ней нет белья — платье было длинным и достаточно плотным. Дело было в том, что она сама это знала. И это знание делало её восприимчивой к чужим взглядам, как никогда прежде. Когда двери открылись, Гермиона выдохнула, шагнула из лифта и замерла. Зал, куда она попала, был огромным. Высоченные потолки, хрустальные люстры, которые создавали атмосферу мягкого, почти интимного мерцания. В воздухе пахло свежей хвоей. Подобные вечеринки Гермиона видела только в кино и на картинках в глянцевых журналах. Декор был элегантным, сдержанным, но оттого ещё более роскошным. Тёмно-зелёные ветви елей переплетались с серебристыми лентами и гирляндами, глубокие красные акценты — ягоды, свечи, салфетки — добавляли тепла и праздничности. Здесь всё было идеально. По залу были расставлены круглые столы, покрытые белыми скатертями, с композициями из еловых веток и свечей. На отдельных столиках вдоль стен высились горки с закусками — миниатюрными тарталетками и канапе. Официанты в чёрных жилетках скользили между гостями с подносами, полными бокалов с шампанским. Гости весело общались, лучились улыбками, танцевали. Среди всего этого Грейнджер почувствовала себя маленькой и чужой. Она замерла у входа, сжимая клатч. Затем сделала шаг. Второй. Официант с подносом тут же оказался рядом и плавно обогнул её, предлагая шампанское. Напиток манил, обещая успокоить разгулявшиеся нервы, и Гермиона почти протянула руку… Но вовремя вспомнила предостережение Малфоя. Ей и правда не стоило увлекаться игристым, особенно на таких каблуках. Она убрала руку. — Простите, — обратилась к официанту. — У вас есть что-нибудь безалкогольное? Он понимающе кивнул, коротко улыбнулся и растворился в толпе. Гермиона осталась стоять, чувствуя, как ладони снова потеют. Она не знала, куда идти, с кем говорить, как себя вести. Официант вернулся с бокалом. — Безалкогольный коктейль для очаровательной мисс, — сказал, слегка склоняя голову. И тут же исчез, стоило Гермионе сделать первый глоток. Она медленно двинулась по залу, лавируя между гостями, улыбаясь им. Взгляд скользил по лицам и не находил ни одного знакомого. Максимально некомфортная обстановка. Что ей следовало сделать? Найти миссис Лестрейндж и попросить представить возможным будущим коллегам? Или самой включиться в ближайший разговор и рассказать о себе? Ей показалось, что правильно будет всё-таки найти Беллатрису и обозначить своё присутствие… Но тут она увидела Драко. Он стоял у дальнего стола в компании пожилого мужчины в идеальном смокинге. Слушал, слегка наклонив голову, с вежливой застывшей полуулыбкой. Холодной и равнодушной. Гермиона замедлила шаг, остановилась у одной из колонн. Не подходила. Просто смотрела. Хотела, чтобы он заметил её сам и понял… “Кстати, а как именно Драко собирался узнать, выполнено ли его задание?” Она видела, как взгляд Драко скользнул к дверям лифта. Он посмотрел на тех, кто только вошёл, быстро пробежал глазами по залу, выхватывая лица. Грейнджер замерла в предвкушении, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм. Он искал её. Мужчина в смокинге продолжал что-то говорить, жестикулировал, явно ожидая реакции. Но Драко лишь монотонно кивал и бросал односложные ответы, а сам продолжал исподтишка сканировать зал. И наконец он увидел её. Гермиона не знала, как выглядела сейчас. Наверное, слишком напряжённой и зажатой. Но она не отвела взгляд. Смотрела прямо на Драко, снова остро ощущая отсутствие белья под платьем. Малфой замер. Его собеседник всё ещё говорил, но Драко уже не слушал и даже не пытался делать вид. Смотрел на неё, не отрываясь. И в этом пристальном взгляде не было привычной уверенности. Губы не тронула ленивая усмешка, которая появлялась, когда он добивался своего. Он изучал её. Въедливо, внимательно. Скользил по лицу, наверняка подмечая лихорадочно пылающие щёки и прикушенную губу. Взгляд опустился на бокал в её руке, а потом соскользнул ниже, на бёдра. Замер там буквально на секунду и тут же метнулся обратно к лицу, выдавая нервозность Драко. Но Гермиона успела прочувствовать этот момент почти физически. Будто его пальцы снова задирали подол и цепляли резинку трусов... Грейнджер видела — он пытался понять. Угадать по её позе, эмоциям, тому, как пальцы сжимались на бокале — выполнено ли его задание. Драко хмурился и впервые за весь этот месяц выглядел настолько растерянным. А она вдруг почувствовала странное, щекотное удовольствие. Малфой хотел проверить её границы, но попал в свой собственный капкан. Потому что не мог знать наверняка. Только догадываться, всматриваясь в её лицо, в каждое движение, в то, как она держит себя. Гермиона медленно, очень медленно, подняла бокал и сделала глоток, не отрывая от Драко взгляда. Провела языком, слизывая капельку. И улыбнулась одним уголком губ. “Что ж... Давай поиграем”. Малфой моргнул. Его кадык дёрнулся, и Гермиона видела это даже со своего места. Теперь в его глазах не было растерянности. Только жадный, почти голодный интерес. *** — Мисс Грейнджер, рада вас видеть. Вздрогнув от неожиданности, Гермиона обернулась. Всего в паре шагов от неё стояла Белла Лестрейндж в чёрном платье с открытыми плечами, с идеальной укладкой и спокойной улыбкой. Она выглядела так, будто роскошь была её естественным состоянием, а не чем-то, что нужно дополнительно демонстрировать. — Я рада, что вы нашли время прийти, — Белла слегка склонила голову на бок. — К сожалению, сама я не смогу представить вас сотрудникам — слишком много организационных вопросов. Но вверяю вас в надёжные руки Натали. Она кивнула в сторону, и Гермиона увидела секретаршу, которая встречала её в день собеседования. Та стояла в двух шагах, лучезарно улыбаясь. — Натали поможет вам освоиться. — Во взгляде Беллатрисы мелькнуло что-то живое, почти озорное. — Желаю вам хорошо провести время, повеселиться и к завершению вечера понять, близка ли вам наша философия. Она ушла так же бесшумно, как появилась. Гермиона проводила её взглядом и почувствовала, как Натали берёт её под локоть. — Давай сразу на ты, — сказала та. — И без официоза. А то у меня от этих “мисс” и “мистеров” уже интоксикация. Гермиона хохотнула и выдохнула с облегчением: — Согласна. Натали повела её по залу, лавируя между гостями. Говорила тихо, почти заговорщически: — Знаешь, я безумно рада, что в этой компании появится кто-то, кто не годится мне в родители. Белла считает себя прогрессивной, но в найме застряла в прошлом веке. Всё поминает покойного мужа: “Старый вол борозды не испортит”. Её тон был живой, задорный, но моментально приобрëл оттенок вежливости, стоило им подойти к седовласому мужчине. Тот одиноко стоял возле фуршетного столика, одну за одной закидывал в рот тарталетки с икрой, и явно не ожидал внезапного появления собеседников. — Мистер Барнс, хочу вам представить нашу будущую звездочку, Гермиону Грейнджер. Скоро она будет стажёром в компании. Но не обманывайтесь её скромностью. Готова поспорить, что Гермиона быстро освоится и взлетит на скоростном карьерном лифте. А это мистер Барноби Барнс. Наш финансовый директор. Мистер Барнс улыбнулся снисходительно и покачал головой. Видимо нрав Натали был ему хорошо известен. Затем он приветственно сжал руку Гермионы, при этом глядя на неё слегка свысока. Начал что-то говорить про сложности адаптации, важность ведения статистики и своевременности отчётов… Грейнджер кивала с застывшей улыбкой, и готовилась долго слушать. — Мистер Барнс, — с добродушным смехом перебила его Натали, — сегодня праздник. Не время говорить о работе. Тем более, мне нужно познакомить Гермиону с остальными членами совета директоров, чтобы она знала, что не один вы у нас здесь такой красавчик. Наслаждайтесь вечером! И она утащила Грейнджер, не дав мистеру Барнсу и слово вставить. Он бросил им в спину какую-то беззлобную фразу и вернулся к поеданию тарталеток. Следующий час превратился в калейдоскоп лиц, имён, должностей. Натали тащила её от одной группки гостей к другой, успевая по ходу делиться забавными деталями из жизни каждого. Гермиона едва успевала всё запоминать, чувствуя, как голова идёт кругом. Драко говорил ей сосредоточиться на Белле и паре заместителей. Но она считала, что это невежливо. И теперь расплачивалась шквалом информационного шума. В перерывах между знакомствами Гермиона иногда находила взглядом Малфоя. Он ни разу не был один и, кажется, не прикладывал к этому никаких усилий. Выглядел при этом так, будто его присутствие здесь было обязанностью, а не удовольствием. И Грейнджер странно царапала его отрешённость. Только когда их взгляды пересекались — на секунду, на единый вдох, — Гермиона видела в серых глазах жизнь. Не вежливую скуку. Что-то острое, настоящее. И оно было там ровно до того момента, когда Драко возвращал внимание собеседнику, и маска появлялась вновь. Наконец Натали, только что представившая её очередному начальнику, сбавила шаг. — Голова кругом? — спросила понимающе. — Есть немного, — призналась Гермиона. — Ты пока пообвыкнись, осмотрись. А мне надо отскочить. Не хочу пропустить лучшее шоу этого вечера. Натали бросила взгляд в сторону входа, где только что появился высокий смуглый мужчина лет тридцати пяти на вид. — Приехал Конал Джонстон, наш недавний клиент, — заговорщически понизила голос Натали. — Я просто обязана быть рядом с Беллой. Это невероятное удовольствие — наблюдать, как она делает вид, что не замечает его заинтересованных взглядов. Гермиона усмехнулась. — А ты веселись! Ешь, пей, танцуй! Если понадобится припудрить носик, — Натали указала в сторону открытой двери, за которой виднелся странный длинный коридор, — дамская комната там, в самом конце. На портьеры не обращай внимания. За ними рабочие помещения, их специально завешивают на праздники, чтобы гости не плутали по этажу. Она протараторила это на одном дыхании, нетерпеливо пританцовывая на месте. Затем подмигнула и поспешила в ту сторону, куда ушёл мистер Джонстон. Гермиона осталась одна, немного в стороне от других гостей, и медленно выдохнула, будто выпускала из лёгких напряжение последнего часа. Голова всё ещё шла кругом, но теперь не нужно было бесконечно говорить, улыбаться, запоминать… Тот же официант появился рядом и протянул ей ещё один коктейль. — Мисс. Искренне поблагодарив, Грейнджер приняла бокал. Сделала шаг назад, прислонилась спиной к колонне. Ноги гудели. Фуршетный формат, несомненно, имел свои преимущества, но с учётом каблуков превращался в испытание. Она перенесла вес с одной ноги на другую, потом обратно. Стало немного лучше. Повела взглядом по залу, в поисках Драко, но его нигде не было. В поисках прошла минута, потом вторая. Гермиона начала думать, не ушёл ли он, когда совсем рядом, из-за плеча, раздался его голос: — Кого-то ищешь, Грейнджер? Она не обернулась. Наоборот, сильнее отвела глаза и ответила: — Да… Мистера Барнса. — Мистера Барнса? — в его голосе послышалось удивление. — Он съел столько тарталеток с икрой, — Гермиона говорила ровно и старалась звучать серьёзно. — Хотела поинтересоваться секретом его хорошего аппетита и здорового пофигизма. Она не видела его лица, но услышала, как он фыркнул. И тут же следом — звон льда о стекло бокала. Похоже, Драко решил не пользоваться собственным советом насчёт алкоголя. Какое-то время между ними царила тишина. Гермиона уже засомневалась, не ушёл ли он, хотела повернуть голову, но почувствовала дыхание на своих волосах и щеке. Тёплое, с горьковатым запахом виски. — Я рад, что ты наслаждаешься вечером, — произнёс он. — Быстро освоилась. Молодец. Уголки её губ дрогнули, но улыбка не успела оформиться, потому что Драко понизил тон и вкрадчиво продолжил: — Но признайся, Грейнджер, ты ведь не выполнила задание? Ни один мускул на лице Гермионы не дрогнул, и она едва-едва повернула голову. Чтобы Малфой видел её профиль. Спросила абсолютно спокойно: — С чего ты взял? — Ты слишком расслаблена, — тут же выпалил он и сделал паузу. Наверное, изучал её реакцию. Надеялся, что мимикой, жестами или дыханием Грейнджер выдаст себя. Но она лишь медленно поднесла бокал к губам, а, сделав глоток, изобразила задумчивость. Наконец заговорила, растягивая слова: — А мне кажется, что этого маловато для доказательств. Если хочешь уличить меня в нарушении соглашения, нужно что-то посущественнее. Последовавшее молчание лучше слов выдавало растерянность Малфоя. А Гермиона лениво осматривала зал, чувствуя его изучающий взгляд на щеке, шее… — Грейнджер… — позвал он. — Я не собирался предъявлять тебе за невыполненное задание. Смысл был совсем в другом. И если ты боишься наказания… Вот теперь она не сдержала улыбки и сорвавшегося с губ смешка. Выпалила чуть громче, чем планировала: — Не боюсь я твоих наказаний! — Тогда скажи… Ты надела их? Гермиона шумно вздохнула, как если бы разговор её сильно утомил. Затем развернулась к Драко и, глядя ему в глаза, ровно с нажимом произнесла: — Не скажу. Явно опешив, он проследил за тем, как она оттолкнулась от колонны, обошла его и шагнула в сторону фуршетных столов. Но, поравнявшись с Малфоем плечами, чуть наклонила голову и тихо проговорила: — Хочешь узнать ответ? Так проверь… *** Она шла от Драко, чувствовала прожигающий взгляд на своей спине, но не обернулась. Улыбалась людям, с которыми Натали её не знакомила, включалась в разговоры, кивала, что-то отвечала и каждую секунду чувствовала на себе внимание одного конкретного человека. Даже когда она ушла в другой конец зала, была уверена — он смотрит. И Гермионе нравилось быть ведущей в этой игре. Сейчас, когда оказалась свободна от необходимости держать лицо перед возможным будущим начальством, она больше не игнорировала телесные впечатления. Прислушивалась к ним, оценивала свои реакции, то и дело осторожно тёрла колени друг об друга. Гермиона поймала себя на мысли, что ведёт бёдрами чуть свободнее, чем обычно, а её походка стала более плавной, почти текучей. В ней проснулась какая-то хищная уверенность. Она знала секрет, которого не знали другие, и это делало её сильнее, а не уязвимее. Ей было стыдно? Да. Но стыд был каким-то слабым. Будто существовал на фоне. Гораздо сильнее был азарт. И странное шальное удовольствие от того, что она сделала этот выбор сама. Для себя. И, может быть, чуть-чуть для Драко. Она провела ладонью по бедру поверх платья, поправляя несуществующие складки, и улыбнулась краешком губ. “Пусть смотрит. И гадает…” Когда объявили выступление танцоров, и все гости потянулись в дальнюю часть зала, где освободили место для выступающих, Гермиона поняла, что хочет освежиться. Ей нужно было плеснуть в лицо ледяной водой, охладить щёки, которые, кажется, так и пылали после поцелуя Драко в прихожей её квартиры. Оглядевшись, Грейнджер нашла ту дверь, которую показала ей Натали, и направилась к ней. В длинном полупустом коридоре она встретила спешащих на выступление гостей. Все шли к залу, лишь одна Гермиона — от него. Она шагала медленно, ведя пальцами по складкам тяжёлых портьер. Ткань была плотной, прохладной, приятно шуршала под подушечками. В щели между портьерами виднелись двери, а в одном из проёмов оказалось тёмное ответвление коридора. “Интересное решение для удобства гостей…” В туалетной комнате Гермиона открыла кран, подставила ладони под прохладную воду, плеснула в лицо. Раз, другой. Лихорадочный жар сразу ослаб, хотя и не отступил полностью. Макияж почти не пострадал. Грейнджер промокнула щёки бумажным полотенцем, поправила губы, подкрасила ресницы. Когда возвращала помаду и тушь на место, задержала взгляд на тонкой материи нижнего белья, но резко захлопнула клатч. Нет уж. Раз решила, то доведëт это до конца. Она вышла в коридор и снова повела пальцами по портьерам — ей нравилось, как ткань шла плавной волной от касания. Тяжёлые складки колыхались, открывая и закрывая служебные двери. Возле той самой портьеры, за которой скрывалось ответвление коридора, она вдруг почувствовала, как на запястье сомкнулась чья-то хватка. Её дёрнули, мир закружился. Мелькнула плотная ткань, смыкаясь за спиной, по стенам метнулись световые полосы, а затем стало совсем темно. После яркого света Грейнджер почувствовала себя слепой. Но сердце даже не успело сделать испуганный кульбит... Нос уловил знакомый запах одеколона, и Гермиона услышала тихое, как выдох: — Это я... Она тут же расслабилась. Не телом, ведь Драко держал её, крепко прижимая к себе спиной. Напряжение рассеялось там, где секунду назад пульсировал едва наметившийся страх. Гермиона предвкушающе ухмыльнулась. Там в зале, бросая Драко вызов, она не думала, что он примет его и действительно решится на проверку... так быстро. Полагала, что они вместе доберутся до её квартиры, и уже там… — Пока идёт выступление, нас здесь точно не найдут, — прошептал Малфой, разгоняя фантазию Грейнджер. Что ж… Очевидно, она ошиблась. И судя по жару, который концентрировался между ног Гермионы, она не имела ничего против. Его пальцы неторопливо, почти невесомо провели от её виска вдоль линии волос. — Мне нравится, как ты бросаешь мне вызов, тигрица, — прошептал он ей в волосы. — Но ты же не думала, что я отложу проверку на потом? Он мягко потянул за локон возле её лица, и Грейнджер слегка откинула голову ему на грудь. Полоса света, пробивавшаяся через портьеру, осветила её довольную улыбку. Это полностью снимало все вопросы. Давало Драко зелёный свет. Буквально требовало от него продолжать. Он резко выдохнул, подтолкнул её к стене. Придавил своим телом, прижался грудью к лопаткам, бёдрами к ягодицам. Гермиона чувствовала каждую пуговицу дорогого костюма, впившуюся в спину. И твёрдое, недвусмысленное давление ниже пояса, от которого в животе всё стянуло болезненным узлом. Драко собрал крупные локоны, перекинул на одно плечо. Холодный воздух тронул обнажённую шею, чтобы мгновение спустя отступить под напором горячих губ. Первое прикосновение было лёгким, исследующим. Затем губы разомкнулись, и язык лизнул кожу. Грейнджер всхлипнула. Коротко, задыхаясь. Драко втянул воздух носом. — Ты пахнешь апельсином, — прошептал он, тронул губами выступающий позвонок и добавил на выдохе: — И возбуждением. И он, чёрт возьми, был прав. Гермиона чувствовала влагу между ног. Его рука, лежавшая у неё на плече, двинулась вниз. Ладонь скользнула по талии, обхватила ягодицу. Пальцы нашли разрез. Ощущение было шоковым. Его ладонь казалась раскалённой, когда легла на бедро там, где заканчивался чулок. Драко замер. Выдохнул ей в шею. И двинулся выше. Подушечки пальцев оставляли на нежной коже полосы огня. Медленно, сантиметр за сантиметром, он будто изучал её. Гермиона попыталась сжать бёдра, но его колено оказалось между её ног. Он издал низкий, гортанный звук, рядом с её ухом. — Боже… Ты уже мокрая, — голос сорвался на хрип. Гермиона раздосадованно застонала — тело предало её, на блюдечке преподнося Малфою все сокровенные реакции. Рука под платьем замерла. Он не притронулся к её лону, не коснулся половых губ. Но жар от его ладони, застывшей в дюйме от промежности, казался обжигающим. Гермиона почувствовала, как внутренние мышцы сжимаются от сладкого предвкушения. Она застонала — длинно, бессильно, признавая свою капитуляцию. Начинать играть с ним в эти игры было опрометчиво хотя бы потому, что для Гермионы всё было уже более чем серьёзно. Губы снова нашли её шею. На этот раз они сомкнулись на тонкой коже, втягивая, и лёгкая боль, отозвавшаяся пульсацией внизу живота, пронзила тело Гермионы. Она знала, что останется след, и была уверена — Малфой сделал это специально. Его ладонь под платьем переместилась на внешнюю поверхность бедра, поднялась, находя лишь разгорячённую, голую кожу. Он сдавленно ругнулся себе под нос. Провёл пальцами по её ягодице, словно хотел убедиться, что ему не показалось. Гермиона слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала дрожь пальцев там, где они касались её. Он сдерживался. Опять! Когда она была готова отдаться ему прямо во время вечеринки, посреди коридора, под тихий аккомпанемент музыки из зала… Его рука выскользнула из-под платья. Холод тронул влажную поверхность бёдер, заставляя содрогнуться. Пальцы второй руки запутались в густых волосах, поправляя и укладывая пряди так, чтобы скрыть свежий засос на задней поверхности шеи. И после всего, что только что произошло, эта заботливая нежность была как издевательство. — Танцы скоро закончатся, — его голос был шёпотом на грани слышимости, губы коснулись её уха в последний раз. — Нам надо возвращаться в зал. Но мы не закончили, Грейнджер. Он отстранился. Гермиона услышала его шаги, быстрые и чёткие, удаляющиеся по коридору. Кажется, в сторону туалетов… Она не двинулась с места. Прижалась щекой к холодной стене, пытаясь остудить пылающую кожу. Место засоса пульсировало, внутренняя сторона бедра горела, будто обожгли. А между ног была невыносимая пустота. Своими прикосновениями, шёпотом, поцелуями он вывернул её наизнанку, вытащил на поверхность самые сокрытые желания. И тело Гермионы ликующе откликнулось. Но сейчас на смену возбуждению приходила растерянность. И злость на себя. За то, что позволила этому случиться здесь. И ещё сильнее за то, что была готова продолжить. Отступив от стены, Гермиона поправила платье, проверила, не сползли ли чулки. Пальцы дрожали. На непослушных ногах она вышла из-за портьеры и снова направилась в сторону дамской комнаты. Закрыла за собой дверь просторной кабинки, прислонилась к ней спиной, давая сердцу успокоиться. Когда из зала донеслись приглушённые овации, Грейнджер закинула в клатч помаду и тушь и замерла, глядя на бежевый лоскуток. Пальцы сами потянулись к нему. “Хватит. Наигралась”. Резким движением она выдернула трусики со дна клатча, быстро надела их и почувствовала, как возвращается… не контроль, нет. Скорее её благоразумие. Она ещё раз посмотрела на себя в зеркало, одёрнула платье и вышла в коридор. Теперь она была готова вернуться в зал.