Тайны Гермионы Грейнджер

      Оглядываясь на свою пока ещё недлинную жизнь, Гермиона понимала, что любит секреты.       С юных лет она считала себя человеком исключительно разумным и совершенно не склонным к подобным глупостям, как хранить какие-то постыдные секреты. Тайны, как ей казалось, обычно появлялись у тех, кому было что скрывать от воспитанных и благородных людей, а скрывать ей, по собственному мнению, было совершенно нечего. Гермиона любила порядок, ясность и объяснения; ей нравилось, когда всё можно разложить по пунктам и аккуратно уложить по полочкам. В такой системе тайны казались лишними и неправильными.       Конечно, общие секреты с друзьями не казались чем-то неловким и постыдным. Она обзавелась ими достаточно быстро: буквально на первой неделе она разделила тайну с Роном и Гарри, наткнувшись на комнату с трёхголовым псом.       И всё же отсчёт личных тайн чуть не начался случайно, ещё до того, как она впервые увидела замок Хогвартса. Тогда, в поезде, который нёсся сквозь красивые пейзажи, она едва не влюбилась в одного мальчишку, хотя в тот момент, разумеется, даже не подозревала об этом.       Впервые она увидела его, когда искала жабу Невилла Лонгботтома, которая, по словам самого мальчика, «опять куда-то испарилась». Невилл стоял в коридоре, растерянно комкая рукава мантии, и повторял, что Тревор исчезает в самый неподходящий момент. Гермиона решила помочь — ей казалось невозможным просто стоять и ничего не делать. И это была небольшая возможность показать себя.       К тому моменту она уже успела обойти половину вагона, заглянуть в несколько купе и расспросить учеников, не видели ли они жабу. Большинство отвечали отрицательно, некоторые лишь пожимали плечами, а кто-то и вовсе не обращал на неё никакого внимания. Постепенно Гермиона начала подозревать, что жаба, возможно, просто решила начать свободную жизнь и попрощалась с Невиллом ещё на платформе.       Именно в тот момент, когда она уже собиралась проверить очередное купе, дверь внезапно распахнулась, и изнутри выскочил мальчик, двигающийся с такой скоростью, что едва не налетел на неё в узком коридоре.       Гермиона только и успела заметить светлые, почти серебристые волосы и странные, неестественно серые глаза. Несмотря на внешнее недружелюбие, он был невероятно красив, и Гермиона растерялась, хотя такое с ней происходило крайне редко. Однако это ощущение длилось недолго — ровно до того момента, пока мальчик не открыл рот.       — Прочь с дороги.       Слова прозвучали резко и холодно, будто перед ним стояла не милая девочка, а скользкая жаба, которую так упорно искала Гермиона.       Она моргнула и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. На языке уже вертелось сразу несколько замечаний — о вежливости, воспитании и о том, что коридор поезда не принадлежит лично ему — однако вместо этого она лишь сделала шаг в сторону и тихо произнесла:       — Прости. Я... я лишь помогаю искать жабу. Ты не видел её?       Мальчик замер на несколько секунд, глядя ей в глаза, а потом развернулся и, не оглядываясь, промчался дальше по коридору.       Гермиона ещё несколько секунд смотрела ему вслед, сама не понимая, почему её внимание так упорно цепляется за светлые волосы и уверенную походку незнакомца. Наконец она слегка нахмурилась, мысленно назвала его грубияном и, вспомнив о своей задаче, снова отправилась искать Тревора, направляясь к очередному купе, где как раз и познакомилась с Гарри и Роном.       Она могла бы сказать себе, что это был знак. Что судьба — или что там обычно вмешивается в такие вещи — очень ясно показала ей, что от этого человека лучше держаться подальше. Но она была еще ребенком, и над знаками судьбы задумываться не собиралась.       Позже Гермиона всё же узнала имя того невежливого мальчишки. Драко Малфой. Имя показалось ей удивительно подходящим — такое же необычное, как и его внешность.       После этого они не общались, что, впрочем, было совершенно неудивительно. Он попал на факультет Слизерин, а она — на Гриффиндор, и уже одного этого обстоятельства было достаточно, чтобы их пути редко пересекались. К тому же Драко Малфой оказался именно таким человеком, каким она и ожидала его увидеть: высокомерным, уверенным в собственной значимости и пренебрежительным по отношению к окружающим.       Гермиона уже встречала подобных людей раньше и даже в маггловской школе находились выскочки, которые были убеждены в собственной исключительности и совершенно не сомневались в том, что они лучше остальных. Они всегда считали себя правыми и почти никогда не задумывались о том, какое впечатление производят на окружающих.       Поэтому Гермиона вовсе не была удивлена и уж точно не почувствовала разочарования. Она довольно быстро решила, что Драко Малфой относится именно к этому типу людей, после чего постаралась больше о нём не думать.       Хотя, конечно, характер у Гермионы тоже нельзя было назвать мягким. Она любила учиться, любила читать и стремилась понимать, как устроены вещи, а привычка всегда быть лучшей сопровождала её с самого детства. И к сожалению для маленькой Гермионы, это совсем не помогало заводить друзей.       Некоторые ученики смотрели на неё с лёгким раздражением, когда она поднимала руку раньше остальных, другие вздыхали, когда она начинала слишком подробно объяснять ответ на вопрос профессора. Иногда ей казалось, что людям просто не очень нравится, когда кто-то слишком старается. Почему именно — она пока не совсем понимала.       Поэтому всё чаще Гермиона проводила свободные вечера в библиотеке, где было тихо, спокойно и где никто не смотрел на неё так, словно она делает что-то невероятно раздражающее.       В тот злополучный вечер она снова сидела за длинным деревянным столом библиотеки. Перед ней лежала раскрытая книга по трансфигурации, рядом аккуратно стояла чернильница, а перо быстро скользило по пергаменту, когда она выписывала особенно важные моменты из учебника.       С начала учёбы прошло всего несколько недель, однако для Гермионы такие вечера уже начинали становиться привычкой.       Она как раз переписывала особенно сложный абзац, когда рядом тихо скрипнул стул. Гермиона сразу подняла голову и мгновенно напряглась, потому что узнала того, кто собирался занять соседнее место.       Драко Малфой спокойно опустился на стул, достал какие-то книги из своей сумки и начал раскладывать письменные принадлежности.       Она нахмурилась, потому что слишком хорошо помнила их первую встречу и не ожидала от него ничего особенно приятного. В голове уже начали складываться несколько язвительных ответов на случай, если он решит сказать что-нибудь грубое, однако на этот раз он её удивил.       — Привет, — тихо произнёс Драко.       Гермиона моргнула и после короткой паузы ответила:       — Привет.       Грубить она не спешила, потому что он действительно пока не сделал ничего плохого. Несколько секунд они сидели молча, и тишина между ними постепенно становилась всё более неловкой. Наконец Гермиона первой нарушила её и слегка кивнула на книгу, лежащую перед ней.       — Тебе нужна книга по трансфигурации?       — Нет, — спокойно ответил он. — Я просто захотел сесть здесь.       Она снова нахмурилась и на секунду задумалась, пытаясь понять, как следует воспринимать подобное объяснение.       — А домашнее задание по заклинаниям ты сделала? — неожиданно спросил Драко.       Гермиона немного удивилась.       — Да. Я собираюсь ещё пару раз проверить отработку заклинаний завтра. А ты?       — Тоже. Некоторые заклинания получились нормально, а некоторые — не очень. Ты можешь показать мне движения рукой при левитационном заклинании?       Её брови вновь взмыли вверх от удивления, потому что Гермиона прекрасно помнила, что на уроках он обычно справлялся лучше остальных.       Тем не менее она кивнула.       — Главное — стараться и не спешить.       Гермиона отложила перо и достала палочку.       — Смотри внимательно. Рука должна вести палочку плавно, описывая почти полный круг, а затем нужно сделать короткое движение вниз. И произносить заклинание нужно чётко, с верным ударением: Вин-ГАР-диум Леви-О-са.       Она еще раз произнесла заклинание, и перо, лежавшее на столе, плавно поднялось в воздух. Затем Гермиона перевела взгляд на Драко.       — Теперь попробуй ты.       Он взял палочку, но сделал движение неправильно, будто нарочно. Произношение оказалось вполне точным, однако рука двигалась так, что Гермиона сразу заметила ошибку.       — Нет, подожди, — сказала она и наклонилась ближе. — Нужно вот так.       Она взяла его правую руку в свою и осторожно повела её, показывая правильное движение.       В какой-то момент Гермиона перевела взгляд на него и неожиданно заметила, что Драко смотрит не на перо и даже не на палочку, а на их соединённые руки.       Она почувствовала, как её щёки мгновенно вспыхнули, и поспешно отдёрнула руку. Её удивление стало ещё сильнее, когда она заметила, что на щеках и шее Драко появляется такой же румянец.       Он лишь тихо произнёс:       — Вингардиум Левиоса.       На этот раз движение получилось правильным, и перо легко поднялось в воздух. Гермиона радостно захлопала в ладоши, однако тут же вспомнила, что они находятся в библиотеке, и быстро опустила руки.       — Вот видишь, — сказала она, стараясь говорить спокойнее, хотя сердце почему-то колотилось, — главное — стараться.       Драко улыбнулся, показывая очаровательные ямочки на щеках.       И, кажется, именно в этот момент у Гермионы Грейнджер появилась тайна номер один: её сердце всё-таки покорил этот сероглазый мальчишка, и она собиралась хранить это чувство так же тщательно, как и все свои будущие маленькие тайны, никому и никогда не позволяя о них догадаться.       Они провели вместе ещё около часа, тихо обсуждая прошедшие занятия и преподавателей. Беседа получилась спокойной и неожиданно приятной, совсем не похожей на те редкие обмены репликами, которые обычно происходили между учениками Гриффиндора и Слизерина.       Когда часы на стене негромко отбили время, Драко первым закрыл книгу и поднялся со своего места.       — Мне пора, — тихо сказал он.       Гермиона кивнула.       — Увидимся на уроках.       Он коротко кивнул в ответ, взял свою сумку и направился к выходу из библиотеки, не добавив больше ни слова. Его шаги быстро растворились в тишине зала, а Гермиона ещё некоторое время сидела за столом, рассеянно перелистывая страницы учебника, хотя мысли её уже были далеки от трансфигурации.       После этого вечера их общение больше не продолжилось.       Гермиона прекрасно понимала, что в этом не было ничего удивительного, ведь вражда между факультетами была почти такой же старой, как сам Хогвартс, и каждый ученик рано или поздно начинал ощущать её на себе. К тому же она не раз слышала от старшекурсников, что большинство тёмных и опасных волшебников когда-то учились именно на Слизерине. Конечно, Гермиона старалась относиться к подобным историям осторожно, потому что ей не нравилось делать выводы только на основании чужих слов, однако она всё же не могла не замечать, что слизеринцы держатся обособленно и редко стремятся заводить знакомства за пределами собственного факультета.       И всё же где-то глубоко внутри ей было немного грустно, хотя это чувство скорее напоминало лёгкое разочарование от дружбы, которая так и не случилась. Тот разговор в библиотеке оказался гораздо приятнее, чем она могла ожидать, а сам Драко Малфой, когда говорил спокойно и без привычной надменности, казался вовсе не таким неприятным человеком.       Однако долго размышлять об этом ей не пришлось, потому что вскоре её жизнь в Хогвартсе начала стремительно меняться. Немногим позже она наконец обзавелась настоящими друзьями. Гарри Поттер и Рон Уизли постепенно стали людьми, без которых она уже не могла представить свои школьные дни. После того вечера, когда они спасли её от тролля в женском туалете, между ними возникло то крепкое чувство, которое обычно называют настоящей дружбой.       Чем больше времени они проводили вместе, тем чаще их разговоры возвращались к странной истории с огромным трёхголовым псом, которого они однажды случайно обнаружили на одном из запретных этажей замка, и к загадочному имени Николаса Фламеля, всплывшему при весьма подозрительных обстоятельствах.       При этом занятия, домашние задания и повседневные школьные заботы никуда не исчезали, поэтому её дни по-прежнему были заполнены уроками и бесконечными обсуждениями загадок Хогвартса.       В этой суете мысли о сероглазом слизеринце появлялись всё реже, тем более что в коридорах и на уроках Драко Малфой по-прежнему вёл себя как высокомерная заноза, что значительно облегчало задачу не думать о нём слишком часто.       Так постепенно прошли октябрь, ноябрь и декабрь, наполняя первый год Гермионы в Хогвартсе не только уроками и экзаменами, но и общими тайнами с друзьями, которые становились всё более странными и опасными.       Рождественские каникулы пролетели быстрее, чем Гермиона ожидала. Несколько спокойных недель дома помогли ей немного отдохнуть от школьной суеты, но, возвращаясь в Хогвартс, она всё равно чувствовала знакомое волнение.       После каникул Гермиона почти сразу вернулась к своему привычному распорядку, и библиотека снова стала её главным убежищем. Её стол всё чаще был завален книгами, пергаментами и аккуратными заметками.       В один из холодных январских вечеров она сидела за дальним столом у окна одна, где её практически никто не смог бы найти. Гарри и Рон категорически отказались приходить в библиотеку после всех вылазок в запретную секцию, так что сегодня она осталась в одиночестве и решила заранее просмотреть темы наперёд.       Гермиона как раз перечитывала главу о сложных трансфигурационных формулах, когда заметила движение рядом. Кто-то остановился у стола, и, оторвав взгляд от книги, она на мгновение просто замерла.       Это был Драко Малфой.       Он стоял с книгой в руках, которую, кажется, только что взял с ближайшей полки, и на секунду задержался, словно обдумывая что-то. Затем, почти без колебаний, все же отодвинул стул и сел напротив.       Гермиона не сразу придумала, что сказать. Прошло так много времени с их последнего разговора, что всё происходящее казалось немного неожиданным. Но все же тот факт, что он снова пришел и сел рядом с ней, разлился чем-то теплым в груди.       — Грейнджер, — спокойно произнёс он вместо приветствия.       — Малфой, — ответила она так же тихо.       Несколько секунд они просто сидели молча. Гермиона снова опустила взгляд на книгу, но уже не читала. Она чувствовала, как его присутствие странным образом нарушает её привычное сосредоточение.       Наконец Драко открыл свою книгу и лениво перелистнул пару страниц.       — Готовишься к экзаменам так рано? — спросил он спокойно, в голосе слышалось лишь любопытство. Увидев её вопросительный взгляд, он добавил: — Я вижу, у тебя открыт почти конец учебника.       Гермиона чуть пожала плечами.       — Я хочу быть лучшей.       Он тихо усмехнулся.       — Подозреваю, ты начала готовиться к учебе еще до Хогвартса.       Она не стала отрицать. Они обменялись ещё несколькими короткими фразами, почти ни о чём — о занятиях, о профессорах, о том, как много задают на первом курсе. Разговор постепенно начал затихать, и Гермиона на мгновение замолчала, будто собираясь с мыслями. Несколько секунд она колебалась, потом всё-таки полезла в свою сумку и достала оттуда маленький бумажный пакетик.       Она протянула его Драко, стараясь выглядеть уверенно, хотя чувствовала лёгкое волнение. Он принял пакет с осторожностью и некоторое время просто держал его в руках, словно не совсем понимая, что это такое. Гермиона внимательно следила за его лицом и ждала, когда он, наконец, увидит содержимое.       Когда Драко развернул бумагу и заглянул внутрь, она почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались на краю стола.       Внутри лежало несколько шоколадных печений. Драко достал одно из них и посмотрел на неё.       — Моя мама приготовила их, — поспешно объяснила Гермиона, будто боялась, что он может неправильно понять. — Она решила, что будет отличной идеей угостить друзей вкусным домашним печеньем.       Она попыталась улыбнуться, хотя сама не понимала, почему так волнуется из-за такой простой вещи, и надеялась, что он не заметит, как случайно назвала его другом.       Драко нахмурился.       — Твоя мама сама их приготовила? А почему не эльфы?       Гермиона моргнула. Вопрос прозвучал так естественно, словно речь шла о чём-то совершенно обычном, и на секунду она даже не поняла, что именно его удивило.       — У нас нет эльфов, — ответила она так же просто. — Я же вообще раньше о магии не знала. Мои родители магглы.       Слова прозвучали легко. Для неё это давно было просто фактом, который она считала обыденной вещью. Ни плохо, ни хорошо.       Однако едва она договорила, как повисла неожиданная тишина.       Гермиона заметила, что выражение лица Драко изменилось. Он всё ещё держал печенье и пакет в руках, но смотрел на неё уже иначе. Она не смогла сразу понять, что именно изменилось — только почувствовала странное напряжение, возникшее между ними, словно её ответ оказался совсем не таким, какого он ожидал.       — Разве ты не дальняя родственница Гектора Дагворт-Грейнджера?       Гермиона отрицательно помотала головой. Она впервые слышала это имя. Несколько секунд он молчал, но потом резко поднялся со своего места.       — Мне пора, — пробормотал он, сжав пакет в руках сильнее.       Он все же не вернул его обратно Гермионе, лишь коротко кивнул и направился к выходу из библиотеки.       Гермиона ещё некоторое время сидела на месте, глядя ему вслед и пытаясь понять, что именно произошло и почему разговор вдруг оборвался так неожиданно.       Она медленно убрала оставшиеся книги в сумку и, прежде чем встать, ещё раз посмотрела на место, где только что сидел Драко. Странное чувство неловкости всё ещё не проходило.       Гермиона не сказала ничего неправильного — по крайней мере, ей так казалось. То, что она выросла в семье магглов, никогда раньше не вызывало такого странного молчания. Однако ответа она так и не нашла.       В конце концов Гермиона просто вздохнула, поднялась из-за стола и направилась к выходу из библиотеки. Маленькая тайна о том, что ей нравился Драко Малфой, вновь пробиралась к ней. Она прорастала корнями в её сердце и явно не собиралась отпускать Гермиону Грейнджер в ближайшее время.