Будни астрофизика

Декабрь. Четвертое число. 7:25 по Берну. --- Келл проснулся не от рассвета, не от того, что выспался, а от тревоги. Настоящей, блядской, военной сирены, которая разрывала тишину обсерватории на части. Все комнаты залил красный мигающий свет — пульсирующий, агрессивный, будто само здание билось в конвульсиях. Звук бил по ушам, отражался от стен, проникал в самую глубину черепа. Келл подскочил на кровати, сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись. Он огляделся — красный свет, красный свет везде, даже за окном. Сирена выла, нарастала, затихала и снова нарастала. — Блять, здесь работает тревога? — прохрипел он, спуская ноги на пол. — Да ну... Хотя... Он замер. Мысли разбегались, но одна зацепилась, встала колом. — Нет, меня должен волновать не этот вопрос... Что, блять, её активировало? Он встал с кровати, нащупал ногами пол и устало поплелся в сигналку. Тело было тяжелым, сонным, мозг только-только просыпался, но тревога не давала расслабиться. По пути он выглянул в окно — и остановился, снега не было. Вчера — белое покрывало, сугробы, холод. Сегодня — выжженная, желтая трава, голая земля, деревья без единой снежинки на ветках, будто кто-то перемотал время на несколько месяцев вперед, или назад, или просто взял и стер зиму с Земли. Келл тупо смотрел на эту картину секунд десять, пытаясь совместить в голове два несовместимых факта: вчера был снег, сегодня — нет. Термометр за окном больше не показывал минус — он показывал плюс тридцать пять и обсерватория превратилась в баню. — Какого, блять, хуя?! — выдохнул Келл. — Весна наступила, блять? Только сейчас он осознал, что в коридоре душно, очень душно, жарко, как в сауне, воздух тяжелый, сухой, обжигает горло. Келл расстегнул кофту, вытер вспотевший лоб и ускорил шаг. Дойти до сигналки было теперь не просто задачей — задачей главной важности. Потому что нужно было купить чего-нибудь холодного и отключить эту долбаную сирену, которая сверлила мозг. Он мигом спустился на первый этаж, влетел в сигналку и дернул красный рубильник у радара, сигнализация стихла. Свет перестал мигать, включилась обычная лампа, тусклая, желтая, уютная. Наконец-то тишина. Келл прислонился к стене, выдохнул. — Наконец-то, — сказал он. — Так, стоп, а где инопланетяне? Тишина была слишком тихой для обсерватории, где обитают он, двое Ариралов и Керфур. Обычно кто-то шуршал, кто-то двигался, кто-то тихо переговаривался в комнате отдыха. Сейчас — ничего, пустота, гробовая тишина. Ученый зашел в комнату отдыха, где должны были спать Ариралы — пусто. Пуфики аккуратно выровнены — Эсраника явно проявила порядочность. Вещи остались: ящик, пуфики Ариралов, какие-то инопланетные штуки на полках, но самих Ариралов не было, их стелс-броня, которую они носили почти постоянно, тоже исчезла. Келл стоял посреди комнаты, глядя на пустые кровати, и внутри нарастало неприятное, липкое чувство — тревога, он не знал, куда они могли деться. — Съебались, — сказал он вслух, пытаясь придать голосу уверенность. — Да вот куда съебались? Он прошелся по комнате, проверил каждый угол, бесполезно, их не было, никаких следов не было, как будто бы испарились. Келл сел на край пуфика, потер лицо ладонями. В голове зашевелились нехорошие мысли, те самые, которые он старательно отгонял последние дни. — А были ли они вообще? — спросил он у себя. — Блять, ну почему здесь что не день, то пиздец?! Мне вообще дадут пожить спокойно? Он встал, прошелся по комнате, задел ногой пуфик, тот откатился к стене. В голове вертелась не самая оптимистичная версия: никаких Ариралов никогда не было, он просто ебнулся на голову, все эти дни он разговаривал сам с собой, придумывал инопланетных кошек, чтобы не сойти с ума от одиночества, а теперь воображение пошло еще дальше — и выдумало им исчезновение. — Заебали уже сомнения, — сказал он зло, отгоняя мысли. — Если они реальны — вернутся. А если нет... значит, мне пора к психиатру. Он вышел из комнаты отдыха и направился на улицу, нужно было понять, что происходит с погодой? Из за чего это всë? И вот, он вышел на улицу, завернул за угол и замер. Солнце поднималось из-за горизонта, как обычно, вот только вместо круглого желтого диска в небе висел черный квадрат, абсолютно черный, ровный, как вырезанный из реальности кусок пространства. И он жёг, не просто светил — жёг, как будто его лучи сконцентрировались в точку и били прямо в Келла. Келл отшатнулся за угол обратно, рукой схватился за лоб, кровь, тëплая, липкая, потекла со лба прямо в глаза. Нужно было мыслить быстро, как можно быстрее. — Какого хуя?! — заорал он, закрывая лицо руками. — Мне теперь даже на улицу выходить нельзя? Ну пиздато, блять! Он ударил ногой стену обсерватории — больно и бесполезно, кость отозвалась тупой болью, но это помогло привести мысли в порядок, отвлекло от паники. — Где-то в ванной лежит бинт и перекись, — сказал он тихо, успокаивая дыхание. — Так, сначала обработать рану, потом думать, что делать дальше. Он зашел в обсерваторию, закрыл дверь на код, сегодня он на улицу не выйдет — ни за что, даже если накроется трансформатор, даже если начнется конец света. Где Ариралы — этот вопрос больше не волновал, сдохли — так сдохли, не сдохли — заебись, захотят жрать — вернутся. Но мысли всё равно возвращались, тревожные мысли насчëт этого — что если он один во всей обсерватории? Что если все эти дни он разговаривал с пустотой? Келл отбросил мысли из головы и побежал на второй этаж. Лоб жгло так, будто он заснул на пляже под палящим солнцем на пять часов. Кожа стягивалась, пульсировала, каждый шаг отдавался болью в висках. Он забежал в ванную, достал с полки перекись и бинт. Зеркало показало обгоревшую полосу на лбу — красную, воспаленную, с лопнувшими капиллярами. Келл скривился, обработал рану — перекись зашипела, защипало так, что глаза начали болеть — и замотал голову бинтом. Получилось неровно, но кровь остановил, как минимум пока что. — Блять, как же больно, — выдохнул он. — Ну какого хуя меня на улицу потянуло? Он выдохнул, зашел в спальню-кухню и сел на кровать, тишина, только холодильник гудит, да на улице ветер. — Или это место и вправду проклято, — сказал он вслух, — или я слишком неудачлив, хотя одно другому нахуй не мешает. Он посидел минуту, потом встал. — Пойду посмотрю, что мне там написало начальство-ебальство. --- Келл спустился вниз, включил компьютер. Монитор засветился тусклым чëрным светом, прогреваясь после ночи. Келл прокрутился на кресле, привычно постучал пальцами по столу. — Ну что там, — спросил он. — Написали что-то, или опять "ничего не происходит", слепошары? Электронное письмо от доктора Бао пришло сегодня утром, ровно в 00:00. Кто вообще в два часа ночи пишет рабочие письма? Первое письмо, как раз это, было как обычно об отчëте, а уже в 6:35 было отправлено второе письмо с более интересным содержанием. «Кажется, с солнцем что-то не так. Рекомендуем вам не выходить на улицу, но не забывайте про отчёт». Келл прочитал один раз, потом второй, потом перечитал третье предложение вслух. — "Но не забывайте про отчёт", — повторил он, повышая голос. — Слышь ты, блять, старый хрыщ! Ты как себе это представляешь? Солнце херачит так, как будто бы это наш последний день, на улице плюс тридцать пять посреди декабря, у меня башка горит, выжить бы, не говоря уже об отчëте. Келл закрыл письмо, открыл баланс. Двести пятьдесят баллов, достаточно мало, но на жизнь хватит. Он выдохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Голова болела, лоб пульсировал, внутри росла усталость. — Ладно, — сказал он. — Займусь делами, осмотрю комнату Ариралов, чисто из интереса. Он встал, прошелся по коридору и снова зашел в комнату отдыха. --- Вещей было немного, но они многое говорили о характерах хозяек. Келл прошелся по комнате, оглядываясь. Два пуфика — оба красные. Правый явно был Эсраники — он был аккуратно выпрямлен, а вещи рядом были ровно разложены. Левый — Аргемии, тут можно даже не гадать. В углу стоял тот самый яйце-подобный генератор, который Келл видел на поляне в первый раз. Он стоял в углу и тихо пульсировал теплом, уютно, но в сегодняшнюю жару это тепло было лишним. Келл решил его не трогать, мало ли. Два постера на стене. На одном — странный Арирал с чëрными волосами, сам постер выглядел так, как будто бы этот Арирал диктатор. Второй постер был с Эсраникой, или же с Ариралом, что был очень на неë похож, а сзади неë планета. Келл задержался взглядом на втором постере дольше, вероятно, их родная планета. Ящик в углу, набитый всякой всячиной. Келл заглянул — какие-то странные фрукты, сверкающие фиолетовым, инструменты, похожие на отмычки, пара банок с непонятными надписями. В другом углу две водные пушки, бело-голубые, блестящие. Келл взял одну, повертел. Оружие? Игрушка? Судя по весу — игрушка. Ариралы явно не страдали излишней взрослостью. — Интересный набор, — сказал Келл, ставя пушку на место. — Прям ебануться можно. Он подошел к пуфику Аргемии, присел на корточки. — Что за хуйня? — пробормотал Келл. Он заметил вещь, которая явно выделялась из общего ряда. Записка. Пожелтевшая, изуродованная временем, со следами крови на бумаге. Келл развернул ее осторожно. Текст был написан от руки, корявым, дрожащим почерком, кровью. «В тот день небо красным обратится. Тогда наступит последний день для человечества, когда оно издаст последний вздох. Существо, что обитает здесь, подобно демону, убьет каждого человека в этом аду. ОНИ знают об этом...» Дальше текст обрывался — будто писавший не смог закончить. Келл прочитал дважды, потом усмехнулся. — Ну да, — сказал он, складывая записку. — Поверил, ну и бредятина. Он положил записку на место, рядом с пуфиком, псть лежит. Но внутри что-то зашевелилось, та самая тревога, которую он старательно заталкивал поглубже. Демон, существо, убьет каждого человека в этом аду. Келл вышел из комнаты отдыха и направился к лестнице в подвал. Ему нужно было отвлечься, выкинуть эту ерунду из головы, нужно было занять руки, чтобы мысли не лезли. Но мозг — он как заевшая пластинка. Демон, демон, демон, красный свет, скелет с рогами. Келл застыл на лестнице, вцепившись в перила. Он вспомнил тот день. Ночь, туалет, на часах 3:33. Существо, скелет с клешнями вместо рук и черепом оленя на плечах. Красный свет из глазниц. — Демон, — сказал он вслух, голос прозвучал хрипло. Он стоял на лестнице, сжимая перила, и понимал, что боится, по-настоящему, и даже не того, что может убить. А того, что может оказаться правдой, что записка — не бред сумасшедшего, а предупреждение от человека, который знал больше. — Спрашивать у него лично — свою жизнь не ценить, — пробормотал Келл и продолжил спуск. --- Подвал встретил его холодом, странно. На улице плюс, в обсерватории душно, а здесь — прохладно. Как будто подвал жил своей жизнью, не подчиняясь этим чëртовым аномалиям. Келл подошел к морозильной камере с мясом. Толстая железная дверь с маленьким окошком, он прильнул к стеклу и заметил то, чего не хотел бы, три туши пропало. Раньше их было восемь — теперь их пять, кто то их съел. — Всё, блять, в порядке, — сказал Келл, отходя от камеры. — Конечно, нахуй. Он прошелся по подвалу, заглянул в углы, проверил стеллажи, ничего нового, только старые ящики, инструменты, пыль. И ощущение, что кто-то наблюдает. — Надеюсь, когда туши закончатся, — сказал Келл, — что бы то ни было не придет по мою душу. Он постоял еще минуту, потом хлопнул себя по лбу и вспомнил. — Блять, нахуй я сюда пришел? А, точно. Шторы, да, шторы. На железных балках висели шторы, пять штук, тяжелые, белого цвета, явно старые и повидавшие жизнь. Келл взял их все и понес наверх. --- В спальне он расставил шторы у окон — каждое окно на втором этаже теперь было занавешено плотной тканью. Солнечный свет не проникал внутрь, и в комнате стало темно, как в бункере. — Базовой безопасностью себя обеспечил, — сказал Келл, осматривая свою работу. — Теперь пора заняться делами более полезными. Он спустился на первый этаж и зашел в сигналку. Пора ловить сигналы, пока солнце не начало светить в панорамные окна. Келл покосился на окна — пока ничего, лучи падают под острым углом, не мешают, но через пару часов начнется смертельное пекло. Он сел за терминал, крути крутилки, калибруй, настраивай полярность. Эта рутина с каждым днем всё больше заеб… надоедала. Но деньги на дороге не валяются — как сказал бы мудрый человек. Келл работал механически, не думая. Мысли всё равно пытались пролезть — про Ариралов, про солнце, про демона — но он задвигал их на задний план, занимая мозги делом. Через два часа три сигнала были загружены, сервера откалиброваны, диски готовы. Келл закинул диски в коробку и понес в гараж. Стоило ему войти, как он уронил коробку с дисками. Келл смотрел на угол гаража. На большой синий корпус, который стоял там, пылился, ждал своего часа. Он забыл, просто вычеркнул из головы. Улучшенная версия Керфура, собранная, но ни разу не включенная. — Какой же я тупой, — сказал Келл шепотом. Он подошел к роботу, проверил разъемы, кабели, всё на месте и должно работать. Дрожащими руками нажал кнопку включения. Робот резко встал. Его глаза-экраны засветились синим, он повернул голову из стороны в сторону, изучая окружение, а вместе с этим новое тело. — Доктор Келл, — сказал он. Голос стал другим — более глубоким, уверенным. — У вас получилось! Келл выдохнул, сел на железный стул у верстака. — И... что ты умеешь теперь, чудо-Кефир? Робот выпрямился во весь рост — он был почти под два метра, чуть выше Келла. Руки сжались и разжались, ноги с коленными суставами плавно согнулись и выпрямились. — Я умею чинить сервера, чинить трансформаторы, собирать хэш-коды, ловить сигналы и многое другое! — гордо отрапортовал Омега-Керфур. Келл смотрел на него несколько минут, открыв рот. — Какой же я тупой, — повторил он. — Нужно было вспомнить про тебя раньше. Он встал, потер затылок. — В любом случае, Кёфа, иди лови сигналы. Я пока попытаюсь сдать отчёт, не умерев. — Понял! Керфур развернулся — грациозно, вышел из гаража, направившись в сигналку. Келл смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается что-то теплое. Чуть ли не отцовская гордость, за своего полноценного напарника, который теперь ходит на двух ногах. Солнце жгло через дыру в потолке гаража. Квадратное отверстие пропускало внутрь узкий луч света, он падал точно на отметку, где нужно было ставить коробку для дрона. Келл поставил коробку на пол — буквально в паре сантиметров от отметки, теперь нужно подвинуть, но подходить к опасному месту не хотелось — луч и так обжигал щеку, лоб горел даже под бинтами. — Ну, я ведь не из робких, — сказал он. — Что-нибудь придумаю. Он вышел из гаража, завернул на склад, взял метлу, длинную, с толстым черенком, идеально подходит под нынешнею задачу. Вернувшись, он взялся за самый конец ручки, вытянул руки, чтобы быть как можно дальше от света, и начал медленно вести коробку, секунда, вторая, коробка скрипела по бетону, двигаясь миллиметр за миллиметром, Келл не дышал, одна минута — и коробка на месте. Ученый обогнул зону облучения, подошел к панели, вызвал дрон, осталось только ждать, но это от него не зависило. Келл выдохнул и съебался из гаража. --- Он почти дошел до склада, чтобы вернуть метлу на место, но услышал стук. Приглушенный, но настойчивый, кто-то долбился во входную дверь. Келл взял метлу покрепче — черенок стал импровизированной дубиной — и подошел к двери. Медленно, стараясь не шуметь, ввел код. — Инопланетяне? — спросил он, прильнув к двери. — Это вы? Хотя они пароль знают... Тишина, но за дверью явно кто то был. Келл открыл дверь, перед ним стоял манекен. Тот самый, деревянный, суставчатый, но без шеста. Один из тех, кого он сжег в крематории в первые дни, которых не должно было существовать, которых он лично отправил в печь. — Что, голову печет, да? — спросил Келл, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ну вот пусть дальше и печет. Съебалось, чудище. Он замахнулся и ударил манекена метлой, сильно, со всей дури, манекен отлетел в кусты, упал, перевернулся и замер. Келл захлопнул дверь, отошел на несколько шагов, но тут снова послышался стук. Он открыл — теперь там стояло два манекена, те же деревянные уродины, с пустым лицом, с конечностями на шарнирах. — Тебе твой друг не поможет, — сказал Келл. — Съебались нахуй отсюда. Он выпихнул их, одного ногой, второго метлой. Манекены покатились по земле. — Еще раз придет — руки и ноги поотрываю, — крикнул Келл и закрыл дверь. Только отошел, но снова стук. Келл выдохнул, сжал метлу покрепче и открыл дверь. На пороге стояли четверо, молчаливые, безликие, высушенные временем, они не пытались зайти — просто стояли, смотрели пустыми глазницами. — Ну, пидоры, — сказал Келл, и голос его был спокоен — та спокойная злость, которая бывает на грани срыва. — Вы сами подписали себе смертный приговор. Он вышел на порог, схватил манекенов за руки и затащил в обсерваторию. Оторвал руки — легко, суставы хрустнули, дерево треснуло, оторвал ноги — шарниры выскочили из гнезд, конечности повисли, Келл вышвырнул всё это обратно на улицу. — Что бы я вас здесь больше не видел, — сказал Келл, тяжело дыша. — Ебучие деревянные изделия! Тут и без вас тошно. Он захлопнул дверь, запер на код, больше никаких звуков. Келл постоял минуту, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле, но постепенно успокаивалось. Он выдохнул, отбросил метлу в угол и пошел наверх, сил уже не было ни на что. --- На втором этаже он достал из холодильника последнюю бутылку пива и пачку лапши. Холодное пиво — единственное, что спасало в этой духоте. Жидкость стекала по горлу, обжигая холодом, но внутри всё равно было жарко. Лапша в последнее время начала приедаться. Раньше он ее обожал — особенно в общаге, когда денег не хватало даже на хлеб, сейчас она казалась безвкусной, пресной, как картон, размоченный в соленой воде, только пиво разбавляло вкус, делало его сносным. Келл ел медленно, нехотя, и думал. Он думал о том, как быстро всё изменилось. Десять дней назад он приехал сюда, наивный, ничего не подозревающий. Думал, что будет тихая работа в лесу, радиотелескопы, отчеты, скука, а получил то, что получил, он до сих пор удивлялся, как не умер. Эти десять дней, по ощущениям, прошли так быстро, но так долго одновременно. Он — единственный астрофизик в этой обсерватории, который продержался так долго? Предыдущие... Ну, кто-то сошел с ума, кто-то пропал, кто-то умер. Кости в подвале наглядный тому пример. Келл поморщился, прогоняя мрачные мысли, он ещё жив и будет бороться за свою жизнь до конца. В чем-то это даже закаляло характер. Постоянная угроза смерти, аномалии, монстры — всё это делало его другим. Более спокойным и холодным? Или просто уставшим. Келл доел лапшу, допил пиво и посмотрел на часы. 18:33. Солнце должно было садиться, но шторы не пропускали свет, он даже не знал, темно на улице или нет. Он спустился вниз. В сигналке Керфур работал полным ходом, его синий корпус склонился над терминалом, пальцы ловко крутили ручки, нажимали кнопки. Лучи солнца падали в панорамные окна, но Керфуру, кажется, было всё равно. — Нормально? — спросил Келл, заглядывая в комнату. — Сигналы ловятся? Омега-Керфур выпрямился, повернулся к нему. — Да, доктор Келл. Уже загружаю второй сигнал. — Вот и молодец, Кефир. Постарайся загрузить сигналов на несколько недель вперед, — Келл оперся о косяк. — Я больше не хочу прикасаться к этому оборудованию ни на секунду. — Понял, приступаю. Келл вышел, оставив робота работать. Он прошелся по коридору, заглянул в комнату отдыха — пусто, Ариралов всё так же не было. Сейчас его это уже не радовало и не пугало — просто было как есть. Они ушли — значит, не нуждались в нем. — Домой, небось, вернулись, — пробормотал он. — На свою планету, оставили меня здесь одного. Он поднялся наверх, разделся и лег на кровать. Тело ныло, веки слипались, спать хотелось невыносимо. Келл лежал на спине, глядя на пыльный второй ярус кровати, и пытался придумать планы на завтра. Но в голову ничего не шло, усталость не давала. — Надеюсь, завтра солнце станет нормальным, — сказал он. — Нужно будет заняться... делами. У меня нет ни малейшей идеи, у меня слишком болит голова. Он закрыл глаза и почти моментально провалился в сон. --- В 3:33 Келл проснулся от красного света. Он открыл глаза — и сразу же прижался к стене, вжавшись в штукатурку. Сердце пропустило удар, потом заколотилось с бешеной скоростью. Красный свет исходил от существа, стоящего в ногах кровати. Скелет, клешни вместо рук, череп оленя с ветвистыми рогами, глазницы горели красным — тем самым, который заливал все комнату, вот он, Фурфур, во всëм его величии. — Ебака демоническая, — выдохнул Келл, сжимая одеяло. — Отъебись! Я живым не дамся, блять! Он попытался отодвинуться еще дальше, но уперся в стену и понял, что бежать некуда. Фурфур не двигался. Он стоял у кровати, огромный, неестественный, и смотрел на Келла светящимися глазницами. — Бункер, — сказал он. Голос был низким, чуть искаженным, будто эхо в металлической трубе. — Дверь в бункере. Келл замер. — Что? — Завтра. Осмотри бункер. Дверь в бункере. Красный свет пульсировал в такт словам. Келл сглотнул, пытаясь взять себя в руки, его переполняли самые смешанные эмоции. — А... зачем? Что тебе от меня нужно, блять? Фурфур наклонил голову. Рога коснулись верхнего яруса кровати. — Я не должен отвечать на твои бессмысленные вопросы, — сказал он. — Ты понял, что делать. И сразу после этих слов исчез, просто — раз — и нет. Комната снова погрузилась во тьму, только луна светила сквозь щели между шторами, отбрасывая бледные полосы на пол. Келл еще несколько секунд смотрел в одну точку — туда, где только что стоял демон, после выдохнул. Дрожь прошла по телу, оставляя после себя чувство опустошения. — Блять, — прошептал он. — Какого хуя? Он лег обратно, уставился в потолок, мысли метались, как перепуганные рыбы в аквариуме. Бункер, дверь в бункере. Он был внутри бункера — там была только маленькая комната с ящиками, металлическая дверь, заколоченная досками, и больше ничего. — Дверь за ящиками? — спросил он вслух. — Та, что заколочена? Келл закрыл глаза и постарался уснуть, получилось не сразу. --- Снег за окном всё еще не шел. На улице всё ещё плюсовая температура, но уже чуть холоднее. Дверь в бункере, которую так давно не открывал никто из людей, оказалась приоткрыта, излучала красный свет, по настоящему адский.