Под прицелом тёмных глаз

За кулисами было холодно. Женя стояла у выхода на лед и слышала, как гулко бьется сердце где-то в горле. За тонкой перегородкой гудела толпа тысячи людей, заполнивших трибуны ледового дворца. Где-то там, в первом ряду, сидели Этери и Диана. Все, кто прошел с ней через этот ад и помог выбраться. Она смотрела на свое отражение в зеркальной стене за кулисами и не узнавала себя. Платье было черным, с блестками, с открытой спиной то самое, в котором она когда-то впервые вышла на лед после долгого перерыва. Волосы уложены в высокую прическу, глаза подведены ярко, губы красные. — Готова? — Даня появился рядом бесшумно, как всегда. — Нет, — честно ответила Женя. — Но пойду. — Так и надо. — Он улыбнулся, поправил ей выбившуюся прядь, как делал когда-то, когда она была маленькой. — Ты помнишь, что я тебе говорил? — Мм? — Ты не просто катаешься. Ты рассказываешь историю, свою историю. Про боль, про потери, про любовь. Люди должны это почувствовать. — Я постараюсь. — Не старайся, будь собой. — Он поцеловал ее в макушку. — Я горжусь тобой, Женька. Всегда гордился. С того самого первого дня, как ты пришла ко мне в четыре года, такая маленькая, серьезная, с бантами. Женя вспомнила. Маленькая девочка в смешных колготках, которая впервые вышла на лед и сразу упала. Даниил тогда поймал ее, поставил на ноги и сказал: «Ничего, это нормально. Главное уметь падать, а вставать потом научишься». Она вставала потом много раз и всегда он был рядом. — Дань, — сказала она. — Спасибо тебе за все. — Иди уже, — он улыбнулся. — А то расплачусь сейчас, а мне еще в жюри сидеть. Из динамиков раздался голос ведущего: — А сейчас специальный гость нашего вечера. Заслуженный мастер спорта, чемпионка России, призер чемпионатов мира и Европы. Встречайте Евгения Медведева! Толпа взорвалась аплодисментами. Женя выдохнула и шагнула вперед. Свет софитов ударил в глаза, на секунду ослепив. Женя выехала на лед под оглушительный рев трибун. Она не видела лиц, только море огней и хлопающих рук. Но знала, что ее девочки там. Она сделала круг почета, привыкая ко льду, к свету, к этому ощущению полета, которое не испытывала много лет. Коньки легко скользили по идеально гладкой поверхности, и Женя чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Она остановилась в центре, подняла руку, приветствуя зрителей. Аплодисменты усилились. И тут погас свет. Темнота накрыла арену, только один луч высветил ее одну. И заиграла музыка. Когда разлюбишь, не забудь позвонить... Ночные Снайперы. «Раскаленные». Та самая песня, под которую она каталась в ту ночь, когда Этери впервые спустилась к ней на лед. Женя закрыла глаза на секунду, впуская музыку в себя. И вспомнила. Тот вечер, когда она осталась на катке одна. Как включила эту песню в наушниках и просто поехала, не думая ни о чем. Как вдруг увидела на трибуне знакомый силуэт. Как Этери стояла в полумраке и смотрела на нее. А потом спустилась на лед в сапогах на каблуках, покачиваясь, чуть не падая, и сказала: «Ты меня поймаешь». Она поймала. И с тех пор ловила каждый раз. Поговорим... Женя оттолкнулась и поехала. Сначала медленно, разминаясь, привыкая. Дуга, скольжение, еще одна дуга. Руки плавно поднялись, та самая идеальная осанка. Тело всегда помнило. Не приезжай, я не поверю глазам... Вспомнила, как после травмы не могла никого видеть. Как отключила телефон, как не открывала дверь, как лежала и смотрела в потолок. Даниил звонил, писал, приезжал, а она не отвечала. Не могла. Слишком больно было смотреть на него, на часть той жизни, которая рухнула. Твоим... А потом появилась Этери и все изменилось. Какое нежное лето, наше первое лето с тобой... Женя разогналась и прыгнула тройной флип. Чисто. Мягко. Идеально. Приземление и сразу каскад, тройной тулуп. Она вспомнила их первое лето. Как они выбирались за город, как сидели на веранде и пили вино, как Диана носилась по лужам. Как Этери впервые сказала: «Я люблю тебя». Не в сообщении, не шепотом, а глядя прямо в глаза. И всё так просто, кофе и сигареты... Воспоминания накатывали волнами. Их первая встреча в коридоре. Первый разговор, когда она спросила: «Вы счастливы?». Тот ужин в ресторане, где Женя впервые рассказала о своей травме, о своей боли. Как Этери слушала и не перебивала, а потом взяла за руку. Просто, кофе и сигареты... Она сделала вращение, потом дорожку шагов. Лед летел под ногами, музыка несла ее, и Женя чувствовала, как внутри разгорается огонь. Любовь... Их первый поцелуй. Тот самый, в коридоре, когда перерыв кончился, а они не могли оторваться друг от друга. Как потом Женя ушла на тренировку и ничего не соображала, а дети смотрели на нее с недоумением. И мы лежим раскаленные в темноте... Она вспомнила ту ночь, когда Этери спустилась к ней на лед в сапогах на каблуках. Как стояла, покачиваясь, и говорила: «Ты меня поймаешь». Как поправила выбившуюся прядь, заправила за ухо. И в чёрном небе летит твоя тень... Она прыгнула тройной лутц, идеально. Добавила тройной риттбергер. Сделала сложную комбинацию вращений: либела, волчок, обратное вращение с наклоном головы. Ту самую, которую не пробовала пять лет. Забудь обо всех, кто тебя целовал... Вспомнила Максима. Не с болью, не с гневом, просто как факт своей жизни. Человека, с которым она пыталась быть счастливой, но не могла. Его крики, его угрозы, ту ночь, когда он ворвался в их жизнь. Разбитая ваза, испуганная Диана. Танцуй под мои слова... Вспомнила суд. Как тряслись руки у Этери, как она сама еле сдерживалась, чтобы не разорвать Максима голыми руками. Как Лиза давала показания, как Даня говорил спокойно и уверенно. Как бабушка, мать Максима, встала на их сторону. И мы лежим раскаленные в темноте... Она сделала тройной сальхов, потом еще один. Потом каскад из трех прыжков, который не делала даже в лучшие годы. И в чёрном небе летит твоя тень... Вспомнила момент, когда судья огласила решение. Крик Этери, ее слезы, их объятия прямо в зале суда. Как они мчались к Нине Васильевне за Дианой. Как девочка открыла дверь и замерла, а потом бросилась к ним. Забудь обо всех, кто тебя целовал... Первую ночь после возвращения Дианы. Как они втроем лежали на большой кровати, Диана посередине, и девочка сказала: «Вы мои. Навсегда». Танцуй под мои слова... Когда разлюбишь, не забудь мне прислать... Женя сделала сложную комбинацию, которую они с Даней придумывали месяца три. Дорожка шагов, вращение, прыжок и все слилось в одно непрерывное движение. Цветы... Вспомнила, как Этери дарила ей цветы. В первый раз после того ужина, маленький букетик, который Женя потом засушила и хранила в книге. Второй раз после первой ночи вместе, огромные белые розы. И каждый раз после этого, просто так, без повода. Я так люблю, когда мне даришь их только ты... Она улыбнулась, вспоминая, как Этери смущалась, когда дарила цветы. Такая сильная, такая уверенная и краснела, как школьница. Такое нежное лето, наше первое лето с тобой... Вспомнила их поездку на море. Первый совместный отпуск. Как Диана визжала от восторга, как они загорали, как ночью сидели на берегу и слушали прибой. Как Этери сказала: «Я хочу, чтобы так было всегда». И все так просто, кофе и сигареты... Она прыгнула еще один каскад, потом вращение в заклоне голова откинута назад, руки тянутся куда-то вверх, к небу, которого не видно за потолком дворца. Просто, кофе и сигареты... Просто, кофе и сигареты... Любовь... И мы лежим раскаленные в темноте... Она вспомнила, как они ссорились. Один раз, сильно. Из-за тренировок, из-за того, что Женя себя не жалела. Как Этери кричала, что боится за нее, как Женя огрызалась, что Этери не понимает. А потом они мирились, и это было даже лучше, чем до ссоры. И в чёрном небе летит твоя тень... Забудь обо всех, кто тебя целовал... Танцуй под мои слова... И мы лежим раскаленные в темноте... И в чёрном небе летит твоя тень... Забудь обо всех, кто тебя целовал... Танцуй под мои слова... Человек, который сошёл с ума... Женя посмотрела в первый ряд. Там, в темноте, она увидела их. Этери сидела, затаив дыхание, прижав руки к груди. Диана махала ей маленькой ручкой. Даня улыбался и кивал, а Лиза вытирала слезы. Знает меня наизусть... Она знала их всех наизусть. Этери каждую ее черточку, каждый жест, каждый вздох. Диану, ее каждую веснушку, каждую улыбку, каждую капризную нотку в голосе. Данила каждую привычку, каждую шутку. Видит меня насквозь даже при свете дня... И они видели ее. Настоящую. Не тренера Женю, не бывшую спортсменку, не ту, кем пытались ее сделать. А просто Женю. Со всеми страхами, со всей болью, со всей любовью. Я шепчу: Как тебе удалось? Как тебе удалось? Дождаться меня... Последняя комбинация. Сложнейшая. То, что они репетировали месяцами. Дорожка шагов, два тройных прыжка подряд, вращение, еще один прыжок, финальная поза. Женя выложилась полностью. Каждый мускул работал на пределе. Но это было не больно,  это было ей кайф. Настоящий кайф от того, что тело слушается, что лед слушается, что музыка слушается. И финал. она замерла в центре льда, подняв руки к небу, когда последние аккорды музыки затихли. И мы лежим раскаленные в темноте... И мы лежим раскаленные в темноте... И мы лежим раскаленные в темноте... И в чёрном небе летит твоя тень... Забудь обо всех, кто тебя целовал... Танцуй под мои слова. Секунда. Две. Три. Тысячи людей вскочили с мест. Аплодисменты, крики, овации. Кто-то свистел, кто-то плакал, кто-то просто орал от восторга. На лед полетели цветы розы, тюльпаны, хризантемы. Женя стояла в центре этого урагана и не верила, что сделала это. Она сделала это. Она вернулась. Судьи за судейским столиком оживленно переговаривались. Татьяна Анатольевна Тарасова, легендарный тренер, член жюри, сняла очки и промокнула глаза платком. Рядом с ней Татьяна Навка что-то быстро записывала в блокнот, Роман Костомаров кивал, обмениваясь впечатлениями с Максимом Траньковым. — Я такого проката не видела давно, — сказала Тарасова в микрофон, когда аплодисменты немного стихли. Голос ее дрожал от эмоций. — Это не просто фигурное катание. Это исповедь. Это жизнь, прожитая на льду. Евгения, ты... ты вернулась. Татьяна Навка добавила: — 76,89 балла за технику это фантастический результат. Но дело даже не в баллах. Дело в том, что мы сегодня стали свидетелями рождения новой Медведевой. Не той, что выигрывала медали, а той, что нашла себя. Роман Костомаров повернулся к коллегам: — Я ставлю 12,0. Без вариантов. Это было идеально. — 12,0, — кивнул Максим Траньков. — И я не помню, когда в последний раз ставил такие оценки. Таблица результатов на огромном экране обновлялась. Цифры росли, складывались, суммировались. Женя смотрела на них и не верила глазам. «Евгения Медведева — 156,34 балла за произвольную программу. 233,19 балла сумма». Это были не просто цифры. Это был ее личный рекорд. Выше, чем на чемпионате Европы. Выше, чем на Олимпиаде. — Друзья! — голос ведущего перекрыл гул трибун. — У нас есть результаты! Я попрошу тишины! Тысячи людей затаили дыхание. — По итогам сегодняшнего вечера, по сумме оценок судей и зрительского голосования, победителем нашего шоу становится... Пауза. — Евгения Медведева! Трибуны взорвались снова. Женя стояла в центре льда и чувствовала, как по щекам текут слезы. Она не пыталась их вытирать.  Она посмотрела в первый ряд. Этери стояла, прижимая руки к груди, и плакала. Диана прыгала на месте и махала плакатом, на котором было написано: «ЖЕНЬКА, ТЫ ЛУЧШАЯ!». Даниил улыбался и аплодировал, и в его глазах тоже блестело. Лиза уже открыто рыдала и размазывала тушь по щекам. — Женя! — Тарасова снова взяла микрофон. — Подойдите сюда, девочка. Женя подъехала к судейскому столику. Татьяна Анатольевна смотрела на нее с такой теплотой, от которой у Жени снова защипало в глазах. — Я помню тебя маленькой, — сказала Тарасова. — Помню, как ты впервые вышла на взрослый лед. Помню твои победы. Помню твою травму. Помню, как ты исчезла. И знаешь, что я тебе скажу? — Что? — прошептала Женя. — То, что ты сделала сегодня это главная победа в твоей жизни. Не над соперницами. Над собой. Над болью. Над страхом. — Тарасова встала и обняла ее прямо через бортик. — Я горжусь тобой, девочка. Женя разрыдалась в объятиях легендарного тренера, и ей не было стыдно. Она искала их взглядом в первом ряду. И нашла. Этери уже была здесь, у бортика с огромным букетом белых роз. Диана стояла рядом, сжимая в руках маленький букетик и сияя от гордости. — Ты... — начала Этери и заплакала. — Я, — улыбнулась Женя. — Это было... я не могу... — Я знаю. Этери протянула ей цветы. Женя взяла, прижала к себе. Розы пахли так же, как в тот первый раз, как в тот вечер, когда все началось. — Спасибо, — прошептала она. — Это тебе спасибо. — Этери перегнулась через бортик и поцеловала ее. Долго, нежно, при всех. Кто-то засвистел, кто-то зааплодировал, но им было все равно. — Женька! — Диана пролезла под руками Этери и повисла на бортике. — Ты крутая! Ты самая крутая! Я тоже так хочу! — Научишься, — Женя засмеялась и погладила ее по голове. — Обязательно. Я тебя научу. — Обещаешь? — Обещаю. Глейхенгауз подошел, хлопнув ее по плечу. — Я же говорил, — сказал он. — Ты великая. — Это ты великий тренер. — Женя посмотрела на него с благодарностью. — Без тебя бы не получилось. — Получилось бы, просто может быть дольше. — Иди сюда. — Она обняла его крепко, по-настоящему. — Спасибо тебе за все. За то, что не бросил. За то, что ждал. За то, что верил, даже когда я сама не верила. — Женька, — он погладил ее по спине. — Ты моя девочка. Всегда была и всегда будешь. Лиза подбежала, обняла всех сразу, закричала что-то нечленораздельное. Потом подошли другие, знакомые и незнакомые, поздравляли, обнимали, говорили что-то. Женя кивала, улыбалась, но видела только их. — Мне надо на пьедестал, — сказала она. — Награждение. — Иди, — Этери улыбнулась. — Мы подождем. — Вы никуда не уходите? — Никуда. Награждение было торжественным и быстрым. Жене вручили огромный кубок, диплом и серфитификат на полмиллиона рублей. Она улыбалась в камеры, махала зрителям, но думала только о том, что сейчас снова увидит их. Потом был выход на поклон, еще цветы, еще аплодисменты. А когда все закончилось, она выскользнула за кулисы и побежала к ним. Они ждали у служебного входа. Этери была в красивом платье, с влажными от слез глазами. Диана стояла плакатом наперевес. А Даня и Лиза держали в руках по бутылке шампанского и торт. — Ну что, — сказал Даниил. — Отметим? — Отметим, — кивнула Женя. Они поехали к ним домой. Всю дорогу Диана тараторила без остановки, пересказывая программу Жени в мельчайших подробностях. — А ты когда прыгала, я так испугалась! А потом ты приземлилась, и я закричала! А мама плакала! Ты видела, как мама плакала? — Видела, — Женя улыбнулась и посмотрела на Этери. — Не плакала я, — сказала та. — Плакала! — заорала Диана. — Я видела! И тушь потекла! — Диана! — Что? Правду говорю! Они засмеялись. Даниил сидел на переднем сиденье и улыбался. Лиза уже открыла торт и ела прямо в машине. — Лиз, — сказала Женя. — Ты обнаглела. — А что? — Лиза пожала плечами. — Я заслужила. Я столько нервов из-за тебя потратила. — Спасибо, Лиз. Правда. — Да ладно. — Лиза махнула рукой. — Ты главное теперь не останавливайся. — Не остановлюсь. Дома они сидели на кухне до глубокой ночи. Даниил открыл шампанское, Лиза разложила торт, Диана таскала печенье из вазочки, хотя Этери говорила, что уже поздно. — Еще немного, — ныла Диана. — Мы же празднуем! — Ладно, — сдалась Этери. — Но один кусочек. — Два! — Один. — Полтора. — Диана! — Ладно, ладно. — Диана взяла печенье и довольно захрустела. Они говорили о всякой ерунде, смеялись, вспоминали. Даня рассказывал, как Женя в детстве боялась прыгать тройной и ревела после каждой тренировки. Лиза вспоминала, как Женя впервые пришла на каток и сразу перессорилась со всеми тренерами. — Я не ссорилась, — возмутилась Женя. — Ссорилась. Ты просто упрямая была. — Упрямая это да, но не ссорилась. — Ага. — Лиза закатила глаза. Диана слушала, открыв рот, и задавала миллион вопросов. — А ты правда ревела? А ты правда боялась? А ты правда с тренерами ругалась? — Правда, правда, — смеялась Женя. — Я была ужасным ребенком. — Нет, ты была классной! — заявила Диана. — Ты и сейчас классная! — Спасибо, малышка. — Ладно, — сказал Даниил, вставая. — Пойдем мы, завтра на работу. — Спасибо, что были сегодня, — Женя обняла его. — Правда. Без вас бы не справилась. — Справилась бы. Ты сильная. — Но с вами легче. — Это да. — Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — Звони, если что. Я всегда рядом. Лиза тоже обняла всех, чмокнула Женю в щеку, погладила Диану по голове. — Береги их, — сказала она Этери. — Берегу. Они ушли. Женя и Этери остались одни с сонной Дианой. — Диану в кровать? — спросила Женя. — Давай. Они вдвоем подняли спящую девочку и отнесли в спальню. Диана даже не проснулась, только пробормотала что-то про единорогов и обняла своего плюшевого зайца. Женя поправила ей одеяло, поцеловала в лоб. — Спи, малыш. Они вышли из комнаты, прикрыли дверь. Вернувшись на кухню, Женя налила еще чаю, хотя пить не хотелось. Просто хотелось сидеть вот так, рядом. — Ты как? — спросила Этери. — Счастлива. — Женя посмотрела на нее. — Очень. — Я тоже. — Знаешь, о чем я думала, когда каталась? — О чем? — Обо всем. О нас. О том, как мы встретились. О том, как ты смотрела на меня с третьего ряда. О том, как я боялась даже подумать о тебе. — Я тоже боялась. — Ты? — Женя удивилась. — Ты казалась такой уверенной. — Казалась, а внутри все тряслось. Я думала: что я делаю? Зачем я сюда хожу? Почему не могу оторвать от тебя глаз? — А почему? — Потому что ты... — Этери задумалась. — Потому что ты была как свет. Как что-то, чего я ждала всю жизнь, но не знала, что жду. Женя взяла ее за руку. — Я тоже. Я не знала, что можно так любить. — И я не знала. Они помолчали. — Помнишь наш первый ужин? — спросила Женя. — Помню. Ты так нервничала, что пролила вино на скатерть. — Я не проливала! — Проливала, я ж видела. — Ну... может, немного. — И краснела каждые пять минут. — Ты тоже краснела. — Не краснела я. — Краснела! — Женя засмеялась. — Я видела! — Ладно, — сдалась Этери. — Может, чуть-чуть. — Очень даже чуть-чуть. Они сидели и вспоминали. Первый поцелуй в коридоре. Первую ночь. Первую ссору. Первое примирение. Каждую мелочь, каждую деталь, каждое слово. — А помнишь, как ты сказала, что я должна кататься для себя? — спросила Женя. — Помню. — Я тогда не поняла. Думала, ты просто так говоришь, а ты правда видела. — Видела. Я всегда видела тебя, настоящую. — Спасибо, — прошептала Женя. — За что? — За то, что дождалась. За то, что поверила. За то, что не бросила, когда было трудно. — И я тебя не брошу. Никогда. Они обнялись, прижались друг к другу. — Этери, — сказала Женя. — Ммм? — Я хочу, чтобы так было всегда. — Так и будет. Мы друг у друга есть. — Да, мы друг у друга есть. За окном шумела ночная Москва. А они лежали, обнявшись. Женя думала о том, сколько всего было. О том, как она боялась, как падала, как вставала. О том, как встретила Этери, как полюбила, как боролась за нее и за Диану. О том, как выиграла. Она выиграла. Не кубок, не медаль, а жизнь. Настоящую, свою, любимую. С Этери. С Дианой. С Даней. С Лизой. Со всеми, кто был рядом. — Этери, — прошептала она. — Ммм? — Спасибо, что дождалась меня. — Я всегда ждала. Просто не знала, что жду тебя. — А теперь знаешь? — Теперь знаю. Женя улыбнулась и прошептала: Я люблю тебя, Тери.