Семейство кошачьих

      Тишина. Огромные панорамные окна с видом на город, над которым только начинал заниматься золотой рассвет. Он спал, натянув тёмно-синее одеяло до самого подбородка, вроде и строгий, а вроде такой… домашний. Босые ноги тихо прошлёпали по глянцевой плитке, пальцы нащупали кнопку отключения лифта. Теперь никто не помешает.       Восход – особенное время, когда мир становится тише, оголяя всё настоящее, важное, трепетное, что обычно глубоко спрятано от посторонних глаз. На рассвете не бывает пустых мыслей, мелких, неважных, каждая по-своему глубока. Аверрис чувствовала эту магию, и пусть даже девушка не была особо впечатлительной или суеверной, даже ей иногда было приятно, а может и необходимо застать эти драгоценные часы. Часы, когда круги на воде улегаются, и наконец можно разглядеть ясную картинку… или настоящее сокровище совсем рядом.       Подойдя к постели, девушка дёрнула шнурок, связывающий прозрачный балдахин. Очевидно, он лишь повесил тюль для эстетики. Но в такой миг не воспользоваться этим преимуществом было бы непростительным упущением. Взгляд окинул мужскую фигуру: в кои-то веки умиротворённое лицо, подрагивающие во сне ресницы, медленное дыхание. Аши был похож на… котика, которого хочется затормошить от приступа умиления, и в то же время вечно любоваться издалека ангельской красотой. Лирен знала, что как только он проснётся это очарование сразу спрячется за холодностью, поэтому наслаждалась моментом как можно дольше. Ей уже давно хотелось любоваться: когда он сосредоточенно чертит маршруты на карте, отдаёт поручения этим строгим ровным голосом, широким движением набрасывает на плечи пальто… И чуть ли не презирала себя за то восхищение, с которым смотрела на мужчину. В такие моменты Аверрис начинал раздражать вездесущий Сайлен, который непременно стал бы донимать нескончаемыми подколами, если бы заметил её заинтересованный взгляд на Карна. Конечно девушка могла парировать любую словесную атаку – в Отстойниках и не такому научат – но Лирен совершенно не хотелось повышенного внимания к этой своей слабости. Находиться рядом с Карном стало практически испытанием: навязчивые мысли, образы и желание прикоснуться преследовали Аверрис, сбивая мысли с насущных задач. Ещё хуже было то, что она знала об ответной тяге, которую он точно также пытался скрывать и подавлять. Порой безуспешно. Думал, она не замечает эти скошенные взгляды и якобы беспристрастные замечания по поводу внешнего вида… Эта неопределённость и интрига не давали Лирен покоя и девушка решила резко сменить стратегию: вместо того, чтобы прятаться, избегать и отрицать она хорошенько надавит на Аши, выбьет его из колеи своей откровенностью, и если он отвергнет, то можно будет с чистой совестью уйти и сжечь мосты. ~ В конце концов я не ручная зверушка, чтобы держать меня под боком и компасировать мозги. Я не собираюсь бегать за этим высокомерным занудой. Если ему это действительно не нужно – ну и скатертью дорожка… А если нужно то… что?       Продолжить мысль в этом ключе Лирен не смогла. Она и сама не знала к чему может привести их сближение. Эта перспектива пугала, и в то же время была до безумия интересной. Предельно аккуратно забравшись на постель, она легла с самого края, чтобы не потревожить мужчину. Он немного поворочался и повернул голову. ~ Как удачно ты решил позировать. Теперь Аверрис видела его лицо совсем близко. Чёрные волосы спадали на лоб и глаза, и, боги, как же у неё чесались руки прикоснуться к мягким прядям! Выразительные густые тонкие брови придавали ему мужественного шарма, как и белёсый шрам, призрачным росчерком пересекающий глаз. Нос и точёные скулы были словно сотворены из белого мрамора искуснейшим скульптором. Губы… Лирен сглотнула. Слегка приоткрытые, за долгую ночь качественного сна, который был для Аши роскошью, они приобрели здоровый розовый оттенок. Одна лишь эта деталь делала Карна в десять… нет, в сто раз красивее. Его всего жутко хотелось трогать – гладить, сжимать, кусать, обнимать, целовать, ласкать… и не только.       Расслабленный, спокойный, Ашриэль даже не подозревал сколько чувств в девушке вызывал: от нежного трепета, желания свернуться комочком в его тёплых объятиях до тяжёлого, густого влечения, потребности довести до иступления, увидеть сжатые зубы, услышать срывающийся голос. Было ли ей позволено? Не известно. Не имеет значения. Когда женщина хочет чего-то – или кого-то – она не спрашивает разрешения. Особенно у того, кто спросонья окажется не в состоянии сопротивляться. Такой беззащитный, уязвимый… и наивный. Он правда думал, что Аверрис смогла бы убить его? Возможно. До того момента пока он не сжал её в железной хватке. О-о, это было… впечатляюще. Теперь, зная какой силой обладает этот статный хищник, подчинить его было бы особенно приятно. Не себе – его собственным желаниям, скрытым под тысячей слоёв высокомерия, сарказма и показной отстранённости. Выбить искренность самым сладким из всех способов, пытать ощущениями, равно противоположными боли: «быстрее… ещё!.. пожалуйста…». А может Аши гордый? Может даже находясь на грани чистого помешательства, смотрел бы затуманенным блестящими глазами с вызовом мол «пусть ты побеждаешь, но я никогда не покажу»? И только по неконтролируемым спазмам мышц и бешено колотящемуся сердцу можно понять, что он сходит с ума…       Лирен поняла, что смотрит на спящего Карна, как голодный уличный кот на мраморную говядину за стеклом витрины. Плечи зажаты в попытке удержаться от резких действий – он всё-таки спит – дыхание частое и поверхностное, почему-то втянут низ живота… ~ Посмотри, что ты со мной делаешь, Аши…       Облизнувшись с предвкушением, она аккуратно приблизилась к его запястью, лежащему на животе. Красивые руки, очень ухоженные для мужчины. Этими руками он спас Аверрис от Ржавых, отнёс в безопасное место… Наверно от того они были такими манящими. Она по-кошачьи потёрлась щекой о прохладную ладонь, поцеловала пальцы. Мужчина не проснулся: нескончаемая работа сильно утомила его вчера. Отогнув край одеяла по пояс, коснулась губами шеи, обдувая дыханием нежную кожу и вызывая мурашки. Рецепторов коснулся ненавязчивый запах какой-то лесной ягоды… Ежевики. Чего-то неуловимо хвойного… И уютного тепла. ~ Хорошо тебе. Согрелся под одеялом. Девушка перекинула ногу через его бёдра и, не наваливаясь всем весом сразу, села сверху. Шнуровка на груди рубашки наверное существовала исключительно для вида – распустилась после первого касания, будто была соучастником этого возмутительного и до дрожи желанного преступления. Дорожка поцелуев от уха до ямки на изогнутой линии бледной ключицы. Карн вздохнул глубже, просыпаясь. Ну наконец-то! На всякий случай девушка обхватила его кисти, чуть сжав. – Проснись и по-ой, друг сонный мо-ой. Пришла я рушить твой поко-ой. – Аверрис? Что происходит? – голос очаровательно сонный, слегка осипший, как она и ожидала. Ну ничего, сейчас придёт в чувства. Аверрис задрала его рубашку, оголив живот по самую грудь. Боги. Это тело было создано, чтобы его ласкать. Рельефное, фактурное, красивое… Кто дал ему право скрывать такое сокровище под одеждой? – Лирен, прекрати немедленно!.. – это что, неуверенность? ~ Попался.       Напористые губы бесстыдно прильнули к вздымающейся груди, упругие мускулы так и манили укусить, а Лирен была и не прочь. Зубы игриво впились в кожу и Ашриэль захлебнулся возмущением от этой наглости и своими ощущениями. Попытался сесть, но она придавила его плечи к кровати. Поцелуи неумолимо спускались ниже. Её любимая часть. Влажная мечта с тех пор как Аверрис увидела его без одежды. Скользящие сперва по его груди и рёбрам, затем по талии ладони, вызывали щекотку, и поэтому Аши невольно вздрагивал.       Если бы он и правда хотел избавиться от девушки, то уже давно бы скинул с себя – мужчина был гораздо сильнее. Он позволял, но для вида, разумеется, нужно было сохранить внешний протест. Всё ради того, чтобы скрыть от самого себя эту низменную тягу, неугомонное влечение к преступнице из Нижнего, которая давно стала объектом пристального изучения. Каждая родинка на этом хитром лице, изгиб губ в фирменной усмешке, особенности пружинистой походки, выученные жесты при владении ножом… Лирен стала его личным экспериментом, и этот эксперимент вышел из под контроля, вызывая один побочный эффект за другим. Насколько же мучительно было признавать, что Лирен для него стала больше, чем просто функцией. Ашриэль кое-как научился контролировать себя рядом с ней, это было сравнительно легко, когда вы оба делаете вид, что ничего не происходит… Но сейчас он чуть не задыхался от её инициативы. Ещё будучи во власти утренней слабости, он был близок к тому, чтобы, наплевав на свои принципы, поддаться пленящему искушению, которое чувственными прикосновениями опускалось всё ниже… – Какого… чёрта ты… творишь?..       В ход пошёл язык – он расчерчивал соблазнительное тело, словно изучая. А изучать было что: тонкая талия, напряжённые мышцы пресса, ярко выраженные косые… Аши сцепил зубы, дыхание сбилось напрочь. С упоением Лирен смаковала каждый сантиметр его кожи как самый изысканный и невероятно вкусный десерт. Ей было плевать на своё возбуждение – всё чего она желала, это увидеть его таким, увидеть какой он, когда по-настоящему хочет. Когда девушка прижалась припухшими губами к низу живота, он втянул воздух сквозь зубы. Её рука начала ласкать через ткань, его – с силой вцепилась в простыню. Шумное прерывистое дыхание и покрасневшие скулы выдавали Ашриэля с головой, но в мыслях его велась ожесточённая борьба. ~ Манипуляция. Это может быть манипуляцией.       Карн привстал на локтях и согнул колено, тщетно пытаясь пойти на попятную, скрыть свою реакцию. Он окончательно проснулся и его сознание боролось с овладевающей телом жаждой. С переменным успехом, но всё ещё боролось. – Аверрис, прошу тебя… – голос без прежнего командного тона, наоборот, в нём звучала… мольба. Но о чём именно?.. – О, уже? Что мне сделать для тебя, Аши? – она вызывающе потёрлась щекой о его ногу. – …Остановитесь. Кажется, он собрал последние остатки самообладания, чтобы сказать это. Её взгляда мужчина избегал. Рука нырнула под его колено, притягивая, и Лирен с чувством укусила внутреннюю сторону бедра. Длинные пальцы вцепились в её запястье, Аши свесил голову в сторону – тёмные волосы скрыли лицо и то, что девушка могла на нём прочитать. Наконец Лирен решилась заявить напрямую. От его ответа зависит всё. – Посмотри на меня и скажи мне это, глядя в глаза. Секунду-две он не двигался, только их выдохи нарушали тишину утреннего пентхауса. Обездвижив запястье Аверрис, Аши был не в силах убрать его, и девушка это видела. Одним пальцем она подцепила пояс штанов и медленно потянула вниз, но вдруг Ашриэль резко сел и подхватил её за талию. Рывком перекинув на подушку, он оказался сверху, его колено втиснулось между её бёдер, а руками он зафиксировал тонкие запястья по обе стороны от её головы. В серо-голубых глазах сверкали молнии, а судорожное тяжёлое дыхание звучало над ухом подобно грому в майскую грозу. Не выдержал, сорвался и испытал от этого болезненную радость облегчения. Вот сейчас он выглядел как самый настоящий хищник, большой кот. Большой, пушистый и чертовски голодный. – Видят боги, Лирен, я просил тебя не играть со мной… Чего ты добиваешься? Что тебе от меня нужно? Его взгляд то спускался к губам Аверрис, то возвращался к глазам. Растрёпанные после сна волосы делали Аши как никогда настоящим и живым. Тонкие шнурки на вороте его рубашки свисали, щекоча ключицу. Когда Карн вновь посмотрел на её губы, девушка облизнулась, наблюдая за темнеющими радужками. – О, думаю, я уже почти добилась всего, чего хотела. Мне нужно лишь твоё чистосердечное. Она вызывающе смотрела на Ашриэля, совершенно не смущаясь от своей уязвимости: Лирен отчётливо видела, что в данный момент ситуация находится полностью в её руках. – Признайся, Карн: ты хочешь меня! И признайся в первую очередь себе, потому что я давно в курсе. – И что же ты намереваешься делать с этой информацией? Хочешь сказать, что ты влезла на меня и собиралась раздеть только ради подтверждения своих догадок? – Он приблизился к её лицу настолько, что они чувствовали тепло губ друг друга. – Как насчёт того, чтобы проверить твою заинтересованность во мне? Не дожидаясь ответа, он отпустил одну руку, оттянул пояс её кожаных брюк и ткань белья. Пальцы коснулись влажной кожи, провели по складкам вниз и вверх, зацепив узел нервов. Аверрис дёрнулась и на лице Аши тут же появилясь удовлетворённая усмешка. Он повторил движение, видя как девушка упрямо сжимает губы. – Всё ещё «проверяешь», Аши, или так понравилось? – Я вижу, тебе это нравится куда больше. Не собираясь уступать, она закинула свободную ногу на его поясницу, прижимая пахом к себе. Мужчина зашипел и закрыл глаза. Но лишь на секунду – он убрал руку и ещё сильнее вжался бёдрами. Материя одежды создавала трение, и этого было достаточно, чтобы перед глазами пошли белые пятна. ~ Невыносимо!.. Оттолкнувшись руками, Ашриэль выпрямился, одним эффектным движением сорвал с себя рубашку через голову и отбросил за кровать, и в этом движении было столько необузданной, дикой и благородной страсти, что она восторженно выдохнула. – М-м, кажется, я разбудила зверя… во всех смыслах. – Да, того самого монстра, которого так упорно пыталась приручить. И ты в ответе за тех, кого разбудила.       Карн с жаром поцеловал её в губы! Он словно наконец дорвался спустя месяцы томительного ожидания и отрицания, и от того с какой чувственностью мужчина дарил ласку – касаясь языком, прикусывая – кружилась голова как от хорошего дорогого вина да́вней выдержки. И где только он прятал всю эту темпераментную эмоциональность? Всё это время она нестерпимо сильно жгла его изнутри за невозможностью выплеснуть напряжение. Горячие пальцы залезли под её кофту, поглаживая рёбра и живот, оторвавшись от губ, Аши прильнул к шее. Даже сейчас в каждом его действии чувствовалась аристократическая выправка: чистая уверенность и ни одного лишнего жеста, последовательность, несмотря на пылающее нетерпение. Краем глаза Аверрис заметила как невероятно красиво в золотистых лучах их тени падают на прозрачный балдахин. Мужская, атлетично сложенная фигура нависала над изящной и женственной. Очень романтично, в лучших традициях любовных книжек! Про себя она порадовалась тому, какой удачный выбрала момент, а вслух усмехнулась: – Постой-постой, я не расслышала: ты сказал «разбудила» или «возбудила»? – Оставим вопрос риторическим. Голос хриплый, почти рычащий, на два тона ниже чем обычно. И это придыхание… Пальцами зарывшись в мягкие тёмные волосы, другой рукой девушка провела по ложбинке вдоль позвоночника. Сто́ило щекотнуть поясницу, как Ашриэль вздрогнул, прижавшись сильнее, с губ сорвался короткий вздох. Находить отзывчивые точки и видеть какой эффект оказывают её прикосновения было необычайно увлекательно, и Аверрис подумала, что такими темпами может полюбить картографию. – М-м, я запомню, – игриво поддразнила его реакцию. Он не ответил. Мужские руки ловко освободили Лирен от кофты и обтягивающих брюк: настала его очередь мучить обжигающими прикосновениями. Целуя грудь, Аши положил ладонь на другую, выводя мягкие круги, сладостно сжимая, и её рука оказалась сверху, сильнее стискивая его пальцы на своей коже. Моментально считывая каждый отклик, Карн всё точнее угадывал что сделать, чтобы заставить девушку выгибаться и кусать губы. Он спустился ниже, язык коснулся живота и Аверрис запрокинула руки, сминая подушку над головой. Какой же потрясающий и захватывающий дух вид ей открывался: Ашриэль Карн, известный и уважаемый учёный Аркадиса, член Магистериума, чёрт бы его побрал! Славящийся безупречным стилем, колким цинизмом и неприступной отстранённостью. Сейчас – мужчина, соблазнённый ею, безнадёжно охваченный самозабвенной горячкой, и наконец сбросивший маску надменного безразличия. Спадающие тёмные пряди, скользящие по её телу, выглядели до одури возбуждающе, но не сдержавшись, она тихо засмеялась. Блестящие серые глаза удивлённо устремились снизу вверх. – Что-то не так? – Твои волосы… Щекотно. Тонкие губы растянулись в обольстительной ухмылке. – Я запомню.       Аши, глядя на девушку, не мог избавиться от чувства, что ему несказанно повезло. Сеньорита Аверрис, единственная в своём роде во всех смыслах. Неуловимая контрабандистка, своей необыкновенной изворотливостью вызывающая недоумение даже у лучших аналитиков Магистериума. Взбалмошный характер перестал быть недостатком, превратившись в притягательную изюминку. В его памяти всплыли слова: ~ «…лучшее проклятие в своей жизни».       Обхватив одной рукой, он приподнял девичьи бёдра и затолкал под них подушку. Нет ничего сексуальнее, чем чуткий и внимательный мужчина, который знает, что делает! – Штормит на девять баллов. – Аши склонился к ней, и Лирен прошептала это в его губы. Кончиком носа коснувшись её, он ответил в тон: – О да, на все двенадцать. – и поцеловал. Нежно, глубоко, страстно, словно это всё, чего он хотел в этот миг. Одновременно с этим чуть шире развёл её ноги и одним плавным движением вошёл. Два сладостных стона в унисон пронзили тишину зари. Они замерли, привыкая друг к другу… слушая дыхание… Аверрис ощущала пульс Ашриэля, и всё внутри сжималось от переполняющих эмоций от того, что она заставляла его сердце биться так быстро. Плечи мужчины едва заметно дрожали от напряжения, брови были сведены. Когда их глаза встретились, девушка увидела всю мощь и глубину его желания, застилающие взор хмельной дымкой. Но за ними, где-то в глубине крылось что-то до боли хрупкое, ранимое, человеческое – страх, что в этой близости нет искренности – лишь похоть; страх, что Аверрис исчезнет после того, как он привязался так сильно… Страх, такой знакомый ей самой. Не столько увидев, сколько почувствовав это, она коснулась его лица, подалась вперёд и поцеловала. В щёку. Невинно, на фоне сплетённых тел, вложив всё, что к нему испытавала и признавая это для самой себя. И будто бы без слов Карн понял. Последняя преграда, что назойливой тенью не давала ему покоя ушла, отступила…       Нетерпеливо вильнув, Лирен поторопила его и притянула за затылок для нового поцелуя. Только этого мужчина, казалось, и ждал. Аши качнул бёдрами, ещё раз, и ещё… Широко, медленно… Первые ощущения были острыми до вспышек в глазах и неконтролируемой дрожи – пальцы вцепились в её ногу чуть выше колена. Не позволяя отстраниться, губы Аверрис жадно ловили несдержанные стоны, каждый из которых был символом её триумфа. Они будто испытывали друг друга, охотно поддаваясь и подставляясь голодным ласкам блуждающих рук. Его тело горело и блестело от испарины. Пробивающиеся через окно игривые золотые лучи услужливо подсвечивали контуры мышц, от чего бледная кожа выглядела словно драгоценный сплав, а волосы – как искуснейший шёлк с фабрик Нового Света. Красота и интимность момента, потаённый оттенок голоса Карна, открывшийся ей сегодня, и его прикосновения: всё это сладко давило на оголённые нервы, сдерживаться было просто невозможно. С губ Лирен сорвалось единственное, что было сейчас в блаженно пустой голове: – Аши… Мужчина слегка замедлился. – Никогда не думал, что мне может настолько понравиться как звучит эта форма моего имени. – Теперь ты знаешь что делать, чтобы слышать её чаще, сладкий.       Будто в подтверждение толчки стали сильнее и глубже, паузы между ними исчезли. Стройный гибкий стан двигался ритмично и размеренно, завораживающе. Возбуждение стало нарастать. Обвив Ашриэля руками, Лирен гладила спину, изредка царапая от ярких вспышек и мужчина отзывался, зубами прихватывая кожу на шее, оставляя следы и влажные поцелуи. Его голос срывался на глухие сдавленные стоны, и для Аверрис это был самый прекрасный звук! Каждый отклик его тела отражался в ней новым искрящим импульсом. С ним не хотелось спешить. Хотелось долго, чувственно, до иступления и сладкой истомы. Это ощущение было для неё но́во и от того охватывало столь стремительно. Ашриэль поймал взгляд из под опущенных дрожащих ресниц, проведя большим пальцем по её губам, но внезапно Лирен ухмыльнулась и обхватила его, с вызовом посасывая. Что она вытворяет! Эта выходка задела нечто первобытное внутри. Часть его, о которой мужчина даже не подозревал, взвыла в экстазе чистейшего животного наслаждения. Всё внимание сошлось на горячем влажном языке, что дерзко дразнил нервные окончания, и кольце губ на фаланге у ладони. Аши протяжно застонал и зажмурился, когда девушка сжала мышцы вокруг него. Голос громче и чище: –А-а-ах!.. Хм-м-мх, боги… Лирен… И в этот миг терпение Карна окончательно сломалось вместе с выверенным темпом. Движения стали резче, отрывистее. Стянув волосы на затылке, Аверрис жадно накрыла его губы, чувствуя как мужчина готов сорваться под натиском горячего потока, что неотвратимо нарастал, распирал изнутри. Требовательная ладонь легла на низ живота, немного надавливая, и у неё потемнело в глазах: вспыхнув феерверком, ощущения усилились в три раза и Лирен вскрикнула, ошеломлённая своей восприимчивостью! Неужели возможно так? Слишком хорошо, слишком ярко! Пальцы впились во взмокшую кожу на лопатках, его тело было натянуто как звенящая струна. Видя как ей хорошо, чувствуя как начинают сокращаться мышцы, судорожно обхватывая его, Аши приоткрыл рот в немом стоне и напряжённо свёл брови. Ещё никогда его мимика не была столь яркой и выразительной. Какой же он сейчас красивый: раздразнённый ласками, поддавшийся её провокации и обнаживший истинные эмоции, в шаге от последней черты. Один лишь этот момент стоил того, чтобы начать изводить мужчину. В движениях не осталось ни капли размеренности, ни крупицы сдержанности – только лихорадочная потребность и вожделение, сравнимое со всеми штормами Разлома. Находясь на грани, Аверрис повторяла его имя как мантру, пока мышцы охватывали сладкие спазмы. Аши удерживал темп, хотя сбиться с него был просто напросто не способен. Волны удовольствия захлестнули Лирен, вынуждая выгнуться. От взрыва невероятного наслаждения она вскрикнула, ногами сжав бёдра мужчины. Следом оргазм накрыл и его и из груди вырвался хриплый рычащий стон. Границы реальности схлопнулись до них двоих и Ашриэль задрожал, обессиленно упав головой на плечо девушки. Всё вокруг замерло. Лишь тишина оттеняла тяжёлое дыхание и тонкий тюль качался от слабых потоков воздуха, играя первыми лучами…       Он аккуратно лёг рядом и закрыл глаза, удерживая руку Аверрис, словно боялся, что она исчезнет. Ритм сердца и дыхание медленно выравнивались, а телом овладела усталость, тягучая как карамель. Взыгравшие эмоции вызвали в ней прилив нежности: Лирен молча придвинулась и положила голову на плечо, по-свойски закинув на него руки и ноги. Карн накрыл её одеялом. Целительное умиротворение делало слова не нужными: это утро изменило всё между ними. Теперь будто пазлы большой картины встали на свои места… А иначе быть и не могло.       Прислушиваясь, Ашриэль поводил головой, а затем странно усмехнулся, будто удовлетворённо. – Ты выключила лифт. – полувопрос, полу-утверждение. Она недоумённо подняла брови. – Ага. Как ты понял? – Во-первых, стало слишком тихо, обычно я слышу гул механизма. Во-вторых, индикатор над столом горит синим. – Что ж, разобраться в трёх кнопках было не так сложно. – Я не удивлён, что ты смогла. Дело в другом, – он потёр бровь, – теперь весь отель в курсе, что я закрывал лифт на этаж. Его улыбка говоила о том, что Аши вполне доволен этим фактом словно в нём проснулся дух бунтарства. Лирен прыснула от смеха. – Я наконец испортила тебе репутацию? – О, мою репутацию не испортит разовый «саботаж». – В следующий раз найду более действенный метод. Посмеявшись, мужчина повернул голову и поцеловал её в лоб. Зарылся носом в волосы и тихо выдохнул: – Не надо… – не приказ, не распоряжение и не требование. Просьба. Он никогда не просил ни о чём, но сейчас верит, что Аверрис прислушается. Доверяет. – Я шучу.       Вставать совсем не хотелось. Пальчиком Лирен водила по его животу, Аши перебирал её волосы… Это было до странного… непривычно. На большой кровати где он всегда спал один, теперь нежилась девушка, которую он не просто не хотел выгонять, а всей душой желал видеть – в своей постели, в своём доме, в своей жизни. Будто это не он всем видом показывал неприязнь и демонстрировал презрительное равнодушие несколько месяцев назад. Аши не узнавал себя… и чувствовал, как что-то в нём оживает. Всегда чувствовал это рядом с ней. И сейчас впервые за очень долгое время он был по-настоящему счастлив. Мысль, как маленькая светлая бабочка, пришла на ум… Ашриэль уже думал об этом какое-то время. Не привлекая внимания Лирен, одной рукой он подцепил цепочку на шее и аккуратно стянул через голову. Тихо звякнув, она легла на тумбочку. У него больше не осталось причин держаться.       Над городом взошло солнце.

***

      На протяжении всего дня Лирен замечала в жестах Карна отголоски волшебного утра, и наблюдать за этим было особое удовольствие: неуловимо изменилась осанка; плечи расправленны будто он перестал держать их в вечном напряжении; стала мягче походка… И – теперь это её самая любимая деталь – расслабленные кисти рук, движения которых стали плавнее. Не важно, что он делал – перекладывал бумаги, наливал воду из графина, проводил рукой по волосам – во всём сквозило какое-то ленивое изящество. Но у этой особенности был один забавный недостаток: при письме пальцы плохо его слушались и подчерк становился чуть расплывчатым и неровным.       Вздохнув глядя на неудавшийся отчёт, Ашриэль отложил перо и несколько раз сжал и разжал кулак, покрутил кистью, разминая. Аверрис наблюдала за мужчиной со смесью ехидства и умиления. Было очень приятно осознавать как велико влияние девушки на него. Она скрестила руки на груди и, оперевшись плечом на стену, игриво закусила палец. Почувствовав любопытный взгляд, Карн обернулся. Он оценил выражение Лирен и с обречённостью и налётом смущения сжал переносицу. – Я надеялся, ты заметишь не так быстро. – Прости, дорогой, издержки прошлой «профессии». – Наблюдать за людьми после близости? – Выявлять особенности поведения и потенциальные уязвимости. – Маньячка. – Сахарок. – Молю, только не говори так при Сайлене. – Посмотрим на твоё поведение. Покачав головой, Ашриэль снял очки и, отложив их на стол, откинулся на спинку дивана. Расслабленно вздохнул. – И почему ты решила испытывать моё терпение именно утром? – несмотря на сказанное, выглядел он… вполне довольным, если внимательно присмотреться. – Не знаю, но очень рада, что сделала так. Но ты не переживай. Теперь я буду испытывать твоё терпение независимо от времени суток… Крадясь, девушка обошла диван и упёрлась руками в спинку. Наклонилась к нему совсем близко: – …Слишком уж мне нравится какой ты после. – её зубы сомкнулись на мочке, затем поцеловав его за ухом, Аверрис отстранилась. Последний взгляд Ашриэля нельзя было назвать иначе, чем многообещающий.