Призрачный шанс

Вопреки собственным ожиданиям, бардак и хаос в кабинете и приемной Юэ Цинъюаня, аж целого главы Цанцюншань, Юаня не удивлял и не отвращал. Ну да, очумительно красивые бессмертные заклинатели все еще оставались людьми: невероятно могущественными, компетентными каждый в своей узкой области - и полными балбесами там, где были несведущи. В ситуации с Шан Цинхуа, допустим, они откровенно налажали - Му Цинфана Самолет вообще развел, как котенка. Справедливости ради стоило признать, что тот явно имел куда больше запасных камней в рукаве, чем могли предположить его бывшие собратья по ордену, да и соломку на случай своего внезапного провала подстелил заранее и с запасом, подготовив вон сколько способов свалить из ордена. А вот что происходило дальше, Юаня впечатлило в самом хорошем смысле этого слова. Во-первых, никто из присутствующих глав пиков, даже Ци Цинци - вроде бы Шэнь Юань правильно опознал склочную стерву в лиловом - не попытался обвинить главу Цяньцао в случившемся. Во-вторых, все восприняли побег главы Аньдин очень серьезно и делать вид, что ничего страшного не произошло, тоже не стали. Про Юаня, казалось, забыли, будто его и не было, но и он немного поспособствовал подобному, стараясь мирно стоять в уголке и не отсвечивать, пока главы пиков обсуждали сложившееся положение. - …немедленно усилить защиту, - властно приказывал Юэ Цинъюань, очень красивый, очень теплый, да еще и руководить умел, похоже, не понаслышке. Во всяком случае, Юань не видел в его указаниях явных пробелов - можно было закрыть глаза и представить начальника отцовской службы безопасности, тот точно так же бы действовал, с поправкой на реалии, конечно. - Ци-шимэй, возьми мастеров Вэй-шиди и Гао-шиди, обыск дома Шан Цинхуа за вами, только будьте осторожны. Да, на Аньдин точно могли остаться улики - если Шан Цинхуа планировал не только побег, там должны остаться как минимум записи, вряд ли предатель даже с портальщиком под рукой будет тратить время на то, чтобы с риском для жизни подчищать за собой хвосты. - …мастер Ли, срочную ревизию: запасы, договоры - как можно скорее… - Нужно принимать решение, прекращать ли поставки или пересматривать на новых условиях, - да и главный злодей, в отличие от романа, тоже соображал хорошо. - Нельзя допустить, чтобы новый набег на приграничье связали с Цанцюн… - И нарваться на обвинение в подкармливании демонов, - перебила его стерва в лиловом, причем таким тоном, что лучше бы промолчала вовсе. Не могла допустить, чтобы умные мысли не ею были высказаны, что ли? Юань вот точно не промолчал бы на такое, а Шэнь Цинцю не отреагировал, даже взглядом её не удостоил. Охрененные у мужика отношения в коллективе, сразу видно. Учитывая упомянутые в романе слухи про бордели, все еще интереснее становится, дальше некуда. Насколько Юань видел - а он привык доверять собственным глазам - Шэнь Цинцю чуть ли не шарахался от любого намека на прикосновение и только около главы ордена немного расслаблялся, явно не отдавая себе в том отчета, к тому же. А Юань в свое время целый курс лекций прослушал про язык тела - и кто б тогда знал, когда пригодится, надо же. Так что прям интересно, глава Сяньшу оскорблена тем, что к ней не подкатил глава Цинцзин - или тем, что глава ордена уделял больше внимания Шэнь Цинцю, а не ей? Юань поставил бы на второе. К тому же, Юэ Цинъюань в самом деле был шикарен: ни в одном актере, каких бы прекрасных, благородных, знаменитых и так далее по списку персонажей он ни играл на экране и как бы ни преподносил себя на красных дорожках и фестивалях, не было этой внутренней силы, от которой реально перехватывало дух. А красота, идеально выверенная, без малейшего несовершенства, плюс хорошо ощутимая мощь, которая чуть ли не по воздуху разливалась вокруг главы Цанцюн и читалась в естественной мягкости движений - эдаких тигриных повадках, когда силу не нужно доказывать, она просто есть, и ее, может, даже сдерживать приходилось, чтобы не оглушать окружающих, - плюс шмотки, которые только все это лишний раз подчеркивали, со всеми этими серебряными драконами на черном шелке и нефритовыми вставками в заколке и на поясе, плюс голос, от которого Юань, будь он жив, разумеется, точно бы покрылся мурашками… Короче, вся эта гремучая смесь и вовсе должна была, наверное, завораживать заклинательниц. Да и вообще всех, чего уж. На фоне Юэ Цинъюаня отточенное, острое совершенство Шэнь Цинцю казалось мерцанием острого клинка - вот реально, Сюя, “совершенство элегантности”! С теми же бликами на лезвии, с тем же свечением, почти лунным, кстати, вокруг. А Лю Цингэ бы Юань сравнил с жемчугом: бело-серые платья, вроде и без особых украшений, но охренительно подчеркивающие красоту и стремительность, которая считывалась, даже когда этот парень стоял, сложив на груди руки, и молчал. В Юэ Цинъюане можно было утонуть без всякой надежды на всплытие, на Шэнь Цинцю напороться, как на кинжал, и истечь кровью, а Лю Цингэ… Юань снова прошелся взглядом по главе Байчжань и кивнул самому себе - да, Лю Цингэ был лазером, не иначе. Убийственный свет, как ни крути. Чему там учили совершенствующихся на Сяньшу, Юаня уже почти не интересовало. Нет, Ци Цинци двигалась плавно, одним движением брови могла и послать, и выразить скепсис и недовольство, ее волосы завлекательно блестели, нежный румянец на скулах тлел, как и полагается по древним канонам женской красоты, ресницы отбрасывали легкую тень, полные губы “влекли к поцелуям”, но… Молчала б эта фея - цены б ей не было. Так что Юань с большим удовольствием рассматривал остальных глав пиков, тем более, что с его места это было очень удобно делать: со стороны, от стены, где он, не отсвечивая и не дыша, почти сливался с резной обсидиановой отделкой, тоже наверняка жутко дорогой, но деликатной и ненавязчивой, что лишь добавляло хозяину кабинета очков. Глава артефакторов, насколько Юань понял положение второй присутствующей женщины, одевалась куда скромнее Ци Цинци. Платья желтоватого цвета, словно у сливочного масла, фиолетовый пояс, подвязанные рукава, видимо, чтобы не мешались в работе, ладони, немного испачканные в чем-то вроде смазки или туши, - и при всем этом яркие живые глаза, порывистые движения и манера замирать на месте, поймав очередную мысль. Сюй Цинли выглядела младше сестры по ордену, и ощущения небожительской отстраненности почти не производила. Юань даже озадачился причиной, затем мысли перескочили на взаимосвязь с обретением заклинателем золотого ядра, попытками вспомнить, что по этому поводу говорилось в романе, а потом Юэ Цинъюань снова начал давать указания своим глубоким, как Бесконечная Бездна, голосом, и Юань в очередной раз отвлекся. - Сюй-шимэй прошу озаботиться вопросом защиты от хождения сквозь тени ледяных демонов севера, - говорил глава Юэ. - Пусть мастера твоего пика настроят талисманы оповещения. Му-шиди, на тебе проверка учеников и мастеров Аньдин на дурман или иные способы управления. - Конечно, шисюн. Расстроенный Му Цинфан, похоже, корил себя за то, что поддался на провокацию предателя. В маньхуа Шэнь Юань этого персонажа не любил, дурацкие тощие усики и шапка размером больше головы - что может быть хуже, да? Но в реальности у главы Цяньцао оказался добрый взгляд и очень располагающее лицо, полное сглаженной и приятной, пусть и неяркой красоты, собранные в косы на затылке волосы и никакой растительности на лице. Ну еще бы, если подумать, зачем лекарю таскать на себе лишний рассадник заразы! Бледно-зеленые одежды оттенка только-только проклюнувшихся из почек листьев добавляли Му Цинфану теплоты в образ доброго молодого дядюшки. Глава Кусин Юаню тоже необъяснимо нравился. В писанине Самолета про аскетов вообще не упоминалось почти, кроме того, что был такой пик, а чем там занимались, что там происходило, никого не волновало. А тут прямо-таки сама невозмутимость во плоти, строгое спокойное лицо, синие, как у фрименов с Арракиса глаза, две заплетенные надо лбом косицы, в которых поблескивали какие-то мелкие бусинки, не иначе как зачарованные, темные одежды - из какого-то другого, не как у всех, шелка, и с виду простой круглый амулет, подвешенный на кожаный шнурок на поясе. Даже вышивок на верхнем платье не было, но человеку с такими глазами никаких украшательств и не требовалось, аскет он там или нет. С глазищами Лю Цингэ, конечно, не сравнить, но все равно впечатляло. А вот выбритые виски Вэй Цинвэя расположили Юаня к себе сразу и навсегда. Да и вообще, глава знаменитого пика Ванцзянь оказался очень человечным, если это слово можно было применить к бессмертному - или в приложению к поколению Цин еще нет? - заклинателю. А может быть, такое впечатление производило удивительно открытое лицо: стоило Юаню с главой Вэй перестать разговаривать, как тот задумался о чем-то, судя по всему, неприятном. Хмурился, потирал подбородок, даже тяжело вздохнул - и Юань едва успел отвернуться, чтобы не встретиться с ним взглядом и не напомнить о себе. И немедленно обнаружил, что все это время являлся объектом наблюдения сам. Глава Чжицзи точно так же стоял чуть в стороне от остальных и благожелательно улыбался, рассматривая Юаня. Не будь этой улыбки, полной любопытства и какого-то беззастенчивого интереса, Юань бы точно испугался, а то и напрягся. А так Линь Циншуй, при совершенно человеческой - опять это слово! - наружности, походил на любопытствующего духа ветра, столь сильно было рядом с ним ощущение легкости. Во время их короткого разговора в самом начале - хотя, по правде говоря, Линь Циншуй попросту заваливал его вопросами, а он и ответить-то не успел ни разу - Юаня так и тянуло заглянуть главе Линю за спину. Почему-то казалось, что там непременно обнаружатся стрекозиные крылья, а то, может, и мотор с пропеллером. Поняв же, что его застукали за разглядыванием, Линь Циншуй заулыбался еще шире, а потом бессовестно подмигнул, чем вогнал Юаня в призрачную краску. Как оно там выглядело на самом деле, впрочем, было совсем неважно: хватило и того, что Юань смущенно дернулся в сторону и сначала спрятался за широкой спиной Вэй Цинвэя, а потом, заставляя себя не зацикливаться на внимании Линь Циншуя, принялся усиленно вникать в то, что говорили между собой главы пиков. Тем более, что там было, что послушать. - …только реагируем, - договаривала Ци Цинци тем же ядовито-медовым тоном. - А этой шимэй не помешало бы немного стратегии - так, хотя бы пару крошек. Ей бы точно не помешало взять у Шэнь Цинцю пару уроков по разговорной речи, может, хоть язвить бы нормально научилась. - Ци-шимэй не может не знать, что для составления стратегии необходимо сначала определиться с целями, - почти монотонно ответил ей Шэнь Цинцю, но взгляд, брошенный им на Юэ Цинъюаня, кого послабее мог бы пропороть насквозь. Юань бы так точно не смог. - Есть ли у нас понимание целей в отношении Шан Цинхуа? Лю Цингэ отчетливо усмехнулся. - Юэ-шисюн, - позвал он, не дав задать вопрос кому-либо еще. - Охотится ли Цанцюн на предателя и отступника Шан Цинхуа? Юань аж мысленно присвистнул от подобной постановки вопроса. - Шан Цинхуа взывал к чувству справедливости и милосердию Ци-шимэй, - с обманчивой мягкостью напомнил всем Юэ Цинъюань. - Не стоит лишать его суда и возможности выслушать в лицо как обвинения, так и доказательства. Нет, охрененный мужик! И чего, спрашивается, Самолет его мямлей представлял? А вообще этот голос требовалось запретить законодательно, хотя Юань многое отдал бы, чтобы послушать его в живом теле, хотя бы для того, чтобы узнать, так же будут бегать по спине мурашки удовольствия - или это только на призраков непонятной природы действует? - Я бы на его месте с Севера и носа не высовывал, - заметил Линь Циншуй. - К тому же, вряд ли другие демоны с пониманием отнесутся к присутствию заклинателя на своих землях… - Неизвестно, что за договор заключила эта крыса, - прогудел Вэй Цинвэй. - Что он наобещал взамен и вообще… - Заклинателю его уровня совершенствования сложно придется на демоническом Севере, - невозмутимо проронил Синеглазка Гао. Юань немедленно ощутил прилив необъяснимого умиления. - Тело Шан Цинхуа не выдержит перманентного холода, ему потребуются как минимум талисманы. “Перманентного”! Юань чуть не растекся в булькающую лужицу. - Похоже, это не является проблемой, - перебирая какие-то амулеты и бусины на шнурках, пробормотала Сюй Цинли. Ее брови то и дело лезли на лоб, словно она не верила тому, что держала в руках. - Шан Цинхуа обладал набором удивительных вещей, объяснить наличие которых эта шимэй может только доступом к кладовым демонических владык. О, так Самолет и туда руку запустил? Юань чуть не присвистнул вслух, но вовремя удержался. Вот проныра! Или это он к молодому Мобэю так подлизался, что тот из собственного кармана предателю всяких штук отсыпал? Только вот за какие еще заслуги, интересно, помимо поставок продовольствия? А вообще, чем теперь Самолет среди демонов-то заниматься будет, интересно? Он про Систему чего-то там вещал, мол, ему она не давала что-то отличное от сюжета делать, но теперь-то явно не мешает, получается? Тоже непонятно, почему она сдохла, кстати, но этот вопрос Юаня волновал меньше всего уж точно. А вот Самолету придется теперь вертеться, как ужу на сковородке, не иначе. Зазря демоны кормить и защищать его точно не будут, а поставки от людей и орденов ему теперь организовать не получится - разве что передоговариваться напрямую по городам и деревням, но этот момент Цанцюн вон вроде собирался перекрыть сразу. И как в таких условиях полезность свою доказывать, спрашивается? И тут его осенило. Да они будут обносить древние сокровищницы! Те, которые в романе Ло Бинхэ находил! Юань возбужденно вскинулся и в следующий миг осознал, что в комнате стоит гробовая тишина, а все главы пиков смотрят на него, и это, значит, он вслух прокричал, что ли?! - Какие такие сокровищницы? - чуть ли не угрожающим тоном, с хорошо ощутимой такой расстановкой переспросил Шэнь Цинцю. Но Юаню на скрытую угрозу местного ситха было плевать. - Шан Цинхуа знает расположение тайников и скрытых царств, в которых хранятся древние артефакты! - выдохнул он, чувствуя все нарастающее нетерпение. - Страшно редкие и жутко дорогие! Сами ж сказали, демонам теперь чуть ли не голод грозить будет, а глава Аньдин тоже человек, и он на деньгах привык сидеть, и крутиться, и изворачиваться! - В демонических землях, чтоб ты знал, драгоценные камни чуть ли не под ногами валяются, - с презрением начала лиловая стерва, но Юань только рукой махнул и мгновенно подлетел к Шэнь Цинцю. - Сам посуди, - азартно начал он, глядя в темные глаза будущего главзла. - Времени в обрез! Он про сокровищницы все равно подумает, чтоб богатство еще больше подгрести под себя, вам насолить или себе фору выиграть побольше. Никому из демонов нафиг не уперлись золото с побрякушками, но там есть артефакты плодородия, яйцо десятитысячелетнего феникса, сердце тьмы, оковы первозданности, тень очарованности, слезы безымянной богини, кости первого демона, мечи, амулеты, да вообще много чего! Сюй Цинли громко сглотнула и вцепилась в локоть стоявшего рядом Лю Цингэ. - Чтобы они не попали потом в руки главного героя, появится он или нет, раз, - захлебываясь, продолжил Шэнь Юань. - Их ведь можно продать кому-то за поставки жратвы, Хуаньхуа, например, или людей в пограничье подбить выращивать еду для демонов! Про эти затерянные тайники никто не знает, а если Мобэй-цзюнь возьмет Шан Цинхуа и порталами по всем проскачет… - Их надо опередить! - тут же отреагировал Юэ Цинъюань, и Юань чуть на месте не подпрыгнул. Как оказалось, вместе с Лю Цингэ. - Карту! - выкрикнул Шэнь Цинцю, и все снова пришло в движение. - Быстрее! - Слушать какого-то призрака? - возмущенно начала опять стерва в лиловом, но кто бы еще на нее внимания обращал! Юаня этот факт очень согрел, а потом стало уже не до легкого злорадства: перед ним прямо на полу развернулась такая большая карта, что даже глава Цанцюн совершенно не по-начальственному присвистнул. - Лю-шиди полон неожиданностей сегодня, - сквозь зубы признал главная орденская колючка в зеленом, а Лю Цингэ, из цянькуня которого и появилась занявшая чуть ли не половину кабинета карта, только плечом дернул. А если что и ответил, то Юань пропустил это мимо ушей, потому что перед ним лежал на бумаге целый мир - а если не весь, то, по крайней мере, один континент точно! И со знакомой Юаню географической картой земли он соотносился весьма отдаленно, а Самолет вообще не утруждался описывать какие-то взаимосвязи. На Евразию плюс-минус Африка эти земли не походили совсем - или, во всяком случае, привычных ориентиров Юань здесь не видел. Тибета не было - вообще! Зато горных массивов поменьше имелось не меньше десятка: на самом севере, где материк дробился по краю на сотни островов, которые выглядели как крошки от карамельного леденца на палочке, разбившегося на асфальте; потом прерывистыми областями, тянущимися с северо-запада до юго-востока через весь континент, потом еще в пустыне на западном побережье, и на самом юге, где край земель напоминал бахрому из языков полуостровов, уходящими далеко в море. Реки, которые даже в масштабах карты казались столь широкими, что с одного берега в реальности вряд ли можно было разглядеть другой; города на островах в поймах; леса, обнимающие высокие плато в виде полумесяцев; озера, связанные цепью, точно бусины ожерелья… Самое приятное, что все это было подписано - и хребет Тяньгун, который, как выяснилось, располагался в правой нижней части карты, и земли Чжаохуа в центральной, ближе к востоку, и главный город Хуаньхуа - выходя прямо к западным равнинам, и царства смертных, и земли демонов, и ленты пограничий… - Глупо думать, что какой-то призрак сможет… - все не унималась глава Сяньшу, но Юань уже достаточно разобрался, чтобы ткнуть в плато-полумесяцы. - Левый склон северного плато, - с уверенностью сказал он, а в следующий миг чуть не забыл, что хотел сказать, потому что Лю Цингэ, внимательно следивший за каждым его движением, как оказалось, поставил пальцы на карту туда, куда указал Юань, и сделал точно такое же движение, как по экрану сенсорного телефона. И над бумагой немедленно возникло полупрозрачное изображение склона, приближенного так, что можно было рассмотреть домишки в ютившейся на горной круче деревеньке. Ааа, дайте две!!! - Пропитка ядом шелковых иллюзорных пауков! - пока Юань искал крошечный водопадик, за которым в романе располагался вход в пещеру, ахнула Сюй Цинли и вцепилась в главу Байчжань мертвой хваткой. - У шисюна же есть еще немного для этой шимэй?! - Где он его еще достал? - прогудел Вэй Цинвэй. - Да, этому главе ордена тоже очень любопытно, - обманчиво-мягко поинтересовался Юэ Цинъюань, - неужели шиди столь опрометчив, что сунулся в Край изломанных рощ? - Карту пика Байчжань составляют уже на протяжении нескольких поколений глав, Юэ-шисюн, - сладко пропела Ци Цинци. - Но наш шиди уже наверняка отметился со своим безрассудством тоже… - Не отвлекайся, показывай, - присев рядом с Юанем, велел Шэнь Цинцю, а потом дернул за платье аскета-Синеглазку. - Используй технику памяти, шиди. - Вот здесь, - тоненькая ниточка водопада наконец нашлась ниже и слева от деревеньки. Юань глянул на главу Кусин, и тот слабо кивнул, подтверждая, что запоминает все сказанное. - За водопадом крошечный уступ, в нем трещина, там гнездо скального питона, а если пройти внутрь, будет небольшая пещера-тайник. В нем свиток с заклинанием стазиса и слиток изумрудного железа. За спиной судорожно втянул в себя воздух Вэй Цинвэй, а Шэнь Цинцю лишь скомандовал: - Дальше! Юань глубоко вдохнул - наверное, ему не нужно было дышать, но это все равно помогало - и принялся перечислять то, что мог вспомнить и счесть необходимым или важным. Ущелье Пляшущих Камней, гора Сотни Водопадов, Призрачный перекресток, пещера водяных духов на восточном взморье, поле зеркальных подсолнухов, тропический лес в Северной пустыне и его отражение - кусок пустыни среди джунглей демонического юга… Откуда-то взялись игральные камни для вэйци, и сначала Шэнь Цинцю ставил на карту черные, помечая нужные места, а потом, когда черные закончились, принялся расставлять белые. На полу у края карты уже давно сидела глава артефакторов и, глядя на Юаня круглыми глазами, только сглатывала, когда он называл сокровища, что главный герой вытаскивал из тайников в романе. А Юань никогда бы не подумал, что помнит все это настолько хорошо. Оставайся он человеком, он точно охрип бы, но Синеглазка не отрывал от него взгляда, Линь Циншуй сидел, улыбаясь, прикрыв глаза и раскачиваясь, словно в такт музыке, что оставалась неслышимой другими, Юэ Цинъюань с Лю Цингэ и Вэй Цинвэем составляли команды из мастеров и глав пиков, Ли Цинган сосредоточенно писал списки нужных вещей, устроив бумагу прямо на коленях, Му Цинфан что-то доказывал Ци Цинци, отойдя к пострадавшим дверям, а Шэнь Цинцю снова и снова требовал - дальше и еще. Хотя, будь Юань на его месте, он бы точно так же тряс источник информации, чего уж, потому что если оставался хоть малейший шанс заполучить ордену хоть какое-то преимущество, им следовало воспользоваться! - …а здесь вход в скрытое царство, - договаривал он, окончательно выдыхаясь. - Открывается, если разжечь рядом костер из золотой лиственницы, что можно найти в Долине забытых душ. Там поле белых маков и затопленная шахта, где обитает треххвостый птицезмей глубины. В шахте лежит кристалл душ, птицезмея можно выманить, если ударить в старый гонг у входа… Все. Пока больше ничего не вспомню. Юань ожидал чего угодно, но не того, что Ци Цинци громко хлопнет в ладоши, заставляя всех обернуться на нее, а потом хлопнет еще и еще раз. - Какая потрясающая наглость, - насмешливо протянула она, - считать, что мы попадемся в столь глупую ловушку! Эта глава Сяньшу только удивлена, что явившийся из ниоткуда призрак не упомянул божественного семени истины или кристалла средоточия ци среди прочих богатств. Неужели у него не хватило фантазии… или же наоборот, хватило ума придать своему впечатляющему рассказу большей достоверности? Шэнь Юань аж онемел на миг от подобной непрошибаемости. Это ж насколько надо было мнить себя звездой, чтоб с ходу отказаться даже рассматривать возможности, которые, можно сказать, сами плыли в руки?! На языке уже родилось едкое замечание про две точки зрения - свою и неправильную, но тут со своего места взвилась Сюй Цинли и, лихорадочно блестя глазами, выпалила: - Да если правдой окажется хотя бы десятая часть рассказанного, Цанцюн обретет невероятное могущество! - Не говоря уже о том, что его не получат на демоническом Севере, - Шэнь Цинцю развернул веер с шелестом, чем-то напоминавший змеиный. - Этот мастер готов слетать в пару мест что попроще и поближе, проблем-то, - хмыкнул Лю Цингэ. - Прямо сейчас и отправлюсь. Упавшую Белую сосну найти, например, вообще труда не составит. А по дороге могу и в окрестности Чжэнчи заглянуть, там, вроде алмазная девобабочка спрятана? - Кристальная, - машинально поправил Юань. - Пыльца с ее крыльев может залечить даже смертельную рану вроде как. - Предоставленные молодым мастером Шэнем сведения и впрямь могут оказаться бесценными, - негромко пророкотал Юэ Цинъюань, подходя ближе. - Но Лю-шиди прав, проверка не помешает. - Амулет пяти дорог, - вдруг подал голос Линь Циншуй, единственный из всех так и оставшийся сидеть на полу, - лежит именно там, где сказал господин Шэнь. Этот шиди видит его сквозь шкатулку, которая стоит в каменной нише. - Шисюн! - возбужденно подпрыгнула Сюй Цинли. Ци Цинци скривилась. Ли Цинган чуть не выронил из рук тушечницу, которую запихивал в цянькунь. А от Юаня не укрылся быстрый взгляд, которым обменялись Юэ Цинъюань и Шэнь Цинцю. - Гао-шиди, - тут же развернулся к Синеглазке глава Цанцюн. - Этот шисюн просит тебя как можно быстрее переложить на бумагу рассказ нашего гостя. О, Юаня повысили до гостя, надо же. Какая честь. - И устроить его пока на своем пике, - продолжил Юэ Цинъюань почти без паузы. - В темницах которого ему будет самое место, - фыркнула звезда в лиловом за его спиной. - Это решать не шимэй, - оборвал ее глава ордена, и Юань даже невольно выдохнул, уже успев напредставлять себе всяких ужасов. - Остальных прошу остаться… кроме Лю-шиди, разумеется. Тот просиял предвкушающей улыбкой, порывисто развернулся, и Юань, заглядевшись и невольно подавшись вперед, умудрился врезаться в Гао Цингао. Врезаться?! - Лю-шисюн, стой! Нужен специальный сачок! - пока он пытался осмыслить произошедшее, воскликнула Сюй Цинли, чем-то похожая сейчас на механика Кейли из фильма “Миссия Серенити”. - У девобабочек очень острые края крыльев, они словно лезвия, их даже кокон ци ненадолго удержит! - Зато подойдет фарфоровый кувшин со сквозным узором и плотно притертой крышкой, - на автопилоте поправил ее Шэнь Юань, оторопело глядя на спокойного, будто ничего не произошло, Гао Цингао. - В романе главный герой посадил ее в фарфоровый кувшин с дырочками, чтоб не задохнулась, потому что фонаря со стеклянными дверцами под рукой не нашлось. - Какие подробности, давайте еще их обсудим, - опять не смогла не промолчать Ци Цинци, но тут уже на нее покосились все, включая Му Цинфана и мастера Аньдин. Ну и Юань тоже посмотрел, чего уж. - Этот шисюн очень надеется, что Лю-шиди не задержится с проверкой, - сдержанно обозначил актуальность задания Юэ Цинъюань, а глава Байчжань снова усмехнулся в ответ. - Чэнлуань - самый быстрый меч на всех двенадцати пиках, - бросил он, а конец фразы донесся уже из внешней галереи. - Юэ-шисюн может не беспокоиться! Шэнь Цинцю за веером только глаза закатил. Ци Цинци снова открыла рот, наверняка чтобы выдать очередную прописную истину, но Юань уже порядком задолбался ее слушать. Смерть, попаданство, призраки, полеты, карты, разборки, собрания… да любой человек устанет, в конце концов! Может, он хоть в холодной и темной подземной камере отдохнет! - Всё! - рявкнул он, на всякий случай огибая Синеглазку по большой дуге. - Кусин так Кусин! Пошли уже! И первым вылетел в двери, чтобы уже тут сообразить, что дороги до Кусин он не знает, во-первых; во-вторых, туда придется наверняка снова лететь и на высоте, а подниматься над землей сам он не пробовал и понятия не имеет, получится ли, ну и в-третьих, как знать, не выдернет ли его с Кусина опять тем же непонятным крюком. И впору было попробовать немедленно, но за перилами открытой галереи начинался обрывистый горный склон, с острыми даже на вид камнями, отвесными стенами и туманом далеко внизу. Туда и смотреть-то было страшновато, а уж попробовать перелететь до ближайшей вершины… Юань оценил расстояние и окончательно расстроился. Даже почти пал духом, потому что выходило, что нужно было снова преодолеть большой зал, где в него опять начнут кидаться заклинаниями. И, наверное, со стороны его сомнения смотрелись как-то не так, раз подошедший Гао Цингао сказал: - Господину Шэню не нужно волноваться, - а потом вдруг протянул руку, как живому. - На пике Кусин никто не будет ограничивать его свободу. - Вроде все и так уже поняли, что это не поможет, - почему-то смутившись дальше некуда, пробормотал Юань, уставившись на эту ладонь и не понимая, чего от него вообще ждут. - Никто и не будет пытаться, - без тени эмоций в голосе добавил Синеглазка, но тут рядом с ним вдруг возник меч, словно выплыл из пустоты, потом так же медленно опустился к полу, замирая эдакой узкой ступенькой, и до озадаченного Юаня наконец дошло. Его собирались везти на мече! С ума сойти! Он совершенно машинально схватился за предложенную руку, подался вперед, с опаской ставя ногу на лезвие, готовый к тому, что та провалится насквозь, но меч оказался твердым, и… и ладонь Гао Цингао Юань тоже ощущал! - Эта духовная техника называется Хрустальный покров, - а тот лишь склонил голову, пока Юань хватал ртом воздух, пытаясь осмыслить произошедшее и обрести дар речи снова. - К сожалению, этому Гао пока не хватит сил, чтобы практиковать ее достаточно долго. Жирный намек Юань понял моментально. Быстро поднялся на меч, ухватился за Синеглазку, который встал впереди - интересно, мечи специально делали такой длины, чтобы на них размещалось два человека, или это было просто совпадением? - и невольно зажмурился, когда земля ушла из-под ног. Быстрее, быстрее - уже испытанное ощущение полета пришло снова, и в груди вроде бы тоже начало немного натягиваться, но с меча Юаня не сдернуло. И вообще, если тебя не тащило волоком в небесах, а вежливо, невысоко и с комфортом везли на мече - главное, под ноги не смотреть! - то горный воздух, как выяснилось, был полон простора и тишины. И такие открывались фантастические виды, что от восторга замирало сердце. Пик аскетов впечатлял не меньше. На первый взгляд, здесь почти ничего не росло, но потом Юань зацепился взглядом за странные резные камни между выкрашенными в белый цвет строениями с простыми черепичными крышами и ахнул, сообразив, что видит те самые пепельные гингко, против которых так возмущался на форуме. Огромные деревья с серебристо-серой листвой и стволом цвета асфальта, с белыми и черными вкраплениями, что складывались в подобие истончающихся жил, тянущихся от корней до самой вершины. Словно давая Юаню возможность все разглядеть, Гао Цингао заложил круг над тренировочными площадками, где стояли деревянные манекены, над садом камней - офигеть, там были огромные кристаллы, прозрачные, сиреневые и синие! - над большим уступом, где сидели несколько человек, не иначе как в медитации, над домами, которые соединялись посыпанными белым песком дорожками, и даже над входом в те самые подземелья Кусин, где располагались темницы. А самое приятное, Гао Цингао все это время молчал, не отвлекая Юаня от красоты вокруг. И даже когда они приземлились у главного дома, отличающегося от остальных на пике только размером, так же молча принял приветственный поклон ученика и лишь качнул головой, когда подросток с глупым видом уставился на полуголого призрака, слезшего с меча главы пика. Юань постарался сделать вид, что не заметил ни отвисшей челюсти парня, ни его вытаращенных глаз, молча проследовал за Гао Цингао до крыльца, молча влетел в двери и, так же храня молчание, начал крутить головой по сторонам, рассматривая интерьер. Потому что просто не мог предположить, что стены дома главного аскета будут украшены барельефами! Темные, вырезанные из какого-то неизвестного Юаню камня - слоистого, отчего фигуры людей и животных обретали дополнительные цвета и глубину, барельефы изображали какую-то историю, и Юань вдруг отчаянно пожалел, что не имеет о ней ни малейшего представления. - Это обретение практики Равновесия Духа, - каким-то образом догадавшись о его мыслях, пояснил Гао Цингао. - Господин Шэнь простит этого мастера, которому нужно сделать записи для главы ордена? Поглощенный рассматриванием картин, Юань только кивнул. Гао Цингао раздвинул двери в следующую комнату, оказавшуюся кабинетом, устроился за столом, быстро растер тушь, расстелил на столике пустой длинный свиток - и, прикрыв глаза, начал тихо говорить и писать. Юаню, бросившему взгляд в его сторону, даже показалось, что из-под опущенных век вспышками пробивается синий свет, а кисть в то же время скользила над бумагой со сверхъестественной быстротой. Ничего себе! Получалось, Гао Цингао умел использовать цигун и для записи тоже! Делая вид, что рассматривает барельефы, Юань подобрался поближе, чтобы увидеть, что именно Гао Цингао пишет с такой скоростью, а потом мысленно присвистнул: с учетом повернутости местных на каллиграфии, от почерка Синеглазки мастера цаошу вроде главы Цинцзин мог бы и удар хватить. Но нарочито четкие линии довольно крупных символов, пожалуй, были наиболее приближены к печатному тексту, столь привычному для Юаня - и для остальных такое являлось наверняка самым понятным вариантом. Не мешая Гао Цингао изображать из себя принтер, Юань вернулся обратно к рассматриванию барельефов, а потом незаметно увлекся. Высеченные из камня люди сначала проводили на озере в форме восьмерки какой-то замороченный ритуал с начертанием печатей, воскурением смесей и прочей эзотерикой, потом медитировали на дереве и купались под водопадом, дальше ходили на охоту - завалив похожего на стегозавра зверя, дальше создавали какие-то скрижали, не иначе правил или заповедей пика. История получилась длинной, Юань сам не понял, когда успел уйти из кабинета главы пика глубже в комнаты, и опомнился только, оказавшись на балконе, высеченном прямо из скалы, на которой стоял дом. От впечатляющего вида снова перехватило дыхание. Балкон, казалось, нависал над пропастью, на самом дне которой блестела вода, и Юань сначала даже не понял, зачем тут были сделаны такие странные каменные перила: наклонные и толстые, они накладывались друг за друга в центре, как поваленный забор, и лишь потом осознал, что это пальцы - и он стоит в каменных ладонях, сложенных чашей. Ну, или в оберегающем жесте. Лично Юань немедленно почувствовал себя одновременно и очень ничтожным, и очень защищенным. Вдоль всего края перил шла аккуратная, но порядком стертая выбитая надпись: “Самоконтроль - доспехи разума”. Почему-то представилось, как одно поколение глав пиков сменяется другим, снова и снова, но каждый новый глава Кусин приходит на этот балкон и гладит ладонью этот очень подходящий аскетам девиз, день за днем, из года в год, и резьба незаметно стирается, век от века все больше… Окончательное осознание, что Юань в другом мире, и это теперь его новая жизнь, вдруг накатило, как локомотив в метро - вылетело из темноты разума и раскатало на рельсах. Пока вокруг была вся эта, пусть и стремная движуха, еще как-то удавалось отодвигать от себя все эти мысли. А сейчас на него навалилось и просто погребло под собой дичайшее одиночество и отчаяние от всего того, что он оставил позади. Всего лишь вчера Шэнь Юань поругался с мамой из-за его нежелания связываться даже с устроенными свахой свиданиями, и этого уже не исправить. Он никогда не сможет больше сказать ей, как ее любит, не обнимет - такую маленькую и худенькую, не возьмет ее за руку, не уткнется носом в ее волосы и не съест ее хрустящих ютяо. Он никогда больше не поговорит с егозой-сестрой, а именно она, наверное, найдет его тело - потому что обещала зайти к нему за очередным даньмэй-романом, которые Шэнь Юань заказывал на себя. И чего ей это будет стоить, им всем… Отец расстроится, хотя лучше бы оскорбился тем, как нелепо и позорно умер его третий сын. Дагэ будет ругать себя за чрезмерную занятость на работе, а эр-гэ - за слишком счастливый брак, в котором они с женой уже ждут первенца, и эр-гэ трясется над ней, как над хрустальной, “забив” на присмотр за младшим братом. Больше не будет ничего. От него словно оторвали кусок души, и вместо него осталась сосущая пустота, которая теперь с ним навсегда. Юань всхлипнул и сел, уткнувшись лицом в колени. Он чувствовал, как жжет глаза, и это было так глупо - плакать из-за собственной смерти. Тем, кто остался, будет куда больнее, чем ему, он даже не сможет их утешить и сказать, что по-прежнему жив, пусть и в другом мире. Хотя и это с натяжкой, потому что нормальное посмертие, по идее, должно быть другим, с вратами в Диюй, очередью, судилищем и супчиком от бабушки Мэн? Сквозь каменные пальцы балкона дул ветер, только усиливая чувство потери и тоску. Юань плакал, размазывая призрачной рукой призрачные слезы, и опустошение внутри только росло, заслоняя собой все остальное. Даже этот мир, в котором он оказался… потому что если он действительно попал в дурацкий порно-романчик - да это еще хуже, стать просто столбцами знаков на экране, нулями и единицами в интернете, электромагнитной волной на компьютерной плате…бррр. Может, поэтому Система вообще и появлялась, что посмертие у попаданцев всегда связывалось с компьютером? Но почему тогда у Юаня она сдохла? И как тогда мог автор попасть в собственное произведение? Это же зацикливание получается - если события меняются, значит книга пишется, а писаться она должна автором, который тоже здесь внутри, не аватаром же Самолет представлен? Доказательство от противного получилось какое-то. Он вдруг понял, что сидит, тупо глядя перед собой, и слезы давно закончились, и теперь душу постепенно наполняет желание жить. Пусть он теперь призрак, пусть, но ведь и призраком можно прожить интересную жизнь? Посмотреть новые места, а в этом мире они крышесносные, если вспомнить роман - пророческий, ха-ха! Можно найти вместе с Цанцюном Самолета и высказать ему всё про его роман, сюжетную логику, персонажей и грудастых сестричек без мозгов, а еще разобраться, почему от того ржавого кинжала и крови Шэнь Цинцю Юань временно обрел материальность! Неужели это от того, что он должен был занять тело главного злодея? Вот уж действительно, попадалово бы получилось! Нет уж, что ни делается, все к лучшему. Со стороны комнаты послышались тихие шаги, и Юань, на всякий случай потерев лицо, обернулся. Гао Цингао, все такой же невозмутимый, шел к нему, неся в руках… нечто. Мутноватое полупрозрачное желе колыхалось в руках Синеглазки, и Юань с опаской поднялся на ноги. Это еще что такое? - Возможно, - спросил глава Кусин, пристраивая принесенное на невысокий стол в центре комнаты, - в этом господину Шэню будет удобнее? Он ухватился за край желе, потянул его выше, встряхивая и вроде как отрывая кусок, и Юань ахнул, увидев, что это было никакое не желе! - Одежды Лунного призрака, - невозмутимо пояснил Гао Цингао. - Пригодятся, наконец. Звучало как название доспехов из анимэ, и не то, чтобы Юань стеснялся своей футболки и голых ног, но ошарашенные взгляды окружающих уже в самом деле достали. Но если это и впрямь призрачная ткань… Он протянул руку, коснувшись полупрозрачной куртки, которую явно приходилось запахивать и подвязывать поясом, и обрадованно глянул на главу Гао, ощутив под пальцами гладкий и очень плотный - настоящий! - шелк с вышивкой. - А почему Лунного? - спросил он проформы ради, не в силах выпустить подол куртки из рук. Осторожно тер пальцами тонкий вышитый узор и млел от того, какими реальными были все эти традиционные завитушки и крошечные облака. - Считается, что в новолуние одежды позволяют обрести плоть тому, кто ее лишен, - с готовностью ответил Гао Цингао. - Во всяком случае, именно так был убит прежний хозяин этих одежд. Это что, артефакт, снятый с трупа? Юань моргнул, а потом понял, что наденет что угодно, если это сделает его реальным. Ну, хотя бы более реальным, чем сейчас. Он мысленно махнул рукой. Даже если это ловушка, все равно пофиг, он придумает, как сбежать с Цанцюн, вон, даже с балкона можно спрыгнуть, но он будет материален! Хотя бы в новолуние! Сможет трогать вещи, а может, даже есть! И попробует все - даже если его потом развеют! Он решительно забрал куртку, и в первый миг ощущение было такое, словно он и в самом деле засунул руки в прохладное желе. А потом оно растаяло - и растаяло вместе с той частью одежд, что оставалась лежать на столе. Студенистая субстанция стекла на пол, как намагниченная, притянулась к ногам Юаня, и его словно в густой туман окунуло. Он чувствовал, как вокруг формировалось что-то дохрена сложное, вроде многослойного наряда Шэнь Цинцю или даже Юэ Цинъюаня, даже на волосы легло. Но потом туман начал густеть и истончаться, и куртка каким-то немыслимым образом уже оказалась надетой на плечи и даже подвязанной, а под ней Юань обнаружил мягкую и тонкую нижнюю рубашку. Еще к одеждам прилагались наручи не то из змеиной, не то из рыбьей кожи, тонкие, но очень плотные - и на шнуровке, что вдруг умилило дальше некуда. На ногах оказались свободные штаны, заправленные в высокие сапоги - весьма удобные, хоть и не сравнить с кроссовками, - и вообще, одежды напоминали те, что носил Лю Цингэ, только вот у Юаня был еще и капюшон. Прям удивительное совпадение, если учесть, как всех смущали его короткие волосы и открытая шея. Бросив на главу Гао подозрительный взгляд, Юань на всякий случай ощупал себя со всех сторон, отыскивая возможную дыру от меча - или чем там убили того, кто ходил в этом до него? - но ничего не нашел. Призрачный шелк едва заметно мерцал под руками, проявляя вышивку по плечам и вдоль рукавов, на боках нашлись карманы - ура! - капюшон с волос снимался и надевался обратно, умудряясь не спадать в надетом виде, и кровавых разводов тоже видно не было. Одежды были светло-серыми - в самом деле, цвета лунного света, и что еще интереснее, ни футболка, ни шорты сквозь них не просвечивали. Офигеть! Интересно, а в зеркалах Юань отражается? Или хотя бы в воде? Очень хотелось на себя посмотреть. Да еще взгляд Синеглазки был таким непонятным, что Юань волей-неволей занервничал. - Что-то не так? - с вызовом начал он, но Гао Цингао только улыбнулся. Слабо, уголки губ только дрогнули, но Юань все равно зачел это за улыбку. - Господин Шэнь одновременно очень похож на своего брата и совершенно отличается, - произнес глава пика Кусин. - И, признаться, этот Гао считает, что Лю-шисюн ошибается. Если бы господин Шэнь был частью Шэнь Цинцю, он вел бы себя немного иначе. Это с чего он такой вывод сделал?! Нет, оно приятно, конечно, что его признали отдельной личностью, но с чего вдруг сразу братом-то?! - Иначе - это как? - хмуро уточнил Юань, гадая, какую проверку не заметил. - Барельефы он бы точно не разглядывал, - ответил Синеглазка, а потом вдруг провел ладонью по своим косичкам с бусинами, словно приглаживая волосы. - И на Уступе Духа не провел бы столько времени. Уступ Духа? Это балкон, что ли? Почему-то за Шэнь Цинцю даже стало обидно. Главзлодей ни дураком, ни трусом Юаню не показался, и соображал он, что надо, и что такого особенного в том, чтобы посидеть в каменных ладонях… - Ци Шэнь-шисюна соединяет в себе огонь и металл, - не давая Юаню накрутить себя дальше, пояснил Гао Цингао, бросив взгляд на балкон. - В отличие от водного и воздушного корней господина Шэня. Хорошо сказал. Понятно. Вот прям сразу на все вопросы ответил, ага. Юань досчитал до четырех, чтобы не припечатать Синеглазку сразу, а потом опять стало не до ответа. - Но в подземельях пика Кусин, уверен, господину Шэню понравится больше, - сказал Гао Цингао и взмахнул рукой, приглашая следовать за ним.