Капля тепла в море несправедливости

Красные перчатки вцепились в края бортика, отчаянно нуждаясь в опоре. Пара тоскливых карих глаз наблюдали за идеальным выступлением своей соперницы и одновременно подруги. Аня, казалось, ещё никогда не катала так хорошо. Грация в руках и лёгкость в ногах. Уверенный взгляд и ни капли сомнения в прыжках... Чистая программа, ни единой запинки. Красные перчатки ещё сильнее сжали края бортика. Голова ходила кругом, а измотанное тело Камилы Валиевой не было готово к собственному прокату, который вот-вот начнется. Сердце в груди неистово билось, словно птица, старавшаяся выбраться из клетки. Каждая секунда приближала её к выступлению. Она так ждала этого. Камила пожертвовала спокойной жизнью, оставила отдых позади, ради сегодняшнего дня и этих минут славы. Она тренировалась до упора, падала, но всегда вставала. Всю жизни у неё в голове звучала цель, которую она намеревалась достигнуть. Однако, всë изменилось. И сейчас... Сейчас она не хотела выходить туда. Её глаза, последнее время лицезревшие лишь лица тех, кто пытался уничтожить её карьеру, её руки, которые она опускала каждый раз, когда слышала новое обвинение, её тело, просидевшее много часов на видеосвязи суда, и наконец, её сердце, которое устало биться ради нереальной победы. Каждая частичка тела Камилы была в напряжении уже очень долгое время. Счастливые крики людей с трибун и окружающая радость сильно контрастировали с внутренним состоянием фигуристки. В душе вновь закололо. Чувство безысходности затуманило разум...Она была всего лишь подростком. Пятнадцатилетней девушкой, попавшей в пытку со стороны общества. Целыми днями её засыпали оскорблениями, а ночами она проводила на заседаниях, где взрослые решали вопросы её будущего, висящего на волоске от краха. Несправедливо. Всë это можно было описать этим простым словом. Её снова и снова тащили в суд, вечно допрашивали, а когда довели до белого коленья, то допустили её до Олимпийских играх. Они заставили её выйти на лëд под миллионами камер, словно в ожидании запечатлеть исполнения своего плана: разрушить карьеру по истине талантливого ребенка, морально и психологически изнасиловав... Анна закончила программу, счастливо уйдя в КиК. В ушах звенело, поэтому Камила не слышала поддержки тренеров. Да и что они сделают. Ноги стали совсем ватными, а сердце по странному сжалось. Когда еë пригласили на лëд, Камила вдруг захотела всë бросить. Убежать, спрятаться в чужом плече и дать волю слезам, которые уже подступили к её чёрным, словно пуговкам, глазам. Собрав волю в кулак, она поправила свой костюм и вступила на лëд. Холодный, не прощающий ошибок, лëд. Он всегда был другом для неë. Камила чувствовала его под лезвием конька и тот давал именно ей неповторимое стабильное скольжение. Но сейчас, рассекая замерзшую воду, она не встретила его поддержку. Он, словно старый друг, предал её в самую трудную секунду. От холода мурашки пробежали по спине, а руки бросило в дрожь. Заняв нужную позицию, она принялась ждать своей мелодии. Заиграла песня, которая была до боли ей знакома. Почти каждый день на протяжении многих лет она звучала в её ушах. Сначала она слушала эту музыку с счастливым трепетом, потом с волнительным предвкушением, а затем с ярым отвращением. Впервые, находясь на льду, Камила не чувствовала своего уникального катания. Она не могла выдавить из себя хоть каплю эмоций на лице, из неё буквально высосали все силы. Вся программа ощущалась как сон, Камила видела, что она скользит по льду, маниврирует руками, но это делала как будто не она. В движениях не было её самой, не было той стеснительной, милой и неповторимой Камилы... Заход на четверной тулуп - падение. Тройной тулуп - падение. Тройной лутц в каскаде с тройным тулупом - степ-аут. К тому времени она уже перестала считать свои неудачи. В голове крутилось лишь то, что те мерзкие ублюдки добились своего: они сломали её и тысяча камер прямо сейчас запечатлела её последнее движение в произвольной программе, полной прилюдного унижения. Музыка стихла. Все звуки пропали. Осталось лишь горе и упущенная мечта на этом льду. Внутри неё поднялась буря эмоций, разнесшаяся по всему телу, как раскат грома. Она почувствовала слëзы, наполнявшие усталые карие глаза, но те так и не решались скатиться. Дабы скрыть их от чужих глаз, Камила прижала руки к лицу, ощущая холод от перчаток на горящих щеках. Ноги болели от недавних прикосновений со льдом, а сердце не помещалось в груди... Она не слышала ничего. Тренер что-то говорил ей под ухо, но было всë равно. Глаза, заплывшие слезами, пытались разглядеть баллы, но попытки остались тщетными. –224,09 балла– Шепнула Этери, сильнее прижимая Камилу одной рукой к себе. Отчаяние? Боль? Страх? Как бы хотелось назвать всë это одним словом и наконец дать оценку состояния девушки в тот момент. Её карьеру нагло разрушили, растоптали руками самой Камилы. Последние остатки сил испарились где-то вдалеке. Люди с камерами все время были рядом, приближали её лицо, демонстрируя всему миру слëзы бедного ребенка. Она старалась не давать волю эмоциям, только солёная вода с её невинных глаз текла, не прекращаясь. А затем всë снова погрузилось в туман. Она чувствовала объятия психолога. Шепчущего слова поддержки. –Ты еще будешь кататься,– твердила она ей, что только сильнее раздражало. Откуда она знает? Громкая музыка резала барабанные перепонки, её имя звучало из всех колонок. Где-то вдалеке она слышала крики Саши Трусовой, а на каждом шагу ей в лицо направляли множество камер... Это олимпиада стала настоящей драмой. Наконец, её выпустили. Захлопнув дверь в раздевалку, Камила осталась в тишине. Отдалëнно слышались звуки проходящей церемонии и счастливые возгласы людей. В ушах зазвенело от такого резкого контраста. Тело почувствовало расслабление от долгожданного одиночества и дало волю эмоциям. Камила присела на пол, сложив руки на скамью и разревелась. Она столько отдала этому спорту, столько боли и несправедливости прошла. Неужели она не заслужила что-то взамен?Каждая слезинка, мочившая кофту, символизировала её поражение...

***

Саша ненавидела этот день всем своим сердцем и не стеснялась показать это всему миру. Те, кто заставил её находится под камерами и кучами журналистов, будут гореть в аду, подумала она, проходя сквозь кучу прилипчивых людей. Когда её отпустили, она без принципно зашла в первую попавшуюся дверь, лишь бы больше не видеть этих двуличных узкоглазых людей. Почувствовав долгожданную изоляцию, она слегка расслабилась и поняла, в каком сильном напряжении находилась каждая клетка её тела. Физически она расслабилась, но морально это сделать оказалось не возможно. Она сделала то, чего не делала ни одна фигуристка в мире... Мировой рекорд оказался достоен лишь второго места? Это было чистой воды несправедливо... В этот момент она услышала тихие всхлипы. Очнувшись от собственного горя и подняв голову, Саша увидела маленький комочек возле скамьи. Спина Камилы содрогалась от беззвучных рыданий, а руки были прижаты к лицу. Без задних мыслей, Саша зашагала ближе. Ещё с первого дня скандала про допинг Саша наблюдала за страданиями Камилы. Ей было безумно её жаль, но она не считала разумным поддерживать её. Они никогда не были близкими подругами, а на этих соревнованиях они считаются соперниками. И сегодня Камила, похоже, окончательно сдалась... Наконец, младшая заметила, что уже не одна. Её лицо отлипло от рук... Прическа слегка распалась и вылезли пару непослушных вьющихся прядок, глаза - пуговки опухшие, а брови домиком. Камила принялась торопливо вытирать остатки слëз. Саша, находящаяся в таком же состоянии, сократила расстояние между ними и присела на колени рядом. Две фигуристки встретились глазами. Такими пустыми, наполненными мукой и бесконечной ненавистью к этому миру. Обе безмолвно поняли друг друга, а в следующую секунду уже находились в крепких объятиях друг-друга. В этой раздевалке, такой тихой и неприметной, две фигуристки нашли своë утешение...