Тайны Гермионы Грейнджер

      Она распахнула глаза так резко, будто вынырнула из глубокой воды, и на мгновение растерялась, не сразу понимая, где находится. Гермиона приподнялась на диване, моргая и оглядываясь, пока взгляд её не остановился на Драко.       Он стоял совсем близко. Вернее, уже опустился на колени у дивана, так что их лица оказались почти на одном уровне. В его глазах плясали насмешливые искорки, а на губах играла улыбка.       — Ты такая милая, когда храпишь, — весело заметил он.       Гермиона недовольно цыкнула и поспешно подтянула плед к груди, прикрывая её, словно это могло вернуть ей хоть каплю достоинства.       — Неправда! Я не храплю, — возмущённо возразила она.       — Ну разумеется, — протянул Драко с притворной серьёзностью. — Но всё же пора вставать.       Гермиона нахмурилась, всё ещё пытаясь собраться с мыслями.       — Сколько я спала?       — Минут тридцать, не больше. Сейчас около одиннадцати, — ответил Драко и, словно вспомнив о чём-то, легко поднялся и отошёл к противоположной стене. Там он сделал вид, будто его чрезвычайно заинтересовали книжные полки, давая Гермионе возможность одеться без лишних взглядов. Сам он, впрочем, уже выглядел безупречно — ни намёка на то, чем они занимались совсем недавно.       Гермиона заметила, что на спинке дивана аккуратно сложены её вещи. Очевидно, пока она спала, Драко собрал всё, что было разбросано по полу. Более того, судя по отсутствию каких-либо следов разных жидкостей на коже, он не поленился наложить и очищающее заклинание.       Гермиона быстро оделась, стараясь не думать о том, как неловко себя чувствует, затем вытащила палочку и привела форму в идеальный вид. С волосами, однако, всё оказалось куда сложнее. Она провела по ним рукой, но те упрямо торчали во все стороны, словно по ним и впрямь пронёсся небольшой ураган. В этот момент Драко обернулся. Его взгляд скользнул по Гермионе, и Малфой усмехнулся.       — Прелестно выглядишь.       Гермиона фыркнула и раздражённо отмахнулась:       — Ой, да заткнись.       — Дамы вперёд, — произнёс он с лёгким, почти насмешливым поклоном, указывая на дверь. — Я выйду чуть позже. Не стоит попадаться кому-нибудь на глаза вместе.       — Хорошо, — ответила Гермиона.       Она сделала всего пару шагов, но вдруг остановилась, словно повинуясь внезапному порыву. Обернувшись, Гермиона быстро притянула Драко за ворот мантии и поцеловала. Может, он и попросил ее сейчас ничего не говорить, не поверив в искренность её слов, но она попробует выразить свою любовь через прикосновения.       После этого Гермиона поспешила уйти.       До гостиной Гриффиндора она добралась без приключений. К её облегчению, шумная вечеринка в честь победы уже почти сошла на нет: лишь несколько студентов оставались в комнате, рассевшись по углам, погружённые в тихие разговоры.       Не задерживаясь, Гермиона направилась в ванную комнату. Ей отчаянно хотелось смыть с себя усталость и привести в порядок мысли. Убедившись, что в душевой никого нет, она вошла в одну из кабинок и быстро избавилась от одежды. Горячая вода обрушилась на плечи мягкими потоками, и Гермиона закрыла глаза, позволяя себе мгновение просто стоять неподвижно.       Внешне в ней ничего не поменялось, но внутреннее ощущение себя очень сильно отличалось. К ней не пришло резкое озарение или внезапная мудрость — скорее, она будто переступила какую-то невидимую грань. Словно стала немного старше.       Гермиона провела ладонью по влажным волосам и чуть нахмурилась, прислушиваясь к этим новым ощущениям.       Возможно, дело было не только в самом факте — не только в том, что она лишилась девственности. Возможно, куда важнее было то, с кем именно это произошло, и какие чувства она позволила себе испытать. А чувств было очень много. Такое трепетное отношение Драко к ней, то, как именно он на неё смотрел, то, как он признался ей в любви. Вспоминая всё это, Гермиона почувствовала, что от переизбытка эмоций заслезились глаза.       Вместе с этим приятным ощущением любви, к ней тревожно подкрадывались пугающие мысли. Если однажды Драко всё же оступится, если пойдёт по пути, которого от него ждут, если позволит чужой воле оказаться сильнее собственной — будет больно. Не просто неприятно или обидно, а по-настоящему тяжело, так, что это вряд ли получится просто забыть за пару недель или пережить без следа.       Вместе с этим Гермиона вдруг с неприятным холодком осознала, что у неё нет противозачаточного зелья. Она замерла на секунду под струями воды, чувствуя, как тревога медленно, но уверенно пробирается внутрь. Несмотря на отсутствие опыта до этого вечера, Гермиона прекрасно знала, как действует это зелье, когда его нужно принимать и к каким последствиям может привести беспечность. Состав у него был довольно простой, а варилось оно быстро — настолько, что это казалось намеренным. Видимо, зельевары прошлого позаботились о том, чтобы в подобных ситуациях у ведьм всегда была возможность всё исправить. Эта мысль немного её успокоила.       Уже на следующий день Гермиона действовала быстро и без лишних сомнений. Подойдя к Гарри, она попросила мантию-невидимку. К счастью, он был слишком увлечён разговором с Джинни Уизли и лишь рассеянно махнул в сторону своей сумки, не задавая вопросов.       Гермиона осторожно вытащила мантию и, накинув её, направилась в подземелья.       Ингредиенты у профессора Слизнорта она добыла без особого труда. Впрочем, Гермиона делала это уже не в первый раз. Собрав всё необходимое, она направилась по знакомому пути в заброшенный женский туалет, тот самый, где когда-то уже варила зелье.       Убедившись, что внутри никого нет, Гермиона заперла дверь заклинанием и начала раскладывать на полу котелок и ингредиенты. Она почти полностью погрузилась в процесс, когда сбоку раздался протяжный всхлип.       Гермиона закатила глаза. Как она могла забыть.       — А-а-а… — жалобно протянула Плакса Миртл, подплывая ближе. — Это ты… Я тебя не ждала!       — Конечно не ждала, Миртл, — спокойно отозвалась Гермиона, не отвлекаясь от зелья. — Это заброшенный туалет. Здесь вообще редко кто бывает.       Привидение подплыло ближе и, скрестив руки на груди, изобразило оскорблённое достоинство.       — Вообще-то ко мне приходит один мальчик! — заявила Миртл, резко взмыв вверх. — И он о-о-очень краси-и-ивый!       Гермиона невольно подняла брови.       — Да? И как же его зовут?       — Так я тебе и сказала, — фыркнула Миртл. — Но он бывает таким грустным… И совершенно не стесняется проявлять своих эмоций. Мы так с ним похожи! Оба несчастные и одинокие... Мы иногда вместе плачем…       Гермиона нахмурилась. Кто мог тайком приходить в заброшенный женский туалет, да ещё и делить слёзы с привидением? Скорее всего, кто-то из младших курсов. Возможно, Снейп довёл кого-то до отчаяния на занятиях.       Гермиона лишь покачала головой и вернулась к зелью.       Работа заняла не так много времени. Вскоре в котле тихо поблёскивали две готовые порции — этого должно было хватить до конца января. А на каникулах она без труда купит ещё несколько флаконов в аптеке и окончательно закроет этот вопрос.       Не откладывая, Гермиона сразу выпила одну порцию. Она поморщилась — вкус был неприятный, с резкой кислинкой, от которой свело скулы. Но это было куда лучше возможных последствий.       Аккуратно очистив котёл заклинанием и убрав всё в сумку, Гермиона поднялась. Бросив короткий взгляд на Миртл, которая уже снова громко всхлипывала в стороне, она ничего не сказала и направилась к выходу.       Когда они спустя пару недель вновь оказались с Драко в Выручай-комнате, Гермиона почувствовала, что снова готова к близости. Ещё несколько дней, если не почти неделю, её беспокоили сначала болезненные, а затем лишь слегка ноющие ощущения, и когда самочувствие полностью пришло в норму, она больше не собиралась себе в этом отказывать.       Несмотря на отсутствие у Драко, как и у Гермионы, интимного опыта, он, по всему было видно, весьма хорошо разбирался в женской анатомии и совершенно не стеснялся интересоваться у Гермионы, доставляет ли ей удовольствие то или иное его действие и внимательно следил за реакцией её тела. Так что жаловаться ей было не на что.       По мере того, как они открывались друг другу в интимном плане, их отношения тоже претерпевали изменения, но отнюдь не в худшую сторону. И хотя Драко больше не повторял слов любви, Гермиона ощущала их в его действиях. Даже когда они просто проводили время в забытом классе во время дежурства, он неизменно стремился её коснуться, и это почти никогда не сопровождалось каким-либо сексуальным подтекстом, а скорее было простым желанием быть рядом, на которое она всегда отвечала взаимностью. Уровень нежности и любви к Драко у Гермионы в душе зашкаливал, и иногда ей хотелось просто разрыдаться от того, как сильно её переполняет это чувство, порой воспринимавшееся даже как губительное.       Её тревога за Малфоя немного ослабла, потому что он выглядел заинтересованным на уроках и наконец перестал получать наказания за отсутствие домашних заданий. И хотя Гермиона не знала, с чем был связан тот период, ей хотелось верить, что он остался позади; однако внешний вид Драко всё равно её беспокоил. К началу декабря он будто бы похудел ещё на пару килограммов, что, впрочем, не удивляло, поскольку Малфой с пугающей регулярностью пропускал завтрак или ужин. Когда Гермиона попыталась поинтересоваться, с чем это связано, он лишь отмахнулся, сославшись на то, что мать присылает ему достаточно вкусностей из дома, а местная еда ему просто надоела.       Эта отговорка выглядела, мягко говоря, неубедительно, но, замечая, как он раздражается от подобных вопросов, Гермиона решила, что, возможно, всё и впрямь обстоит именно так, раз он раз за разом повторяет одно и то же.       В её жизни установилось некоторое подобие стабильности, пусть и совершенно головокружительной по уровню занятости. Гермиона старалась как можно искуснее лавировать между обязанностями старосты, временем с друзьями, учёбой, с которой шестой курс буквально захлёстывал её с головой, и тайными отношениями, при этом изо всех сил пытаясь не сойти с ума.       Вдобавок ко всему Гермиону слишком беспокоила одна проблема, которая не отпускала её уже вторую неделю. Она понимала разумом, что это нормально, что в её ситуации подобное допустимо, но навязчивое «а что, если» раз за разом всплывало в голове и жутко раздражало, потому что всё было до банальности просто — у неё была задержка.       Да, она, конечно, почувствовала себя взрослой, сделала свой выбор — и вот, пожалуйста, последствия, о которых раньше не задумываешься.       К первой неделе декабря Гермиона уже всерьёз подумывала пойти к мадам Помфри, чтобы та провела диагностическое заклинание, определяющее беременность, хотя сначала, как и полагалось, отправилась в библиотеку и попыталась найти что-то подобное в целительских учебниках. Но там ничего не отыскалось, что показалось Гермионе странным, учитывая, что они находятся в замке, буквально полном подростков с бушующими гормонами. Наверное, это было сделано с целью того, чтобы растерянные студенты сразу шли со своими беспокойствами в лазарет, а не пытались исправить проблему самостоятельно.       С Драко она делиться этими мыслями не спешила — его реакцию было слишком сложно предугадать.       Все сомнения развеялись к концу первой недели декабря, на истории магии, проходившей вместе с Пуффендуем. Гермиона, наконец, почувствовала то самое знакомое недомогание, и, поспешно достав лёгкое обезболивающее зелье, которое уже полмесяца носила с собой повсюду, выпила его, но ощутимого облегчения это не принесло. Низ живота безжалостно ныл, нервы были натянуты до предела, а к этому добавлялась ещё и недавняя ссора с Гарри из-за его бесконечных разговоров о Малфое, так что настроение Гермионы оставляло желать лучшего.       Окончательно оно испортилось за обедом, когда в Большом зале ей пришлось наблюдать одну крайне неприятную картину. Гермиона в последнее время всё чаще выбирала места так, чтобы видеть стол Слизерина, и нередко это приносило свои маленькие радости — они с Драко на долю секунды встречались взглядами, обмениваясь незаметными для других улыбками, что, конечно, не заменяло его отсутствия рядом, но становилось хоть каким-то глотком свежего воздуха.       Только сейчас его взгляд был направлен вовсе не на неё. Рядом с ним сидела Астория, которая, по сути, не делала ничего предосудительного, но этого было достаточно, чтобы ревность медленно, по крупицам, расползалась внутри Гермионы. Ей хотелось встать, пересечь это ненавистное расстояние между ними и продемонстрировать всему Хогвартсу, что Драко Малфой принадлежит только ей. Но Гермиона не была отчаянной дурой, а потому могла позволить себе лишь сжать вилку чуть сильнее.       И когда тонкие, изящные пальцы Астории — не то что у неё самой, как с досадой отметила Гермиона — коснулись волос Драко, видимо, поправляя ему выбившуюся прядь, стакан в её руке едва не треснул от напряжения.       — Ты в порядке?       Невилл, сидевший рядом и заметивший её состояние, осторожно коснулся её локтя, привлекая внимание.       Гермиона перевела на него убийственный взгляд, и Лонгботтом тут же отдёрнул руку.       — Да, — процедила она и вновь уставилась на слизеринский стол, уже не особенно заботясь о том, кто это может заметить.       Впрочем, заметить было некому: Рон увлечённо беседовал с Лавандой, Гарри почти не отрывал взгляда от Джинни Уизли, так что Гермиона оставалась предоставлена самой себе.       Не желая больше терпеть это зрелище, Гермиона резко поднялась из-за стола и покинула Большой зал, на ходу бросив друзьям, что до конца обеденного перерыва будет в библиотеке. На деле же она почти бегом направилась в женский туалет, который, к её облегчению, оказался пустым, и, стоило двери за её спиной закрыться, как слёзы предательски покатились по щекам, совершенно не поддаваясь контролю.       — Боже, да успокойся, — почти шёпотом взмолилась Гермиона своему отражению в зеркале, но накопившиеся переживания, усталость, дурное самочувствие и эта жгучая ревность взяли верх, и из груди вырвался первый всхлип.       Какой же это был позор — рыдать из-за парня в женском туалете, да ещё и безо всякой внятной причины. От этой мысли Гермиона лишь сильнее злилась на себя. Поэтому, резко выдохнув, она пару раз легонько ударила себя по щекам, пытаясь привести в чувство и заставить собраться, а затем, умывшись ледяной водой, всё же направилась в гостиную Гриффиндора.       Мысль о мести вспыхнула почти сразу, хотя где-то на задворках сознание упрямо твердило, что мстить, по сути, не за что — и это было правдой — но жгучая ревность перекрывала любые доводы разума.       — Хэй, Гермиона, — у самого входа в башню её окликнул Кормак МакЛагген. — Скоро рождественская вечеринка у Слизнорта. Пойдёшь со мной?       Внутри неё что-то тёмное и упрямое довольно усмехнулось, словно подталкивая к решению, и, почти не раздумывая, осипшим голосом Гермиона ответила:       — Конечно.       Осознание собственной ошибки пришло не сразу, а лишь вечером, когда они вновь встретились на дежурстве. Малфой не был дураком и почти сразу уловил перемену в поведении Гермионы, которая с самого начала даже не взглянула на него, но всё же молча последовала за ним в кабинет.       Как только заглушающие чары легли на стены, Драко без лишних предисловий перешёл к делу:       — Что случилось?       Гермиона коротко усмехнулась, даже не пытаясь сдерживаться. Брови Драко удивлённо взметнулись вверх.       — Я сказал что-то смешное?       — Не знаю, — она пожала плечами, скрестив руки на груди. — Астория рядом с тобой, например, находила повод смеяться.       Драко нахмурился.       — Грейнджер, по-моему, мы уже закрыли эту тему.       — О, да, — ехидно протянула она. — Я видела, как вы её «закрыли».       Терпение Драко стремительно подходило к концу — это было видно по тому, как он сжал челюсти, и по тому, как на виске у него едва заметно запульсировала венка.       — Да о чём ты… — начал он, но внезапно осёкся, и выражение его лица резко изменилось. — Боже мой, Грейнджер, она просто вытащила у меня из волос растение после травологии.       На его губах появилась довольная насмешливая улыбка, и от этого Гермиона почувствовала себя ещё хуже. Растение… Если бы она задержалась тогда хоть на минуту дольше, возможно, поняла бы это сама.       — Твоя ревность, похоже, не знает границ, — добавил Малфой, делая шаг вперёд. Гермиона же отступила на пару шагов назад, упёршись спиной в стену. — Ещё немного, и твои глаза бы позеленели.       На секунду Гермиона замерла, а затем её губы чуть приоткрылись в удивлении. Драко сделал ещё шаг ближе.       — Остерегайтесь ревности… — начала Гермиона.       — …это зеленоглазое чудовище, — спокойно закончил за неё Малфой.       Она уставилась на него почти поражённо.       — Это же… Ты читал Шекспира? — с явным изумлением пробормотала она. — Мало того, ты даже смог его процитировать. Никогда бы не подумала, что тебе может нравиться маггловская литература.       Драко коротко усмехнулся, наклонив голову вбок.       — Грейнджер, я люблю магглорождённую девушку — что мне какие-то книги?       Гермиона ещё несколько быстрых ударов сердца смотрела на него, чувствуя, как упрямство и раздражение постепенно теряют силу, растворяясь под его взглядом и так небрежно брошенным признанием. Она медленно выдохнула и больше не стала сопротивляться ни ему, ни собственным чувствам.       Сделав шаг вперёд, Гермиона сама потянулась к нему и поцеловала. Сначала её прикосновение было сдержанным, но уже в следующую секунду в нём исчезла вся осторожность, уступив место накопившимся эмоциям. В этом поцелуе смешались ревность, обида и то глубокое чувство, которое она больше не хотела скрывать.       — Я теб…       Но Драко не дал ей договорить, прервав слова новым поцелуем. Он был резким, с отголоском недавней ссоры, но от этого не менее желанным. Гермиона пальцами крепче сжала ткань мантии Драко, удерживая его рядом.       И всё же, даже в этот момент где-то на краю сознания настойчиво цеплялась тревожная мысль о том, как сказать Малфою, что на вечеринку в конце недели она идёт с МакЛаггеном.       Решение ничего ему не говорить было не самым гениальным, но почему-то достаточно убедительным. Ну сходит она на вечеринку с этим парнем, и что такого? Это абсолютно ни к чему не обязывает. Они побудут там вместе несколько минут, и Гермиона просто уйдёт, присоединившись к Гарри и Полумне. В этом нет ничего такого, о чём стоило бы сообщать Малфою.       И вот теперь Гермиона стояла в нежно-розовой мантии, нервно оглядываясь по сторонам, будто Драко мог появиться из-за любого угла. Какая глупость. Кормак рядом продолжал что-то увлечённо говорить о собственном величии, но она его уже не слушала.       Катастрофа этой идеи стала очевидной в тот момент, когда МакЛагген почему-то решил, что завести Гермиону под омелу — блестящая мысль, и, резко схватив её за лицо, притянул к себе для поцелуя.       Где-то на фоне хлопнула входная дверь.       Гермиона настолько растерялась, что застыла на долю секунды, а затем с силой оттолкнула незадачливого гриффиндорца. Почти в тот же момент в поле зрения появился Филч, который буквально волок Малфоя за шиворот.       — Он бродил по коридорам в неположенное время! — ворчал тот. — Говорит, что приглашён на вашу вечеринку!       — Ну ладно, не приглашали меня, и что с того? — зло выплюнул Малфой. Его разъярённый взгляд сразу нашёл Гермиону и больше не отрывался от неё.       — Наш клуб всегда пользовался интересом, — добродушно усмехнулся профессор Слизнорт. — Ну пусть остаётся. Рождество как-никак.       Филч, явно недовольный ответом, отпустил Драко и, хмыкнув, направился к выходу, шоркая ногами.       — Мистер Малфой, — процедил Снейп. — За мной.       Не удостоив никого ответом, Драко уже развернулся к двери.       — Ну что вы, профессор! — протянул Слизнорт. — Не наказывайте его, сегодня же праздник!       — Это студент моего факультета, и я буду решать сам, как с ним поступить, — отрезал Снейп и покинул расширенный заклинаниями кабинет.       Драко, ещё раз бросив на Гермиону взгляд, в котором помимо злости было что-то ещё, последовал за деканом.       Перед глазами Гермионы успел мелькнуть Гарри, который, переждав несколько секунд, тоже поспешил за ними. Гермиона тяжело выдохнула и подняла глаза к потолку.       Да, идея действительно была отвратительной.       Остаток вечера прошёл для Гермионы как в тумане. Гарри вернулся немного позже и рассказал лишь обрывки услышанного разговора Снейпа с Малфоем. Всё было расплывчато, но из его слов она смогла уловить главное — Драко овладел окклюменцией.       От этого знания в голове у Гермионы будто сложились несколько недостающих деталей.       Может, он не был безразличен ко всему происходящему? Может, он просто скрывался за окклюменцией? Но зачем — оставалось непонятным.       Вопросов стало только больше, но задать их Драко Гермиона не могла. Пришлось бы объяснять, откуда она вообще это знает, и тогда бы подставила под удар Гарри.       Боже, как всё сложно.       Но сейчас Гермиону больше всего мучило другое: Малфой видел тот дурацкий, нелепый и совершенно неуместный поцелуй. И она отчаянно надеялась, что он понял всё правильно.       Гермиона поблагодарила профессора за вечер — и это прозвучало почти абсурдно на фоне того, что внутри всё сжималось от напряжения — и покинула кабинет Слизнорта чуть раньше, сославшись на плохое самочувствие и необходимость зайти к мадам Помфри.       Стоило ей выйти в коридор, как она крепко сжала галлеон в кармане мантии, мысленно умоляя Драко прийти в Выручай-комнату, куда уже направлялась сама.       Гермиона пришла туда первой. И какое-то время просто стояла, не зная, что делать с собой и с этим нервным ожиданием, пока наконец не опустилась на диван. Но усидеть не смогла и минуты — вскочила, начала ходить по комнате, пытаясь унять дрожь в руках. Нервное напряжение оказалось сильнее, и она, сама того не замечая, снова начала грызть кожу большого пальца — привычка, от которой давно пыталась избавиться.       Когда дверь наконец открылась, Гермиона буквально бросилась к нему. Драко замер на пороге. Вид у него был уставший, но не злой.       — Драко! То, что ты видел — это совсем, совершенно точно не то, что ты подумал, я… — выпалила она, не давая ему вставить ни слова.       — Грейнджер, — перебил её Малфой — То есть то, что я видел, как этот придурок тебя целует, а ты тут же его отталкиваешь — это не то, что я подумал?       Гермиона захлопала глазами. Он… что?       — Так ты не злишься на меня?       — На то, что ты не сказала, что идёшь с ним, злюсь, конечно, — спокойно ответил он. — Но я видел, что ты не дала ему тебя поцеловать.       — Боже, я вся извелась! — выдохнула она. — Прости! Я не знаю почему умолчала об этом. Мне правда очень, очень жаль.       — Иди ко мне, — он притянул её к себе, заключая в объятия. — Гермиона… — начал он шёпотом ей на ухо. — Ещё раз я увижу, как какой-то идиот дотрагивается тебя, мне будет плевать на все наши тайны. Я не побрезгую замарать руки и сломаю ему нос.       Гермиона лишь усердно кивала на его слова, пока прижалась ухом к его груди, слушая удары сердца, сомкнув руки у него на талии. И была благодарна судьбе, что та не была сегодня полной стервой, и их прощание перед зимними каникулами стало именно таким, а не полным недомолвок и ссор. — Ты поедешь домой на каникулах? — поинтересовалась Гермиона.       Ей было тревожно. В Хогвартсе Малфой хотя бы оставался в безопасности, и она не знала, что на самом деле происходит у него дома.       — Нет, — выдохнул Драко, опуская подбородок ей на макушку и всё ещё не разжимая объятий. — Мама решила, что мне лучше остаться в Хогвартсе и заняться учёбой.       Гермиона отстранилась и посмотрела ему в глаза.       — Можешь даже не брать галлеон в руки — он всё равно всегда будет красным.       Драко едва заметно улыбнулся.       — Я тоже буду скучать, Грейнджер.       Как бы Гермионе ни хотелось продлить этот момент, вечер подошёл к концу, а ей ещё предстояло собрать вещи для поездки домой.       В этом году родители решили никуда не уезжать и провести зимние каникулы дома, чему Гермиона была только рада: она ужасно по ним соскучилась, да и возможность повидаться со старыми знакомыми казалась ей особенно приятной, так что каникулы должны быть насыщенными.       Покинув Хогвартс, Гермиона, как и обещала, каждый день сжимала в ладони галлеон, думая о красном цвете, и её монета неизменно отвечала тем же алым оттенком, что каждый раз согревало ей сердце.       Дни пролетели быстро, и, вернувшись в гостиную Гриффиндора, Гермиона едва успела оглядеться, как Гарри, проведший каникулы в Норе с Роном и Джинни, сразу направился к ней.       — Гарри, привет! — она улыбнулась и коротко обняла его. — Как ты?       — Привет, Гермиона. В общем… есть разговор.       Гермиона сразу насторожилась и последовала за ним в укромный угол гостиной. Там Гарри рассказал, что узнал от мистера Уизли, и подробнее пересказал разговор Малфоя и Снейпа, который ему удалось подслушать.       — А что сказал Дамблдор? — спросила Гермиона.       Она знала, что Гарри должен был встретиться с ним в последний день каникул — то есть сегодня, — и потому внимательно смотрела на него. Гарри заметно замялся.       — Ну… — он неловко потёр шею. — Он сказал, что не видит поводов для беспокойства.       — И я с ним полностью согласна, — отрезала Гермиона.       Гарри это явно не устроило.       — Вот увидишь, Гермиона, ты ещё окажешься не права, и я скажу тебе: «Я же говорил».       Разговор ни к чему не привёл, и, когда к ним присоединился Рон, они до самого ужина обсуждали уже совсем другие темы.       Этим же вечером галлеон в кармане её мантии ожидаемо накалился, и Гермиона уверенным шагом направилась в Выручай-комнату. Она снова пришла туда первой.       Ждать Драко её долго не заставил и буквально через пять минут появился в двери. Гермиона, уже не чувствуя с ним никакого смущения в проявлениях чувств, в пару шагов преодолела расстояние, впечатавшись в него с объятиями. Драко, не уступая ей в этом, сразу же склонился к ней с поцелуем.       Впрочем, итог этого вечера был и так понятен обоим, поэтому через некоторое время, Гермиона снова лежала на диване, оставшись уже в одном нижнем белье, торопливо расстегивая на Драко рубашку. Когда Малфой остался в одних брюках, он отвел её руки от своего тела, показывая, что теперь его очередь касаться её, и захватил губами одну грудь, вторую мягко сжав в руке.       С губ Гермионы сорвался тихий стон.       Драко спустился ниже влажными поцелуями, доходя до низа живота. Он отрывался от неё лишь для того, чтобы стянуть оставшиеся детали одежды. И хоть секс в их жизни стал достаточно регулярным занятием, Гермиона все равно смущалась перед ним. Драко, будто чувствуя это, всегда одаривал её комплиментами и не перестал этого делать и сейчас.       — Мерлин, Грейнджер, — она снова поймала его изумленный взгляд, который скользил по её телу и снова поднялся к глазам. — Ты такая красивая, ты даже себе представить не можешь.       Малфой осторожно развёл руками её бедра, снова припадая с поцелуями к низу живота, сдвигаясь горячими губами к лобку. Гермиона резко приподнялась, когда поняла, что именно он собрался сделать.       — Драко, нет, я не...       — Я знаю, что ты любишь спорить, но ты действительно сейчас хочешь этим заняться?       — Но я...       — Грейнджер? — он перебивает её, — Заткнись.       Малфой прошёлся поцелуями по внутренней стороне бедра, поглаживая руками её ноги. Одной рукой он раскрыл её губы, а его язык наконец коснулся её влагалища. Гермиона протяжно застонала, зажав себе рукой рот. Драко не спешил, исследуя по-новому её тело. Когда он дотронулся языком до клитора, Гермиона не смогла сдержать всхлип.       — Боже мой, Драко...       Он кружил языком по набухшему от возбуждения клитору, аккуратно вставляя в неё один палец. Малфой осторожно начал движение пальцем, одновременно вылизывая её. Он добавил второй палец, растягивая, и Гермиона с радостью отметила, что больше никакие неприятные ощущения её не трогают.       Когда Малфой усилил движение языком по чувствительной точке, вдохи Гермионы заметно участились. Хватило бы еще пару круговых движений до оргазма, но сейчас в её голове возникла другая идея, поэтому Гермиона поспешно дотронулась до его волос, привлекая к себе внимание и останавливая его.       Когда Драко поднял на неё взгляд, он выглядел обеспокоенным.       — Я что-то сделал не так? Тебе неприятно?       Гермиона тепло улыбнулась. Он всегда казался таким уверенным во всем, но лишь в их близости его уверенность рассыпалась, и он обращался с ней так, будто та была очень хрупкой куклой.       Гермиона помотала головой.       — Нет, я просто скорее хочу почувствовать тебя внутри, — сказала она, и густая краска залила её щеки.       Кажется, Драко такие слова распалили ещё больше и, оставив ещё один поцелуй на внутренней стороне бедра, он наконец приподнялся, избавляя себя от остатков одежды. Он уже привычным движением раздвинул её ноги и, взяв член рукой, медленно провел вдоль влагалища головкой, собирая влагу. В следующую секунду Драко медленно вошел в неё. Они оба протяжно застонали.       Гермиона чувствовала достаточное возбуждение, чтобы это было очень приятно, но всё равно была очень далека от того, чтобы прийти к оргазму именно таким образом. И будто прочитав её мысли, Драко дотронулся большим пальцем правой руки до чувствительной точки, не переставая двигаться в ней.       Гермиона практически готова была запищать от восторга и удовольствия. К тому же ей не пришлось смущаться и просить его это сделать.       Тугой, уже почти болезненный узел завязывался всё сильнее внизу живота и, наконец-то, через несколько долгих мгновений, её тело захватило растекающееся блаженство.       Гермиона прерывисто застонала, зажмурившись и выгибаясь в спине. Драко ещё пару раз провел ленивыми круговыми движениями по клитору, растягивая её оргазм.       Он остановился, давая ей прийти в себя. Когда через несколько секунд она открыла глаза, сил хватило лишь на короткий кивок, дававший ему понять, что всё в порядке.       Драко понял её без слов и лишь усмехнулся. Сжав руками её бока, он ускорил движения. Через несколько минут его дыхание окончательно начало срываться, и он с легкостью приподнял её бедра и потянул на себя, немного грубо погружаясь внутрь.       Ещё. Ещё. И ещё.       Хватило несколько толчков, чтобы Драко замер и издал протяжный стон, кончая в неё.       Она смотрела на него и не могла отвести взгляд.       Его потемневшие глаза были устремлены на неё, губы чуть приоткрыты, дыхание тяжёлое и неровное. Светлая чёлка растрепалась и спадала почти на глаза, частично скрывая взгляд. На шее выступила лёгкая испарина, а на щеках разлился яркий румянец. Мгновением позже Малфой отстранился и лёг рядом, втиснувшись между спинкой дивана и Гермионой. Как и прежде, он укрыл их трансфигурированной в плед мантией.       — Я скучала по тебе, — произнесла Гермиона слегка охрипшим голосом.       Драко лениво усмехнулся, едва коснувшись губами её плеча.       — Я тоже, Грейнджер.       Гермиона тихо выдохнула, проводя рукой по его волосам и перебирая их в пальцах, мысленно умоляя судьбу не отнимать у неё этого.       К февралю из всех изменений в её жизни можно было отметить разве что появление в Хогвартсе субботних занятий по аппарации для студентов, которым уже исполнилось семнадцать или должно было исполниться до конца августа. Обучение было добровольным, но Гермиона, разумеется, не могла его пропустить.       Ничего особенно примечательного там не происходило — разве что однажды Сьюзен Боунс едва не расщепило, что заметно встревожило остальных: перспектива лишиться части тела никого не прельщала.       В остальном до марта почти ничего не происходило. Домашних заданий по-прежнему было много, обязанности старосты никуда не делись, а тайные встречи с Драко вне дежурства стали частью её привычного распорядка — и это только радовало. Им ни разу не удалось попасться, и её вечерние исчезновения из гостиной Гриффиндора не вызывали у друзей особых подозрений.       Лишь однажды Джинни поинтересовалась, почему Гермиона уходит по субботам в библиотеку, но ответ, что ей просто нравится заниматься в тишине, когда там никого нет, вполне её убедил.       Погода к марту так и не стала весенней: было холодно и сыро. К тому же отменили ближайшую вылазку в Хогсмид. Кэти Белл до сих пор не вернулась из больницы Святого Мунго, а «Ежедневный пророк» всё чаще сообщал о пропавших без вести, среди которых оказывались родственники некоторых студентов.       Хрупкое ощущение стабильности, к которому Гермиона успела привыкнуть, рухнуло в одно мгновение, когда запыхавшийся Гарри ворвался в гостиную Гриффиндора и сообщил, что Рон отравлен и находится в больничном крыле. Гермиона побледнела, но тут же сорвалась с места и поспешила за ним.       Когда они пришли, там уже была Джинни. Все трое окружили Рона, лежащего без сознания.       Гарри быстро пересказал случившееся: Рон, у которого, кстати, был день рождения, нашёл коробку конфет и, решив, что это подарок, съел почти половину. Они оказались пропитаны любовным зельем, предназначенным для Гарри — от Ромильды Вейн. Гарри отвёл друга к Слизнорту, чтобы тот дал противоядие, и симптомы действительно прошли. Но позже, когда они решили выпить по стакану медовухи, Рон сделал глоток и тут же рухнул в судорогах.       К счастью, Гарри успел дать ему безоар, найденный в кабинете профессора.       — Получается, была отравлена медовуха? — задумчиво произнесла Гермиона.       — Да… но кто мог это сделать?       — Мог ли профессор незаметно для тебя подсыпать что-то в стакан Рону? — вмешалась Джинни.       — А зачем это Слизнорту?       Разговор продолжался ещё некоторое время, но ни к какому выводу они так и не пришли.       Остаток дня Гермиона провела у постели друга, решив даже не идти на дежурство с когтевранцами. Сейчас поддержка Рона была важнее всего остального.       Когда к концу следующей недели Рона наконец выписали из больничного крыла, друзья вечером сидели в гостиной у камина, занимаясь домашними заданиями. Внезапно с громким хлопком появился Кикимер, а через секунду Добби.       Гермиона от неожиданности взвизгнула.       — Хозяин велел регулярно докладывать о том, чем занимается молодой Малфой, — захрипел Кикимер. — Потому Кикимер пришёл сообщить…       — Добби тоже помогал, Гарри Поттер! — пропищал Добби.       — Что всё это значит? — спросила Гермиона, всё ещё взволнованным голосом. Её тревога теперь была вызвана не только внезапным появлением домовиков, но и их словами. Если они следили за Драко… значит, могли видеть и их вместе. Мысль об этом холодом прошлась по телу. — Что происходит, Гарри?       — Ну… я попросил их присматривать за Малфоем, — признался он.       — Добби не спал целую неделю! — гордо сообщил тот, слегка покачнувшись.       — Не спал? — Гермиона возмутилась. — Гарри, ты ведь не приказывал им…       — Конечно, нет, — поспешно ответил он. — Вам удалось что-то узнать?       — Молодой Малфой вращается среди достойных людей, как и подобает его происхождению, — быстро заговорил Кикимер.       — Добби, — перебил его Гарри, — давай лучше ты.       — Добби не заметил, чтобы Драко Малфой нарушал правила, но он часто старается скрыться от чужих глаз. Иногда он ходит на восьмой этаж…       — Выручай-комната! — воскликнул Гарри. — Вот куда он ускользает! Поэтому он пропадает с карты!       Гермиона резко побледнела.       — С карты?.. — выдохнула она, не узнавая собственного голоса.       — Я уже какое-то время слежу за ним по карте Мародёров, — продолжил Гарри. — Иногда он просто исчезает с неё. Я думал, он покидает школу, но это невозможно… А теперь всё ясно. Видимо, комната не отображается на карте. — Он снова посмотрел на Добби. — Ты знаешь, что он там делает?       Сердце у Гермионы заколотилось так сильно, что шум отдавался в ушах.       — Нет, Гарри Поттер, — ответил Добби. — Это невозможно.       — Да, невозможно, — согласился Гарри. — Но в прошлом году им удалось попасть туда, когда там собирался ОД. Значит, и я смогу.       — Нет, Гарри, — поспешно возразила Гермиона, стараясь говорить ровно. — Они знали, что искать, потому что Мариетта всё рассказала. Но если ты не знаешь, что тебе нужно, комната не появится.       — Что-нибудь придумаю, — отмахнулся он, не замечая её состояния. — Отличная работа, Добби.       По его приказу домовики исчезли с тихим хлопком.       — Ну как вам? — Гарри довольно усмехнулся. — Наконец-то мы узнали, что Малфой действительно чем-то занят. И скоро мы его прижмём!       — Гарри, я всё же не думаю, что тебе удастся попасть в Выручай-комнату, — сказала Гермиона, быстро складывая книги в сумку. — И тебе не стоит забывать о том, чем ты должен заниматься… О памяти Слизнорта. Спокойной ночи.       Она поднялась на ватных ногах и направилась в спальню девочек. В голове было пусто и шумно одновременно, и ни одной связной мысли среди этого не находилось.       На следующем дежурстве, выпавшем ей вместе с Малфоем, едва они отошли от остальных старост, Гермиона затараторила.       — Мы больше не можем встречаться в Выручай-комнате — нас заметили. Точнее, только тебя, к счастью...       — Кто заметил? — Драко заметно напрягся.       — Гарри, — беспомощно пропищала она.       — Как он мог меня там заметить? — в его голосе скользнуло раздражение. — Грейнджер, ты можешь внятно всё объяснить?       Такая резкость его тона задела её, но она не подала виду. Гермиона на секунду задумалась, может ли полностью довериться Драко — рассказать ему всё, что происходит и связано с ним.       Ответ сразу же возник в её голове.       Она любила его. По-настоящему любила — и потому не могла молчать. Гермиона потянула его за рукав в их кабинет.       — Гарри подозревает, что ты затеваешь что-то нехорошее, — формулировка вышла расплывчатой: Гермиона не хотела прямо говорить, что её друзья считают его Пожирателем смерти. — И он следил за тобой по карте Мародёров. Это карта, на которой видно, кто и где находится в Хогвартсе. Нам повезло, что мы приходили и уходили в разное время, иначе уже...       Гермиона не договорила — итог и так был очевиден.       — И как давно он следит за мной? В какое время?       — Я не знаю... — пожала плечами она. — Я сама узнала об этом только в воскресенье. Наверное, по вечерам — раз он заметил тебя идущим в Выручай-комнату...       С этого момента их свидания там прекратились, и они снова вернулись к единственной встрече раз в две недели — во время дежурств. Было опасно встречаться вне этого даже в кабинете: если Гарри увидит имя Гермионы рядом с Драко в необычное время, это вызовет серьёзные подозрения. Ни ей, ни Малфою это было не нужно.       Эти перемены сильно её расстроили. Ещё больше — известие от Драко о том, что он покинет Хогвартс на небольшие пасхальные каникулы.       И хотя дни пролетели невероятно быстро и наступила середина апреля, следующая их встреча выпала почти на самый конец месяца.       Когда они встретились в коридоре для дежурства, Гермиона едва не ахнула. За всё это время ей ни разу не удалось оказаться с ним так близко. Она видела его издалека — в Большом зале, иногда ловила мимолётный взгляд на уроках, но никогда не могла рассмотреть по-настоящему.       Драко выглядел если не отвратительно, то крайне плохо. Кожа утратила всякий здоровый цвет и стала серой, словно он провёл месяцы в тёмном подвале, не видя солнечного света. Под глазами залегли глубокие тёмные тени. И даже если он пытался скрыть их чарами, это получилось из рук вон плохо.       Когда дверь кабинета за ними закрылась, Гермиона поспешно взяла Драко за руку.       — Я очень за тебя беспокоюсь, ты ужасно выглядишь, — тревожно проговорила она. — Прости.       Драко слабо усмехнулся, но даже это выглядело наигранным.       — Всё нормально.       — Прекрати! — не выдержав, резко сказала Гермиона. — Что с тобой?       Её терпение подходило к концу. Весь год она слышала одно и то же «всё в порядке», а он с каждым разом выглядел всё хуже, всё более рассеянным. Хватит. С неё довольно.       — Почему ты не можешь мне довериться? — Гермиона отпустила его ладонь и всплеснула руками. — Чего тебе не хватает, чтобы довериться мне? Я люблю тебя, Драко! — в горле встал ком, из-за которого голос дрогнул. — Я очень тебя люблю и схожу с ума от беспокойства. Какого чёрта...       Малфой вдруг схватил её за лицо и накрыл её губы своими. Гермиона не поддалась и сразу отстранилась.       — Прекрати, Драко. Мне страшно за тебя! — прошептала она.       Он не отпускал её, мягко поглаживая её кожу большими пальцами.       — Всё хорошо, — медленно повторил он. — Я просто подцепил какую-то дрянь и мне было очень плохо. Меня свалила высокая температура и постоянно тошнило. Со мной всё хорошо, Гермиона. Ты веришь мне? Всё хорошо, правда.       Он не сводил с неё глаз. Она разочарованно вздохнула.       — Да, — устало ответила она. — Верю.       Майские дни тянулись мучительно медленно, неотвратимо приближая экзамены. Поэтому Джинни, Рон и Гермиона устроились на своём излюбленном месте у камина. Гермиона помогала Джинни готовиться к СОВ, пока Рон переписывал у неё эссе по зельям.       Внезапно картина, служившая входом в гостиную, с громким стуком распахнулась, и в гостиную влетел трясущийся Гарри.       — Мерлин, Гарри, что произошло? — встревоженно спросила Джинни.       Гарри неловко опустился рядом, будто его собственные конечности отказывались ему подчиняться.       — Я только что чуть не убил Драко Малфоя, — бесцветным голосом произнёс он.       На миг Гермиону парализовал страх. Кровь мгновенно отхлынула от её лица, перед глазами всё поплыло. Она усилием воли заставила себя остаться сидеть прямо. Жуткий холод разлился по телу, не давая ясно мыслить. Гарри тем временем продолжал говорить, но до неё доходили лишь обрывки.       — …и сразу попытался напасть, — быстро тараторил он. — А я вычитал в этом учебнике по зельям заклинание с пометкой «от врагов» и направил его на него… по всему телу сразу появились десятки порезов, и кровь… её было так много…       Гермиона едва заметно покачнулась, но дрожащими руками удержалась, опираясь о пол.       Джинни перевела на неё взгляд. Гермиона ответила тем же — и в её глазах ясно читалось одно: «Помоги». Джинни секунду вглядывалась в неё, а затем её лицо озарило едва заметное понимание.       — Гермиона, — прервала она Гарри, не отводя взгляда от подруги. — Совсем забыла сказать, что тебя ищет МакГонагалл. Это срочно.       — МакГонагалл?.. — глухо повторила Гермиона.       В голове стоял сплошной туман.       — Да, прости, что забыла. Но тебе нужно срочно к ней, — Джинни выделила последнее слово, и до Гермионы наконец дошёл смысл.       Она ничего не ответила. Резко поднявшись — чудо, что не потеряла сознание, — она почти выбежала из комнаты. Перед глазами всё расплывалось, горло сжимал спазм. Гермиона даже не заметила, в какой момент слёзы потекли по щекам.       На неё оглядывались студенты, но ей было всё равно. Пусть хоть весь Хогвартс узнает. Сейчас ей нужно было только одно — увидеть, что Драко в порядке.       Гермиона влетела в Больничное крыло и быстрым взглядом окинула койки. На одной лежал какой-то младшекурсник, и лишь одна была отгорожена ширмами. Гермиона не раздумывала ни секунды — она рванула туда, едва не сбив с ног мадам Помфри.       — Мисс Грейнджер! — воскликнула та. — Вы в порядке?       Гермиона молчала, лишь покачала головой. Заговорить она не могла — стоило попытаться, и рыдания вырвались бы наружу. Она посмотрела за спину целительницы и наткнулась взглядом на бледного как смерть Малфоя.       Из-под одеяла и распахнутой рубашки виднелись марли, сквозь которые проступала кровь.       Мадам Помфри, заметив, куда направлен её взгляд, понимающе поджала губы.       — С ним всё будет в порядке. Даже шрамов не останется, — сказала она. Гермиона перевела на неё взгляд. — Он сейчас под действием зелий, в глубоком сне, поэтому не пытайтесь его разбудить. Но всё будет хорошо, обещаю.       С этими словами мадам Помфри оставила их одних.       Гермиона всё ещё стояла у изножья кровати, не в силах сдвинуться. Её взгляд зацепился за медленные движения его груди — как она поднимается и опускается.       Всё хорошо. Он жив. Драко в порядке.       Гермиона опустилась на край кровати. Слёзы продолжали течь по щекам, но ей было всё равно. Гермиона медленно склонилась к нему, почти нависая, и почувствовала, как его рука, безвольно лежавшая прежде, теперь покоится у неё на ногах. Это слабое, неосознанное прикосновение отозвалось в ней щемящей болью.       Она осторожно потянулась к его лицу, едва касаясь пальцами бледных скул, затем губ, лишённых всякой краски. Её прикосновения были невесомыми, будто она боялась причинить ему боль даже этим.       — Всё хорошо… — едва слышно прошептала она, склонившись ближе. — Всё будет хорошо…       Голос дрожал, но она продолжала шептать:       — Я люблю тебя… слышишь?.. Я люблю тебя…       Его дыхание чуть сбилось, и с губ сорвался тихий, хриплый звук, едва различимый:       — …Герм… Герми… она…       Она замерла, осторожно взяла его ладонь в свои и прижала к своим губам. Драко не проснулся. Это было лишь бессознательное бормотание. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы в груди разлилось тёплое, болезненно-сладкое чувство.       Гермиона не знала, сколько прошло времени, но оставаться в лазарете дольше она не решалась. Гарри мог в любой момент появиться — даже под мантией-невидимкой, пусть это и казалось маловероятным, так как вечер клонился уже к ночи. К тому же ей ещё предстояло придумать, как объяснить свою «встречу» с МакГонагалл. Да и Снейп мог зайти сюда в любую минуту.       Побыв с Малфоем ещё немного, Гермиона осторожно коснулась губами его лба и покинула лазарет. По пути она заглянула в женский туалет, чтобы привести себя в порядок. В более-менее собранном виде она вернулась в гостиную, готовясь к десяткам вопросов, но, к её облегчению, её встретила лишь встревоженная Джинни, тут же вскочившая при появлении Гермионы.       — Ну что? — тихо спросила она.       — Всё хорошо, — ответила Гермиона и на мгновение замолчала, не зная, как объяснить всё это. — Спасибо тебе.       Джинни пожала плечами.       — Да не за что. Я бы на твоём месте вообще рухнула прямо там, если бы мне такое сказали про Гарри… — последние слова она произнесла почти шёпотом.       Не так давно они с Гарри начали встречаться, и эти двое выглядели удивительно трогательно.       — Но когда будешь готова — я хочу знать всё. И под «всё» я имею в виду абсолютно всё.       Гермиона слабо улыбнулась.       — Хорошо.       — А теперь иди спать. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.       — Я примерно так себя и чувствую… — пробормотала Гермиона и, согласившись, что отдых ей необходим, направилась в спальню.       На следующее утро Гарри за завтраком не оказалось. Рон сказал, что его вызвал к себе Дамблдор, и Гарри так и не вернулся. Разговор о случившемся с Малфоем, очевидно, придётся отложить.       Зайти в лазарет днём Гермиона не решилась — велика была вероятность столкнуться там с его друзьями. Но за обедом, заметив Нотта и Забини в хорошем настроении, она позволила себе надеяться, что с Драко всё в порядке.       Ближе к вечеру галлеон в её кармане вдруг раскалился. Сердце болезненно ёкнуло. Неужели его уже выписали? Мысль о том, что Гермиона сможет увидеть его в порядке, почти оглушила.       Гарри к тому времени всё ещё не вернулся в гостиную, и, не опасаясь быть замеченной на карте Мародёров, Гермиона поспешила в их кабинет. Они заранее договорились, что в случае необходимости будут встречаться там. Больше никакой Выручай-комнаты.       Гермиона вошла и сразу почувствовала, что что-то не так. Настолько не так, что тревога в груди поднялась холодной тяжёлой волной, не давая сделать ни шага вперёд. Гермиона тихо закрыла за собой дверь. Драко почти сразу поднялся с парты, на которой сидел. Гермиона так и осталась у входа, не решаясь приблизиться. Они просто смотрели друг на друга.       Драко выглядел плохо. Помимо привычной уже болезненной бледности и тёмных кругов под глазами, его глаза были покрасневшими, словно он долго плакал. От этого зрелища Гермионе стало трудно дышать. Она стояла, не в силах пошевелиться, и боялась задать вопрос и ещё сильнее боялась услышать ответ.       — Нам нужно расстаться, — ровно произнёс он.       — Что?.. Драко, я не понимаю, что слу…       Слова оборвались сами собой, когда она увидела, как Малфой медленно закатывает левый рукав мантии, обнажая уродливую Тёмную метку — череп и змею, от которого невозможно отвести взгляд, как бы ни было отвратительно это зрелище.       Это ощущалось, как удар под дых, и весь воздух мгновенно покинул лёгкие, оставляя лишь оглушающую пустоту.       Этого не может быть. Только не с ним. Нет. Пожалуйста, нет.       — Драко… — почти беззвучно выдохнула она.       И всё сразу встало на свои места. Его измождённый вид, слова Гарри о Выручай-комнате, плакса Миртл, говорившая о красивом мальчике, который приходит к ней плакать…       — Я не хотел, — сказал Малфой, и теперь его голос дрожал так же сильно, как и руки. — Грейнджер, клянусь, я этого не хочу.       Она видела, как его глаза наполняются слезами, но он отчаянно моргал, не позволяя им сорваться, тогда как сама она даже не заметила, в какой момент её собственные слёзы покатились по щекам.       Гермиона покачала головой и сделала несколько шагов вперёд, но Драко резко отшатнулся, врезавшись в парту.       — Не подходи ко мне, — попросил он, и в его голосе звучал страх, которого она никогда раньше не слышала.       — Драко, мы… мы что-нибудь придумаем, — сказала она, хотя сама не верила в эти слова: они звучали слишком беспомощно перед тем, что уже произошло.       — Я люблю тебя, Драко, — продолжила Гермиона, чувствуя, как голос ломается и становится выше от подступающих рыданий. — Я так сильно тебя люблю… не отталкивай меня сейчас, мы что-нибудь придумаем.       — Грейнджер, очнись! — резко сказал Малфой, хотя голос его дрогнул. — Я теперь Пожиратель смерти! — почти выплюнул он. — Что бы ни было дальше, на мне это клеймо. Даже если вы выиграете войну, — эти слова болезненно отозвались в ней, потому что он уже относил себя к ним, — и даже если я ничего не сделаю, меня будут ненавидеть до конца жизни. О тебе будут писать как о героине, приплетая меня, как самые грязные слухи. Это конец.       Слёзы душили её, и Гермиона уже не пыталась их сдерживать.       — Пойдём к Дамблдору, он что-нибудь придумает! — прошептала она, и губы её дрожали.       Драко лишь покачал головой, будто отрицая саму возможность её слов.       — Через пятнадцать минут на школу нападут, — холодно произнёс он, словно не своим голосом. — Всё кончено.       Гермиона стояла, не в силах пошевелиться.       Так не может закончиться. Не так.       — Убирайся, Грейнджер! — рявкнул Малфой, теряя остатки терпения. Его трясло, и она увидела, как слёзы всё же сорвались с его ресниц, но он яростно смахнул их.       — Нет! — её голос сорвался на писк. — Пойдём со мной. Пожалуйста, Драко… — умоляла она.       Драко зажмурился, прижимая пальцы к переносице. Ей показалось, что ещё немного, и он согласится. Крошечная надежда болезненно вспыхнула в груди. Но она тут же разбилась, когда его палочка внезапно оказалась направлена на неё.       — Империо.       Ужас, застывший в её глазах, медленно сменился пустым, безразличным выражением. Гермиона изо всех сил пыталась сопротивляться, но безуспешно.       — Уходи, — приказал он. — Иди к своим друзьям, а потом спрячься так, чтобы тебя никто не нашёл. Если понадобится — защищайся, но не вздумай рисковать собой.       Гермиона смотрела на него, цепляясь за остатки собственной воли, пытаясь сказать хоть что-то, пока заклинание окончательно не поглотило её.       — Заклинание спадёт, как только я покину школу, — тихо добавил он. — Уходи. Сейчас же.       Она послушно развернулась, уже взявшись за ручку двери, но в последний момент нашла в себе силы обернуться.       — Нен… ненав… вижу… — хрипло, через силу выдавила она.       И в следующее мгновение заклинание полностью завладело её разумом. Гермиона покинула кабинет. Дверь за ней тихо закрылась.       Драко остался один.       Он рухнул на колени, вцепившись пальцами в грудь, словно пытаясь удержать что-то внутри и не дать этому разорвать его окончательно. Воздух не шёл. Каждый вдох давался с болью, будто лёгкие сжимала невидимая рука.       Грудь жгло.       Его неконтролируемо трясло, как в лихорадке. Драко согнулся пополам, уткнувшись лбом в пол, и наконец перестал сдерживаться.       С губ глухо и хрипло сорвался первый всхлип, практически беззвучно. Пальцы соскользнули с груди и сжались в кулаки до побелевших костяшек. Он ударил ими о каменный пол, надеясь, что физическая боль хоть немного заглушит ту, что разрывала его изнутри.       — Чёрт… — выдохнул он срывающимся голосом.       Всё, что ещё держало его, треснуло и рассыпалось. Драко сжал зубы, зажмурился, но это не помогло и слёзы всё равно пробивались, горячими дорожками скатываясь по коже.       Через мгновение он поднял голову и прикрыл глаза, делая глубокий вдох, пытаясь заставить себя успокоиться.       Драко медленно поднялся. Времени почти не осталось.       Ему нужно было на Астрономическую башню.