Право на существование

      Он открыл глаза.       Первым чувством была боль. Тупая, ноющая, разлитая по всему телу, будто его кости долго лежали без движения и теперь нехотя, со скрипом, вспоминали, как нужно соединяться друг с другом. Вторым — запах. Сладковатый, приторный запах гниющей листвы, сырой земли и чего-то еще, незнакомого, острого, что неприятно щекотало ноздри.       Итадори сел.       Вокруг был лес. Но не тот, чистый и полный жизни лес, который он помнил. Деревья казались какими-то... причесанными? Они росли слишком ровными рядами, будто их кто-то нарочно посадил, как овощи на грядке. Воздух был тяжелым, влажным, но в нем не чувствовалось знакомой песни духов.       Он провел рукой по лицу. Своему лицу. Пальцы ощутили знакомые черты: рот, нос, шрам над бровью, который он получил еще в ту первую стычку с проклятием в горах, когда ему едва исполнилось полсотни лет. Он жив. Он снова здесь.       Как давно это было? Итадори попытался собрать мысли в кучу. Последнее, что он помнил — чувство невероятной, всепоглощающей усталости. Эпоха бесконечных войн между кланами, когда проклятия рождались из страха и умирали от меча, утомила его. Он не хотел выбирать сторону. Он видел, как люди убивают людей из-за страха перед проклятиями, и как проклятия, рожденные этим страхом, убивают людей. Зачем? Ведь всё — и человек, и проклятие — часть одного мира. У всего есть причина для существования.       Он просто хотел спать. И он уснул. Где-то здесь, в глубине этого леса, спрятавшись от чужих глаз, свернувшись клубком, словно зверь в берлоге.       Итадори встал, отряхивая с одежды вековую пыль и труху. Странная одежда. Он помнил, как засыпал в простом крестьянском хитоне, а сейчас на нем было что-то... другое. Ткань мягче, но покрой непривычен. Наверное, время не пощадило и его вещи, превратив их в лохмотья, которые теперь казались иным нарядом.       Он сделал шаг. Потом другой. Его тело слушалось, проклятая энергия, дремавшая глубоко внутри, отозвалась теплой волной, готовая в любой момент выплеснуться наружу. Но угрозы он не чувствовал. Только голод и любопытство.       Выйдя из лесополосы, он замер.       Перед ним простиралась деревня. Но это была неправильная деревня. Вместо соломенных крыш — ровные серые плиты. Вместо узких тропинок — широкая, гладкая, черная лента, по которой с жужжанием и грохотом неслись яркие металлические жуки. В них сидели люди. Итадори проводил одного из жуков задумчивым взглядом. Быстро. Очень быстро.       А потом он увидел их. Проклятия.       Два низших, класса "гэ", копошились у сточной канавы возле одного из домов. Они были жалкими, слабыми, едва материализовавшимися. Питались, судя по всему, отбросами и тем страхом, что витал в воздухе от этого непонятного гула и суеты.       Один из них, похожий на сгорбленную лысую обезьяну, поднял голову и уставился на Итадори. На мгновение в его пустых глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание. А затем — ужас. Абсолютный, животный ужас. Проклятие взвизгнуло и, подхватив своего сородича, исчезло в тени дома быстрее, чем Итадори успел моргнуть.       Он вздохнул. Вот так всегда. Его уровень силы всегда пугал мелкую сошку. Он не собирался их убивать. Они просто жили своей маленькой жизнью. Зачем-то же они нужны этому миру?       — Итадакимасу! — раздался вдруг звонкий детский голос.       Итадори обернулся. Из-за угла выбежал мальчуган лет семи, с рюкзаком за плечами, размахивая пластиковым пакетом с едой. Он не видел Итадори, уткнувшись взглядом в землю.       А Итадори смотрел на него. На этого маленького человека, в котором пульсировала такая яркая, чистая жизнь. Ребенок даже не подозревал, что всего в нескольких метрах от него, в тени, прятались те двое, которых он спугнул. Мир изменился, но суть осталась прежней. Люди жили, не зная о проклятиях, а проклятия жили, питаясь неведением людей.       — Мальчик, — позвал Итадори. Его голос прозвучал хрипло после векового молчания.       Ребенок подскочил на месте и уставился на странного мужчину в рваной странной одежде, с торчащими во все стороны розовыми волосами.       — Ой! — только и выдохнул он.       — Скажи... какой сейчас год? — Итадори постарался улыбнуться, чтобы не напугать дитя.       Мальчик замер, разглядывая его. Детская интуиция часто бывает острее взрослой. Он не чувствовал от этого человека зла. Только какую-то бесконечную усталость и странное, спокойное тепло.       — Две тысячи двадцать третий, — ответил мальчик, на всякий случай делая шаг назад. — Дяденька, вы косплеер?       Итадори не понял последнего слова, но первое заставило его сердце пропустить удар.       Две тысячи двадцать третий... Он заснул, когда люди считали годы от основания империи, когда на престоле сидел император Го-Сиракава. Он помнил смену эр, помнил, как менялись календари. Но чтобы вот так, на восемь с лишним веков?       — Понятно, — тихо сказал он, глядя на небо, затянутое проводами. — Я проспал целую вечность.       — А вы кто? — осмелев, спросил мальчик.       Итадори перевел на него взгляд своих золотисто-карих глаз. Вопрос был простым, но сложным. Кто он? Проклятие? Человек? Пережиток прошлого?       — Я? — он улыбнулся шире. — Я просто путник. Давно не был в этих краях. Скажи, а где здесь можно поесть? И заодно узнать, что в мире творится.       Мальчик, подумав секунду, кивнул в сторону одного из домов с яркой вывеской.       — Вон там магазин. А хотите, я вас провожу до станции? Там электрички ходят, если вам в город надо.       Итадори покачал головой. Он чувствовал, что его пробуждение не останется незамеченным. Испуганное проклятие наверняка разнесет весть о том, что в этой тихой деревне объявилось нечто особенное. Скоро здесь будут маги. Или другие проклятия. И ему нужно быть готовым.       — Нет, спасибо, мальчик. Беги. И будь осторожен, — он легко коснулся плеча ребенка, вкладывая в это касание каплю своей энергии. Простая защита. На всякий случай. Зачем-то же этот мальчик встретился ему первым.       Ребенок, ничего не почувствовав, улыбнулся и побежал дальше, а Итадори остался стоять на краю этого нового, странного мира, вдыхая воздух, полный выхлопных газов, электричества и человеческих надежд.       Мир изменился. Но законы его остались прежними. Люди по-прежнему боялись. Проклятия по-прежнему рождались. И где-то там, в этом мире, наверняка были те, кто считал, что может решать, кому жить, а кому умереть.       Итадори сунул руки в карманы странных штанов и не спеша, разглядывая проплывающие над головой железные птицы, пошел по дороге навстречу новому веку. Он не знал, что его ждет. Но если кто-то нападет, он ответит. А пока... пока стоило просто жить и наблюдать. Ведь всё в этом мире взаимосвязано. И он, древнее проклятие, проснувшееся в двадцать первом веке, был теперь частью этой новой, запутанной сети. ---       Магазин, куда указал мальчик, назывался «FamilyMart». Итадори остановился перед стеклянной дверью, разглядывая яркие вывески, неестественно ровные полки и коробки с непонятными картинками. Внутри было светло, стерильно и пахло чем-то приторно-химическим, но сквозь этот запах пробивался другой — настоящий, живой. Еда.       Он толкнул дверь.       Негромкий мелодичный звон оповестил о его приходе. Продавщица за кассой — молодая девушка с уставшими глазами — подняла голову, мельком глянула на него и... замерла. Взгляд ее на секунду стал рассеянным, будто она пыталась вспомнить что-то важное, но тут же моргнула и отвела глаза.       Сработало. Итадори слегка ослабил концентрацию. Старая привычка — автоматически подавлять свою ауру, чтобы не пугать людей. Слишком сильное проклятие даже своим присутствием могло вызвать у обычного человека страх, панику или, наоборот, нездоровое притяжение. Он не хотел этого. Люди не виноваты, что видят его таким.       Он подошел к полкам с едой. Всё было упаковано в прозрачный материал, подписано иероглифами, которые... изменились. Итадори нахмурился. Часть знаков он узнавал, они почти не отличались от тех, что он помнил. Но некоторые упростились, стали угловатыми, потеряв ту плавность, к которой он привык.       Красота уходит, — подумал он с легкой грустью. — Люди спешат, им некогда выводить иероглифы с душой.       Он взял с полки коробочку с рисом и рыбой. Сзади на этикетке была картинка, показывающая, как это есть палочками. Палочки прилагались отдельно, запечатанные в бумагу. Итадори улыбнулся. Это было удобно. Люди придумали много удобных вещей.       — Простите, — раздался голос сзади.       Итадори обернулся. Перед ним стоял мужчина лет сорока в строгом костюме, с бейджиком на груди. Судя по запаху — маг. Слабый, уровня явно ниже первого класса, но маг. Мужчина выглядел напряженным, рука его была слегка согнута в локте, готовая в любой момент сложить печать.       — Вы не местный? — спросил мужчина, стараясь говорить спокойно, но Итадори слышал, как колотится его сердце. — Я представитель местной администрации. Вижу, у вас... необычный внешний вид. Вы косплеер? Или, может быть, приезжий артист?       Итадори моргнул. То же слово, что сказал мальчик. Косплеер. Видимо, в этом веке люди часто наряжаются в странные одежды. Это упрощало задачу.       — Вроде того, — мягко ответил он. — Путешествую. Давно не был в Японии.       — Понятно, понятно, — мужчина нервно улыбнулся, но взгляд его оставался настороженным. — А можно узнать, откуда вы приехали? И где остановились? Просто у нас тут тихий район, мы следим за порядком...       Итадори почувствовал это. Слабое, едва уловимое колебание проклятой энергии. Мужчина сканировал его. Осторожно, боязливо, пытаясь понять, кто перед ним. Итадори мог бы легко заблокироваться, стать невидимым для такого сканирования, но... зачем? Если этот человек здесь для того, чтобы защищать людей, он имеет право знать.       — Я из очень далекой префектуры, — Итадори слегка склонил голову. — Название вам ничего не скажет. А остановиться... я еще не решил. Посоветуете что-нибудь?       Мужчина явно растерялся от такого спокойного ответа. Он ожидал агрессии, подозрительности, а получил вежливую просьбу. Его сканирование не дало результата — Итадори был для него как черная дыра, в которой пустота. Но пустота не бывает такой глубокой. Это пугало еще больше.       — Есть... есть гостиница у дороги, — выдавил он. — Недалеко отсюда. Я могу проводить?       — Буду благодарен, — Итадори улыбнулся и направился к кассе, чтобы оплатить еду.       Пока девушка пробивала товар, Итадори краем глаза наблюдал за магом. Тот отошел в угол, делая вид, что рассматривает газеты, но на самом деле говорил по телефону, прикрывая рот ладонью. Итадори слышал каждое слово.       «...Да, неопознанный объект. Уровень определить не могу. Похож на человека, но аура... ее как будто нет, но это само по себе аномалия. Возможно, проклятие с высоким интеллектом. Высылайте подкрепление. Да, я останусь рядом. Нет, пока не провоцирует.»       Итадори вздохнул. Вот так всегда. Мир не меняется. Как только появляется кто-то сильный, сразу начинается суета, подозрения, подготовка к атаке. Никто не думает, что он просто хочет спокойно поесть риса и понять, куда попал.       Девушка протянула ему сдачу — какие-то странные монеты с дырками и бумажные купюры, которых он раньше не видел. Итадори поблагодарил и вышел на улицу. Маг выскользнул следом.       — Гостиница, говорите? — Итадори остановился, давая мужчине возможность его догнать.       — Да-да, я провожу, — маг нервно сглотнул. — Тут недалеко. Минут десять пешком.       Они пошли по краю дороги. Мимо с гулом проносились металлические жуки, иногда сигналя, иногда просто мелькая цветными боками. Итадори с любопытством разглядывал их. Интересное изобретение. Быстрее лошади, удобнее повозки. Люди научились управлять стихиями без проклятий. Просто с помощью железок и огня.       — Скажите, — обратился он к провожатому, — а как сейчас называют это место? Я имею в виду, регион?       — Э-э... Сендай, — ответил мужчина, удивленно покосившись. — Префектура Мияги. Вы вообще откуда, если не знаете, в каком городе находитесь?       — Из глуши, — уклончиво ответил Итадори. — Очень глухой глуши.       Маг хмыкнул, но переспрашивать не стал. Они прошли мимо небольшого парка, где на скамейках сидели пожилые люди и кормили голубей. Итадори задержал взгляд на птицах. Те же, не изменились. Голуби всегда были голубями. Хорошо, когда хоть что-то остается прежним.       Внезапно он остановился.       Почувствовал. Резкий, грубый всплеск проклятой энергии совсем рядом. Не как у него — глубокой, спокойной, как океан. А злой, хаотичной, рваной. Нападают.       — Стойте, — тихо сказал он магу.       — Что? — не понял тот, но тоже замер.       Итадори повернул голову в сторону парка. Там, за кустами, происходило что-то нехорошее. Пожилые люди на скамейках еще ничего не замечали, но двое подростков, стоящих чуть поодаль, явно были источником паники. Один из них, высокий парень в толстовке с капюшоном, трясся и бормотал что-то, а из его груди медленно, словно сквозь кожу, прорастало нечто.       Проклятие рождалось прямо сейчас. Прямо из человека. Из страха, обиды, злости, которые копились в этом парне годами.       — Твою мать, — выдохнул маг и рванул вперед, выкрикивая: — Граждане, отойдите! Экстренная ситуация!       Он выбежал на открытое место, начал жестикулировать, привлекая внимание людей к себе, уводя их от подростков. Правильно. Профессионально. Люди важнее.       Итадори не двинулся с места. Он смотрел, как из груди парня вырывается гнилая плоть, как формируются зубастые челюсти, как проклятие, еще не родившись до конца, уже тянет свои щупальца к стоящему рядом второму подростку.       А маг тем временем сложил печать. Слабенькую, но достаточную, чтобы отбросить проклятие, если оно будет низшего ранга. Только вот это проклятие рождалось не низшим.       — Столп света! — выкрикнул маг.       Тонкий луч ударил в тварь, но лишь разозлил ее. Проклятие заверещало и метнулось к магу, щупальца вытянулись, целясь в лицо.       Итадори вздохнул.       Он не хотел вмешиваться. Честно. Это не его дело. Люди сами порождают проклятия, людям и разбираться. Но маг сейчас умрет. А за ним умрут и те старики на скамейках, и второй подросток, который в ужасе смотрит, как его друг превращается в монстра.              Не его дело? А чье?       Итадори шагнул.       Одно движение — и он уже стоял между магом и проклятием. Щупальце ударило ему в грудь. И остановилось. Просто остановилось, упершись в невидимую стену.       Проклятие замерло. Его неразвитый, только что рожденный инстинкт подсказывал ему одну простую истину: перед ним не жертва. Перед ним нечто, что сильнее. Намного, намного сильнее. Точно так же, как час назад от Итадори шарахались низшие твари в канаве.       — Тише, — мягко сказал Итадори, глядя в глаза существу. Не парню — тому, что сейчас рвалось наружу из его груди. — Ты только родилось. Ты не понимаешь, что делаешь. Но если ты убьешь этих людей, придут другие маги и убьют тебя. А вместе с тобой умрет и этот человек. Ты ведь не хочешь убивать своего носителя?       Проклятие замерло. Оно не понимало слов, но чувствовало интонацию. В ней не было страха, не было злости, не было приказа. В ней было... принятие.       — Ты имеешь право быть, — продолжал Итадори, не повышая голоса. — Но не здесь и не так. Уходи обратно. Дай человеку шанс. А себе — время, чтобы понять, зачем ты появилось. Уходи.       Секунда. Две.       Щупальце дрогнуло и медленно, нехотя втянулось обратно в грудь парня. Плоть затянулась, оставив лишь бледный след на футболке. Подросток охнул и рухнул без сознания. Его друг бросился к нему, трясущимися руками хватая за плечи.       Итадори обернулся к магу. Тот стоял с открытым ртом, забыв, как дышать.       — Вы... вы... — выдавил он.       — Гостиница еще далеко? — спокойно спросил Итадори.       Маг сглотнул. Его лицо медленно наливалось пониманием. Перед ним стояло не просто проклятие. Перед ним стояло нечто, способное одним словом усмирить рождающуюся тварь. Такое под силу только...       — Вы... особый уровень? — прошептал он.       Итадори ничего не ответил. Он просто ждал ответа на свой вопрос. Маг, помедлив, указал дрожащей рукой вперед:       — Там... за поворотом. Белое здание с красной вывеской.       — Спасибо, — кивнул Итадори. — Вы хорошо сработали. Людей увели. Это главное.       И он пошел дальше, оставив мага стоять посреди парка, глядя ему вслед и пытаясь осознать, что только что произошло. Особый уровень. Проклятие уровня Сукуны. Которое только что спасло людей и похвалило его за работу.       — Да что за черт... — выдохнул маг и схватился за телефон.       В трубке раздался голос диспетчера:       — Прибытие через пять минут. Что у вас?       Маг посмотрел на удаляющуюся розовую макушку, потом на подростков, потом снова на макушку.       — Отбой, — сказал он севшим голосом. — Инцидент исчерпан. Но... мне нужен прямой контакт с Токийским техникумом. У нас тут... гость. Особого уровня. И он... кажется, идет в гостиницу.       В трубке повисло молчание. ---       Гостиница оказалась небольшим зданием в традиционном стиле, которое чудом сохранилось между бетонными коробками и линиями электропередач. Деревянная табличка у входа гласила: «Рёкан "Тихий вечер"». Итадори остановился на пороге, втягивая носом воздух. Пахло деревом, татами и совсем чуть-чуть — старостью. Настоящей, уютной старостью, не похожей на его собственную, многовековую.       Внутри его встретила пожилая женщина в кимоно. Она не задавала лишних вопросов, лишь вежливо поклонилась и проводила в комнату. Итадори опустился на татами, прикрыл глаза и позволил себе наконец расслабиться.       Прошло три дня.       За это время он узнал много нового. Хозяйка рёкана, добрая женщина по имени Сакура-сан, оказалась настоящим кладезем информации. Она показывала ему, как включать свет, как пользоваться краном с горячей водой, как разогревать еду в маленькой коробочке, которая называлась "электронным чайником". Итадори слушал, кивал и поражался тому, как далеко шагнули люди.       Они научились летать по небу в железных птицах. Разговаривать друг с другом через маленькие коробочки, которые носили в карманах. Видеть лица людей на другой стороне земли. Итадори вручили один такой аппарат — старый, кнопочный, который Сакура-сан нашла в чулане. "Вам пригодится, молодой человек", — сказала она. Итадори спорить не стал. Зачем-то же эта коробочка оказалась у него.       Маги не беспокоили. Он чувствовал их присутствие — несколько человек постоянно дежурили неподалеку, сменяя друг друга. Они не приближались, не пытались контактировать. Просто наблюдали. Итадори это не мешало. Пусть смотрят. Если бы они хотели напасть, напали бы в первый же день.       Но на третий день что-то изменилось.       Он сидел в маленьком садике при рёкане, глядя на пруд с карпами кои. Рыбы были старые, толстые, лениво шевелили плавниками, иногда поднимаясь к поверхности за кормом. Итадори бросал им крошки риса и думал о своем.       Проклятая энергия внутри него дремала. Не спала — именно дремала, как старый пес у камина. Готовая в любой момент проснуться, но не видящая для этого причин.       — Красиво здесь, правда? — раздался голос за спиной.       Итадори не обернулся. Он знал, что этот человек придет. Чувствовал его энергию еще за полкилометра.       — Да, — ответил он, бросая очередную крошку. — Рыбы спокойные. Люди здесь тоже спокойные. Хорошее место.       Мужчина обошел пруд и встал так, чтобы Итадори мог его видеть. Высокий, седой, в темном костюме. Глаза усталые, но острые. Маг высокого уровня. Очень высокого.       — Масамучи Яга, — представился он. — Заместитель директора Токийского техникума по особым поручениям.       Итадори кивнул, продолжая смотреть на карпов.       — Я знаю, кто ты, — продолжил Яга. — Вернее, знаю, кем ты был. Итадори. Проклятие особого уровня, упоминания о котором встречаются в записях двенадцатого века. Тогда тебя называли "Уснувший под холмом". Думали, что ты погиб в междоусобных войнах.       — Я не погиб, — спокойно ответил Итадори. — Я устал и лег спать.       Яга хмыкнул.       — Спишь ты долго. Восемьсот лет — это даже по нашим меркам многовато.       Восемьсот. Итадори наконец повернул голову. Восемьсот лет он проспал под землей, пока мир менялся, люди строили города, рождались и умирали, а проклятия становились то сильнее, то слабее. Восемьсот лет покоя.       — Я не считал, — честно признался он.       Яга присел на корточки рядом, тоже глядя на воду. Несколько минут они молчали. Карпы тыкались носами в поверхность, надеясь на добавку.       — Зачем ты здесь? — спросил наконец Яга.       — Проснулся, — пожал плечами Итадори. — И поел.       — Я не о том. Зачем ты в этом мире? Что ты хочешь?       Итадори задумался. Хороший вопрос. Чего он хочет? Восемьсот лет назад он просто хотел покоя. Сейчас покой был, но внутри шевелилось что-то новое. Любопытство? Интерес?       — Хочу понять, — ответил он. — Как вы живете. Чем дышите. Почему до сих пор боитесь.              — Мы не боимся, — жестко ответил Яга.       — Боитесь, — Итадори посмотрел ему прямо в глаза. — Ты сам боишься. Не меня — того, что я могу сделать. Поэтому и пришел не с отрядом, а один. Проверить. Понять. Страх — это нормально. Без страха не было бы проклятий. А без проклятий не было бы магов. Вы нужны друг другу.       Яга открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. В словах этого... существа... была странная логика. Логика, которая шла вразрез со всем, чему учили в техникуме.       — Ты говоришь как философ, а не как проклятие, — наконец сказал он.       — А что есть проклятие? — Итадори слегка наклонил голову. — Сгусток отрицательных эмоций? Рожденный страхом? Гневом? Завистью? Но разве человек — не то же самое? Разве человек не состоит из страха, гнева и зависти? Просто люди умеют это скрывать. А мы — нет. Мы честнее.       Яга молчал. Возразить было нечего. Перед ним сидело существо, которое спокойно рассуждало о природе вещей, не пытаясь нападать, не пытаясь убегать, не пытаясь манипулировать. Просто сидело и кормило рыб.       — В техникуме есть один парень, — вдруг сказал Яга. — Мегуми Фушигуро. Он из клана Дзенин, но... не совсем. У него есть способность призывать шикигами. Сильные. Он мог бы тебя заинтересовать.       Итадори улыбнулся. Первая настоящая улыбка за эти дни.       — Ты приглашаешь меня в гости?       — Я предлагаю тебе присмотреться, — осторожно ответил Яга. — Ты говоришь, что хочешь понять. В техникуме ты сможешь увидеть, как живут маги. Как учатся. Как сражаются. И, может быть, поймешь, что мы не просто боимся. Мы защищаем.       — Защищаете, — повторил Итадори. — От таких, как я.       — От тех, кто убивает, — поправил Яга. — Ты не убиваешь. Пока.       Итадори кивнул. Справедливо.       — Я подумаю, — сказал он и бросил последнюю крошку карпам.              Яга поднялся, отряхнул брюки.       — Если решишь — приходи. Адрес найдешь. За тобой следят с первого дня, так что ориентиры подскажут.       Он развернулся и пошел к выходу из сада. На полпути остановился.       — Итадори. Спасибо за того парня в парке. Если бы не ты, там было бы два трупа и одно новое проклятие.       — Не за что, — ответил Итадори, не оборачиваясь. — Я просто был рядом.       Яга ушел. А Итадори еще долго сидел у пруда, глядя, как солнце медленно опускается за крыши домов, окрашивая воду в оранжевый цвет. ---       Прошла неделя.       Итадори освоился. Он научился пользоваться телефоном (кнопочным, Сакура-сан была права — это оказалось просто), ходил в местную лавку за едой, здоровался с соседями. Люди перестали его бояться. Вернее, они никогда и не боялись — он тщательно следил за своей аурой, чтобы никого не беспокоить.       Но внутри него зрело решение.       Техникум. Звучало интересно. Место, где учат магов. Где молодые люди познают, как управлять проклятой энергией, как сражаться с тварями, как защищать людей. Итадори хотел посмотреть на это. Хотел понять, чему учат новое поколение.       И еще — ему было любопытно взглянуть на того парня, Фушигуро. Шикигами — это интересно. В его время призыватели были редкостью.       Он поднялся, отряхнул одежду. Хозяйка рёкана сшила ему новую — простую, удобную, в современном стиле. Итадори посмотрел на свое отражение в стекле. Розовые волосы торчат в разные стороны, на лбу шрам, глаза спокойные. Обычный парень. Если не всматриваться.       — Сакура-сан, — позвал он.       Хозяйка выглянула из кухни.       — Я, наверное, скоро уеду. Спасибо вам за все.       Женщина всплеснула руками.       — Ой, так быстро? А может, еще поживете? Места много, а вы тихий, хороший постоялец...       Итадори улыбнулся. Тепло разлилось в груди. Люди. Такие разные. Такие живые. Эта женщина понятия не имела, кто он на самом деле, но относилась к нему по-доброму. Просто потому, что он был вежлив и не доставлял хлопот.       — Я еще вернусь, — пообещал он. — Обязательно.       Он собрал немногочисленные вещи — телефон, пару коробок с едой, которые дала с собой Сакура-сан, и вышел на дорогу.       Маги-наблюдатели тут же оживились. Итадори помахал им рукой. Из-за угла выглянула удивленная физиономия молодого мага в штатском, который явно не ожидал, что его заметят.       — Проводите до техникума? — крикнул Итадори.       Маг замялся, потом кивнул и вышел из укрытия. Парень лет двадцати, взволнованный до дрожи.       — Вы... вы серьезно? — спросил он.       — А почему нет? — Итадори пожал плечами. — Яга-сан приглашал. Вот, иду в гости.       Маг сглотнул. Провожать особого уровня до техникума — это было не в его должностных инструкциях. Но отказать он тоже не мог.       — Х-хорошо. Идемте. Я... я позвоню, предупрежу.       Они пошли по дороге. Итадори с любопытством разглядывал улицы, магазины, прохожих. Маг семенил рядом, то и дело косясь на своего спутника и что-то быстро набирая в телефоне.       — Как тебя зовут? — спросил Итадори.       — А? Кендзи. Кендзи Танака, — ответил парень.       — Красивое имя, Кендзи-кун. Давно работаешь?       — Три года.       — Нравится?       Кендзи задумался. Странный разговор. Проклятие особого уровня спрашивает, нравится ли ему работа.       — Ну... бывает по-разному. Но в целом да. Чувствуешь, что делаешь важное дело.              — Это хорошо, — кивнул Итадори. — Важное дело — это то, зачем стоит просыпаться по утрам.       Они шли молча. Кендзи постепенно расслаблялся. Странный он все-таки, этот Итадори. Не похож на монстра. Разговаривает как обычный человек. Даже приятнее некоторых начальников в техникуме.       — А вы правда восемьсот лет проспали? — не удержался он.       — Правда.       — И не снилось ничего?       — Снилось, — Итадори улыбнулся воспоминаниям. — Сны были долгие. Иногда хорошие, иногда страшные. Но просыпаться приятно. Особенно в таком мире.       — В таком? — переспросил Кендзи. — В смысле?       — Красивом, — просто ответил Итадори. — Шумном. Живом. В моем времени было меньше цвета. Всё больше серое, грязное. А сейчас... смотри.       Он указал на витрину магазина, где яркими огнями переливались экраны телевизоров, стояли разноцветные коробки с продуктами, висела одежда всех оттенков радуги.       — Люди научились делать мир ярким. Это дорогого стоит.       Кендзи посмотрел на витрину. Он видел это каждый день и давно перестал замечать. А сейчас, глазами этого странного существа, вдруг увидел снова. И правда — ярко.       — Вы странный, — ляпнул он и тут же испугался своей дерзости.       Итадори рассмеялся. Впервые за долгое время — громко, открыто, запрокинув голову.       — Наверное, — согласился он. — Но в этом мире все странные. И люди, и проклятия. Так почему бы и мне не быть странным?       Кендзи не нашелся что ответить. Так они и дошли до техникума — молча, но в каком-то странном, почти дружеском молчании. У ворот их уже ждали. Яга стоял в окружении нескольких магов высшего ранга, готовых ко всему.       Итадори остановился, окинул взглядом здание, потом перевел взгляд на встречающих.       — Красиво у вас, — сказал он. — Можно войти?       Яга выдохнул. Сам не заметил, что задержал дыхание.       — Заходи, Итадори. Добро пожаловать в Токийский техникум.       Итадори шагнул вперед, чувствуя, как внутри шевелится что-то новое. Не проклятая энергия — интерес. Настоящий, живой интерес к тому, что будет дальше. Восемьсот лет сна позади. Впереди — новая жизнь.       И, кажется, она обещала быть интересной. ---       У ворот техникума Итадори вдруг остановился и обернулся к Кендзи.       — Спасибо, что проводил, — сказал он просто. — Хорошего дня.       Кендзи моргнул, не зная, что ответить. Проклятие особого уровня только что пожелало ему хорошего дня. Он машинально поклонился.       — Вам тоже... Итадори-сан.       Итадори улыбнулся и вошел на территорию техникума, оставляя за спиной восемьсот лет тишины и делая первый шаг в новую эпоху. Эпоху, где ему предстояло заново узнать, что значит быть частью этого мира — шумного, яркого, противоречивого, но такого живого.       Ведь всё в этом мире взаимосвязано. И он, древнее проклятие, только начинал понимать, какую нить судьбы ему предстоит распутать.