«Помоги мне, Поттер»

Джеймс замечает это во время завтрака… снова. Элегантный изгиб запястья Регулуса, когда тот поднимает чашку, идеальная осанка, тихий, раздраженный вздох, когда младший слизеринец проливает тыквенный сок. Ничего драматичного, ничего слишком броского. Это бьет Джеймса по ребрам, как удар бладжером, потому что Регулус похож на Сириуса — если бы Сириуса вырезал какой-нибудь аристократический художник с палкой в заднице и кистью, пропитанной чистым презрением… «Сохатый…» — пробормотал Ремус, наблюдая, как Джеймс смотрит в пустоту. — «Ты пялишься». «Я наблюдаю…» — говорит Джеймс, хотя совершенно очевидно, что пялится. Сириус проследил за его взглядом через зал, затем фыркнул, отпивая кашу. «Пожалуйста. Ты смотришь на моего брата, как будто он последняя метла в мастерской». Он откинулся на спинку стула, растрепанные волосы рассыпались по плечам, кожаная куртка скрипнула. «Это трагедия. Мне это нравится». «Он мне даже не нравится», — огрызнулся Джеймс. «Ты смотришь на него уже пять минут, не моргая», — спокойно заметил Ремус. «Твоим навыкам отрицания нужно поработать». Джеймс пытается отвести взгляд, но терпит неудачу спустя всего пять секунд. Возвращается к его лицу… У Регулуса такое лицо… Оно довольно красивое, до ужаса раздражающее, и одет он как модель из каталога «Ежеквартальника волшебника». Галстук идеально ровный. Волосы никогда не пушатся. Туфли начищены до зеркального блеска. Выражение лица говорит о том, что он постоянно чувствует какой-то едва уловимый запах, который, как подозревает Джеймс, обычно исходит от окружающих его людей. Джеймс ненавидит то, как сильно он его хочет. По-настоящему. Глубоко. Жестоко ненавидит это… Особенно тот момент, когда Регулус замечает его, приподнимает одну бровь и тут же отводит взгляд, словно Джеймс не стоит того кислорода, которым дышит. Сириус хихикает. «Он делает это специально… Это его конек: притворяться, что ему всё равно, а на самом деле переживать настолько сильно, что его тошнит. По крайней мере, раньше так было». «Ему это действительно важно?» — Джеймс оживляется и бормочет что-то себе под нос. «Дело не в тебе», — весело говорит Сириус. «Но если ты будешь и дальше так пристально за ним следить, он, вероятно, наложит на тебя заклятие и пригвоздит к стене». Ремус толкает Сириуса локтем. «Будь добрее». «Я хороший человек. Я за них болею!» — Сириус указывает на стол слизеринцев. «Посмотри на него. Весь такой чопорный и правильный. Джеймсу ужасно хочется заполучить этого зануду, этот мраморный кусок». Джеймс задыхается. «Я не такой!» Сириус наклоняется вперед с заговорщическим ликованием. «Да, Сохатый… Ты жаждешь всех этих репрессий, приятель». Ремус закашлялся, пытаясь сдержать смех, и уткнулся в свой чай. Джеймс проводит рукой по лицу. «Ты не можешь просто вести себя нормально, Бродяга?» «Нет», — одновременно ответили Ремус и Сириус.

***

Позже, в библиотеке, Джеймс пытается незаметно пройти мимо стола Регулуса. И снова безуспешно. Регулус даже не поднимает взгляда. «Поттер». Джеймс поперхнулся воздухом. «Ты… ты знаешь мое имя?» Тихий смешок. «Ты громкий», — отвечает Регулус, переворачивая страницу, не глядя на него. «И ты постоянно надо мной нависаешь». «Я не нависаю». «Сегодня ты нависал уже три раза». Джеймс запинается: «Я просто проходил мимо». «Дважды за три минуты?» Джеймс открывает рот. Закрывает. Снова открывает, словно выброшенная на берег рыба, и Регулус наконец поднимает взгляд. Его серые глаза холодны и полны глубокого безразличия, и Джеймс чувствует, как земля уходит из-под ног, потому что зачем ему быть таким красивым? «Какое бы увлечение вы ни испытывали…» — говорит Регулус, каждое слово отрывисто, словно он подстригает разросшуюся живую изгородь. — «Я в этом не участвую». Джеймс чувствует себя так, словно его окатили ледяной водой. «Я никогда не говорил…» «Тебе это и не нужно, Поттер». Регулус резко захлопывает книгу. «Ты слишком много смотришь». Джеймсу хочется возразить, что это не так, но вместо этого он выпаливает: «Ничего не могу поделать, ты мне нра…» — Джеймс осекается и краснеет, как свекла. На лице Регулуса мелькает едва заметная улыбка. Он встает, собирает свои книги и оставляет Джеймса застывшим на месте, одного.

***

Вернувшись в башню Гриффиндора, Сириус плюхается на диван вверх ногами, волосы рассыпаются по полу. «Ну что? Он тебя проклял?» «Нет…» — бормочет Джеймс. «Было хуже?» — догадывается Ремус. Джеймс стонет, закрыв лицо руками. «Он велел мне перестать постоянно маячить рядом». Сириус разражается истерическим смехом. «Он тебя заметил! О, это лучше, чем я надеялся!» Ремус с сочувствующей усмешкой похлопывает Джеймса по колену. «Ты вляпался по уши». Джеймс еще глубже зарывается в подушки. «Я знаю». Сириус ухмыляется, как дьявол. «За этим будет очень интересно наблюдать».

***

Регулус сидит на улице в последний час перед обеденным звонком, держа книгу на коленях. Он на самом деле не читает — не может понять смысла слов, которые беспорядочно мелькают перед глазами. Он против своей воли снова и снова прокручивает в голове серьезное выражение на глупом, но красивом лице Джеймса Поттера. Он резко захлопывает книгу, тяжело вздыхая. Абсолютно нет.

***

Сириус развалился на своей кровати, словно викторианская вдова, драматично до степени пародии, закрыв лицо одной рукой, в то время как Джеймс сидит в ногах кровати в полном отчаянии. «По крайней мере…» — говорит Сириус со вздохом, таким тяжелым, что можно было бы предположить, будто он умирает от туберкулеза, — «ты чистокровный. Так что это у тебя есть. И только это. Наверное». Джеймс сердито смотрит на него. «Ух ты. Спасибо, Бродяга». Ремус, сидя на полу со скрещенными ногами и стопкой эссе, бормочет что-то себе под нос, не поднимая глаз. «Он имеет в виду, что у Регулуса болезнь высокомерия чистокровных волшебников. Это хроническое заболевание». Сириус фыркает. «„Хронический“ — это слишком мягко. Скорее, „смертельный“». Джеймс проводит рукой по волосам. «Сириус… что ему нравится?» Сириус замирает, опуская руки. «Хочешь наводку?» Он садится, словно его только что пригласили наблюдать за тем, как горит мир. «О, это просто смешно». Джеймс краснеет. «Я серьезно!» «Да, я серьезен», — с нечестивой радостью восклицает Сириус. «И ты ведешь себя отчаянно». «Мне, по крайней мере, интересно узнать больше». «Ты до смешного влюблен», — мило поправляет Сириус. «Но в хорошем смысле, за этим забавно наблюдать». Ремус тихонько кашляет: «Будь полезен». Питер тихонько похрапывает на кровати позади Сириуса. Этот мальчик мог бы проспать что угодно. Сириус закатывает глаза, но сдается. «Ладно. Хочешь правду? Регулус — высокомерный, упрямый, привередливый маленький…» «Сириус…» — снова предупреждает Ремус. «…ангел», — исправляется Сириус, хотя и неуклюже. «Ему нравится порядок. Правила. Начищенные туфли. Люди, которые молчат и сидят прямо». Джеймс мгновенно теряет самообладание. «Я… не являюсь ни одним из этих качеств». «Знаю, — говорит Сириус. — Это прекрасно». Ремус поднимает взгляд. «Ему нравится классическая музыка, — говорит он. — По крайней мере, нравилась. Старые волшебные композиторы. Очень формальные». Сириус снова фыркает. «Ему также нравилось, когда мама не кричала, так что удачи тебе в попытке воссоздать для него эту обстановку». Джеймс стонет. «И он ненавидел, когда я заносил грязь в прихожую», — с ностальгией продолжает Сириус. «А делал я это часто. Чтобы развлечь брата». Ремус потирает глаза. «Сириус, скажи ему что-нибудь полезное». «Ладно, ладно». Сириус наклоняется вперед, словно готовясь к лекции. «Регулус — умный. Серьезно. Придирчивый. Всё, что у него есть, в идеальном состоянии. Его перья, его одежда, его волосы — даже не начинай говорить о его волосах. Кажется, он начищает каждую прядь до блеска». «Почему это заставляет меня хотеть его еще больше?» — бормочет Джеймс. Ремус бросает на него взгляд. «Потому что у тебя катастрофически нарушена работа мозга». Сириус громко хлопает в ладоши. «ДА, и именно поэтому это так забавно». Джеймс пытается снова. «Итак… хобби? Что нравится? Что не нравится? Любимые предметы?» Сириус пожимает плечами. «Слушай, приятель, я не общался со своей семьей с тех пор, как сбежал… Я знаю, кем он был, но не знаю, кто он сейчас». Джеймс поник. «Отлично! Превосходно…» «О, я могу сообщить тебе один неопровержимый факт», — внезапно восклицает Сириус, ухмыляясь, как дьявол. «…какой?» «Регулус считает меня и мою „банду“, — он изображает пальцами кавычки, — предателями крови и моральным осквернением. Так что, если ты надеешься, что он оценит твою обаятельную личность, имей в виду: ты начинаешь с отрицательной отметки». Ремус тихонько напевает: «Это правда. Он смотрит на Сириуса, как на особенно оскорбительную авангардную картину». «Спасибо, Лунатик», — пробормотал Сириус. «Всегда пожалуйста». Джеймс опускает голову на колени. «Я обречен». Сириус похлопывает его по спине с сочувствием человека, утешающего друга на собственных похоронах. «Конечно, ты прав. Но если ты так уж решил преследовать моего эмоционально зажатого брата…» Он слегка сжимает плечо Джеймса. «Хотя бы целься точнее». Джеймс поднимает голову. «Что это значит?» Сириус ухмыляется. «Регулус ненавидит шумный хаос. Но он уважает компетентность. Четкие линии и спокойную уверенность. Хорошую осанку, тонкость. В общем: всё, чем ты не являешься». Сириус поворачивается и добавляет: «Он также ненавидит, когда над ним смеются. И ненавидит, когда люди делают о нем предположения». Джеймс хмурится. «И это всё? Это всё, что я получу?» «И это, и вот это», — говорит Сириус тише. «Он одинок, Джеймс. Всегда был одинок. Даже до моего отъезда. Он просто скрывает это под слоями инея и льда… Не могу представить, чтобы это сильно изменилось». Джеймс смотрит в окно, на угасающий свет над озером. «…Одинокий», — повторяет он. Сириус кивает, а Ремус наблюдает, как меняется выражение лица Джеймса: сначала смягчается, а затем наполняется решимостью. «О нет…» — шепчет Ремус. «О да!» — восклицает Сириус. «Он снова на него заводится!» Джеймс встает и поправляет одежду. Пытается (безуспешно) пригладить волосы. Ремус вздыхает. «Пожалуйста, не заставляй его наложить на тебя проклятие?» «Никаких обещаний», — бормочет Джеймс. Сириус откинулся назад с лукавой ухмылкой, используя спящее тело Питера в качестве опоры. «Мародеры, делайте ставки. Погоня начинается!»

***

Джеймс находит Регулуса у озера именно там, где и рассчитывал: он сидит под старым ясенем, с книгой на коленях, пальто накинуто на одно плечо, словно он позирует для портрета чистокровного волшебника. Джеймс подходит осторожно, руки в карманах, сердце бешено колотится. Регулус даже не поднимает глаз. «Поттер», — говорит он ровным, отрывистым голосом. «Ты снова нависаешь». Джеймс сглатывает. «Можно… можно поговорить?» «Нет». Регулус переворачивает страницу с той же осторожностью, с какой обращаются со старинными рукописями. «Можешь уходить». Джеймс не двигается. Регулус резко вздыхает и закрывает книгу. «Что?» «Я… пытаюсь», — беспомощно говорит Джеймс. «Я пытаюсь тебя понять». Взгляд Регулуса медленно, равнодушно и сокрушительно скользит по телу Джеймса. «Ты? Понять меня?» Он неодобрительно цокает языком. «Очаровательно». Джеймс чувствует, как лицо заливается краской. «Почему ты такой?» «Потому что ты упорно меня донимаешь». Регулус встает, стряхивая воображаемую пыль со своих брюк. «Ты и твои нелепые волосы… И твой оптимизм, и твоя неспособность понимать намеки». Джеймс выпаливает: «Ты мне нравишься». Регулус моргает один раз. Два раза. У него перехватывает дыхание — так быстро, что Джеймс едва это замечает. «К сожалению…» — бормочет Регулус. Джеймс подходит ближе. «Что нужно сделать, чтобы ты дал мне шанс?» Подбородок Регулуса поднимается, острый, как лезвие. «Зачем тебе это?» «Потому что я спрашиваю?» «Поистине трагический аргумент». Регулус обходит Джеймса полукругом, осматривая его, как лот на аукционе. «Попробуй снова». Хорошо, подумал Джеймс. Ладно. Он выпрямился. И затем, очень обдуманно, склонил голову. Не полный поклон, а лишь небольшой, недвусмысленный знак почтения. Регулус замирает на месте. В его глазах мелькает интерес — и жар, всё слишком быстро и слишком красноречиво. «…Что ты делаешь?» — голос Регулуса тихий, сдержанный, но в нем теперь слышится тонкая трещина. «Тебе нравится, когда тебя видят», — тихо говорит Джеймс. «Тебе нравится, когда тобой восхищаются, и тебе нравится, когда люди что-то доказывают. По крайней мере, мне так говорили». Регулус резко вдыхает, плечи напрягаются. Джеймс продвигается немного дальше, проверяя температуру воды. «Я докажу свою состоятельность», — шепчет Джеймс. «Если ты этого хочешь». Дыхание Регулуса прерывается, затем на его губах появляется слабая, лукавая улыбка. «Поттер, — говорит он, подходя достаточно близко, чтобы Джеймс почувствовал слабый, дорогой запах одеколона. — Ты хочешь сказать, что готов унижаться передо мной?» У Джеймса перехватило дыхание, и это было в самом лучшем смысле этого слова. «Если это даст мне шанс… — говорит он. — Тогда да». Выражение лица Регулуса меняется, холодность сменяется медленным наслаждением. «Ох», — шепчет он. «Не стоило тебе этого говорить». У Джеймса участился пульс. «Почему?» Регулус наклоняется, его губы почти касаются уха Джеймса. «Потому что, если я и сын своей матери, то уж точно сын своего отца. А Вальбурга воспитала меня как командующего». «Потому что… — мурлычет Регулус, — мне это слишком нравится». У Джеймса чуть не подкосились колени, когда Регулус отступил назад, вновь обретя спокойствие, но блеск в его глазах остался. «Хорошо, — спокойно отвечает он. — Можешь сопровождать меня на прогулке». Джеймс широко раскрывает глаза. «Это… это свидание?» «Это не свидание», — быстро огрызается Регулус. «Воспринимай это как… испытательный срок, если хочешь». Джеймс от этого просто сияет.

***

С другого конца двора Сириус, смеясь, падает на траву, а Ремус бормочет: «О боже, это действительно происходит». Сириус легким движением пальца прикуривает сигарету и откидывается на ствол дерева, скрестив лодыжки, куртка поскрипывает. Ремус садится рядом с ним, вытянув ноги, дым от другой сигареты, которую Сириус передал ему минутой раньше, вьется вокруг. Вместе они выглядят как два древних бога, наблюдающих за страданиями смертных ради забавы. Через лужайку Джеймс идет следом за Регулусом. Следом. Как большой, верный золотистый ретривер, которому только что выпала честь следовать за своим холодным принцем. Регулус идет с идеальной осанкой, руки аккуратно сложены за спиной, словно он осматривает поместье, которым планирует когда-нибудь править, а Джеймс идет на полшага позади, выпятив грудь, пытаясь выглядеть достойно, но выходит только очаровательно-нетерпеливо. Сириус разражается громким смехом. «О, посмотрите, как он вышагивает. Чёрт возьми». Ремус выдыхает клуб дыма. «Он… преданный», — дипломатично замечает он. «Нет… — поправляет Сириус. — Он пропал. Мой младший брат вытащил его, как рыбу-самоубийцу». «Ему даже не пришлось стараться, эта рыба сама прыгнула в ведро», — говорит Ремус, наблюдая, как Регулус бросает взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Джеймс не отстает. «В этом и заключается опасность». Сириус фыркает, одновременно забавляясь и смиряясь. «Регулус — маленький доминант. Всегда им был». Ремус, задыхаясь, кашляет. «Сириус…» «Что? Это правда». Сириус жестикулирует сигаретой, оставляя дымный след. «Властный. Контролирующий. И такой требовательный. Становится капризным, когда не получает желаемого, и получает удовольствие, когда кто-то немного склоняет голову». Он очерчивает сигаретой маленький круг. «Классический мягкий доминант». «Это… слишком смело с твоей стороны?» — фыркает Ремус, делая еще одну затяжку. «Я вырос с ним, — бормочет Сириус. — Он командовал мной, будто был старшим… или нянькой. Четырехлетний ребенок уже раздавал указания, словно командовал армией». Ремус стряхивает пепел с колена. «Ты же понимаешь, что Джеймс идет прямо на это, верно?» «О, Джеймс делает выбор в пользу определенного образа жизни», — радостно восклицает Сириус. «Он просто еще не знает условий контракта». Они наблюдают, как Регулус замедляет шаг, позволяя Джеймсу подойти вплотную, — и тут же незаметным движением палочки касается локтя Джеймса, отбрасывая его на полшага назад. Как лошадь. Джеймс немедленно подчиняется. «Боже мой, — хрипло произносит Ремус. — Он действительно слушается». «Он меня не слушается, если я не кричу», — бормочет Сириус, затягиваясь. «Это потому, что вы двое делите одну мозговую клетку и постоянно спорите, кому из вас достанется ею воспользоваться в тот или иной момент. Я виню в этом квиддич». «Справедливо», — признает Сириус, кивая. Они молча курят несколько мгновений, наблюдая за тем, как разворачивается новая… договоренность. Регулус что-то говорит. Джеймс слишком быстро кивает. Бровь Регулуса слегка приподнимается от недовольства. Джеймс заметно сдерживает себя. Регулус одобрительно кивает. Сириус вытирает слезу смеха. «Бедного мальчика дрессируют. Прямо здесь. Средь бела дня. На территории Хогвартса. Наверное, мне стоит сообщить об этом учителю». Ремус возвращает сигарету. «Кому? Макгонагалл? Она бы упала в обморок». Сириус ухмыляется. «Она упадет в обморок еще сильнее, когда узнает, что Джеймс Поттер теперь чей-то… подчиненный, да еще и маленькому змеенышу, между прочим». «Преданный поклонник», — тихо поправляет Ремус. «То же самое», — самодовольно замечает Сириус. «Только с возможностью вставать на колени по желанию». Ремус закрывает лицо руками. «О нет». Сириус похлопывает себя по колену. «Ах да. А самое худшее?» «Что?» «Моему брату это нравится». Сириус указывает сигаретой. «Посмотри, как он идет. Плечи расслаблены, подбородок высоко. Это человек, который наконец-то получает то почтение, которого, по его мнению, заслуживает вселенная». «А Джеймс…» — говорит Ремус. Сириус добавляет: «Джеймс думает: „Пожалуйста, обрати на меня внимание“». Они наблюдают, как Регулус коротко что-то говорит и шагает вперед. Джеймс бросается догонять, но останавливается, когда Регулус поднимает руку, молчаливо контролируя дистанцию. Джеймс мгновенно замирает. Сириус присвистывает. «Смотри. Он практически уже приучен». Ремус глубоко выдыхает, с улыбкой и жалостью в голосе. «Бедный Джеймс». «Бедный Джеймс, — соглашается Сириус. — У него не было ни единого шанса». Он делает последнюю медленную затяжку. «Но, Мерлин, за этим забавно наблюдать». Сириус стряхивает последний уголек и наклоняется в сторону, пока его плечо не касается плеча Ремуса. Потом еще немного, а затем и полностью, позволяя всему своему весу опереться на Ремуса, словно ленивый кот, решивший, что это теперь его любимое кресло. Ремус не пытается его сдвинуть. На другой стороне лужайки Регулус все еще водит Джеймса по территории, словно аристократический сокольничий, выгуливающий свою любимую, хорошо обученную птицу. Сириус наблюдает за ним с кривой улыбкой, в которой под юмором проскальзывает что-то более мягкое. «Он хороший парень, знаешь ли». Ремус тихо и задумчиво мычит: «Я знаю». «Он просто…» — Сириус неопределенно машет рукой, пытаясь подобрать правильную фразу. «Неправильной формы». Ремус фыркает. «Это один из способов сказать: „вырос в доме, построенном целиком на травмах поколений и проклятиях за обеденным столом“». «Именно». Голос Сириуса смягчается. «Он не жесток. Просто… создан не по тому образцу». Ремус склоняет голову. «Ты всё это знаешь и всё равно безжалостно его дразнишь». «Так некоторые Блэки выражают любовь», — безэмоционально замечает Сириус. «Это многое объясняет». Сириус немного ерзает, ненадолго кладет подбородок на плечо Ремуса. Их прикосновения одновременно непринужденны и интимны, как это всегда бывает наедине. Они еще не встречаются, не называют это по-настоящему, но все еще делят тепло, сигареты, постели и ночные секреты, словно сама гравитация притягивает их друг к другу. Ремус делает еще одну затяжку, выдыхая дым длинной серой полосой, которая извивается над ними. Сириус смотрит на исчезающий след, затем на Регулуса, затем на Ремуса. И спрашивает с абсолютной серьезностью: «Как думаешь, кто красивее — я или Рег?» Ремус даже глазом не моргает. «Хочешь честности?» «Конечно», — говорит Сириус, уже готовясь к худшему. Ремус поправляет сигарету в руке, бросая взгляд на безупречную осанку Регулуса, его стройные линии, идеально уложенные волосы. Затем смотрит на Сириуса: кожаная куртка, растрепанные кудри, потертые до дыр ботинки, яркие, полные желания глаза, губы, прикушенные после их недавнего поцелуя. «Я предпочитаю травмированного», — безэмоционально заявляет Ремус. Сириус разражается громким и радостным смехом. «Это же я, правда?» «Да, Сириус». «О, слава Мерлину». Ремус стряхивает пепел с штанины. «Хотя, честно говоря… вас двое». Сириус делает паузу. «Двое травмированных?» «Да». Ремус бросает на него косой взгляд. «Твой брат тоже, очевидно, подходит». Сириус фыркает. «Регулус травмирован элегантно. А я травмирован дико». «Я в курсе», — сухо отвечает Ремус. Сириус ухмыляется, зубы острые и блестящие. «А тебе больше нравится дикая версия?» Ремус лишь пожимает плечами: «Ты мне нравишься». Сириус замирает, а затем наклоняется ближе, почти скрывая улыбку за плечом Ремуса. На лужайке Регулус останавливается, оглядывается на Джеймса и нетерпеливо щелкает пальцами, приказывая: «Подойди и встань здесь». Джеймс тут же подбегает и подчиняется. Сириус качает головой. «Регулус съест этого мальчика заживо». Ремус легонько толкает его локтем. «А ты хочешь место в первом ряду?» Сириус ухмыляется. «Конечно». Он выхватывает у Ремуса сигарету из пальцев и украдкой затягивается, намеренно касаясь губами его пальцев. Ремус фыркает, но позволяет ему это.

***

К следующей неделе в школе появляется новый повод для сплетен: Джеймс Поттер носит рюкзак Регулуса Блэка. И не небрежно перекинутый через плечо, и, судя по всему, не в шутку, а словно преданный лакей, сопровождающий королевского наследника по замку. И Регулус шагает впереди, руки свободны, одежда безупречна, на губах едва заметная удовлетворенная усмешка, тихая, но смертоносная улыбка, которая говорит: «Да. Это так». Сириус чуть не уронил тост, когда увидел это. «О боже, Ремус…» — прохрипел он, резко толкая его локтем. «Он заставляет Джеймса нести свою сумку. Он действительно это делает. Он… черт возьми… он ведет его за собой». Ремус смотрит, моргает, затем вздыхает, отпивая чай. «О нет». «О даааа», — радостно поправляет Сириус. «Регулус нашел себе развлечение, и, судя по всему, это Джеймс Поттер». Через Большой зал Регулус оглядывается через плечо, мельком проверяя, успевает ли Джеймс. Джеймс сияет, словно его похвалили. Регулус останавливается. Поднимает палец. Указывает на стопку книг, которую оставил на краю стола. Джеймс бросается к ним, хватает и держит, как драгоценное сокровище. Регулус не благодарит его. Он просто поворачивается и говорит, холодный, как полированный мрамор: «Не отставай снова». Джеймс: «Да, конечно, извините, иду!» Сириус задыхается от восторга. «Он дрессирует его. Ремус, посмотри. Он буквально дрессирует его». Ремус потирает глаза. «Джеймсу нравится, когда ему указывают, что делать, больше, чем я ожидал». «Да», — самодовольно отвечает Сириус. «Регулус заметил». Когда они покидают зал… Регулус замедляет шаг ровно настолько, чтобы Джеймс мог его догнать. «У тебя ужасная осанка», — бормочет он. «Выпрями плечи». Джеймс мгновенно выпрямляется. Регулус одобрительно смотрит на него. «Так лучше». Уши Джеймса розовеют, когда Регулус добавляет, достаточно тихо, чтобы услышал только Джеймс: «Возможно, ты не совсем безнадежен, Поттер». Джеймс выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок или потеряет сознание. Регулус даже не смотрит. Он просто неопределенно жестикулирует: «Положи это на скамейку», и Джеймс подчиняется, как будто это совершенно естественно. Губы Регулуса дрогнули. Ему это нравится. Нравится та власть, которую он имеет, особенно то, что Джеймс позволяет ему ею пользоваться. Регулус останавливается у подножия лестницы, поднимает руку, и Джеймс замирает на месте, словно его ударили Петрификусом. Регулус поворачивается, выражение его лица спокойное и аристократичное. «Подай мне учебник». Джеймс проглатывает ком в горле, роется в сумке и протягивает ему один — по-видимому, правильный. Регулус принимает это деликатно, словно принимая подношение. «Хорошо», — бормочет он. Джеймс буквально вибрирует от этого. Регулус начинает подниматься по лестнице. «Поттер…» — говорит он, не оглядываясь. Джеймс следует за ним, словно собака, без ума влюбленная в своего хозяина.

***

Сириус тяжело опирается на перила, наблюдая за ними, словно в театре. «Лунатик, я тебе говорю, это что-то вроде высокомерного поведения доминанта? Он даже не пытается. Он просто… существует. А Джеймс сдается, как мокрый пергамент». Ремус вздыхает, но улыбается. «По крайней мере, Джеймс, кажется, счастлив». «О, он в восторге. Он воплощает свою самую заветную фантазию о послушном мальчике и даже не подозревает об этом». Они наблюдают, как Регулус едва заметным жестом — щелчком двух пальцев — показывает Джеймсу, и тот тут же меняет позицию за его спиной, чтобы освободить другую сторону. Сириус присвистывает. «Это пугающий талант». Ремус толкает его локтем. «Это у вас в семье». Сириус ухмыляется, зубы остры. «О, я знаю». Он толкает Ремуса плечом. «Ты всё еще думаешь, что я красивее?» Ремус напевает себе под нос, наблюдая, как Регулус скользит по коридору, словно холодный, безупречный аристократ, а за ним следует его личный вьючный мул в лице Джеймса. «Да», — сразу же отвечает Ремус. «Мне больше нравится тот, кто обычно ведет себя неадекватно». Сириус сияет.

***

За спокойным выражением лица Регулуса скрывается трепет, потому что именно это доставляет ему удовольствие. Власть, которая дается безвозмездно, без применения силы. Внимание, которое согревает его, ничуть не удушая. Послушание, которое отдают добровольно. Это опьяняет. «Поттер», — тихо произносит он, когда они приближаются к классу. Джеймс тут же подходит ближе. «Да?» Регулус протягивает руку. «Сумку», — говорит он. Джеймс, немного запыхавшись, передает ее. «Конечно». Регулус слегка касается пальцами запястья Джеймса — и у того перехватывает дыхание. Регулус улыбается. Маленькой и опасной улыбкой. «Молодец», — бормочет он, и Джеймс краснеет так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется.

***

Регулус понимает это после визита в Хогсмид в следующем месяце: Джеймс не просто терпит приказы, не просто принимает их. Он процветает под их влиянием, когда Регулус практически тащит его по маленькому городку. Джеймс выпрямляется перед ним, сосредотачивается на словах Регулуса. Он сияет. Как и Регулус — он хотел бы использовать его в качестве вьючного мула вечно. У Регулуса талант читать людей. В этом ему мог бы сравниться только Сириус, но, в отличие от Сириуса, Регулус не смягчает увиденное. Он использует это, он проверяет Джеймса. Сначала незаметно. «Поттер. Встань здесь». И Джеймс беспрекословно двигается, сразу же оживляясь, когда ему дают задание. «Поттер. Подержи это». И Джеймс сначала держит три книги, потом пять, а затем и всю сумку с покупками Регулуса. «Поттер. Завяжи мне ленту на плаще». Пальцы Джеймса слегка дрожат, он краснеет. Регулус чувствует, как по телу разливается жар. Интересно… Он решает обострить ситуацию. «Поттер. Поправь мне воротник, ты его помял». Джеймс подходит ближе, затаив дыхание, когда его обнаженные костяшки касаются шеи Регулуса. Регулус просто наблюдает за ним. Изучает. Джеймс выглядит ошеломленным, почти опьяненным, как будто простое поправление рубашки Регулуса отключило все его высшие мозговые функции. Регулус задумчиво и довольно мычит. Поэтому он набирает скорость, когда они возвращаются в замок. Почти пустой коридор перед вторым этажом, где проходят чары. Регулус поворачивается, прислоняется к стене, скрещивает руки и бросает на Джеймса взгляд, в котором сочетаются вызов и властность. «Поттер…» — тихо говорит он. «Иди сюда». Джеймс подходит без колебаний, и у Регулуса учащается пульс. Он поднимает подбородок. «Ты очень послушен мне». Джеймс сглатывает. «Я… хочу делать всё правильно». Регулус снова улыбается — величественной и нежной, но очень острой улыбкой. «Что значит „правильно“?» «Для тебя… — выпаливает Джеймс, затем морщится от неловкости. — Я имею в виду… чего ты хочешь. Чего бы ты ни захотел». Ресницы Регулуса опускаются. О. Так вот каков облик Джеймса Поттера за всей этой бравадой. Это не совсем лев… Скорее, проситель. Регулус подходит ближе, пока Джеймс не оказывается почти прижатым к стене. «Ты сделаешь всё, что я попрошу?» — спрашивает Регулус мягким, опасным голосом. Дыхание Джеймса прерывается. «Я… я думаю, что да». Регулус наклоняет голову, изучая искренность Джеймса и то, как расширяются его зрачки, когда Регулус встает перед ним. «Поттер…» — шепчет Регулус. «Ты встанешь передо мной на колени?» У Джеймса так быстро подкашиваются колени, что Регулус тихонько смеется. Джеймс замирает на полпути, ожидая — ожидая разрешения, подтверждения, хоть слова, чего угодно. Регулус проводит пальцем в перчатке по челюсти Джеймса. «Так вкусно», — шепчет он. «Очень вкусно». Сердце Регулуса бешено колотится в груди, он никогда прежде не испытывал подобной власти. Он слегка приподнимает ногу, свой начищенный до блеска ботинок, и ставит носок между коленями Джеймса. Затем голосом, мягким, как дым: «Не поцелуешь ли мои ноги?» После короткой паузы Джеймс произносит с пылом и без малейшего стеснения: «Да». Регулус резко вдыхает. Джеймс почти дрожит, дыхание поверхностное, он ждет малейшего кивка — приказа. Чего угодно. Регулус почти позволяет это. Но он хочет насладиться моментом. Хочет растянуть это до тех пор, пока Джеймс не начнет умолять. Он нежно касается подбородка Джеймса двумя пальцами. «Еще нет», — тихо и опасно произносит он. Выдох Джеймса сопровождается содроганием, которое пронзает Регулуса насквозь, когда тот отступает назад, восстанавливая самообладание с грацией принца, вновь надевающего корону. «Встань», — приказывает он. Джеймс тут же встает, щеки его раскраснелись, он задыхается. Регулус разглаживает рукав. «Ты хорошо ответил. Я очень доволен».

***

Прошла неделя. Джеймс ходит с Регулусом на все общие занятия, неся его сумку. И вот они на улице, в дальнем конце двора, под каменной аркой, обрамляющей меняющуюся листву. Свет угасает, всё вокруг покрыто янтарным оттенком, волосы Джеймса вспыхивают огнем, кожа раскраснелась от бега за шагами Регулуса. Он ни разу не пожаловался. Ни когда Регулус заставлял его носить книги. Ни когда Регулус заставлял его стоять у кабинета, чтобы «предотвратить помехи». Даже когда Регулус на виду у всех заставил его поправить шнурки на ботинках. Он просто делает это. Как будто это его любимое занятие. Регулус поворачивается к нему лицом, губы его дрожат от безмерного удовольствия. Джеймс так радуется этому. Так… смягчается от своего послушания. Он стоит, держа сумку Регулуса обеими руками, словно это величайшая награда, глаза его сияют, как будто он сделал что-то хорошее. Регулус подходит ближе, его взгляд тяжелый. «Сегодня ты вел себя очень хорошо». Джеймс оживает. «Правда?» «Да». Регулус протягивает руку и проводит пальцем по краю воротника рубашки Джеймса, разглаживая складку. «Ты очень хорошо ко мне относился, Поттер». Джеймс сияет от удовольствия. Регулус наблюдает за этим медленно расцветающим наслаждением, за тем, как расслабляются его плечи, как он млеет от похвалы, словно это интимное прикосновение, а не просто слова. Регулус наклоняет голову. Они не скрыты. На самом деле нет. Если бы кто-нибудь поднял взгляд от фонтана во дворе, он бы их увидел. Регулус едва заметно улыбается. «Поттер». Джеймс мгновенно выпрямляется. «Да?» «Хочешь что-нибудь поцеловать у меня?» Джеймс сглатывает. «Я… да. Пожалуйста». Регулус наблюдает за тем, как у него дрожит кадык, как этот ответ вырывается наружу без малейшего колебания. «Тогда, — тихо говорит Регулус, его голос словно шелк скользит по коже, — поцелуй мою руку». Он снимает одну перчатку и протягивает руку ладонью вверх, пальцы длинные, обнаженные, ждущие. У Джеймса перехватывает дыхание, он наклоняет голову и прижимает губы к ладони Регулуса. Сначала к центру, потом целует костяшки, губы приоткрыты ровно настолько, чтобы это выглядело чуть больше, чем просто невинно. Регулус медленно выдыхает. Джеймс целует снова, на этот раз ниже, у основания большого пальца. Потом еще один — возле запястья. Еще один. И Регулус чувствует всё это, как будто нить натягивается под его кожей. Когда Джеймс наконец поднимает взгляд, его глаза немного безумны. «Пожалуйста, обе руки». Джеймс не колеблется. Берет другую руку — всё еще в перчатке — и целует кожу так, словно умирает с голоду, если ему не позволят. Регулус наблюдает, как его губы скользят по шву, по стежкам, по тому месту, где бьется пульс. «Тебе это нравится?» — спрашивает Регулус тихим, полным любопытства голосом. Джеймс кивает. «Да, ты мне нравишься». У Регулуса дергается губа, но он ничего не говорит.

***

Уже поздно, слишком поздно для того, чтобы кто-то бродил по замку. Но Джеймс всё равно это делает. Накинув плащ на плечи, с открытой картой в руке, он пробирается мимо патрулей старост, учителей и призраков, бесшумно скользя к подземельям. Он идет в гостиную Слизерина, и сердце его бешено колотится. Регулус сказал всего одну вещь в тот день, мимоходом в коридоре, когда услуги Джеймса больше не требовались, едва взглянув на него, когда передавал сумку. «Сегодня вечером. Приходи ко мне в комнату. Ты же найдешь способ попасть внутрь, правда?» Джеймсу больше ничего и не нужно было. Теперь он стоит перед резной дверью, увернувшись от студентов в общей комнате, сердце замирает в груди, карта и плащ спрятаны; рука медленно поднимается, чтобы постучать. Дверь открывается раньше, чем он успевает это сделать. И вот он, Регулус. Обнаженный торс, на нем только темные пижамные штаны. Его кожа бледная в свете свечи, мышцы подтянуты. Взгляд острый. «Ты опоздал… были проблемы с тем, чтобы попасть в змеиную яму?» — спрашивает он. «Я… Ты не сказал…» Регулус отворачивается. «Входи». Джеймс подчиняется. В подземельях гораздо холоднее, чем в остальной части замка. Камень и зеленый бархат, всё великолепие чистокровных слизеринцев, приглушенное освещение несколькими парящими свечами. Кровати заправлены. Пусты: другие кровати не заняты. Джеймс вздрагивает, понимая, что Регулус позаботился о том, чтобы они остались одни. Дверь бесшумно закрывается за ним. Регулус ничего не говорит. Он босиком проходит через комнату и садится на край кровати, словно претендент на трон. Джеймс не двигается, пока Регулус медленно поднимает на него взгляд, скользя глазами по каждой части его тела. Затем опускает взгляд ниже, рассматривая его, стоящего там, и затем голосом, таким же мягким, как всегда: «Сними обувь». Джеймс так и делает: развязывает шнурки, сбрасывает ботинки, затем снимает носки. Потом стоит босиком, лицо раскраснелось, щеки и уши пылают. Регулус слегка откидывается назад, небрежно перекинув одну ногу через другую. «Подойди сюда и поцелуй мои ноги». У Джеймса перехватывает дыхание, его охватывает жар, но он, не задумываясь, движется вперед. По ковру, на колени, вниз перед собой. А Регулус наблюдает за всем происходящим с таким взглядом, что им можно разбить стекло. Джеймс склоняет голову, когда одна из ног Регулуса, изящная и бледная, слегка приподнимается, и Джеймс с мучительным благоговением прижимает губы к ее верхней части. Регулус молчит. Джеймс целует снова. Бока. Подъем стопы. Выступ. Он проводит губами по коже, словно она священна, словно он ждал этого годами и только сейчас осознал. Регулус тихо выдыхает и опускает другую ногу на колени Джеймса. «Поцелуй обе», — шепчет Регулус. Джеймс поднимает и другую ногу, целует подушечку стопы, пальцы, пятку, при этом обхватывая каждую ногу руками. А Регулус просто наблюдает. Выражение его лица нечитаемо. Только глаза выдают: в них сверкает удовлетворение, наслаждение, невероятная сила, сжатая в позвоночнике, словно хищник, наслаждающийся подходящей добычей. «У тебя это хорошо получается», — тихо говорит он. Джеймс выдыхает: «Спасибо…» Регулус слегка приподнимает ногу, прижимает палец к губам Джеймса, чуть выше нижней губы. «Открой». Джеймс подчиняется, и Регулус кладет палец ему в рот, а Джеймс содрогается от мягкого прикосновения. «Тебе это нравится, Поттер?» — тихо спрашивает Регулус. Джеймс кивает, губы касаются кожи. «Ты мне нравишься». Регулус замирает. Что-то мелькает в его глазах, он опускает ногу и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, чтобы посмотреть Джеймсу прямо в глаза. Затем, с пронзительной улыбкой: «Тогда поцелуй их как следует. Так, как будто ты действительно этого хочешь, ведь ты так ко мне привязан». Джеймс целует их так, словно ему здесь самое место: стоя на коленях, прижимая ноги Регулуса к губам, глядя на него, сидящего над ним. Регулус без рубашки, опьяненный властью. И каким-то образом такой спокойный, он смотрит на него с таким глубоким желанием, что это почти похоже на неподвижность. В этом нет ничего невинного, Джеймс не хочет, чтобы это заканчивалось, но Джеймс не останавливается на простом поцелуе. Он не может. Регулус снова положил одну ногу себе на колени, расслабленный, как всегда, наполовину окутанный рассеянным светом, проникающим сквозь окна подземелья. Одна длинная нога скрещена, другая направлена к Джеймсу, словно приглашая его. Джеймс, с раскрасневшимся лицом, тяжело дышащий, с затуманенным взглядом, перешел от благоговейных поцелуев к языку. Он облизывал свод стопы, словно это было восхитительно, словно он был благодарен. Его губы, влажные и приоткрытые, скользили по верхней части стопы Регулуса. Затем ниже, сбоку, язык прижимался к кости и коже. Регулус слегка вздрагивает, пока Джеймс работает над этим. Это… непередаваемо, и Джеймс, кажется, не понимает, или, может быть, понимает. Потому что теперь у него ничего не получается. Сначала на мягком месте чуть ниже пальцев ног Регулуса, губы влажные, пухлые и горячие. Затем снова — открытым ртом, всасывание, слабый влажный звук, от которого у Регулуса сжимается живот. Брюки Джеймса заметно обтягивают, это видно по тому, как он стоит на коленях, раздвинув бедра. Выпуклость очевидна, она сильно выпирает сквозь ткань, бесстыдно напрягаясь от беспомощного возбуждения. Регулус медленно улыбается, но не останавливает его — наблюдает. Джеймс снова лижет, теперь уже с большей жадностью, проводя кончиком языка под пальцами ног Регулуса, прежде чем сомкнуть губы и начать посасывать. Его руки нежно обхватывают ногу Регулуса, словно она драгоценна. Регулус слегка смещает вес, выпрямляя спину, сильнее прижимая ногу к рту Джеймса, просто чтобы посмотреть, вздрогнет ли тот. Но вместо этого Джеймс стонет, тихо и гортанно, губы все еще сомкнуты вокруг кожи, и Регулус видит, как подергиваются его бедра, как он слегка трется о пустоту, не получая трения. Голос Регулуса тих, как лезвие клинка. «У тебя член встал». Джеймс замирает, его рот все еще влажный, прижатый к ноге. Регулус не повышает голоса. «Посмотри на себя», — бормочет он, нежно проводя большим пальцем по щеке Джеймса, — это было не столько проявление привязанности, сколько собственнический жест. «Ты сосешь мои ноги, и у тебя стоит член». Джеймс дрожа, отчаянно кивает. «Я… ничего не могу с этим поделать». Регулус мычит что-то. Джеймс открывает рот, чтобы продолжить, но нога Регулуса снова сильнее давит ему на губы, заставляя замолчать. «Не говори ни слова. Продолжай». Джеймс снова лижет, на этот раз с большей жадностью, засасывает один палец в рот и снова стонет, слегка покачивая бедрами, пытаясь ослабить давление в штанах. Всё это из-за того, что ему позволили пососать пальцы ног… Влажные, приоткрытые губы лижут верхнюю часть стопы, посасывают свод, стонут сквозь это, словно он питается им. Джеймс всё еще на коленях. Рот влажный, губы приоткрыты, лицо красное и влажное от сосредоточенности. Он не перестал прикасаться к ногам Регулуса. Просто теперь медленнее, более благоговейно, чем неистово. Разглаживает ладонями лодыжки. Позволяет губам нежно скользить по бледной коже, словно это привилегия. Регулус позволяет ему и наблюдает за слабой дрожью в бедрах Джеймса, за тем, как его член всё еще напрягается под брюками, словно умоляя о прикосновении. Он ни разу к нему не притронулся… Молодец, такой послушный. Регулус слегка наклоняется вперед. Этого достаточно, чтобы говорить тихо и четко: «Раздевайся». Взгляд Джеймса резко, широко раскрытый и искаженный желанием, устремляется вверх. «Полностью». Он мгновенно, без колебаний, раздевается. Сначала рубашка — слишком быстро стянутая через голову, еще больше взлохматившая и без того растрепанные волосы. Затем брюки, расстегиваемые дрожащими пальцами. Член выскакивает наружу, как только он спускает брюки и белье одним движением. Регулус видит покрасневший член и влажную головку, практически пускающую слюни. Джеймс даже не пытается прикрыться. Он просто снова опускается на колени, голый, ожидая следующего указания. Пульс у Регулуса бешено колотится в горле, пока он рассматривает его. Широкие плечи, веснушчатая кожа, сильные бедра, рельефный живот… и этот покрасневший член. Его взгляд медленно скользит по всему происходящему и снова поднимается к лицу Джеймса, к этому выражению — такому полному надежды, такому нуждающемуся. Видит, как подрагивает его кадык, когда он сглатывает, видит его возбуждение. Регулус снова перекрещивает ноги, и Джеймс заметно тяжело сглатывает. «Тебе нравится делать то, что тебе говорят», — говорит Регулус, и это, по сути, не вопрос. «Да». «Ты позволишь мне сделать с тобой всё, что угодно, не так ли?» Джеймс дышит так, будто задыхается. «Да». Регулус кладет ногу на голое бедро Джеймса, едва заметно, лишь слегка надавливая. От этого прикосновения Джеймс вздрагивает, его член покачивается в такт движению, а с головки капает смазка. Регулус не отводит взгляда. «Ты так возбудился, просто обслуживая меня». Джеймс издает тихий, отчаянный звук, а Регулус улыбается. «Ты кончишь для меня позже», — спокойно говорит он. «Но не сейчас… Сначала ты будешь умолять об этом». «Да», — выдыхает Джеймс, быстро кивая, всё еще стоя на коленях, дрожа бедрами. Регулус медленно проводит ногой вверх по бедру Джеймса, по мышце, по краю тазовой кости, затем снова поперек, останавливаясь чуть ниже пупка, и улыбается еще шире, когда Джеймс вздрагивает. «Ты меня за это тоже поблагодаришь». Джеймс снова кивает, быстрее. «Я сделаю. Я… пожалуйста». Регулус слегка надавливает ногой на живот Джеймса, затем опускается ниже, останавливаясь чуть выше его члена. «Тогда замолчи», — бормочет он. «И смотри на меня». Джеймс поднимает голову, и Регулус видит в его глазах потребность, полное подчинение — и наслаждается каждой минутой. Он слегка наклоняется вперед, голос его словно обволакивает сталь. «Ты теперь моя собственность, Поттер. Не забывай об этом». «Я не…» — шепчет Джеймс. «…не хочу забывать». Регулус легонько, дразняще, касается ногой головки члена Джеймса, и Джеймс, ахнув, резко дергает бедрами, из горла вырывается стон. «А-а-а», — цокает Регулус. «Ты будешь стоять неподвижно, если я не скажу иначе». Джеймс прикусывает губу и кивает. А Регулус снова откидывается назад, одной рукой опершись на бедро, а другой поправляя волосы. Бог атмосферы. Хозяин момента. Другая босая нога Регулуса скользит вперед, по ковру, затем по голени Джеймса. По колену, затем выше по бедру. Затем нога скользит дальше. По мягкой внутренней стороне бедра Джеймса. Задерживается в верхней части, затем, без предупреждения, вниз. Медленное трение скользит по внутренней стороне бедра, не туда, куда Джеймс хотел бы, и он это осознаёт. «Не двигайся», — бормочет Регулус. Джеймс тяжело сглатывает. Его руки дрожат от напряжения. «Ты теплый», — просто говорит Регулус, не как комплимент, а скорее как наблюдение. Джеймс кивает, не в силах нормально дышать. А затем — Регулус продвигается дальше, позволяя своду стопы скользнуть вниз по животу Джеймса… вниз к тазу… затем ниже, ниже, пока… Джеймс не всхлипывает. Давление едва касается головки. Достаточно близко, чтобы член Джеймса подпрыгнул, истекая смазкой и ноя, оставаясь нетронутым. Он надавливает боковой стороной стопы на складку бедра Джеймса, не глядя вниз. «Я мог бы наступить на тебя», — бормочет он отстраненным голосом. «Ты бы, наверное, позволил, не так ли?» Джеймс судорожно выдыхает. «Да». «Ты бы стал умолять об этом?» «Пожалуйста». «Ты поблагодаришь меня потом?» «Да, Мерлин, да!» Регулус не улыбается, но в его глазах сверкает что-то острое и очень довольное. Джеймс всё еще стоит на коленях. Всё еще обнаженный. Всё еще дрожит от того, что так долго стоял неподвижно, что мышцы начинают болеть. Его дыхание поверхностное, неровное; каждая часть его тела настроена на Регулуса, как стрелка компаса. Регулус наклоняет голову. «Потрогай себя для меня. Медленно», — спокойно говорит Регулус. «И не смей торопиться». Джеймс тяжело сглатывает. «Да». Пальцы Джеймса на мгновение замирают, словно он ждет поправок, но Регулус не колеблется. И Джеймс делает это: руки опускаются вниз, обхватывают член, бедра почти приподнимаются с каждым мягким и медленным движением. Словно он понимает, что дело не в скорости или разрядке, а в том, чтобы доставить удовольствие Регулусу. Регулус слегка откидывается назад, опершись одной рукой о кровать, взгляд тяжелый, ресницы опущены. «Молодец», — бормочет он, когда Джеймс замедляется, вместо того чтобы спешить. «Вот так». Дыхание Джеймса прерывается, его рука сжимает головку, но он по-прежнему смотрит вверх, ожидая одобрения, указаний или малейшего признака того, что Регулусу может хотеться чего-то еще. Регулус же не уделяет ему никакого внимания. «Покажи мне как следует», — тихо говорит он. Джеймс подчиняется: широко раздвигает бедра, немного откидывается назад, продолжая сжимать кулак вокруг своего ноющего, всхлипывающего члена. Он выполняет приказы, даже когда всё внутри него хочет сорваться. Регулус наблюдает за тем, как Джеймс изо всех сил пытается сохранить самообладание, как сжимаются его челюсти, как напрягается живот. Эта часть ему нравится больше всего. «Покажи, как тебе это нравится», — шепчет Регулус. Джеймс тяжело дышит, явно стараясь сохранять спокойствие, пытаясь делать всё красиво. Длинные движения. Так, как он, вероятно, делал бы, если бы был один. Джеймс стонет — низкий, густой звук, застрявший в горле, — пока его рука двигается, пытаясь сохранить ритм, несмотря на дрожь в бедрах. Регулус встает и подходит ближе, но не прикасается. Просто стоит над ним, наблюдая за каждым движением его руки, каждым прерывистым вздохом. Его нога один раз касается колена Джеймса, чтобы тот раздвинул ноги шире, — это не случайность. Джеймс тихонько всхлипывает и отводит взгляд. «Не отводи взгляд», — говорит Регулус. Джеймс поднимает голову, лицо раскраснелось и искажено, глаза затуманились, и Регулус не отводит от него взгляда. «Ты не кончишь, пока я не скажу». Джеймс стонет, его тело подрагивает. «Я не буду… обещаю… блядь…» Регулус наклоняет голову, и Джеймс издает такой хриплый звук, что он граничит с неловкостью. Но он кивает. Кивает так, словно это единственное, что он умеет. «Тогда продолжай, сделай это красиво для меня». Рука Джеймса дергается. Звук, который он издает, — отвратительный, непроизвольный. Регулус выпрямляется, скрещивая руки. «Молодец… Можешь», — говорит он. И от этого Джеймс окончательно теряет контроль. Он издает глубокий стон и падает на пол. Регулус сначала ничего не говорит, просто отступает от стоящего на коленях Джеймса, без лишних церемоний поворачивается и забирается на кровать. Его движения медленные, почти томные, спина прямая, всё это — демонстрация его кажущегося безразличия к происходящему. Он не смотрит на Джеймса снова, пока не устраивается поудобнее, прислонившись спиной к изголовью кровати. Одно колено поднято, обнаженная грудь блестит в мягком свете свечи, словно созданной магическим образом. Тишина затягивается. Джеймс всё еще тяжело дышит. Всё еще стоит на коленях. Его рука свободно свисает вдоль тела. Член обмякает, но всё еще подергивается. Пол под ним безошибочно помечен следами его спермы. Регулус переводит взгляд вниз, на Джеймса — измученного и ожидающего, затем на беспорядок на ковре. И говорит, как всегда спокойно: «Убери». Джеймс поднимает голову — ошеломленный. «…Что?» Регулус поднимает одну бровь. «Я дал тебе разрешение», — тихо говорит он. «Но не освободил от ответственности после». Джеймс сглатывает, его взгляд падает на пятно спермы на ковре, и у него перехватывает дыхание. «Используй для этого рот», — добавляет Регулус. Всё тело Джеймса содрогается, но он, подчинившись, наклоняется вперед, упираясь руками в ковер, и опускает голову. Его губы приоткрываются. Язык высовывается — дрожащий, нерешительный лишь на первую секунду, а затем он наклоняется вперед. Регулус наблюдает, как ястреб, даже не моргая, пока Джеймс слизывает всё с пола, прижав рот к ковру, глотая с тихими, прерывистыми звуками, которые выдают лишь его отчаяние и желание. Регулус слегка меняет позу, положив одну руку на поднятое колено, а подбородок упирая в костяшки пальцев. «Ты такой дотошный», — мягко говорит он. Джеймс всхлипывает в ковер, но, закончив, медленно поднимает голову — губы влажные, лицо сильно покрасневшее, — и Регулус улыбается ему холодной и изысканной улыбкой. «Тебе следует еще раз меня поблагодарить». Джеймс не колеблется. «Спасибо», — шепчет он. «Спасибо, что позволили мне…» «Нет», — перебивает Регулус резким, но спокойным голосом. «Поблагодари меня за предоставленную возможность служить». Джеймс вздрагивает. «Спасибо, — выдыхает он. — За то, что позволили мне тебе служить». «Пожалуйста», — шепчет Регулус, оставаясь в полулежачем положении, одной рукой поглаживая живот, и наблюдает за Джеймсом, который всё еще стоит на коленях. Обнаженный. Тяжело дышит ртом. Лицо раскраснелось, губы влажные, бедра дрожат от напряжения и служения. Ковер теперь чистый, и Регулус наслаждается этим. Джеймс Поттер. Старше. Выше. Шире в груди. Гриффиндорец. Один из ближайших друзей Сириуса. Тот самый мальчик, который перекрикивает столы в Большом зале. Капитан команды по квиддичу. Который слишком громко смеется и ухмыляется так, будто ничто на свете не может его коснуться. Теперь он на коленях, тело дрожит. Послушный. И всё это ради Регулуса. Он чувствует жар внизу живота. У него стоит — уже давно, но он не прикасался к себе. Регулус опускает взгляд на Джеймса, на линии его живота, напряжение в бедрах, красный отпечаток ковра на коленях. Голос становится тихим, когда он наконец заговаривает. «Посмотри на себя». Джеймс мгновенно поднимает голову, глаза широко раскрыты и затуманены. «Ты понимаешь, что мне даешь?» Джеймс сглатывает. «Да?» «Думаю, нет». Регулус медленно и грациозно садится, брюки низко свисают с бедер. «Ты старше меня. У тебя есть власть в этой школе… Влияние. Ты должен гордиться собой, не так ли? Гриффиндорец. Благородный… Храбрый». Он придвигается ближе к краю кровати. «И вот ты здесь. Служишь мне». Джеймс делает прерывистый вдох. «Я хочу». Регулус тихонько мычит. «Вот что делает это таким приятным». Он наблюдает за тем, как подергивается член Джеймса, прежде чем продолжить. «Ты лизал мои ноги», — говорит Регулус почти бесстрастно. «Ты вытирал пол ртом, слизывая собственную сперму, только потому, что я тебе сказал». Джеймс издает тихий звук, что-то вроде всхлипа. «Ты сделаешь всё, что я попрошу?» Джеймс кивает. «И тебе нравится служить мне?» — тихо спрашивает Регулус. На этот раз Джеймс произносит это вслух, хриплым голосом: «Нравится». У Регулуса перехватывает дыхание, когда он чувствует, как по телу пульсирует жар, как внизу живота вспыхивает дрожь. Потому что это друг Сириуса. Сириуса, который сбежал. Сириуса, который плюнул в лицо их семье. Сириуса, который борется со всем, чем был задуман Регулус. И всё же его лучший друг стоит на коленях на полу Регулуса. Золотой мальчик. Его товарищ-лев. И Регулус не скрывает этого. Он наклоняется вперед, локти прижаты к коленям, голос его — словно шелк на стали. «Ты так хорошо выглядишь в таком виде», — шепчет он. «Стоя передо мной на коленях». От похвалы член Джеймса снова начинает сочиться. И Регулус медленно проводит рукой по своей груди, словно равнодушно реагируя на нарастающее напряжение под штанами. «Ты бы простоял так всю ночь, правда?» Джеймс кивает. «Да». «Ты сделаешь всё, что я тебе скажу». «Да». «Ты откроешь рот и будешь умолять, чтобы тебя просто использовали». Джеймс дрожит, но всё же кивает. Регулус снова откидывается назад, довольный, склонив голову. Потому что обслуживают его. Не Сириуса. Никого другого. Его. И дело не в страхе, не в силе и не в каком-либо обмане. Дело в том, что Джеймс этого хочет. Регулус не дает ему дальнейших указаний, он просто одним длинным, плавным движением откидывается на кровать, выпрямляя спину, сгибая одну руку за головой, чтобы опереться, не отрывая глаз от лица Джеймса. Он наблюдает за ним, пока медленно проводит рукой по животу, по мягкой линии мышц. К поясу брюк. Джеймс делает глубокий вдох, словно его ударили, когда Регулус расстегивает пуговицу. Медленно. Большой палец нежно скользит по металлу. Ткань под ним расходится. Регулусу тоже нравится эта часть — сдержанность. Боль. И зритель. Затем он расстегивает молнию, звук которой нарушает тишину. Джеймс вздрагивает, словно этот звук физически коснулся его. Регулус просовывает руку внутрь, обхватывает себя пальцами и слегка двигает бедрами, чтобы освободиться от ткани. Джеймс стонет, но Регулус весело мычит. «Ты не можешь прикасаться, — спокойно говорит он. — Ты можешь только смотреть». Джеймс кивает, тяжело дыша. «Да…» Регулус один раз поглаживает себя, медленно и уверенно, опуская руку к основанию, а затем снова поднимая, слегка поворачивая запястье вокруг головки. Он не делает это быстро — это всё испортит. Потому что взгляд Джеймса, словно Регулус — нечто святое, производит на него большее впечатление, чем любое прикосновение сейчас, и Регулус хочет его подразнить. Он снова гладит себя, член теперь влажный от предэякулята, жар сжимает и разливается по позвоночнику. Джеймс стонет, задыхаясь, непроизвольно. Регулус не отрывает глаз от лица Джеймса, от того, как открывается его рот, как дрожат его руки, словно жаждут прикоснуться, помочь. Но он не двигается. Хорошо, послушно даже сейчас. Регулус продолжает, на этот раз медленнее, слегка сжимая головку пальцами, прежде чем снова скользнуть вниз. «Ты выглядишь таким нетерпеливым, не хочешь ли послужить, Поттер?» — тихо спрашивает Регулус. «Да, пожалуйста, Регулус…» «Ты этого очень хочешь?» «Да, позволь мне сделать что угодно…» Регулус тихонько, сдавленно смеется. Он снова сжимает кулак, теперь уже сильнее, слегка подвигая бедрами в такт движению руки. «Ты позволишь мне использовать твой рот?» — спрашивает Регулус, его дыхание становится всё более прерывистым. «Ты подползешь сюда, если я щелкну пальцами?» Джеймс быстро кивает. «Я бы… я хочу… Регулус, пожалуйста…» Регулус снова гладит себя, теперь уже от основания до головки, сгибая запястье как раз так, и чувствует, как нарастает возбуждение. Та глубокая, идеальная спираль, сжимающаяся всё туже с каждой секундой, пока Джеймс наблюдает за ним. «Да», — шепчет Джеймс. «Я хочу. Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста, позволь мне…» «Нет». Регулус задерживает поглаживание чуть ниже головки, глядя прямо в глаза Джеймсу. «Ты не имеешь права помогать», — тихо говорит он. «Ты можешь только наблюдать, как я кончаю». Джеймс стонет, сдавленно. Регулус делает один глубокий вдох. Затем снова двигается. Три движения. Повороты и рывки. Он кончает с тихим вздохом и прерывистым ритмом, глаза всё еще прикованы к Джеймсу. И Джеймс опускается на пол, дрожа всем телом, умоляя без слов. Регулус медленно и лениво вытирает руку платком. Затем снова смотрит на Джеймса, полуприкрыв глаза. Джеймс не говорит ни слова, но выглядит опустошенным. По-настоящему. Его рот слегка приоткрыт — не от шока, а от той измученной, задыхающейся боли, которая возникает, когда почти получил то, чего жаждешь. Его член всё еще твердый и покрасневший. Руки сжаты на бедрах, словно он физически удерживает себя от того, чтобы дотянуться, от того, чтобы поползти вперед и взять то, в чем Регулус только что ему отказал. Регулус наблюдает за всем происходящим с изумительным спокойствием. Он медленно вытирает остатки спермы с руки, проводя платком между пальцами. Джеймс издает тихий, ноющий звук, и губы Регулуса при этом слегка дергаются. «Ты очень хорошо себя вел», — бормочет он. «Я… я старался», — говорит Джеймс, его глаза блестят. «Ты не просто старался», — тихо и задумчиво говорит Регулус. «Ты лизал мои ноги и мыл пол… и вдобавок ко всему, ты так мило умолял меня». Джеймс издает прерывистый вздох, а Регулус, немного помолчав, добавляет: «Возможно, — тихо говорит он, — ты за это заслуживаешь награды?» Джеймс замирает, и его глаза расширяются. Надежда так быстро поднимается в груди, что почти душит его. Регулус откидывается на изголовье кровати, раздвинув бедра ровно настолько, чтобы картина выглядела непристойно. Он небрежно кладет одну руку на живот — кожа всё еще покрасневшая, член немного обмяк, но остается влажным от спермы. «Хочешь меня сейчас облизать?» Голос Джеймса дрожит. «Да… Боже, да…» Регулус наклоняет голову. «В качестве награды за хорошее поведение», — добавляет он мягко и одновременно жестоко. Джеймс кивает, затаив дыхание. «Спасибо… спасибо, я буду хорошо себя вести…» «Я знаю». Регулус поднимает одну руку и делает один жест двумя пальцами, приглашая Джеймса подойти. Джеймс двигается, ползет вперед на четвереньках, благоговейно, теперь уже тихо. Словно это разрешение было единственным, что удерживало его от распада. Регулус не произносит ни слова, позволяет Джеймсу ласкать свою кожу, медленно облизывать, язык скользит по влажным пятнам. Небольшие, осторожные посасывания там, где сперма слишком сильно прилипла. Мягкие мазки по чувствительной коже. Преданность в каждом движении губ и языка. Регулус пытается сохранять спокойствие, но его дыхание прерывается — из-за этого подчинения. Потому что это Джеймс Поттер… и он благодарен за то, что его используют. Джеймс не останавливается, он понимает, что должен. Регулус дал ему то, что обещал, — угощение, баловство. Ему следовало бы откинуться на колени, убрать руки, но он этого не делает. Он снова лижет, проводя языком по коже, словно боясь пропустить даже мельчайшую каплю. Он прижимается поцелуем к бедру Регулуса. Затем еще один, прежде чем снова опуститься ниже, уперев руки в бедра Регулуса. Регулус наблюдает за ним сверху, щурясь сквозь ресницы. Джеймс поглаживает кончик члена Регулуса — тот уже мягкий, но продолжает подергиваться от прикосновения. Джеймс не спешит, он просто обхватывает головку ртом и медленно посасывает, проводя языком по венчику. Регулус не останавливает его. Его член твердеет под ласками. Джеймс тихо стонет, задыхаясь, когда тяжесть снова начинает заполнять его рот, и он наклоняется вперед. Его собственный член краснеет и истекает смазкой на бедро. Твердый, как кирпич. Он уже даже не думает. Просто сосет. Поклоняется. Джеймс берет больше, проникает глубже. Головка упирается в заднюю стенку горла. Одна рука прижата к бедру Регулуса, другая обхватывает основание, удерживая. Слышны влажные, скользкие звуки всасывания, которые звучат как воплощение греха. И Регулус позволяет ему продолжать, потому что зачем ему останавливаться? Джеймс, доведенный до такого состояния, всасывает его обратно до эрекции, словно это работа, для которой он родился. Словно он не может нормально дышать, не делая что-то, что служит Регулусу. Регулус снова опускает взгляд. Лицо Джеймса раскраснелось, он был невероятно красив. Его член прижат к бедру, блестящий на головке, истекающий смазкой, злобно выражающий недовольство пренебрежением. И он ни разу к нему не прикоснулся, даже не попытался. Регулус нежно кладет руку на голову Джеймса, перебирая пальцами темные локоны, и Джеймс стонет, прижимаясь к его ладони, с полным и жаждущим ртом. Регулус слегка меняет положение, приподнимая бедра для следующего толчка. Он проводит пальцами по шее Джеймса. «Какой же ты воспитанный маленький питомец», — бормочет он. Регулус на мгновение закрывает глаза, снова ощущая это скользкое, горячее прикосновение. Он откидывается на подушки, одна рука всё еще лениво лежит на голове Джеймса, другая свободно сжата у рта. Он наблюдает, как мерцает свет свечи на потолке, пока его член снова глубоко проникает в рот Джеймса. Джеймс стонет вокруг него. Регулус не так равнодушен, как кажется, но его удовольствие заключается не только в самом действии, в скользком скольжении языка и жаре, когда Джеймс покачивается на его члене. Оно заключается в мыслях о том, что он мог бы сделать дальше, что Джеймс позволил бы ему сделать. Нет — о чем Джеймс, вероятно, умолял бы. Регулус медленно выдыхает через нос, почти небрежно говоря: «Я мог бы заставить тебя оседлать меня». Джеймс издает звук, не похожий на человеческий. Это гортанный, прерывистый стон, сдавленный в горле, полный шока и желания, которые невозможно описать словами. Регулус наклоняет голову, всё еще щурясь, наблюдая, как тело Джеймса дергается при произнесении этих слов. «Ты бы это сделала для меня», — бормочет он, словно себе под нос. «Я знаю, что сделал бы». Джеймс снова стонет, только громче, его бедра подергиваются. Член вздрагивает, из него течет смазка. Регулус проводит рукой по волосам Джеймса, словно по домашнему животному, прикосновение мягче, чем то, что он говорит. «Ты мог бы сесть на меня… Опуститься на меня, встав на колени». Джеймс сосет всё сильнее и глубже, словно тот самый образ, который создал Регулус, переключил какой-то выключатель внутри него. «Ты бы сам открылся для меня», — продолжает он, голос его окутан грехом. «Использовал свои пальцы. Подготовил себя. И всё это только для того, чтобы сесть на мой член, как хороший маленький мальчик». Джеймс вздрагивает всем телом, дрожа от колен до плеч, а Регулус продолжает. «Ты бы стонал и тяжело дышал. Уверен, ты бы кончил еще до того, как я к тебе прикоснусь». Джеймс снова стонет, на этот раз громче, и Регулус чувствует вибрацию по всей длине позвоночника. «Я мог бы откинуться назад, — говорит он почти лениво, — и позволить тебе делать всю работу». Джеймс сейчас всхлипывает — рот всё еще полон, лицо раскраснелось, он полностью сломлен. «Мне даже двигаться не пришлось бы», — бормочет Регулус. «Ты бы скакал на мне всю ночь, правда?» Джеймс рыдает сквозь нос, член Регулуса твердый как камень, пульсирует у него во рту, скользкий от слюны. И Джеймс продолжает сосать, продолжает двигать головой. Он хочет этого. Этого будущего. Этого шанса. Регулус позволяет тишине повиснуть на мгновение, прежде чем продолжить, голос его подобен ножу, прижатому к коже: «Ты возьмешь мой член, Поттер?» Джеймс стонет громко и дергает бедрами.