Теневой Солдат

Уже прошло две недели. Освобождение Сириуса Блэка затянулось. Появилось сопротивление со стороны некоторых влиятельных мракоборцев. И он искренне надеется, что Поттер не спалит его поместье, хотя он сомневается, что мальчишка так может, но вот их Лорд вполне себе. Люциус Малфой сидел в своём кабинете, медленно вращая в пальцах бокал с огневиски. Снаружи поместье выглядело оплотом безмятежности, но внутри него закипала холодная ярость. Прошло две недели, четырнадцать дней, которые должны были стать триумфом министерской бюрократии, а превратились в вязкое болото. Однако больше всего Люциуса беспокоило не министерство. Его беспокоил Лорд. Волан-де-Морт не отличался терпением, а его методы решения вопросов редко учитывали сохранность антиквариата. — Если этот щенок Поттер продолжит лезть на рожон, он привлечет слишком много внимания. — прошептал Люциус, сжимая бокал. — Но если сюда явится Он, от моего поместья не останется даже фундамента. Малфой искренне сомневался, что у Гарри хватит ума или сил сжечь поместье, мальчишка был слишком светлым для таких жестов. Но вот Лорд... Его недовольство затянувшимся делом Блэка росло. Если Тёмный Лорд решит, что Люциус не справляется с блокировкой процесса, наказание будет мучительным... Тишина в кабинете стала почти осязаемой, нарушаемая лишь сухим треском поленьев в камине. Люциус поднялся и подошел к окну, выходящему на ухоженные сады Мэнора. Белые павлины внизу казались призрачными пятнами в сумерках. Всё должно было быть проще. Задушить дело Блэка в зародыше, используя старые связи в Департаменте магического правопорядка, натравить Скримджера на Дамблдора, это был привычный танец. Но сопротивление со стороны мракоборцев старой закалки оказалось палкой о двух концах. Да, они тормозили процесс, но они же раздували такой шум, что Министерство превратилось в растревоженный улей. Дверь кабинета без стука отворилась. На пороге стояла Нарцисса, ее лицо было бледнее обычного, а губы сжаты в тонкую линию. — Он спрашивал о прогрессе, Люциус, — тихо произнесла она. — Снова. Малфой не обернулся, но пальцы, сжимающие стакан, побелели. — Я делаю всё возможное, Цисси. Бюрократия это медленный яд. Если мы поторопимся, Фадж заподозрит прямое вмешательство пожирателей. А сейчас нам меньше всего нужно внимание Министра к нашим... фондам. — Его не волнуют фонды, — Нарцисса подошла ближе. — Его злит, что Сири, светлая марионетка, смеет претендовать на свободу и родовые активы. Если Сириус восстановит права, мы потеряем контроль над половиной связей в Визенгамоте. Но это того… Нарцисса не успела договорить. Воздух в кабинете внезапно стал густым и ледяным, словно всё тепло из камина высосали в одно мгновение. Пространство в центре комнаты исказилось, изрыгая из себя высокую фигуру. Аппарация сквозь щиты Малфой-мэнора была невозможна для любого мага, но не для него. — Ты говоришь о “медленном яде”, Люциус? — Голос прозвучал, как шелест сухой чешуи по камню. Малфой вздрогнул, едва не выронив стакан. Огневиски плеснуло на ковёр, но он даже не заметил этого, поспешно склоняя голову в глубоком поклоне. Нарцисса рядом застыла, побледнев до синевы. Тёмный Лорд стоял посреди кабинета, небрежно рассматривая изящные стеллажи с артефактами. Его бледная кожа в свете умирающего пламени казалась мëртвенно-серой. Он не смотрел на своих слуг, но его присутствие давило на них сильнее, чем каменные своды Азкабана. — Две недели, — прошептал Тёмный Лорд, и в этом шепоте ярости было больше, чем в крике. — Две недели я слышу оправдания о министерских бумажках и упрямых мракоборцах. Ты разочаровываешь меня, Люциус. Твои связи, которыми ты так гордился, оказались бесполезны против кучки фанатиков в аврорате? — Мой Лорд... процесс идёт. — голос Люциуса сорвался. — Мракоборцы... они требуют доказательств, которых нет. Это затягивает официальное оправдание. Блэк всё ещё заперт... Воландеморт медленно повернул голову. Его глаза вспыхнули алым, впиваясь в лицо Малфоя. Он сделал шаг вперёд, и Люциус невольно отшатнулся, упершись спиной в подоконник. — Ты всё ещё не понял, Люциус? — ледяные пальцы Лорда коснулись подбородка Малфоя, заставляя того смотреть прямо в бездну чужого безумия. — Мне не нужно, чтобы он гнил в камере. И мне не нужно, чтобы он был заперт. Мне нужен свободный Блэк. Ты этого не понимаешь? Я могу объяснить. Лорд обвел взглядом кабинет, задержавшись на старинном гобелене, где золотые нити родословных переплетались в причудливые узоры. — Ты так печешься о своем поместье, Люциус. Трясëшься над каждым камнем этих стен, боясь, что придут сюда с огнём. Но если через три дня Сириус Блэк не выйдет на свободу под аплодисменты прессы официально, законно и с полным восстановлением прав, я превращу этот Мэнор в твой погребальный костёр. И поверь, Поттер тоже тебя щадить не станет, когда поймёт, кто именно мешал его драгоценному крестному вернуться к нормальной жизни. Тёмный Лорд отпустил Малфоя и подошёл к камину, глядя на то, как догорают последние угли. Пламя отражалось в его глазах делая их похожими на портал в самой преисподней. — У него есть свои обязанности, и он должен их выполнять, — голос Лорда стал тише, но от этого еще страшнее. — Его свобода это часть моей сделки, и я не намерен ждать, пока твои “влиятельные друзья” закончат перекладывать пергаменты. Мне плевать на методы. Подкупи Стина, запугай комиссию, сожги те архивы, что мешают оправданию. Сделай так, чтобы Министерство само вынесло его на руках из этого заточения. Он на мгновение замолчал, и тишина в комнате стала физически болезненной. — Если через три дня Блэк не будет объявлен чистым перед законом, я найду применение этому залу... для пыток тех, кто не оправдал моего доверия и сорвал мои планы. Чёрный туман снова окутал его фигуру, и в следующую секунду кабинет опустел. Лишь леденящий холод напоминал о том, кто только что здесь был. Люциус бессильно опустился в кресло, чувствуя, как его бьёт крупная дрожь. Поместье, которое он так пытался защитить, теперь находилось под прицелом. У него было семьдесят два часа на то, чтобы вытащить Сириуса Блэка на свет, и сделать это так чисто, дабы ни одна министерская ищейка не заподозрила вмешательства Тёмного Лорда. Нарцисса медленно подошла к мужу и положила ледяную руку ему на плечо. Её пальцы дрожали. — Ты слышал его, Люциус. Как можно быстрее. Если мы просто вытащим его силой, сделка сорвется. Если Министерство не признает его невиновным официально... — она осеклась, не в силах произнести вслух приговор их дому. Малфой резко вскочил, опрокинув журнальный столик. Осколки бокала хрустнули под его дорогими сапогами. — Законным путём! — взорвался он, его голос сорвался на хрип. — Я две недели втирал Стину, что Блэк невиновен, но с ним как со стенкой разговаривать, ничего путного. После того, как я лично принёс им Петтигрю? Что я должен сделать чтобы было так, как нужно ЕМУ? — Нам нужно достать Кингсли Бруствера, — Люциус остановился и посмотрел на жену безумными глазами. — Он на стороне Дамблдора. Если мы анонимно передадим ему нужные документы, он сам сделает за нас всю грязную работу в Аврорате. Он протолкнëт освобождение Блэка, думая, что спасает друга, а на самом деле, выполняет волю Хозяина.

***

— У него есть свои обязанности, и он должен их выполнять, — голос Тома стал тише, но от этого ещё страшнее. — Его свобода это часть моей сделки, и я не намерен ждать, пока твои “влиятельные друзья” закончат перекладывать пергаменты. Мне плевать на методы. Подкупи Стина, запугай комиссию, сожги те архивы, что мешают оправданию. Сделай так, чтобы Министерство само вынесло его на руках из этого заточения. Он на мгновение замолчал, и Люциус побледнел ещё сильнее. — Если через три дня Блэк не будет объявлен чистым перед законом, я найду применение этому залу... для пыток тех, кто не оправдал моего доверия и сорвал мои планы. И он исчез. Ему надоело слушать отговорки этого червя. Ещё и мальчишка его уже вторую неделю за версту обходит. Как же это раздражает. Зачем он тогда вообще заговорил про опеку на Блэком?! Том влетел в заброшенный женский туалет, едва не сорвав дверные петли своим присутствием. Магия вокруг него искрила, холодная, тёмная, требующая выхода. Вид бледного, трясущегося Малфоя всё ещё стоял перед глазами, вызывая лишь брезгливое раздражение. Чистокровные снобы, которые пасуют перед парой министерских бумажек, не заслуживали его терпения. Он открыл вход в тайную комнату и поспешил вниз. Ему срочно нужно большое пространство для того чтобы выпустить пар. Но стоило ему миновать пасть Салазара и выйти к центральному залу, как ярость сменилась недоумением. У самого края бассейна, в неверном свете факелов, Поттер выглядел слишком... уютно. Перед ним побулькивал небольшой котёл, от которого поднимался густой серебристый пар, а над мальчишкой возвышалась огромная голова Василиска. Великий ужас Хогвартса не пытался его сожрать, напротив, змей замер, прикрыв глаза вторым веком, и, кажется, внимательно прислушивался к тихому бормотанию Гарри. — ...и если добавить измельченный рог двурога слишком рано, оно просто позеленеет, понимаешь? — Гарри помешивал зелье медленными, уверенными движениями. — А нам нужен жемчужный блеск. Василиск издал тихий вибрирующий звук, похожий на вздох. — Ты ему жалуешься? — голос Тома эхом отразился от влажных стен. — Ты обсуждаешь зелье с моим фамильяром, пока я решаю вопросы с твоим непутëвым крестным? Гарри даже не поднял взгляда. Он замер с занесенным над котлом ножом, аккуратно счищая в зелье мельчайшую пыльцу со стебля растения, и только покрепче сжал рукоять. Серебристый пар окутал его лицо, делая выражение глаз нечитаемым, но плечи были напряжены до предела. — Если бы ты просто решал вопросы, Том, тебе не нужно было бы приходить сюда и срывать злость на стенах, — голос Поттера прозвучал на удивление ровно, почти отстраненно. — Дракарис, не слушай его. Он просто не умеет признавать, что его решения не всегда правильные. Василиск издал тихий вибрирующий звук, соглашаясь с мальчишкой, и чуть сдвинул тяжелую голову, подставляя чешую под ладонь Гарри. Том почувствовал, как внутри снова закипает холодная ярость. Мальчишка смел игнорировать его присутствие, предпочитая компанию древнего монстра? — Ты смеешь учить меня дипломатии, пока возишься с каким-то зельем? — Том подошёл ближе, его тень накрыла и котел, и самого Гарри. — Блэк гниет в камере, а ты тратишь время на... это? Что это вообще за хрень? Гарри резко отложил нож в сторону. Звук металла о камень прозвучал как выстрел. — Я трачу время на то, что поможет мне не разочаровать его! Пока ты развлекаешься, пугая Люциуса до икоты, я пытаюсь сделать так, чтобы Сириус, когда выйдет, гордился мной. Так что или помоги, или проваливай к своим пожирателям. У тебя отлично получается портить всем настроение. Он наконец вскинул голову и посмотрел Тому прямо в глаза. В зелёной радужке плясали искры не от страха, а от самого гнева. — И это не хрень, а ебучка между прочим. — мальчик выглядел гордым. Том на мгновение лишился дара речи. Ебучка? Это сомнительное варево лимонного цвета, которое пузырилось в котле, меньше всего походило на аккуратные аптекарские составы. Запах стоял такой, будто в Тайной комнате решили простерилизовать саму вечность. — Ебучка? Мне даже страшно спрашивать, но, для чего это? — это выглядело как биологическое оружие. — Зелье роста. — коротко и ясно, что уж тут говорить. — Зелье роста? — Том брезгливо принюхался, остановившись в паре шагов. — Поттер, судя по цвету, после первой же ложки у твоего ненаглядного Блэка вырастут не мышцы, а щупальца. Или копыта. Ты хоть понимаешь, что нарушил консистенцию основы? — Это и не для него. Это для меня. — Гарри его компания явно не нравилась. Поттер даже не повернулся. Он сосредоточенно всыпал в котел горсть мелко нарезанного кореня мандрогоры, отчего зелье громко пшикнуло и выплюнуло облачко фиолетового дыма прямо в лицо замершему Василиску. Змей недовольно чихнул, едва не перевернув хвостом стопку пергаментов. — Если бы ты читал что-то, кроме справочников по тёмным искусствам, ты бы знал, что на таком огне стандартная база не работает, — огрызнулся Гарри, мешая варево по часовой стрелке с такой силой, будто хотел пробить дно котла. — Мне нужно чтобы эффект был на лицо. А твои правильные рецепты действуют месяцами. У меня нет этого времени. Том сузил глаза. Его раздражало всё: и этот наглый тон, и то, как непринужденно мальчишка распоряжается в его личных владениях, и даже то, что Василиск явно встал на сторону этого мелкого нарушителя спокойствия. — Ты сваришь яд, — ледяным тоном произнес Том, подходя вплотную и перехватывая руку Гарри с черпаком. — Одно лишнее движение, и ты скончаешься от внутреннего кровотечения в первую же секунду после принятия. Отойди. — Ещё чего! — Гарри попытался вырвать руку, но Том держал крепко. — Я уже полторы недели варю основу а теперь ты пришёл командовать? Считай, что я провожу полевые испытания. Василиск над ними снова издал вибрирующий звук, похожий на смешок. Том почувствовал, как его контроль над ситуацией медленно, но верно катится в бездну. — Полевые испытания на себе? Поттер, ты либо гений, либо идиот. — подумав чуток он спросил то, что его интересует уже пару минут. — Тебе вообще зачем зелье роста? Мальчик молчал и вместо него заговорил змей. — Он просто не хочет остаться гномом, — прошипел Василиск, и в его голосе явственно слышалась насмешка. — Гномом, который едва достает тебе до локтя, Наследник. Маленький господин считает, что он недостаточно высок. Том медленно перевел взгляд с огромной морды змея на Гарри. Тот стоял, насупившись, и в его глазах читалась такая ярость, смешанная с горькой решимостью, что Реддл невольно ослабил хватку. — Гномом? Поттер, тебе одиннадцать. Ты и должен быть... мелким. Это называется физиология. — Это называется прошлый опыт! — Гарри наконец вырвал руку. — Я знаю, до каких пор я вырасту. Метр шестьдесят восемь. Понимаешь? Это предел. Это ничто! Когда мне придется бегать по лесам и сражаться, я не хочу чтобы об меня споткнулись. А на метле я буду смотрется как блоха. Он зло зыркнул на варево, которое теперь приобрело ядовито-жëлтый оттенок. — Дед изобрел “Простоблеск”, отец Карту, а я изобрел это. А я “Костерост”. И поверь мне, ебучка, самое мягкое, что пришло мне в голову на четвертый день первой пробы, когда казалось, что мои берцовые кости решили повернуться вокруг своей оси. Ты когда-нибудь чувствовал, как тебя выворачивает наизнанку изнутри каждую секунду в течение недели? Нет? Тогда не смей говорить мне про консистенцию основы. Том замер, переваривая услышанное. "Первой пробы"? "Прошлый опыт"? Слова мальчишки пахли безумием, но та уверенность, с которой он говорил о боли, заставила Реддла нахмуриться. — Ты уже принимал его, — это был не вопрос. — Поэтому ты две недели меня избегал? Ты отлеживался, пока твои кости росли с нуля? — Нет. Во-первых, я его только варю, вот как раз заканчиваю. А во-вторых, ты думал что я спокойно отнесусь к словам о “сиделке”? — Гарри горько усмехнулся и снова взялся за нож, принимаясь за корень мандрагоры. — Мне было не до твоих разговоров после лекций, пока я пытался наладить с ним контакт и не сдохнуть. — мальчик указал рукой на Дракариса — Но зато сейчас я добавлю мандрагору, и через пару часов у меня будет готовое зелье, его как раз хватит на неделю. Василиск снова зашипел, на этот раз почти сочувственно, и положил голову на холодный пол, наблюдая за тем, как Том смотрит на Гарри, уже не с презрением, а с каким-то странным, тёмным интересом. — Семь дней непрерывной агонии ради нескольких сантиметров? — тихо спросил Том. — Ты безумнее, чем я думал, Поттер. Или гораздо отчаяннее. Гарри хмуро помешивал варево, но постепенно на его лице расцвела предвкушающая улыбка. Он вспомнил, как это было в прошлый раз, когда реальность дала сбой под давлением его упрямства и этого едкого зелья. — Ну, не пары сантиметров, а десяти за курс, Том. Я просто хочу быть ловцом с нормальным ростом. Мне хватило насмешек в прошлой жизни, когда я сливался с метлой, и было непонятно, я под маскировочными чарами или меня там нет вовсе. — он на мгновение замер, глядя в желтую жижу, и его улыбка стала хищной. — Как же они ахуели, когда через две недели к ним вместо полторашки пришёл парень под сто восемьдесят!, — Гарри не выдержал и коротко рассмеялся, представляя лица однокурсников. — У них глаза из орбит вылезали. Фред и Джордж всерьёз решили, что я использовал Оборотное, Рон тогда чуть не подавился сэндвичем, а Малфой полчаса хлопал глазами, пытаясь понять, почему он теперь не смотрит на меня сверху вниз. Это стоило каждой секунды той боли. Каждой гребаной судороги. Том наблюдал за этой переменой настроения с явным подозрением. Упоминание прошлого раза снова кольнуло его слух, но сейчас его больше занимал технический аспект этого безумия. — Десять сантиметров за семь дней? — Реддл подошёл вплотную, заглядывая в котёл, где мандрагора начала растворяться, окрашивая жижу в густой, почти чёрный цвет с жемчужным отливом. — Поттер, ткани не могут растягиваться с такой скоростью без... последствий. Твои нервные окончания будут гореть. Ты буквально собираешься прожить неделю в под круциатусом. — Я в курсе, — Гарри резко перестал улыбаться и бросил последний ингредиент. — Поэтому и назвал его так. Когда кости удлиняются в реальном времени, эпитеты подбираются сами собой. Василиск, которого Гарри называл Дракарисом, Том всё ещё кривился от этого имени, издал низкий рокот. Змей явно понимал, на что идёт мальчик, и его чешуйчатая морда выражала нечто среднее между уважением и сочувствием к чужому сумасшествию. — И всё это ради позиции ловца? — Том скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди. — Или всё-таки ради того, чтобы Сириус Блэк, выйдя из тюрьмы, не принял тебя за недокормленного домовика? Гарри замер, сжимая в руке пустой флакон. — И ради этого тоже, — тихо буркнул он. — Он должен увидеть, что я справлюсь. Что я не просто малыш Гарри, которого нужно опекать. Том молчал несколько секунд, разглядывая профиль одиннадцатилетнего мальчишки, который по собственной воле шёл на пытку ради гордости. В этом было что-то... знакомое. Что-то отчаянное и тёмное, что Реддл привык видеть в зеркале, а не в гриффиндорце. — Ладно, — наконец произнес Том, доставая палочку. — Отойди. Если ты добавишь мандрагору при такой температуре, зелье просто детонирует. Я стабилизирую основу, чтобы ты хотя бы не ослеп, когда примешь первую порцию этой своей... ебучки. — Не надо! Всё идёт заебись как хорошо! Оно и должно быть таким, на грани взрыва. — мальчик начал разъяснять что это за фрукт такой. — Если оно взорвется, значит я допустил ошибку при смешивании ингредиентов. А когда остается бомбой замедленного действия, то это значит, что всё ахуительно! — Хорошо. — хотя он и сомневался в правдивости слов мальчика всё равно отступил. — А твои друзья не будут тебя искать? — он не знает почему задал этот именно вопрос, но ему показалось что это разговорит мальчика. — Мои друзья? — Гарри фыркнул, не отрываясь от котла, который сейчас начал вибрировать так сильно, что каменный пол под ним мелко дрожал.— Рон уверен, что я засел в библиотеке над эссе по гербологии, Гермиона слишком занята своими дополнительными курсами, чтобы следить за каждым моим шагом, а Драко слишком гордый, чтобы меня искать. К тому же, я научился быть невидимым, когда мне это нужно. — за две недели Драко успел познакомить их со своими друзьями, и те оказались не так уж и плохи. Он бросил быстрый взгляд на Тома, и в его глазах мелькнула тень старой, взрослой усталости, которая совершенно не вязалась с лицом первокурсника. — Им лучше не знать, чем я тут занимаюсь. Они не поймут, зачем мне Сириус, и уж точно не одобрят это зелье. Для них бродяга сумасшедший убийца из газет. Так что пусть думают, что я примерный ученик. Зелье тем временем начало издавать звук, похожий на тиканье часового механизма. Том смотрел на это с плохо скрываемым скепсисом, прикидывая траекторию возможного взрыва. — Два часа до готовности, — констатировал Реддл, убирая руки в карманы мантии. Видеть Поттера таким сосредоточенным и колючим было непривычно. — Сидеть и слушать, как дребезжит твой котел, я не намерен. Раз уж ты так рвешься стать “выше и сильнее”, давай проверим, не атрофировались ли твои рефлексы за те две недели, что ты меня избегал. Мальчик только поднял бровь, он явно сомневался в его здравоумии. Том отошёл на свободное пространство зала, где между колоннами было достаточно места. — Доставай палочку, Поттер. Тренировочная дуэль. Без тёмной магии — пока что, — на его губах появилась тонкая, опасная усмешка. — Посмотрим, насколько хватит твоего гриффиндорского запала, прежде чем ты начнешь скулить от усталости. Это лучше, чем просто ждать, пока твоя бомба доварится. — Я сейчас не тот, что был тогда. Вообще никакой мышечной массы и роста. Про рефлексы вообще молчу. — тут понятно, что Реддлу он проиграет с вероятностью семьдесят процентов. — Давай змеёныш, я хочу увидеть на что ты способен. — прошипел змей подбадривая мальчика. Гарри выпрямился, вытирая руки о мантию. Гнев в его глазах сменился азартом. — Только не еби мне мозги потом, Наследник.— сказал он, делая шаг к центру зала. — Ты уверен, Поттер? — Том лениво вытянул палочку, он над ним издевался, даже не принимая боевую стойку. — От тебя всё ещё пахнет мандрагорой, а в глазах читается усталость. Я бы не хотел, чтобы ты свалился в обморок раньше, чем твоя бомба доварится. Это будет... разочаровывающе. Гарри лишь коротко усмехнулся, поудобнее перехватывая палочку. — Меньше слов, Реддл. В прошлый раз ты тоже был слишком уверен в себе. Посмотрим, как ты справишься с тем, кто не боится твоей тени. — мальчик видел смерти, ему нечего бояться. Том только приподнял бровь, и дуэль началась. Реддл действовал с оскорбительным изяществом. Он почти не двигался с места, короткими, выверенными взмахами отбивая летящие в него заклятия. Ступефай, экспеллиармус, петрификус тоталус, всё это разбивалось о его невидимые щиты, как капли дождя о гранит. — Слишком предсказуемо, Гарри, — скучающим тоном заметил Том, картинно зевнув после очередного блока. — Школьная программа? Я ожидал чего-то более... личного. Гарри прикусил губу. Он знал, что в лоб Тома не взять, тот слишком хорош в классической дуэли. Нужно было что-то, что выбьет его из равновесия, что-то светлое и мощное, к чему Реддл никогда не был готов. — Личного? Ладно. Экспекто Патронум! — против этого он точно не попрет. С кончика палочки Гарри сорвался не просто поток света, а ослепительно-белый, мощный вихрь. Через мгновение из него соткался огромный серебряный олень. Он не просто стоял, он сорвался с места, тяжело ударяя копытами по камням тайной комнаты, и с низко опущенными рогами понесся прямо на Тома. Реддл замер. Его рука с палочкой дрогнула. Он видел патронусы и раньше, и этот тоже видел, но не наяву, этот был живым, яростным и до боли прекрасным. В холодном сиянии оленя была чистота, которую Том никогда не мог познать, и на секунду он просто засмотрелся на то, как свет отражается от чешуи Дракариса и влажных стен. Этого мгновения Гарри и ждал. — Глациус! — прошептал он, направив палочку прямо под ноги отвлекшемуся Тому. Пол мгновенно покрылся коркой идеально гладкого черного льда. Том, чьё внимание было поглощено сияющим оленем, почувствовал, как опора уходит из-под ног. Он взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие, но лёд был слишком скользким. — Экспеллиармус! — это заклинание он использовал чаще всего. Красный луч ударил точно в цель. Палочка Тома вылетела из его пальцев и, описав высокую дугу, приземлилась прямо в руку Гарри. На удивление палочка Редда грела руку как его собственная. В Тайной комнате воцарилась тишина, нарушаемая только бульканьем котла и тяжёлым дыханием мальчика. Серебряный олень растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. Гарри стоял, победно сжимая две палочки, и его улыбка была шире, чем когда-либо. — Кажется, Наследник Слизерина только что проиграл первокурснику на льду, — выдохнул он. — Ну что, всё ещё предсказуемо? Том, всё ещё балансируя на обледеневшем полу, медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было ярости, там было чистое, незамутненное изумление. — Патронус... — тихо произнес он, игнорируя факт своего поражения. — Телесный патронус в одиннадцать лет. Поттер, ты действительно невыносим. — А вот сейчас я могу сдохнуть ещё до принятия зелья… — сейчас тело было неподготовленным, а ядро истощенным, поэтому дуэль с Реддлом подействовала не хуже ебучки, только росту от этого не прибавиться. Том сделал резкий шаг вперёд, забыв про скользкий лед, и едва не заскользил снова, но он удержал равновесие. Он в два счёта оказался рядом с Гарри, чьё лицо за считанные секунды побледнело... — Что? — теперь Том выглядел по-настоящему обеспокоенным. — Эй, ты в порядке? Гарри покачнулся, палочки едва не выпали из его ослабевших пальцев. Дыхание стало прерывистым, а колени предательски подогнулись. Телесный патронус в одиннадцать лет, после тяжёлого дня, да ещё и десятиминутной дуэли с Реддлом - это была ментальная и физическая перегрузка, на которую детское тело, ещё не закаленное ебучкой и годами скитаний, просто не было рассчитано. — Магическое... истощение… Сегодня я дохуя колдую… — выдавил Гарри, чувствуя, как перед глазами начинают плыть чёрные пятна. — Дракарис, не сожри его, я сам на это подписался. — василиск и правда напрягся, когда змеёныш после небольшой дуэли с наследником ослаб. Том подхватил его под локоть, не давая осесть на холодный камень. Его пальцы ледяной хваткой впились в плечо мальчика. — Идиот, — прошипел Реддл, но в этом “идиот” слышалось больше паники, чем злости. — Вызвать сильнейший артефакт света, когда твои каналы ещё толком не сформировались! Ты хоть понимаешь, что мог выжечь себе ядро? — Во-первых, это не из-за патронуса, а во-вторых, я обязан был не разочаровать Дракариса. — и говорил это мальчик на полном серьезе. Он осторожно опустил Гарри на пол, прислонив спиной к одной из колонн, подальше от ледяной корки. — Сиди и не смей двигаться, — приказал Том, забирая свою палочку из обмякшей руки мальчика. — Я закончу с твоим варевом. Если ты сейчас потеряешь сознание, мы оба взлетим на воздух вместе с этой твоей бомбезной ебучкой. Том повернулся к котлу. Зелье внутри уже не просто тикало, оно издавало низкий, вибрирующий гул, переходящий в ультразвук. Янтарная жидкость начала светиться изнутри зловещим неоновым светом. — Двадцать минут, Поттер, — бросил Том через плечо, его палочка начала вычерчивать над котлом сложные стабилизирующие знаки. — Постарайся дожить до этого момента. А потом ты выпьешь свою ебучку и, клянусь Мерлином, я лично запру тебя здесь на неделю, чтобы ты не натворил ещё каких-нибудь глупостей. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как по венам разливается свинцовая тяжесть. — Завидуй... молча... — пробормотал он с трудом, но на губах всё еще играла слабая, торжествующая улыбка. Василиск медленно подполз ближе, обвивая Гарри своим огромным телом, создавая вокруг него живое кольцо тепла. — И все же дуэль двух наследников о многом говорит. — Дракарис выдел в этих детях много потенциала. — В смысле “двух наследников”? Гарри относиться к роду Слизерин? — было слышно как крутились шестеренки в голове у Тома. — То есть мы родственники? — Не пиздим, закрываем рот. — мальчика удивило предложение Реддла. — Какие нахуй родственники? — Вас связывают кровные узы, но очень слабые. Ты, Том, наследник Салазара, а ты Гарри наследник Певереллов. Хотя и ты Том наследник Певереллов… — Что? Арис объясни пожалуйста, что это блять значит — какого хуя сейчас происходит…? — Наследники Слизерина и Певереллов, — прошипел Дракарис, и его голос вибрировал под чешуей, отдаваясь в костях Гарри. — Две ветви одного иссохшего древа, что когда-то пило из одного источника. За вами двоими стоит два разных человека, два брата, но совершенно разные. Певереллы... они взяли то, что стоит за гранью. Смерть оставила на них свой поцелуй. Том замер над котлом, палочка в его руке на мгновение дрогнула. Певереллы. Род, ставший легендой, чьи следы затерялись в веках, оставив после себя лишь сказки о Дарах. Он медленно обернулся к Гарри, который выглядел сейчас скорее как бледная тень, чем как могущественный наследник. — Певереллы? — шипение Тома стал опасно тихим. — Поттер, твоя бабушка была из Блэков, но я никогда не слышал, чтобы в твоем роду упоминали Трех Братьев. Если это правда, то в твоей крови магии больше, чем во всем Министерстве вместе взятом. Гарри через силу открыл один глаз. Голова гудела, а слова василиска складывались в пазл, который поможет ему поможет понять, кто такой “Владыка”. — Меньше... истории, — прошипел он, пытаясь сесть ровнее в кольце змеиных чешуек. — Арис, не пугай его. А то он решит, что я его потерянный кузен, и начнет звать на семейные обеды. У меня и так голова раскалывается. — Вы связаны не только прошлым, — продолжал Дракарис, игнорируя протест мальчика. Его огромный жёлтый глаз с вертикальным зрачком уставился прямо на Тома. — Глядя на вас двоих, я вижу, как ваши души тянутся друг к другу, словно осколки одного зеркала. Он... он носит в себе твою тень, Том. Вы два полюса одной бури. Том резко отвернулся к зелью, скрывая вспышку непонятного раздражения вперемешку с любопытством. — Тень, кровь, зеркала... Хватит метафор, — бросил он, концентрируя магию на котле. — Сейчас меня волнует только то, чтобы этот осколок зеркала не рассыпался в пыль. Зелье внезапно издало финальный, оглушительный “бух” и гул прекратился. Янтарная жидкость в котле стала прозрачной, как горный хрусталь, но от нее исходил такой жар, что воздух над ней пошёл плотными волнами. — Готово, — Том наполнил первый флакон. — Твоя “ебучка” стабилизирована. Пей, Наследник Смерти, пока я не передумал и не вылил это в сточную канаву. Гарри дрожащей рукой потянулся за флаконом. Он знал, что сейчас начнется. Семь дней, когда каждый сустав будет кричать, а кости плавиться и застывать заново. — Пей, — повторил Том, наблюдая за ним с тем самым тёмным интересом. — Я хочу посмотреть, как выглядит твое хваленое упорство, когда оно сталкивается с настоящей болью. Гарри выбил пробку, принюхался к едкому лимонному запаху и, не сводя взгляда с Тома, выпил всё залпом. Первая секунда была тихой. А на второй Гарри выронил флакон, и его лицо исказилось в такой гримасе, будто он только что проглотил расплавленное золото. — Ну что... — прохрипел он, цепляясь пальцами в чешую василиска. — Началось... Ебать…