Тайны Гермионы Грейнджер

      После всего произошедшего за предыдущие годы, а особенно в конце прошлого, Гермиона даже не удивилась тому, с чего начался этот год.       Она так сильно переживала за Гарри, что когда тот наконец появился на площади Гриммо, не могла остановиться тараторить. Она была так счастлива видеть его живым и невредимым. Вся эта история с дементорами казалась ей невероятно странной. Эти ужасающие существа — и вдруг в маггловском городе? Это звучало совершенно нелепо.       Все эти известия о Волдеморте, Пожирателях смерти, собраниях Ордена Феникса, слушание Визенгамота из-за того, что Гарри наколдовал Патронус против дементоров…       Так что тот факт, что к первому сентября она всё ещё не заикалась и не поседела, Гермиона считала настоящим успехом.       Даже новость о том, что в этом году она стала старостой Гриффиндора, не радовала её так сильно и почти терялась на фоне всех тревожных новостей. Но все же это назначение вызывало у неё одновременно чувство ответственности и легкого волнения.        Именно с этими мыслями Гермиона, еще раз погладив Живоглота за ушком, засунула его снова в переноску и поднялась с места.       — Мы на собрание старост, — Гермиона поджала губы. — Думаю, вернёмся через час…       Гарри лишь кивнул и взял в руки какой-то журнал.       — Пойдём, Рон, — Гермиона кивнула в сторону коридора поезда.       Она не была уверена, но ей показалось, что Гарри немного расстроился из-за того, что старостой мальчиков у Гриффиндора стал Рон. Однако, по её мнению, Рон тоже был вполне достойным кандидатом на эту должность. В себе же, впрочем, она и не сомневалась.       Идя по узкому коридору, Гермиона снова начала нервничать. Сейчас будет собрание старост, а значит, она узнает, кто занял эту должность на Слизерине.       Толкнув дверь купе, она почувствовала, как всё внутри сжалось от волнения. Да, её догадки подтвердились. Помимо старост Пуффендуя — Эрни Макмиллана и Ханны Эббот, а также Когтеврана — Падмы Патил и Энтони Голдстейна, в купе находились ещё Драко Малфой и Пэнси Паркинсон.       И хотя ревность больше не разъедала Гермиону изнутри, особой любовью к этой девушке она так и не прониклась.       Гермиона и Рон заняли свободные места прямо напротив слизеринцев. Она старалась не смотреть на Малфоя, делая вид, что его присутствие её совершенно не тревожит.       Грейнджер внимательно слушала старосту девочек, имя которой не запомнила — это была какая-то симпатичная девушка с седьмого курса Когтеврана. Ничего сложного в том, чтобы быть старостой не оказалось: контроль младшекурсников на различных мероприятиях, таких, как посещение матчей по квиддичу, походы в Хогсмид, размещение первокурсников первого сентября. А также…       — Перейдём к обсуждению дежурств, — сказала когтевранка, беря список в руки. — Обычно дежурили старосты одного факультета по вечерам, но в этом году профессор Дамблдор решил, что стоит поспособствовать сплочению факультетов.       По купе прошёлся тихий недовольный гул.       — Я понимаю, что не всем это понравится, — продолжила староста, — но вас никто спрашивать не будет. Поэтому держите расписание по дням и неделям.       Каждый получил листок с расписанными факультетами.       — Тут всё наглядно понятно, — добавил староста мальчиков. — В один день выходят два факультета. Как будут распределяться дежурные пары между собой, значения не имеет, главное — чтобы факультеты были разные. Решайте сами, кто с кем — чередовать девочек и мальчиков необязательно.       Гермиона внимательно посмотрела на пергамент:       Понедельник: Когтевран — Пуффендуй       Вторник: Когтевран — Слизерин       Среда: Пуффендуй — Гриффиндор       Четверг: Гриффиндор — Слизерин       Пятница: Слизерин — Пуффендуй       Суббота: Когтевран — Гриффиндор       — Как вы уже заметили, — продолжил староста, — каждый факультет дежурит три раза в неделю. Нагрузка совсем небольшая. Мы с Пенелопой также будем выходить в обязательный день — в воскресенье, и ещё два любых дня на неделе для контроля.       О, так вот как её зовут, надо будет запомнить.       — Если вопросов нет, то все свободны.       Малфой удостоил Гермиону коротким взглядом, когда они столкнулись у выхода из купе, но не проронил ни слова и удалился вместе с Пэнси в противоположную сторону коридора.       Первая неделя в Хогвартсе прошла относительно спокойно. Дежурства тоже шли без происшествий — по крайней мере, они ещё не дошли до дня со Слизерином.       К сумасшествию во внешнем мире присоединилась ещё одна напасть прямо в Хогвартсе: теперь уроки защиты от тёмных искусств вела некая профессор Амбридж. Её вид был поистине пугающим — любовь к розовому цвету и притворно милый голос вызывали лёгкий, но ощутимый ужас.       Методы преподавания Амбридж отличались не менее ярко. К концу урока Гермиона уже была вся красная от злости. Запрет применять магию на уроках ЗОТИ казался Гермионе абсолютно бессмысленным: разве не в этом заключается суть предмета — умение защищаться и использовать заклинания?       Гарри, к сожалению, не сумел промолчать и в итоге заработал наказание, а в довершение всего из-за его невнимательности на уроке у Снейпа весь класс получил в домашнее задание написать огромное эссе о свойствах лунного камня и его применении в зельях. Так что именно у Гарри, пожалуй, действительно выдалось самое неудачное начало учебного года.       После ужина Гермиона попрощалась с другом, когда тот ушёл отбывать наказание у жабы, как она мысленно уже окрестила Амбридж, и сама направилась в библиотеку, демонстративно игнорируя Рона. Он имел неосторожность высказаться против её связанных шапочек для домовых эльфов и тем самым окончательно испортил ей настроение.       Расположившись за одним из дальних столов и обложившись целой стопкой книг, Гермиона настолько погрузилась в работу, что даже не заметила, как исписала уже два длинных пергамента, давая подробнейшую характеристику лунному камню, его свойствам и многочисленным возможностям использования в зельеварении. Лишь когда она случайно подняла голову и бросила взгляд на часы, висевшие над выходом из библиотеки, Гермиона поджала губы, поняв, что время пролетело совершенно незаметно и что совсем скоро ей необходимо отправляться на вечернее дежурство.       Собрав книги и аккуратно сложив пергаменты в сумку, она покинула библиотеку и направилась обратно в башню Гриффиндора, где в гостиной её уже ждали Рон и Гарри, тихо о чём-то разговаривавшие у камина.       — Ну что? — обеспокоенно спросила Гермиона, сразу же переводя взгляд на Гарри. — Что она тебе придумала в качестве наказания?       Гарри лишь неопределённо пожал плечами и, казалось, попытался сделать вид, будто ничего особенного не произошло.       — Переписывать слова «Я не должен лгать» на пергамент, — ответил он.       Гермиона нахмурилась, на мгновение задумавшись, однако почти сразу почувствовала заметное облегчение, потому что ожидала услышать что-то куда более неприятное.       — Просто переписывать слова? — переспросила она, уже спокойнее. — Это же хорошо, Гарри, всего лишь какие-то строчки, ничего страшного.       Гарри в ответ только коротко хмыкнул, не особенно желая продолжать разговор на эту тему.       — Пойдём? — обратился к Гермионе Рон, напоминая о дежурстве.       Она кивнула, и спустя мгновение они вместе покинули гостиную, направляясь в коридоры Хогвартса, где у входа в Большой зал должны были встретиться с другими старостами. Гермиона нервничала куда сильнее, чем ей хотелось бы это показывать. Весь путь они прошли почти в полной тишине, и она, сама того не замечая, начала ковырять кожу на большом пальце до тех пор, пока не выступила крошечная капля крови.       Её грязной крови. Мысль возникла в голове неожиданно и неприятно кольнула. В свете всех последних событий она вдруг поймала себя на том, что задаётся вопросом, может ли быть так, что Малфой снова начнёт относиться к ней так же, как раньше. То короткое, почти невероятное мгновение весной, их поцелуй в Рождественскую ночь и несколько украденных разговоров, а затем долгие месяцы молчания оставили её в мучительной неопределённости, и теперь она совершенно не понимала, чего ожидать от этой встречи.       Когда они подошли к назначенному месту, слизеринцев там ещё не оказалось.       — Через пять минут начинается наше дежурство, — заметил Рон, оглядывая коридор. — И если они не явятся, то, думаю, мы вполне законно можем пойти вдвоём.       Однако именно в этот момент из-за поворота коридора показались Малфой и Паркинсон. Они неторопливо подошли ближе, и Пэнси заговорила первой, бросив на Рона и Гермиону недовольный взгляд.       — Ну и как мы пойдём? — она сморщила нос так, словно сама мысль идти рядом с ними казалась ей отвратительной.       — Я пойду с Грейнджер, а ты с Уизли, — спокойно сказал Малфой.       Поймав вопросительный и явно недовольный взгляд Пэнси, он чуть поморщился и добавил:       — Если мы с Уизли отправимся вместе, то вместо дежурства у нас почти наверняка выйдет очередная драка, а за ней последуют отработки наказаний.       — Если бы ты не вёл себя как мерзкий хорё… — начал Рон, покрываясь красными пятнами от злости.       — Я считаю, что это отличная идея, — перебила его Гермиона, и в ту же секунду все три взгляда устремились на неё.       Пэнси прищурилась. Рон же выпучил глаза.       — Ты хочешь идти с Малфоем?       — Я вполне способна постоять за себя сама, не доставая при этом палочку и не теряя баллы факультета, — спокойно ответила Гермиона, хотя чувствовала, как начинают предательски краснеть кончики её ушей. — Давайте просто… начнём уже это чёртово дежурство.       Последние слова она пробормотала гораздо тише, надеясь, что больше никто не станет дальше обсуждать её решение.       Они пришли к общему согласию, и Драко двинулся дальше по коридору, словно не сомневаясь, что Гермиона просто пойдёт за ним. Он шёл довольно быстро, уверенным ровным шагом, и Гермионе пришлось заметно прибавить темп, чтобы догнать его, ощущая, как сердце ускоряет ритм и ладони слегка потеют.       Когда ей наконец удалось приблизиться, она не решилась идти вровень с ним, сохраняя метр пространства между ними. Они шли в тишине, и с каждым шагом по холодному каменному полу коридора напряжение в воздухе только усиливалось.       Гермиона несколько секунд колебалась, стоит ли начинать разговор, но внутреннее любопытство и желание хоть немного разрядить обстановку взяли верх.       — Ты уже написал эссе по зельям? — спросила она, стараясь звучать уверенно и буднично, но Драко не ответил, продолжая идти чуть впереди, кажется, сосредоточенно думая о чём-то своём.       Гермиона слегка ускорила шаг, стараясь не отставать, и продолжила, надеясь на ответ:       — Мне показалась эта тема довольно занимательной. Лунные камни часто используются для ювелирных украшений у магглов…       Малфой вдруг резко остановился, повернув голову, и она встретила его напряжённый и сосредоточенный взгляд: было похоже, будто он пытался удержать внутри какие-то колкие или раздражающие слова.       — Грейнджер, не наговорилась на уроках? — его голос прозвучал резко, но тихо.       Гермиона опешила, почувствовав себя невероятно глупо. Не стоило даже и пытаться с ним заговорить.       — Нет, я… — Она не нашлась, что ответить. — Мы просто так давно не…       Но не успела она договорить, как Драко сделал шаг вперёд, преодолев пространство между ними за мгновение, и одной рукой крепко взяв её за затылок, притянул к себе. Его губы накрыли её губы в нежном и одновременно решительном поцелуе, который заставил всё вокруг замереть, словно мир на мгновение сузился только до них двоих.       Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар, как напряглись её плечи, но спустя мгновение она расслабилась, руки легли ему на грудь и она ответила на поцелуй. Её веки сами собой закрылись.       Она ощущала тепло его ладоней на затылке и шее, его пальцы слегка касались кожи, отчего она вся покрывалась мурашками. Каждое движение их губ было медленным и изучающим. Гермиона ощущала под ладонями, как быстро бьётся его сердце. Её дыхание сбилось, когда он приоткрыл рот и провел по её нижней губе своим языком.       Гермиона непроизвольно вдохнула, слегка приоткрыв губы, и это позволило их языкам осторожно соприкоснуться. От этого ощущения всё внутри перевернулось, а бабочки в животе будто кружились в диком вихре эмоций. Их вдохи становились прерывистыми, словно тела пытались уследить за бурей чувств, охвативших их в этот момент.       Этот поцелуй так отличался от первого: тот был осторожным и робким, а в этом уже кипело нетерпение и живое желание. Драко переместил руку на её шею, слегка приподнял подбородок, чтобы она задрала голову вверх, и его губы медленно скользнули вниз по её шее.       Гермионе казалось, что она может задохнуться от этих ощущений. Он мягко коснулся губами нежной кожи под ухом, и с её губ сорвался тихий стон. Похоже, в этот момент она опомнилась и попыталась отстраниться от него, осознавая, что они находятся на дежурстве, посреди коридора Хогвартса, где кто угодно мог их заметить.       — Нам нельзя… — попыталась возразить она, но он продолжал осторожно исследовать её шею губами. — Нас могут увидеть…       Драко нехотя оторвался и посмотрел ей в глаза, ловя взгляд Гермионы.       — Грейнджер, мы старосты, — сказал он ровно, но тяжело дыша. — Нас как раз-таки никто не хочет видеть и будут всячески стараться нам не попасться.       — Но…       — Просто замолчи, — перебил он, не отводя взгляда. — Я слишком долго думал об этом.       Эти слова отозвались очередным вихрем бабочек внутри неё, и Гермиона позволила отпустить всё напряжение, теперь уже сама потянувшись к нему за поцелуем.              И хоть в этот раз они практически не разговаривали, Гермиона пообещала себе, что в следующее дежурство уступит место общению, а не поцелуям.       Когда стало ясно, что время подходит к концу, они нехотя оторвались друг от друга. Дойдя до поворота, где уже могли встретить Пэнси и Рона, Драко коротко коснулся её губ в прощальном поцелуе и молча двинулся вперед. Гермиона же решила вернуться в гостиную обходным путем, заглянув по пути в женский туалет.       В зеркале она увидела, что её губы слегка припухли от поцелуев, щёки были раскрасневшимися, а пряди волос слегка торчали в разные стороны. Она нервно хихикнула, увидев своё отражение, и почувствовала, как внутри разливается лёгкое тепло и радость. Как хорошо, что она догадалась зайти в уборную, иначе у Рона наверняка возникли бы вопросы.       Вернувшись позже в гостиную, Рон лишь обеспокоенно поинтересовался, всё ли прошло хорошо, и почему она задержалась. Гермиона отмахнулась, заявив, что хотела насладиться ещё одной короткой прогулкой по пустым коридорам, после чего направилась быстро в спальню.       Следующая неделя прошла относительно спокойно, за исключением того, что Гарри признался, каким образом Амбридж всё-таки наказала его. Гермиона вскипела: ей хотелось немедленно пойти к декану и пожаловаться на эту ужасную женщину. Использовать такие наказания казалось совершенно недопустимым, но Гарри был непреклонен и строго попросил её не вмешиваться. Гермиона была возмущена, но послушалась друга.       В качестве компромисса Гарри не возражал, чтобы Гермиона обработала его руку экстрактом бадьяна. Конечно, это не могло полностью заживить рану, нанесённую магическим образом, но, по крайней мере, воспаление уменьшилось, и неприятные ощущения стали терпимее.       Гермиона с трепетом ожидала следующего дежурства со слизеринцами. Остальные дни дежурства проходили относительно спокойно, особенно после того, как они решили поделиться с другими факультетами на мальчиков и девочек. Так, по крайней мере, Гермионе было интереснее, чем обсуждать очередной матч по квиддичу или спорить о чём-то пустяковом.       К её большому разочарованию, когда они встретились в следующий четверг у Большого зала, Пэнси вдруг заявила, что не хочет сегодня идти с Уизли, и что им следует чередоваться парами. С одной стороны, это было справедливое замечание, и Гермиона понимала это, но внутри неё закипела тихая досада. Малфой, напротив, выглядел даже довольным, будто эта перемена его нисколько не волновала.       Гермиона так сильно расстроилась из-за этой ситуации, что сначала не нашла слов, чтобы ответить Пэнси, когда та попыталась её поддеть, бросив колкое замечание про «гнездо на голове». Однако когда Паркинсон снова начала вслух рассуждать про эссе по зельям, возложила вину на Поттера и обозвав камни глупыми, терпение Гермионы окончательно лопнуло.       — Они вовсе не глупые, Паркинсон! — сказала она, стараясь не сильно повышать голос от злости. — Если у тебя не хватает ума, чтобы понять их значение, это не делает их менее важными. Лунные камни — один из ключевых ингредиентов для зелий, к тому же их часто используют в качестве ювелирных украшений с магическими свойствами. Даже в маггловском мире их ценят за красоту и силу. Так что имей хоть каплю уважения к тому, что ты, похоже, не в силах оценить.       Пэнси лишь довольно хмыкнула в ответ и больше ничего не сказала. Остаток дежурства прошёл в напряжённой, но всё же тишине, и Гермиона позволила себе лишь мысленно порадоваться, что смогла её заткнуть. Хотя её довольное лицо после выпада Гермионы вызывало вопросы.       Амбридж тем временем, похоже, совсем вышла из себя. Назначенная Генеральным инспектором, она теперь начала посещать буквально все занятия в Хогвартсе, оценивая и навыки преподавания, и подаваемый материал, что вызывало у профессоров и учеников равное раздражение.       Гарри, к сожалению, снова не смог удержаться от колкости на очередном занятии, за что заработал ещё одно наказание. Гермиона, прекрасно понимая, что ждёт её друга вечером, провела обеденный перерыв в библиотеке, тщательно перелистывая книги в поисках каких-нибудь простых зелий, которые могли бы облегчить его страдания. Наконец, найдя подходящее средство, она поспешила в больничное крыло.       Она могла бы обратиться к мадам Помфри за советом, но это обязательно выдало бы истинную причину её визита, а Гермиона не собиралась нарушать данное Гарри обещание. Пришлось придумать историю о том, что третьекурсник получил небольшой порез, но так боится больничного крыла, что ни за что не решился бы идти туда сам. Как прилежной и старательной ученице, Гермионе поверили без вопросов.       Когда Гарри вернулся с наказания, его рука была обмотана шарфом, пропитанным кровью.       Гермиона ахнула.       — На, — взволнованно сказала она, пододвигая к нему мисочку с жёлтой жидкостью. — Это процеженная настойка маринованных щупалец растопырника, должна помочь.       Гарри осторожно опустил туда окровавленную руку, и по выражению его лица стало ясно, что боль постепенно утихает. Даже Живоглот, который никогда не проявлял особой нежности, забрался к нему на колени и, громко мурлыча, тёрся о его плечо.       — Спасибо, — тихо сказал Гарри, слегка сдерживая улыбку, и почесал кота между ушами левой рукой.       Проснувшись на следующее утро, Гермиона почему-то захотела, чтобы в этом году день рождения прошёл как обычный день. В этом году у неё совсем не было настроения ни для поздравлений, ни для вечерних посиделок в гостиной с общим вниманием на именинницу. Поэтому она заранее попросила Гарри, Рона и особенно Джинни не устраивать ничего особенного. Учитывая, что вечером её всё ещё ожидало дежурство, она надеялась, что друзья сдержат своё слово.       Конечно, в течение дня Гермиона всё равно принимала поздравления от однокурсников: за прошедшие годы они невольно выучили, когда у кого день рождения. Но в остальном день прошёл тихо, и она не привлекала к себе лишнего внимания.       Встретившись вечером вновь с Малфоем и Паркинсон, Гермиона не ожидала ничего особенного от дежурства. Она даже предполагала, что Пэнси снова скривит нос и заявит, что не хочет идти с Уизли. Однако, на удивление, та снова закапризничала и сказала, что будет правильнее чередовать пары каждое дежурство. Так они вновь двинулись по коридору, сохранив первоначальный вариант распределения пар.       Хотя Гермиона всё ещё чувствовала лёгкое волнение перед Драко, её ладошки больше не потели, и это она считала небольшим успехом. К её удивлению, Драко сегодня был необычайно общителен, что на самом деле ещё больше вводило её в замешательство.       — А кто твои родители? — неожиданно спросил он, когда они проходили мимо библиотеки.       — Они стоматологи, — ответила она, но быстро добавила уточнение. — То есть целители зубов. В маггловском мире это очень прибыльная профессия.       Гермионе было приятно, что его интересовала её жизнь. Наконец-то она могла узнать что-то и о нём.       — Расскажи о каком-нибудь счастливом моменте из детства, — попросила в ответ Гермиона.       Драко на мгновение задумался, словно перебирал воспоминания в голове.       — Когда мне было шесть лет, я впервые сел на метлу, — начал он, и по интонации уже слышалась лёгкая ностальгия. — Мы с отцом были в саду Мэнора, и он решил, что я достаточно взрослый, чтобы попробовать летать. Помню, как я был одновременно в ужасе и восторге. Мои руки так крепко сжимали метлу, что, кажется, я чуть не сломал её.       Он слегка усмехнулся, продолжая:       — Мама, конечно, была в панике. Она бегала вокруг меня с палочкой, крича, чтобы держался аккуратнее и не разбился. Каждый раз, когда я пытался сделать резкий поворот, она вздрагивала, будто собиралась упасть сама. Но почувствовать эту свободу в воздухе было незабываемо даже в шесть лет.       Гермиона, слушая Малфоя, невольно улыбнулась. В этот момент она впервые увидела не только высокомерного аристократа, который всегда так уверенно держится в обществе, но и мальчика, который когда-то просто боялся летать. Ей было приятно, что он доверяет ей такие воспоминания.       Однако, наблюдая за ним, Гермиона чувствовала, что что-то не так. Драко вел себя странно. Помимо того, что был достаточно болтлив, он кажется нервничал.       Когда они прошли ещё один коридор, Малфой внезапно остановился. Гермиона так же замерла рядом с ним, вопросительно посмотрев на него.       — Всё в порядке? Тебе показалось, что тут кто-то бродит? — спросила она, оглядываясь по сторонам.       — Нет, — он помотал головой, его взгляд блуждал по коридору. Теперь Гермиона была уверена, что он действительно нервничает. — Я просто…       Он не стал договаривать. Засунув правую руку в карман, он достал оттуда небольшой кулон на цепочке и протянул её Гермионе. Её сердце пропустило удар, и тепло медленно разлилось в груди.       Неужели это…       — Это обычный кулон с лунным камнем, ничего особенного, — быстро проговорил он. — Я лишь добавил одну непримечательную руну.       Гермиона перевернула круглый кулон и действительно увидела выгравированную руну. Она узнала её. Это была руна, означающая защиту.       — Я прочитал, что она защищает владельца от различной темной магии и помогает сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях. Вряд ли она может нести какое-то сильное магическое свойство, будучи одной, без дополнительных, но…       Гермиона больше не могла слушать его быструю речь. Её переполняла благодарность и нежность за такой жест. Не дожидаясь конца объяснений, она приблизилась к нему и, схватив за края мантии, притянула к себе для поцелуя.       Не отрываясь от её губ, Драко осторожно взял Гермиону за талию и сделал несколько шагов вперёд, пока её спина не упёрлась во что-то твёрдое. Лишь на мгновение отстранившись, чтобы сориентироваться, он протянул руку вперёд и толкнул дверь кабинета.       Та тихо скрипнула и поддалась. Придерживая Гермиону одной рукой, он завёл её внутрь, после чего дверь мягко закрылась за их спинами.       В кабинете было темно. В воздухе стоял лёгкий запах пыли и старых книг, будто сюда давно никто не заходил.       Толкнув Гермиону вперед еще на сколько шагов, он опустил руки на её ягодицы, от чего она почувствовала укол смущения. Малфой легко приподнял её, усаживая на парту. От неожиданности Гермиона тихо вдохнула, но тут же снова потянулась к нему. Драко все же пришлось оторваться от её губ на мгновенье, чтобы достать палочку и наложить на дверь запирающее заклинание. Ещё один взмах палочки — и на стене загорелись несколько ламп, заливая кабинет мягким, тусклым светом, но оставляя достаточно тени, чтобы очертания парт и стульев были видны.       Снова прильнув к ней в поцелуе, Малфой дотронулся до её коленей, разводя их в сторону, чтобы была возможность подойти к ней ближе. Гермиона почувствовала как вспыхнули её щеки. К счастью, её плиссированная юбка оставалась аккуратно лежать на бедрах, не задираясь.       Драко чуть отстранился, чтобы перевести дыхание, и его взгляд на мгновение задержался на её лице. Затем его губы мягко коснулись её щеки, скользнули ниже — к линии челюсти. От этого нежного прикосновения по коже Гермионы пробежали мурашки.       Она невольно запрокинула голову чуть назад, давая ему больше пространства, и Драко коснулся губами её шеи. Его поцелуи были тёплыми и неторопливыми.       Нежно лаская её шею языком, отчего глаза Гермионы прикрылись в удовольствии, он потянулся к её туго затянутому галстуку и стал понемногу ослаблять его. Ощутив, как Малфой ловко расстегнул первую пуговицу рубашки, Гермиона напряглась.       Почувствовав её изменения в теле, Драко посмотрел ей в глаза.       — Не переживай, — прошептал он. — Я ничего такого не сделаю, чего ты сама не захочешь. Я лишь хочу поцеловать тебя здесь...       Он провел пальцем по её ключице. Гермиона кивнула, и Малфой расстегнул еще всего одну пуговицу, разведя края воротника в стороны.       Гермиона тихо вдохнула, ощущая лёгкое тепло его дыхания на коже у ключицы. От этих прикосновений внизу живота поднималось странное, волнующее чувство. Драко провел языком по коже, а затем схватил её губами, нежно всасывая.       Боже. Он оставлял на ней засосы.       Гермиона не смогла сдержать тихий стон. Ей хотелось быть еще ближе к нему. Инстинктивно сдвинувшись немного вперед, Гермиона почувствовала как ей между бедер уперлась его эрекция. Её щеки снова вспыхнули, и она почувствовала тугой узел возбуждения внизу живота. Драко от этого прикосновения судорожно вздохнул.       — Ты сведешь меня с ума, Грейнджер, — прошептал он ей в губы и снова поцеловал её.       Казалось, что она могла бы остаться здесь навсегда, позволяя Драко медленно исследовать каждый участок кожи. Время перестало существовать: она не могла сказать, сколько прошло минут, но по ощущениям дежурство уже давно подошло к концу.       Гермиона полностью растворилась в этих ощущениях, в мягком прикосновении его губ, в тепле рук, прижимавших её к себе.       Кажется, спустя минут пятнадцать они всё-таки оторвались друг от друга, тяжело дыша. Драко осторожно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, снова коротко поцеловал в губы и отошёл на шаг, чтобы привести себя в порядок и поправить брюки. Гермиона неловко отвела взгляд, давая ему пространство.       Она разглядывала кулон, который всё это время держала в левой руке. Это была подвеска круглой формы — лунный камень, опоясанный серебром. Он был достаточно тонкий, чтобы носить под рубашкой, не создавая неудобств. На обратной стороне серебряной оправы была выгравирована руна, о которой ранее говорил Малфой. Гермиона провела по ней пальцем, ощущая легкий холод металла.       Мало того, что этот камень называли камнем желаний, он совпадал с её знаком зодиака. Гермиона, конечно, не верила, что расположение звёзд может управлять судьбой, но сам факт вызывал в ней необъяснимое чувство нежности.       Драко устроился рядом. Гермиона посмотрела на него, всё ещё держа кулон в руке.       — На прошлой неделе Паркинсон пыталась завести разговор об этом камне… — сказала она, снова глядя на кулон. — Это ты её попросил?       Драко кивнул, наблюдая за её реакцией.       — Но как? — удивлённо прошептала Гермиона. — Я же… За связь со мной тебя должны осуждать.       — Её родители очень строги и консервативны, — ответил он. — Её жизнь буквально расписана за неё, гораздо хуже, чем у меня. Поэтому она тайно поддерживает любое неповиновение чистокровным традициям. Не могу сказать, что она одобряет всё, но факт нарушения этих правил её радует.       — А Теодор? — продолжила Гермиона. — Он ведь тоже знает.       — Нотту плевать, — усмехнулся Драко. — Его отношения с отцом такие отвратительные, что я не удивлюсь, если назло ему он когда-нибудь женится на маггле.       Гермиона прыснула, не удержавшись от смеха.       — Сердце Паркинсон будет разбито.       — Я уверен, что к концу года она найдет себе новую мишень для страданий.       Малфой поднялся на ноги и снова встал напротив Гермионы, протянув ей руку.       — Давай я застегну.       Гермиона осторожно вложила кулон в его ладонь и слегка наклонила голову, чтобы ему было удобнее управляться с цепочкой. Его пальцы мягко скользнули по её шее, и по коже вновь пробежали лёгкие мурашки. Затем он аккуратно застегнул пуговицы на её рубашке и поправил галстук.       Гермиона улыбнулась. Всего одним взмахом палочки это можно было бы сделать быстрее.       — Кажется, пора идти, иначе скоро пойдет Филч, — сказал он.       — Да, ты прав.       Они двинулись к двери, и прежде чем Драко снял заклятие, он поцеловал её в уголок губ.       — С днём рождения, Грейнджер.       Гермиона очень быстро добралась до гостиной, стараясь не попасться Филчу. Время их обхода давно закончилось, и теперь она перебирала в голове возможные объяснения, которые придется придумать для Гарри и Рона, если они всё-таки окажутся в гостиной. Она была уверена, что друзья будут ждать её, ведь она задержалась гораздо дольше обычного. К её удивлению, зайдя в гостиную, она обнаружила её пустой. Но вдруг из-за спинки дивана показалась голова Джинни. Видимо, она лежала.       — Вот ты где! — поспешно воскликнула Уизли и сразу же убавила голос. — Я сказала Гарри и Рону, чтобы тебя не ждали. Мол, ты задержалась за какой-нибудь книжкой в кабинете и захотела почитать в тишине.       Глаза Джинни блестели любопытством, и она очень широко улыбалась.       — А теперь я хочу знать всё, — она сделала паузу и слегка приподняла бровь. — Кто он? С какого факультета? И насколько происходящее между вами запретно?       Несмотря на юный возраст Джинни, любовные истории её волновали сильнее всего. Гермиона засмеялась, прикрыв рот рукой.       — И я готова применить силу, Гермиона, если ты мне сейчас ничего не расскажешь, — добавила она, словно угрожая.       Гермиона глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли. Ей хотелось обо всем рассказать, но она понимала, что пока не готова раскрывать все свои тайны. Поэтому Гермиона ограничилась только необходимым: поведала, что кое-кто действительно есть, что это её однокурсник, и что никто больше не должен об этом знать.       Джинни внимательно слушала и утвердительно кивала на каждое её слово.       — Надеюсь, к концу года я узнаю, кто твоя тайная любовь. — Джинни прищурилась и хихикнула. — Теперь я буду пристально следить за тобой!       Её слова заставили Гермиону слегка напрячься. Мысль о том, что кто-то может внимательнее наблюдать за ней, вдруг показалась опасной. Ей и без того приходилось постоянно следить за собой: за тем, куда и как она смотрит, как она выглядит после дежурств.       Она быстро подавила эту тревогу и снова улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри уже машинально прокручивала в голове, насколько осторожнее теперь придётся быть.       Все последующие пару месяцев дежурства проходили примерно одинаково: с Паркинсон они шли в полной тишине, а с Малфоем проводили время в одном и том же кабинете. Впрочем, тоже молча. Их губы были заняты другим, более интересным занятием, чем разговоры.       Но Гермионе этого было мало. Их пара выпадала лишь два раза в месяц. Позволить себе предложить встретиться вне дежурства она не могла. К тому же теперь её внимание было разделено между обязанностями старосты и встречами Отряда Дамблдора. Амбридж издала декрет, запрещающий любые собрания, поэтому им повезло, что они обнаружили Выручай-комнату.       Гермионе также приходилось тратить немало времени на изучение Протеевых чар, чтобы наладить коммуникацию между участниками с помощью галлеонов.       — …и поскольку я навела на них Протеевы чары, на ваших тоже изменятся цифры.       — Ты умеешь наводить Протеевы чары? — спросил Терри Бут.       — Да.       — Но это ведь… это уровень ЖАБА! — удивлённо произнёс он.       — Ну… — кончики ушей Гермионы слегка покраснели, — может быть… наверное…       — Почему ты не на Когтевране?       Гермиона пожала плечами:       — Шляпа раздумывала над этим, но в итоге остановилась на Гриффиндоре. — Она слабо улыбнулась. — Ну что, продолжим?       Остаток их собрания прошёл достаточно обыденно. Они отрабатывали заклинание Экспеллиармус. Самым сложным в этих собраниях был вход в Выручай-комнату и выход из неё, так, чтобы не привлекать к себе внимание, особенно с таким количеством студентов. К тому же Амбридж создала инспекционную дружину, которая дежурила по школе и выявляла нарушителей.       Поэтому было решено покидать комнату малыми группами, а лучше парами. Терри Бут вызвался проводить Гермиону до гостиной, и ей, честно говоря, было всё равно с кем идти. Услышав это, Джинни бросила на неё многозначительный взгляд, но Гермиона лишь слегка покачала головой.       Они с Терри покинули Выручай-комнату без происшествий и направлялись в сторону башни Гриффиндора. Разговаривать с ним было легко: он был достаточно начитан и не интересовался квиддичем, что Гермионе казалось огромным плюсом. Когда Терри рассказал какую-то нелепую историю про неудавшееся заклинание, Гермиона так сильно рассмеялась, что ей пришлось схватить его за руку, чтобы не упасть. Именно в этот момент навстречу им внезапно вышли Малфой с Ноттом.       Гермиона сразу замолчала и одернула руку, будто пойманная на чём-то постыдном. Драко лишь холодно посмотрел на неё. Когда они почти разошлись в коридоре, Малфой сказал ей вслед:       — Минус десять баллов Гриффиндору.       Гермиона резко обернулась.       — За что? — возмущение прозвучало в её голосе.       — За нарушение тишины в коридорах. Надо было внимательнее изучать указания нашего Генерального инспектора, — ответил он резко.       Гермиона растерялась, пытаясь одновременно понять, что происходит, и сдержать прилив злости.       — Пойдем, Гермиона. С ним лучше не связываться, — сказал Терри, слегка потянув её за локоть в сторону башни.       — Да-да, проваливайте, — услышала она вслед от Драко.       Гермиона прокручивала в голове прошедшую неделю, но так и не поняла, что именно произошло. На следующий день, когда ей предстояло снова дежурить в паре с Малфоем, он не появился.