Миллион осколков

Прем выходит из подъезда на улицу, вдыхая горячий влажный воздух полной грудью. Что сейчас чувствует — не понимает, слишком сложно отделить эмоции от фактов, потому что его уравновешенную натуру это утро изрядно пошатнуло. Отмечает, что его слегка лихорадит, руки дрожат, потому идею садиться за руль отметает и вызывает такси до дома Буна. Там наскоро собирает все вещи, которые видит, кидая их в спортивную сумку. Загоняет Пикколо в переноску и вызывает новое такси до кондо своего самого близкого друга, Као. С ним он познакомился на съёмках «Красной нити», тогда же, когда и с Буном. И если один парень разделил с Премом чувства, постель, быт и жизнь, то второй стал крепким плечом и поддержкой на долгие годы. Как, собственно, и младший для него: готов был всегда выслушать, когда необходимо, помочь, когда это требовалось, да и просто повеселиться вместе, когда на это оставалось время. Входная дверь открывается за мгновение до того, как Прем готов нажать на кнопку звонка. Его ждали. Его выслушают. О нём позаботятся. Младшего накрывает волной заботы, поддержки и безусловного принятия. Прем, не здороваясь, проходит в гостиную, плюхается на диван. Ставит переноску с котом на пол и открывает дверцу. Смотрит пустым взглядом на друга. — Начнёшь повествование или сначала выпьешь? — Второе. Присоединишься? И Пикколо воды налей. — Естественно. На трезвую пережить крах твоей личной жизни не выйдет. — Когда ты это произносишь вслух, это больно. Потому что реально. Чёрт… — Так, — Као разливает виски по низким стаканам со льдом. — Пей. Прем послушно опрокидывает в себя стакан, делает указательный жест, рассекая пальцем воздух — «повтори!». Као наливает ещё порцию, и та также быстро исчезает в желудке младшего. И снова тот же алгоритм. Друг пропускает раунды, пьёт через один. Прем просто накачивает себя алкоголем. Ему сейчас нужно. Через час разговоров ни о чем младший немного расслабляется. Но ожидаемый эффект от спиртного не наступает, происходит обратное. Боль затапливает сознание по самую макушку. И Као требует от парня начать рассказывать сейчас, пока его не унесло до конца. — Он изменил мне. — Ты видел? — Сам факт, как его трахают — нет. И слава богу. Я не пережил бы такое увидеть. — Тогда, как ты узнал? — Догадывался. Подозревал, но надеялся, что всё не так плохо, как кажется. Выдавал желаемое за действительное. Прем рассказывает Као в деталях всю историю от момента, когда подсмотрел, как Босс возле гримерок зажимал Буна у стены, часть диалога, который смог расслышать, упоминает увиденное сообщение на телефоне Буна. Ну и, конечно, пересказывает события сегодняшней ночи и утра. — И вот я приезжаю утром забрать его от Яхта. А этот, представляешь, водолазку напялил. Совершенно так не подозрительно. Он меня совсем дебилом считает? — Не думаю, он просто испугался. — А толку? Ну, надел. Допустим, я не увидел бы, а дальше что? Мы живем вместе, как он скрывал бы свою усыпанную засосами шею? Может, ещё спал бы в ней и мылся? — Может он свалить хотел под предлогом съёмок. — Может и так. Но хорошо, что не успел. Лучше знать правду, чем быть наивным дураком за спиной других. Хоть это и больно. — Да, понимаю. И очень хочу разбить его красивое подлое лицо! — Вот почему так, пи’Као? Я любил его пять долгих лет. Пылинки сдувал практически, всё для него делал. И на что он променял меня? На какой-то другой секс, получше? — Босс ему предлагал именно секс? — Ну да, безумный, сумасшедший, такой, который со мной ему не испытать. А откуда он, блять, знает, какой у нас секс? У нас всё было прекрасно. Не скучно и не однообразно. В подробности пускаться не стану, слишком личное, но, реально, брат, всё было отлично! — А у вас не было последнее время какого-то кризиса в отношениях? — Всё было очень хорошо. Мы не ругались, всегда разговаривали. До тех самых пор, пока не поехали на съёмки трейлера «Проект вампир». И там это грёбанный Босс. — И мальчик поплыл, понятно. Я не оправдываю Буна ни в коем случае. Я всегда за тебя. И всегда буду. Но мне очень интересно, что сам он говорит о произошедшем. Он сказал тебе почему переспал с другим? — Я не дал ему сказать ни слова. Зачем мне причина? Он растоптал наши отношения, он разбил мне сердце. Решил, что думать членом интереснее, чем продолжать жить как семья. Мотивы его предательства не имеют значения. — Что собираешься делать дальше? — Работать. Да, с ним в паре. Чего ты удивляешься? Я профессионал. Отыграю безразличие на все сто. Отснимем этот проект. Потом контракт с «Ваби» закончится, и я свалю оттуда. Вычеркну его из жизни, из работы и постараюсь забыть. Надо будет начинать жить заново. А пока — перетерпеть этот период. Будет очень сложно. — Я с тобой. Ты справишься! А хочешь, поживи у меня? — Нет, я хочу жить у себя. Но спасибо, что предложил. Если совсем буду с ума сходить в четырёх стенах, воспользуюсь предложением. А пока хочу побыть один, нужно многое переосмыслить. В целом, говорить тут больше не о чем. Да и оба пьяны уже изрядно. Као пытается отвлечь Према разговорами ни о чем, шутками, обсуждением друзей. Младший ожидаемо через час уже клюёт носом. Друг укладывает его на диване, пихает кота подмышку, прикрывает пледом и садится рядом. Ему так жаль, что Прему приходится сейчас проходить через такой болезненный этап. А ещё он очень зол на Буна. Абсолютно не понимает, как можно было променять такого классного парня и такие идеальные отношения на непонятно что.

***

Кондо Према встречает его оглушающей тишиной. Да, большую часть времени пара жила у Буна. Но тут тоже в течение пяти лет происходило много всего. Каждая поверхность квартиры несла свои воспоминания о былом счастье. Кровать помнит много жарких ночей, душ тоже повидал немалое, как и кухонный стол, на котором младший в порыве страсти раскладывал своего парня. Даже стены прихожей не были обделены прикосновениями разгоряченных тел. Прем старается загонять эти всплывающие в голове картинки поглубже, но выходит откровенно плохо. Тёплые воспоминания, как любимый спит, разметавшись по кровати, как стоит полуголый у плиты, как сидит рядом на диване и нежно гладит закинутые на себя ноги Према, режут тупым ножом. Вообще, обвинять во всем Буна очень удобно. Но разве в измене виноват всегда только один человек? И эта мысль не даёт покоя. Прем изводит себя размышлениями о том, где сам облажался. Возможно, старшему стало с ним скучно? Возможно, действительно, с годами эмоций стало меньше, а секс перестал быть чем-то волнующим, перешедшим в рутину? Но даже если так, неужели нельзя было это обсудить, что-то изменить вместе? Буну хотелось экспериментов? Они могли бы, если бы тот попросил. Прем никогда не был консерватором, готов был пробовать новое. Просто не видел такой потребности ни в себе, ни с противоположной стороны. Боль, которая сейчас цветёт всполохами внутри младшего, рвёт его на части, крошит кости в обломки, сердце, точнее его раздробленные на осколки куски, ранят грудную клетку так, что дышать тяжело. Мир, ранее окрашенный в разноцветные краски, померк. Сможет ли Прем по итогу собрать себя по частям и жить дальше? Вопрос без ответа. Но надо попытаться. Какой у него выбор? Завтра он попытается начать новую жизнь. Без самого родного человека. Но сегодня… Сегодня позволяет себе быть слабым, позволяет слезам катиться по щекам, позволяет себе выть в голос, стоя в душе под струями воды. Это всё слишком трудно, больно, уродливо. Но это теперь его реальность.

***

На следующий день Прем приезжает на запланированную в расписании встречу с поклонниками. Где нужно сидеть с Буном бок о бок за столом, изображать счастливую парочку, заигрывать и окупать высокооплачиваемый контракт. Прем прекрасный актёр, вы в курсе? Профессионал своего дела, как минимум. И вообще молодец. Он задвигает все свои чувства в глубины подсознания и ведет себя расслабленно, непринуждённо даже. Для публики естественно. Внутри — пепелище на обломках потерянной любви. Улыбается ртом, конечно, не глазами, шутит, даже прикасается к своему бывшему перед камерами. Талантище! Оскара выдайте немедленно! А Бун, оказывается, не такой уж и профи, актёр сегодня из него так себе, честно говоря. Держать образ на этом мероприятии ему даётся с большим трудом. А виноватый взгляд ничем не прикрыть. Глазные яблоки красные, темные залежи под ними гримерам с трудом удалось замаскировать. Близость уже не своего парня рядом разрывает душу на мелкие ошмётки. Он не понимает, почему Прем визуально так спокоен, ему всё равно? После окончания фанмита старший делает робкую попытку поговорить. — Прем, можно тебя на пару слов? — Конечно, почему нет? — вежливый такой. Оба заходят в гримерку, Прем садится на крутящийся стул возле зеркала, Бун стоит возле стены, опираясь на неё спиной, иначе упадёт. — Я хочу объяснить тебе, что произошло. Позволишь? — Бун, это не имеет уже никакого значения. Твои попытки оправдать свою измену ничего не исправят. Я просил тебя не унижать меня ещё больше. Зачем теперь всё это? — Но я… — Бун. Прошу тебя, давай достойно завершим наши рабочие и нет взаимоотношения. После чего я уйду из агентства, как только контракт подойдёт к концу. Осталось не так долго. Выяснять причины твоего поступка нет никакого желания. Ты растоптал всё, что мы выстраивали пять лет. Это был твой выбор. Я его принимаю. Но работать вместе ещё какое-то время придётся. Поэтому давай держать себя в руках. Для меня эта работа очень важна. Для тебя, кстати, тоже. Поэтому, не пытайся снова говорить со мной о личном. Мы коллеги, которые имеют за спиной личную историю. Она закончилась. На этом говорить больше не о чем. — Прем, я не изменял тебе. — А вот сейчас замолчи! Тебе что мало моей покалеченной души? Веди себя достойно. Прояви уважение хотя бы к тем годам нашей совместной жизни, которая была. Ты теперь свободен. И волен делать всё, что душе угодно. Вот и делай. Только без меня, я большего унижения не вынесу. — Прем, я люблю тебя. — Меня это больше не касается. Я не заслуживаю всей этой грязи, которая творилась за моей спиной. Дай мне возможность дышать, Бун. О большем я не прошу. И уходит. Больше не даёт возможности хоть что-то произнести. Он не вынесет новой лжи. Потому что единственное желание сейчас — наплевать на всё и обнять самого родного и любимого. Впиться губами в мягкие губы. И забыть. Всё это забыть. Раствориться и поверить во всю ту чушь, которую старший хочет сказать. Но нельзя, уже нет. Нужно быть сильным. Ради себя, в первую очередь. И Прем выбирает себя. Сбегает в свою машину на подземной парковке, бьёт руками по рулю и кричит во весь голос. Слишком больно, слишком невыносимо, просто слишком. Бун оседает на пол в гримерке, ноги не держат, а сердце, разбитое на части, бьётся как будто через раз. Младший не даёт и шанса на попытки прояснить ситуацию. Старший теряет себя во всепоглощающем чувстве вины, хотя виноват не в измене, а в собственной глупости. Съедает себя мыслями о том, что надо было сразу обратиться к друзьям на той самой вечеринке. Рассказать о наркотике, о поступке Босса. Яхт бы понял сразу и помог. Почему не сделал так? Дурак, невозможный идиот. Интересно стало, что за ощущения получит, а на кону оказалась вся его жизнь, рядом с самым лучшим человеком на планете. Какой же непроходимый дурак. От самоистязания отвлекает вибрация на мобильном. boss.ckm Птичка напела, что ты теперь свободен? Хочу увидеть тебя, малыш!

bb0un

Ты разрушил мою жизнь.

boss.ckm Мы можем начать новую. Прекрасную. Вместе.

bb0un

Какой же ты подонок!

boss.ckm Бун-и! Я всего лишь хочу открыть тебе… Тебя! Ты сейчас где?

bb0un

Там, где нет тебя.

И рад этому.

Не пиши мне больше.

boss.ckm Айщ, какой строптивый Давай хотя бы попробуем! Не понравится, я отстану. Но тебе понравится, малыш)

bb0un

Ты слов не понимаешь?

Не пиши мне и не ищи меня.

Ты мне не нужен. И никогда не был.

И тут уже просто происходит крик души, Бун набирает следующее сообщение не полагаясь на ответ или какой-то здравый смысл. Ему просто нужно сказать эти слова хоть кому-то.

bb0un

Ты не представляешь, как я люблю его!

И теперь моя жизнь не имеет смысла.

Всё не имеет смысла.

Ты всё разрушил.

boss.ckm Бун-и! Не ври себе. Твоё тело откликалось не меньше. Ты сам меня хотел. Но почему-то сбежал. Как нехорошо, сладкий мальчик)

bb0un

Ты накачал моё тело.

И оно меня подвело.

А теперь от моего сердца ничего не осталось.

Добился, чего хотел?

boss.ckm Пока нет, малыш, но всё впереди. Приеду к тебе сегодня. Жди! boss.ckm А да, и советую хорошо подготовиться) Покажу тебе звёзды.

bb0un

Нет. НЕТ!

Если ты приедешь, я не открою.

Просто оставь меня в покое.

boss.ckm Сам не знаешь, о чем просишь) До вечера! Бун отшвыривает телефон на пол. Ну как можно настолько не принимать отказ? Какими ещё словами выразить то, что у них ничего не будет? Что не нужен Буну никто кроме его Према. Никакой крышесносный секс. Да блин! С Премом секс именно такой и есть. Что за ерунда? Чем Босс хочет завлечь? Харизмой? Ну да, он интересный и сексуальный, но что это меняет? Для Буна существует только его любимый младший. Больше никто и никогда. Только уже это не исправить.

***

Бун сидит на полу возле балконной двери на кухне. Что такое нормальная еда, он уже не помнит. Кусок в горло не лезет который день, но его это и не заботит. В телефоне куча пропущенных от Яхта. Друг волнуется за его состояние, ведь он единственный, кто знает всю историю в подробностях от начала до конца. Поддержка, конечно, приятна, но глобально никак не умаляет душевных страданий. Буну так плохо, как никогда не было в жизни. Он прикидывает, что может сделать, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Алкоголь — не помощник. Лучше не станет. Лишь наоборот. И в тот момент, когда мысли стремятся найти лезвия в шкафчике ванной комнаты, раздаётся звонок в дверь. В мыслях — Прем, неужели, он пришёл и даст шанс объясниться? Бун поднимается на слабых ногах и плетется к двери. Открывает и видит на пороге Босса. — Привет, Бун-и! Ждал? — Нет. — Ему уже всё равно. Пропускает мучителя в свой дом. Пускай делает, что хочет. Бун уже только оболочка человека, внутри выжженное пепелище. — Паршиво выглядишь. — Ага, спасибо за комплимент. — Да что с тобой? Ты освободился от своего балласта. Дороги в мир теперь открыты. — Серьёзно так думаешь? — А почему нет? Забей на него. Посмотри вокруг! На меня, например. Я хотел бы открыть для тебя новый мир. Только впусти меня. — Босс. Ты не видишь дальше собственного носа? — Я вижу напротив своего носа парня с нерастраченной сексуальностью. Позволь стать для тебя проводником в новый мир. — Какой же ты недалёкий. Босс, мне ничего этого не нужно. Ты разрушил всё, что у меня было. Ты решил, что можешь играть со мной по твоим правилам, но это лишь привело к тому, что моя жизнь кончена. — Бред! Твоя жизнь только начинается. — Заткнись. Просто посмотри на меня. Ты видишь, что ты сделал со мной? Я больше не хочу жить. Я жил и дышал своим Премом. Своим, который больше не мой, потому что ты эгоистично решил, что можешь хитростью взять меня. Хочешь? До сих пор? Бери, мне уже всё равно. От меня, как от человека, ничего не осталось. — В голосе такая отчаянная безысходность и смирение. — Я всё равно больше не смогу вынести обстоятельства. Бери, если так настаиваешь, и уходи. На этом всё закончится. — О чём ты? Решил дать мне себя трахнуть и выпилиться? — А ты чего хотел? Я. Не могу. Жить. Без него. Ты отнял его у меня. — Воу, воу. Полегче. Ты сейчас серьёзно? — А не похоже? — такая беспросветная пустота в глазах. — Бун, без шуток. Ты серьёзно? — Я не знаю… Ты сломал меня. Я больше не в состоянии вывозить это всё. Прем был моей жизнью. Ты отнял его у меня. Доволен? — Нет. — Не думает над ответом. — Мне такое и в голову не приходило. Ладно, Бун-и. Сейчас скажу нетипичное для меня, но, извини, ладно? Я помогу тебе всё исправить. На тебя смотреть больно. Даже мне. Реально помогу, веришь? Мне такой грех на душу не сдался. — Да чем ты сможешь помочь? Я кончился как личность. — Смогу. Просто поверь. Прости меня ещё раз. Я, видимо, заигрался. Эгоистично погнался по головам за желаемым. Не увидел всю серьёзность ваших отношений. Исправлю, в общем. Не натвори тут глупостей. Жди. Всё будет нормально. Босс, сам не ожидая от себя, целует Буна в лоб и выходит из дверей его кондо. Понимает, что натворил дел. Проснувшаяся не к месту совесть побуждает исправить ситуацию. Она у него, вроде как, даже есть, оказывается. Одно дело — хотеть заполучить себе человека, действуя не совсем этично. Но совсем другое — видеть уродливые последствия своих поступков. Не такого Буна он ожидал получить по итогу. И грех на душу брать тоже как-то не прельщает. Что-то похожее на отголоски страха пульсирует внутри. Пришло время поступить по-человечески.

***

— Прем? — Привет, Яхт. — Да, привет. Слушай… — Ты решил побыть голосом разума? Не нужно. — Прем, я не в праве лезть в ваши с Буном проблемы. Но его состояние побуждает меня открыть рот. Ты не думал о том, что не видишь всю картину со стороны? Прем думал. Но собственное уязвленное самолюбие мешало. О чем сейчас хочет сказать ему Яхт? Об однобокой видимости ситуации? — Прем. Я знаю, что с твоей стороны, ну, то что ты увидел, выглядело однозначно. Но, по факту, это не так. Позволь Буну хотя бы один раз высказаться. Хотя бы раз, прошу. То, что он расскажет тебе, возможно, прольёт свет на всю ситуацию. Я прошу тебя об одном. Дай ему возможность поговорить с тобой, дай ему право всё объяснить. А после решай уже, как поступить дальше. Решишь, что всё конечно, так тому и быть. Но это будет решение, принятое на основании фактов. Прем на минуту замолкает и задумывается. Да, эти мысли его уже посещали. — Хорошо, ладно, один разговор. — Спасибо. Я рад, что хоть так, но ты дашь шанс. — Я ничего не даю. Никаких шансов. Просто один разговор. Который поставит точку. Прем отключается. Начинает собираться. Сегодня должно всё решиться окончательно. И когда младший уже готов выйти из квартиры и поехать к Буну, он слышит уверенный стук в дверь. Открывает и видит на пороге того, кого вообще в своей жизни не хотел бы больше видеть никогда. Босс. — И что ты здесь делаешь? — Задаюсь тем же вопросом. Но нам надо поговорить. — О чём? Злорадствовать пришёл? — Напротив. Навестил сегодня твоего парня. На него без слез не взглянешь, как потерянный щенок. — Босс, я не хочу вообще с тобой вести беседы. Мало того, что ты трахнул моего мужчину, так ты ещё осмелился появиться на пороге моего дома и злорадствовать? — Не трахал я твоего мальчика. Он мне не дал. Тебя любит, придурка. — О чём ты вообще говоришь? — Я поступил низко. Признаю. Хотел показать ему небо в алмазах. До сих пор не понимаю, что он нашёл в тебе. Ты же никакой! Но он не согласился. И я… Ну немного поспособствовал развитию сюжета, но ошибся. — О чём, ты, блять, говоришь? — Прем начинает психовать. — В ту ночь в клубе. Я дал Буну экстази. — Что? Он согласился попробовать наркотик? — Нет, конечно. Это было, как бы выразиться, не совсем добровольно. Когда он открыл рот, чтобы послать меня, куда подальше, я воспользовался моментом. Ну и колесо оказалось у него во рту. А дальше… А дальше кулак Према впечатывается с размахом в лицо Босса. И ещё раз. Завтра будут фиолетовые синяки. Босс трёт места ударов, но не делает ответных движений. Понимает, что заслужил. — Ты… — задыхается Прем. — Ты хотя бы в курсе, что у Буна нездоровое сердце? Ему нельзя не то, что алкоголь, а это тем более. Какая же ты мразь! — Я вспомнил об этом потом. Да брось, ничего с ним не случилось. — Но могло. Ты пойдёшь по головам в угоду своих желаний. — Завались, Прем. Я тебе всего лишь рассказываю, как было. Я воспользовался ситуацией, оставил ему следы на шее. Признаю, сделал это, чтобы ты увидел и бросил его. Уверен был, что не особо-то серьёзно у вас. Но между нами ничего не было. Он оттолкнул меня. Потому что есть ты, прикинь? Только тебя видит. Абсурд. — Зачем ты мне это всё рассказываешь? Что, совесть замучила? — Со-совесть? Совесть… — Катает слово на языке. — Кажется, что-то такое уже слышал, но не припомню. — Босс врёт. На самом деле ему очень даже не по себе, и совесть взыграла, но никогда никому он в этом не признается. — Какой же ты мудак, Босс. Убирайся отсюда, видеть тебя больше не желаю. Прем выталкивает Босса из своего жилища. Сердце выскакивает из груди. Осознание произошедшего режет без ножа. Получается, что всё это время Буну было хуже, чем ему самому. Очередная волна боли омывает душу. Сейчас размышлять и медлить нельзя. Прем выскакивает из квартиры и мчится к, надеясь, всё ещё своему парню.

***

Стоя на пороге кондо Буна, которое всё ещё ощущается как их общий дом, Прем испытывает смешанные чувства. Примет ли старший его обратно? Захочет ли вообще разговаривать? Бун, обессиленный от своих раздирающих на осколки чувств, открывает дверь, видит на пороге Према, округляет глаза, но пропускает его внутрь. В глаза не смотрит, вообще не понимает, почему тот очутился на пороге его квартиры. Прем же внимательно сканирует взглядом старшего и на выдохе произносит единственное: — Говори. Бун поднимает уставший взгляд. Долго всматривается в любимое лицо и тихо, почти шёпотом, излагает всю историю, связанную с Боссом. Абсолютно во всех деталях, от самого начала и до сегодняшнего дня, опуская свои суицидальные мысли. Не обманывает и не утаивает собственную реакцию тела под таблеткой на прикосновения другого. В наглядность истории демонстрирует Прему всю переписку с Боссом в Line, которая кричит недвусмысленными отказами старшего на провокации. Према накрывает такой болью и виной, что он просто садится на пол, где стоял, закрывает лицо руками, не в силах сдержать внутренние порывы, и в голос плачет. Долго и надрывно. Бун усаживается рядом. В такую же позу. Слезы также прорываются наружу, стекая мокрыми, солёными дорожками, впитываясь в домашнюю футболку. Парни сидят так около получаса. Никто не осмеливается сделать хоть какой-то шаг или сказать что-то. После чего Бун, на правах старшего, утирает слёзы рукавом, поворачивается к Прему и произносит подводящие итог сегодняшнего вечера слова: — Прости меня. Я был слаб. Но я не поддался. Потому что ты. Только ты для меня существуешь. Я не в силах жить дальше без тебя. Простишь? — А ты меня? За поспешные выводы и узколобость? Бун не отвечает словами. Он подаётся всем телом к любимому человеку и целует. Целует так, как в первый раз. Или как никогда. Они теряются друг в друге. Отдаются. Всё понятно без слов. Душами сейчас соприкасаются, деля пережитую боль на двоих. Внешний мир и прочие обстоятельства остаются за порогом их небольшой квартирки. Секс получается таким надрывным, что оба не сдерживают слёз в процессе. Оба прощают, оба учатся доверять заново. Оба знают, что больше не отпустят друг друга. Потому что то, что у них есть, никогда не исчезнет. Эта любовь, эти эмоции, это единение — только для них двоих. Всё, что произошло, послужит серьёзным уроком, показавшим, как непонимание и обиды, могут отнять самое главное. Но больше никогда. Теперь только глубоко, только вместе, с доверием и надеждой на бесконечность. Миллионы осколков разбитых сердец вихрем кружатся возле сплетённых тел, невидимым клеем собираясь воедино. Солёные капли из глаз омывают разбитые души, обещая любить друг друга до последнего вздоха.