Тайны Гермионы Грейнджер

      Гермиона отсутствующим взглядом смотрела на овощи в банке, лениво ковыряя их ложкой. Есть не хотелось — от консервов уже подступала тошнота, но другой еды у них не было. Иногда удавалось взять в супермаркетах что-то вкусное, но маггловские деньги имели свойство заканчиваться. Сколько уже месяцев они в бегах по лесам в поисках крестражей? Даже считать не хотелось.       События, произошедшие за последние полгода, слишком часто всплывали в памяти, да так ярко, что казалось, она проживает их снова и снова.       Всё началось с того вечера, когда из-за непростительного заклинания, ведомая Империусом, она вернулась в свою гостиную. Всё происходило так быстро: нападение Пожирателей смерти, убийство Дамблдора... Ужас тех дней до сих пор накрывал её волнами.       Когда Гермиона услышала от Гарри, что именно Драко Малфой присутствовал той злополучной ночью на Астрономической башне, ей захотелось просто уснуть и не проснуться.       Гермиона зажмурилась, крепче сжав ложку в руке. Воспоминания снова мелькали перед глазами.       — Что? — она не могла поверить своим ушам. Они были в лазарете глубокой ночью, когда всё закончилось. Рон беспокойно спал на соседней койке, а Гермиона сидела рядом с Гарри, машинально вытирая его слёзы, хотя своим позволяла просто капать с щек. — Его убил Драко Малфой? — её голос был пустым.       — Нет, — Гарри покачал головой, его голос был охрипшим от слез. — Это сделал Снейп. Малфой должен был… он весь год пытался это сделать.       Больно. Ужасно больно. Вот что она чувствовала. Гарри продолжил:       — В итоге он починил Исчезательный шкаф, который соединял проход с Лютным переулком, и впустил в школу Пожирателей. Малфой сказал, что должен был это сделать, иначе убили бы его и его родителей. — Гарри судорожно вдохнул. — Его палочка дрожала так, что мне казалось — ещё немного, и она просто выпадет из рук. Дамблдор предложил ему укрытие…       Она изо всех сил прикусила щёку изнутри до крови, лишь бы не издать ни звука.       — Он почти опустил палочку. Гермиона, он бы согласился, — Гарри поднял на неё взгляд. — Если бы только они поднялись на башню на несколько минут позже.       Гермиона резко вынырнула из воспоминаний и громко шмыгнула носом, привлекая внимание Гарри. Тот лежал на диване и задумчиво вертел в руках палочку.       — Всё хорошо, Гермиона?       Хотелось кричать.       — Конечно, — она поджала губы и спустя мгновение отправила ложку овощей в рот. Что угодно, лишь бы не говорить.       Гермиона ненавидела себя за то, что именно сказала Драко, когда они виделись в последний раз. Она не знала, жив ли он сейчас. Раз Малфой провалил задание Волдеморта, тот вполне мог убить его той же ночью.       Злость улетучилась спустя несколько месяцев, когда ей самой пришлось изменить память своим родителям и внушить им переезд в Австралию ради их же безопасности. Гермиона не была глупа и понимала, что Драко действовал исходя из заботы о ней — пусть и применил непростительное заклинание. На самом деле у него не оставалось выбора, иначе Гермиона не смогла бы его оставить и, может быть, тогда все сложилось бы по-другому.       В дурацком радио, которое слушал Рон, пока не ушёл от них в порыве злости из-за крестража, никогда бы не сообщили о его смерти. Малфой не был настолько важным последователем Волдеморта, чтобы о его смерти говорили, и не был на стороне Ордена Феникса, чтобы его оплакивали в случае гибели. Драко Малфой был просто жалкой пешкой в руках судьбы и безвольной марионеткой Волдеморта. Вероятно, всё это стало наказанием для Люциуса Малфоя — за провал в Отделе Тайн.       Гермионе оставалось лишь молиться, чтобы он хотя бы был жив. Пожалуйста. Галлеон, который когда-то их невербально связывал, она выбросила на следующий день. Кровь тогда так кипела от злости, что она швырнула злосчастную монету в Чёрное озеро у Хогвартса. Гермиона пожалела об этом довольно быстро, но изменить уже ничего было нельзя. Акцио не срабатывало.       Кулон же, хоть сначала Гермиона и сняла с шеи, всё-таки спрятала где-то на дне чемодана. И сейчас была благодарна себе за это. Потому что небольшой лунный камушек, который теперь не скрывался под школьной формой, был единственным напоминанием о том, что это всё было правдой.       Джинни, заметив кулон у неё на шее перед свадьбой Билла и Флёр, однажды поинтересовалась его историей. Гермиона решила, что это самый подходящий момент, чтобы рассказать подруге правду (хоть далеко не всю и без подробностей), и ей стало немного легче от того, что она наконец разделила свои сердечные муки и тайны с кем-то.       Уизли не осудила её за эту связь, а лишь молча обняла, когда к концу рассказа они обе сидели на кровати, шмыгая носами от слёз.       С успехами в поиске крестражей тоже всё было достаточно туго. Да, они смогли раздобыть медальон Салазара Слизерина, но у них не было ничего, чем его можно было уничтожить. Была мысль найти меч Годрика Гриффиндора, который Альбус Дамблдор завещал Гарри (хотя Гермионе это казалось абсурдным — нельзя же завещать реликвию школы), но никаких идей, где он может находиться, у них не было.       — Может... — неуверенно начал Гарри. Он выглядел так, будто сдаёт экзамен у Макгонагалл. — Может, нам стоит посетить Годрикову Впадину?       Он замолчал, ожидая реакции подруги. Гермиона согласно хмыкнула.       — Я тоже об этом думала, Гарри. Это может быть очень опасно, но звучит логично… Гриффиндор ведь там родился.       — Что? — удивился Гарри. — Он там родился?       — Ты хоть раз открывал «Историю магии»? — скептически спросила Гермиона. — Можно было бы и догадаться, раз деревня названа в его честь.       Позже им пришла мысль, что меч мог храниться у Батильды Бэгшот, которая, возможно, всё ещё жила там.       Заявиться туда на Рождество было тяжёлым и мрачным решением. Они прошлись по кладбищу в поисках могилы родителей Гарри. Гермиона, несмотря на собственное состояние, видела, что он переживает всё это гораздо хуже.       Вылазка закончилась плачевно. Батильда давно была мертва, а вместо неё в доме оказалась змея. Они едва успели сбежать, но Гарри ещё всю ночь находился в полном раздрае — его мучили какие-то видения. Он кричал, бормотал и плакал. К утру Гермиона чувствовала себя совершенно выжатой, всю ночь ухаживая за другом и пытаясь привести его в чувство.       Когда Гарри наконец пришёл в себя, пришлось сообщить ему ещё одну плохую новость: его палочка сломалась.       — Гарри, — прошептала Гермиона еле слышно, — прости, пожалуйста… это, наверное, я… Когда мы убегали от змеи, я швырнула взрывное заклинание, оно, наверное, отскочило и…       — Ты же не нарочно, — машинально ответил Гарри, но Гермиона видела как на мгновение в его лице вспыхнула злость. — Пока что буду одалживать твою на время дежурств.       Гарри поднялся и ушёл на свой пост у палатки. Гермиона осталась сидеть на его постели и, не сдержавшись, расплакалась. Вскоре она так и уснула.       Весь следующий день Гермиона провела в слезах. Казалось, её нервная система настолько расшаталась, что перестала справляться. Но уже через пару дней, наконец, наступила светлая полоса. Рон вернулся, и каким-то чудом им достался меч Гриффиндора. В ту же ночь они уничтожили крестраж.       Спустя несколько месяцев, после визита к Ксенофилиусу Лавгуду — и поспешного бегства оттуда — ребята устроились в палатке у радио, внимательно вслушиваясь в передачу. После неё они заметно приободрились, словно голоса друзей стали для них глотком сил.       Впервые за долгое время появилось ощущение, что они не одни в этой войне.       — Здорово, а? — радостно спросил Рон.       — Они такие молодцы, — с искренним восхищением сказала Гермиона. — Если их поймают…       — Ты же слышала, они постоянно перемещаются, как и мы, — отмахнулся Рон.       — Нет, вы слышали, что сказал Фред? — оживлённо вмешался Гарри. — Он за границей! Он всё ещё ищет палочку! Я так и знал!       — Гарри…       — Да ну тебя, Гермиона. Признай уже, что Волде…       — ГАРРИ, НЕ НАДО!!! — резко крикнул Рон.       — …морт охотится за Бузинной палочкой!       — На его имени табу! — Рон вскочил.       Он замолчал, и все сразу поняли почему. Снаружи всё отчётливее слышались голоса и громоздкие шаги. Рон щёлкнул делюминатором, и свет погас, погрузив палатку в темноту.       — Руки вверх! Выходите по одному! Мы знаем, что вы там. На вас нацелено с десяток палочек, — раздался грубый голос.       Всё, что успела сделать Гермиона — метнуть в Гарри жалящее заклинание. Он рухнул на пол, застонав от боли. Её пронзило чувство вины, но она надеялась, что искажённое лицо даст хоть немного времени.       В следующую секунду чьи-то руки схватили её, грубо обыскали и вырвали палочку. Ей заломили руки за спину и схватили за волосы, притягивая ближе.       — Чудная девочка… Лакомый кусочек… Обожаю такую мягкую кожу…       У Гермионы всё внутри похолодело. Она узнала этот голос. Фенрир Сивый — оборотень, которому позволили носить форму Пожирателя смерти за его беспощадную жестокость.       Их швырнули на землю. Гермиона с глухим стуком ударилась лицом, почувствовав, как кожу обожгло царапинами.       Сбоку послышались шаги и грохот, остальные обыскивали палатку.       — Ну что ж, посмотрим, кто нам попался…       Их попытка скрыться под чужими именами провалилась в тот же миг, как один из Пожирателей поднял «Ежедневный пророк».       — «Гермиона Грейнджер, — протянул Струпьяр, зачитывая статью из газеты, — грязнокровка, путешествующая с Гарри Поттером…»       В палатке на секунду воцарилась тишина. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все.       — Знаешь что, красавица? Эта фотография чертовски похожа на тебя.       — Нет! Это не я! — панически выкрикнула Гермиона.       — Путешествующая с Поттером… — протянул Сивый, прищурившись. — Это многое меняет.       Он приблизился к Гарри, откинул волосы с его лба.       — Он и есть! — прорычал он. — Мы поймали Гарри Поттера!       — В Министерство? — спросил кто-то.       — Да к чёрту Министерство! — огрызнулся Сивый. — Всю славу себе загребут. Говорят, у него база в поместье Малфоев. Туда и отведём мальчишку.       — А этих двоих?       — Заберём с собой! Грязнокровка и предатель крови — уже десять галлеонов. И меч прихвати, вдруг там рубины.       Их грубо подняли на ноги. Гермиона судорожно дышала, не в силах справиться с подступающей паникой. Через несколько секунд раздался хлопок аппарации и палатка опустела.

***

      Дни Драко Малфоя слились в одну сплошную чёрную полосу, в которой не было ни малейшего просвета.       Он до боли скучал по своим пятнадцати годам. Тогда он ещё не подозревал, что ждёт его впереди с наступлением шестнадцатилетия. И вот ему семнадцать — и он Пожиратель смерти. Сын своего отца.       Как иначе объяснить то, что он оказался таким же неудачником?       После ночи на Астрономической башне жизнь стала только хуже. Его не убили за проваленное задание, хотя Драко искренне этого хотелось. Потому что наблюдать за пытками матери было куда страшнее, чем умереть самому.       Первые месяцы Драко засыпал, сжимая в руке не только палочку, но и холодную монету, которая так ни разу и не нагрелась. Он решил, что она её выбросила — ведь это он сам перечеркнул всё между ними. Мысль о том, что Гермиона, возможно, хотела бы дать о себе знать, но не может, только усиливала страх.       Драко участвовал в нескольких рейдах, и его тётка оставалась им крайне недовольна. Он не мог убивать. Он не был таким безразличным, как его отец — которого, к слову, уже освободили из Азкабана — или другие Пожиратели смерти. Драко чувствовал, что живёт в аду.       Единственная мысль, которая хоть немного согревала, была в том, что он знал, что тогда, в тот вечер Гермиона осталась в безопасности. Драко надеялся, что она бросила всё и уехала куда-нибудь далеко вместе со своими родителями-магглами, подальше от войны. Но в глубине души понимал, что, скорее всего, она полезла в самое пекло вслед за Поттером и Уизли.       Его надежды рухнули в начале августа.       Драко, по привычному распорядку, спустился к завтраку в малую столовую ровно к восьми. Основная в это время была занята… другими делами. Эти тридцать минут утром были почти единственным временем, когда дом был тихим. Никто из тех, кто обитал в поместье, не появлялся так рано, и Драко никто не трогал. Нарцисса любила эти завтраки вдвоём, и он не мог лишить мать последнего, что было способно её порадовать.       Его завтрак был до безобразия прост — тосты с джемом и зелёный мятный чай. Драко уже съел половину, обсуждая с матерью что-то незначительное, когда в столовой раздался тихий хлопок.       — Молодой хозяин, Миппи принесла вам свежий выпуск «Ежедневного пророка», как вы и просили! — домовиха положила газету справа от него и исчезла с поклоном.       Драко медленно перевёл взгляд на газету, и сердце неприятно ухнуло вниз. На первой полосе была колдография Гермионы Грейнджер. Его затошнило, и Драко силой проглотил уже откушенный кусок тоста, надеясь, что его не вырвет прямо тут. Он взглянул на маму, но та, казалось, была очень увлечена разрезанием блюда у себя в тарелке. Драко снова перевел взгляд на газету, дрожащими пальцами взял её в руки и принялся читать.

ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР ВНЕСЕНА В СПИСОК НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫХ ЛИЦ

Министерство магии продолжает решительную и необходимую работу по очищению волшебного сообщества от лиц, незаконно присвоивших себе право называться волшебниками.

В список нежелательных лиц официально внесена Гермиона Грейнджер. По данным Комиссии по учёту магглорождённых, данная особа не смогла подтвердить своё магическое происхождение и является особо опасной для Магического общества.

Особую тревогу вызывает тот факт, что Гермиона Грейнджер, грязнокровка, путешествующая с Гарри Поттером (НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ЛИЦО №1), может быть вовлечена в деятельность, направленную против стабильности Магического мира.

Министерство подчёркивает, что подобные случаи не являются единичными. Самозванцы, скрывающиеся под личиной волшебников, представляют прямую угрозу установленному порядку.

Министерство призывает всех волшебников проявлять бдительность. Любая информация о местонахождении разыскиваемой должна быть немедленно передана властям.

Лояльность Министерству — залог безопасности. Сокрытие информации будет рассматриваться как соучастие.

      С этого момента Драко попросил Миппи приносить все газеты и журналы прямо в его комнату. И хоть имена Поттера, Уизли и Грейнджер мелькали в газетах почти ежедневно на протяжении полугода, ни разу не было раскрыто их местоположение. Каждый новый выпуск «Ежедневного пророка» только укреплял надежду, что они скрывались где-то далеко. Поэтому к Рождеству Драко, оказавшись дома после длительных рейдов, заметно поубавил свою сумасшедшую тревогу за неё.       Этот день тоже начался как обычно и ничем не отличался от предыдущих. Очередная газета не содержала ничего, что могло бы нарушить привычный порядок. День не мог стать хуже, ровно до того момента, пока в дверь его комнаты не постучала мать.       — Драко, сынок… — Нарцисса приоткрыла дверь. Она была бледна, её когда-то сияющие белые волосы потускнели, но она всё ещё сохраняла свою аристократическую осанку. — Тебя зовёт Беллатриса. Это срочно.       Драко отложил книгу и поднялся с кровати, машинально разглаживая одежду.       — Что на этот раз? — зло бросил он. Он понимал, что мать ни в чём не виновата. Но ненавидел эти «занятия» с тёткой. Драко и так овладел прекрасно окклюменцией и двумя непростительными заклинаниями. Что она не уймётся?       — Сивый утверждает, что привёл мальчишку Гарри Поттера. Он хочет, чтобы ты его опознал.       Если в поместье действительно оказался Поттер, значит…       — Он был один? — в следующее мгновение они уже быстрым шагом шли по коридору.       Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.       — Нет. Там ещё какой-то рыжий… и девчонка.       У Малфоя внутри что-то надломилось и с оглушительным грохотом рухнуло. Драко не нашёлся, что ответить, судорожно пытаясь сообразить, что вообще можно сделать.       Мерлин, да что он может? Троица безоружна, в поместье, полном Пожирателей смерти, и если он хотя бы дёрнется, то им всем конец.       Когда они вошли в малую гостиную, Драко увидел то, что, вероятно, станет его боггартом до конца жизни.       Её держал Сивый, его грязные пальцы впивались ей в шею. Гермиона тяжело дышала, волосы были спутаны, лицо испачкано, на щеке виднелись царапины и капли крови. Несмотря на весь ужас происходящего, взгляд Драко невольно остановился на знакомом кулоне у неё на шее. Её же взгляд был направлен в сторону, туда, где стояли Поттер и Уизли.       Встречу с Грейнджер можно было сравнить с заклинанием Инсендио. Иначе никак не объяснить, что когда её карие глаза находят его, внутри Драко всё горит, плавится и рассыпается в пепел, без возможности возродиться, как феникс.       Её губы приоткрылись, глаза расширились в удивлении и ужасе от происходящего вокруг. Драко видел, как Гермиона сделала едва заметное движение вперёд, к нему, но грубые руки Сивого резко дёрнули её назад. От этого зрелища к горлу подступила тошнота, и Драко заставил себя держаться, чтобы не сломаться прямо сейчас.       — Не шевелись, грязнокровка! — прорычал Сивый ей на ухо.       — Подойди, Драко, — раздался голос Люциуса, возвращая его в реальность. — Это ведь Поттер?       Драко сделал шаг вперёд, его конечности едва слушались, затем ещё один; он заставил себя оторвать взгляд от Гермионы и внимательно посмотреть на Гарри, хотя внутри всё сопротивлялось. Драко замер, потому что лицо было искажено до неузнаваемости, распухшее, чужое, и он не сразу понял, что смотрит на Поттера. Но это точно был он. Драко тянул время, лихорадочно, пытаясь выиграть хоть несколько секунд.       — Нет, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я бы узнал.       Люциус прищурился, внимательно всматриваясь в него, но ничего не сказал. Беллатриса медленно обошла пленников, останавливаясь возле каждого, и, узнав Гермиону, растянула губы в искажённой усмешке.       — Это же грязнокровка Грейнджер… Я тебя помню!       Она резко схватила Гермиону за подбородок, заставляя поднять лицо, и некоторое время всматривалась, будто наслаждаясь этим моментом, прежде чем грубо оттолкнуть. Внимание Беллатрисы внезапно переключилось, когда она заметила меч позади, в руках одного из Пожирателей, и тётка шагнула к нему.       — Где вы это взяли?! — её голос стал резким, сорвавшись на несколько тонов выше.       — Он был в её сумке, когда мы её обыскали, — с ухмылкой ответил Струпьяр. — Полагаю, теперь он мой.       Беллатриса стремительно дёрнула палочкой, и меч выскользнул из его пальцев, послушно перелетев к ней. В следующее мгновение невидимая сила сдавила горло Струпьяра заклинанием, с глухим ударом впечатав того в пол.       — Вон! — закричала она. — Пошли вон!       В комнате повисло напряжение; Рон с Гарри дёрнулись, пытаясь вырваться, но их тут же грубо прижали к полу заклинанием, не давая ни малейшего шанса. Несколько Пожирателей, к которым Беллатриса обращалась, с испугом покинули гостиную.       — Что вы ещё украли? — голос её сорвался, и она вцепилась в Гермиону, дёрнув ту за волосы. Гермиона сжала зубы, не произнося ни слова, и это только сильнее разозлило Беллатрису.       — Молчишь… — её губы растянулись в безумной улыбке. — Хорошо. Тогда у нас с тобой будет долгий разговор.       Заклинание сорвалось с её палочки, Гермиона рухнула на пол, и крик разрезал комнату, заставляя Драко вздрогнуть всем телом.       — ОТПУСТИ ЕЁ!!! — закричал Рон во всё горло.       Малфой непроизвольно сделал шаг вперёд, но тут же остановился, понимая, что любое движение сейчас обернётся для них всех смертью. Он не мог ничего сделать и не мог даже отвернуться, а ощущение собственной беспомощности становилось невыносимым. Каждый новый крик будто вырывал из него что-то живое, и Драко чувствовал, как подкашиваются ноги, как сбивается дыхание, как в груди становится тесно. Он сжал зубы так сильно, что в челюсти отдало болью, но это не помогало заглушить происходящее.       Он больше не мог это выносить, и рука сама потянулась к палочке.       — Драко… — тихо позвала Нарцисса, положив ладонь на его руку, уже сжавшую палочку в кармане. Мама шагнула ближе, и он поднял на неё взгляд. Нарцисса ничего не знала о его чувствах — или, по крайней мере, он так думал, хотя в глубине души сомневался, потому что его мать была искусна в легилименции.       Драко не произнёс ни слова, но продолжал смотреть на неё, отчаянно надеясь, что она поймёт, что сумеет прочитать то, что он не мог сказать вслух, использует свой природный дар в самый нужный момент. Без остановки, не позволяя себе отвлечься ни на секунду, он повторял про себя, смотря ей в глаза: помоги ей, пожалуйста, помоги, спаси её, её нужно спасти, она не может умереть, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       — Драко… — испуганно выдохнула его имя Нарцисса, мягко качнув головой.       — Умоляю, мама… — прошептал он одними губами.       Драко видел, как она быстро огляделась, проверяя, не наблюдает ли кто за их немым разговором. Её плечи едва заметно дрогнули, когда Рон снова закричал:       — ОТПУСТИ ЕЁ, МЕРЗКАЯ СУКА! ВОЗЬМИ МЕНЯ!       Беллатриса даже не шелохнулась, словно этот крик её вовсе не касался, и, вытащив из кобуры на поясе нож, склонилась к Гермионе.       Драко судорожно сглотнул, чувствуя, как ужас сжимает грудь, и снова посмотрел на мать. Нарцисса ещё мгновение водила взглядом по комнате, затем её лицо приобрело привычное холодное, высокомерное выражение.       — Драко, — произнесла она уже вслух, ровным тоном, — отведи этих мальчишек в подвал, у меня уже голова болит от их криков.       Мерлин, да. Отлично.       Драко огляделся, внимательно запоминая, кто был в комнате и направил на них палочку. — Фульгари.       В тот же миг руки Поттера и Уизли оказались туго стянуты верёвками, опоясывающими тела так плотно, что они не могли ими пошевелить, хотя всё ещё могли идти.       — Пошли, — выплюнул Драко, грубо толкнув их вперёд.       Как только они спустились к темнице, Малфой открыл решётку взмахом палочки и с силой втолкнул их внутрь, после чего сразу же закрыл её за собой. В углу подвала на полу сидела Полумна Лавгуд рядом с Олливандером и гоблином.       Сверху все ещё отчетливо слышались крики Гермионы, которые вызывали у Драко дрожь по всему телу. Он снова поднял палочку, направив её на Поттера и Уизли.       — Эманципаре.       Верёвки исчезли, ослабив хватку, но Драко не опустил палочку, продолжая держать её прямо перед собой.       — Я сейчас отдам палочку, — произнёс он, глядя прямо на Поттера, чьё лицо постепенно возвращало привычные черты. — Наверху остались мои родители, Сивый, Петтигрю и… — сверху снова раздался пронзительный крик, и Драко на мгновение зажмурился, — и Беллатриса. Ваши палочки я видел у Сивого. Моих родителей не троньте, — добавил он жёстко. — Отсюда нельзя аппарировать. Твоим приказам подчиняется какой-нибудь эльф?       — Да, — ответил Гарри. Его взгляд оставался настороженным, но он слушал внимательно.       — После того как отнимешь у меня палочку, призови его. Поместье не сможет удержать домовика, он вас вытащит. — Драко на секунду замолчал, собираясь с мыслями. — А теперь отними у меня палочку, затем оглуши и избей.       Ему неприятно было это говорить, но иначе он не мог заставить остальных поверить, что действовал не по своей воле. Драко медленно опустил руку с палочкой.       — Почему? — Поттер задал единственный вопрос.       — Если ты действительно единственный, кто способен с ним справиться, тогда убей же этого змееподобного ублюдка.       В следующую секунду Гарри, не раздумывая, ударил его кулаком в нос. Палочка выскользнула из пальцев и покатилась по сырому каменному полу. Вспыхнула резкая боль, и тёплая кровь хлынула вниз. Драко застонал, прижимая руки к лицу, пытаясь удержать дыхание, но Рон уже подхватил палочку и направил её на него.       Всё погрузилось во тьму.

***

      Гермиона лежала на полу гостиной Малфой-мэнора почти в бессознательном состоянии. Всё тело болело, сводило мелкими судорогами, а руку, по которой текла тёплая липкая кровь, нещадно жгло.       Всё происходило будто сквозь толщу воды: перед глазами расплывались силуэты, в ушах стоял гул, и единственное, что она успела почувствовать — это резкий рывок аппарации, после которого сознание окончательно погасло.       Когда она открыла глаза, их тут же защипало от яркого солнечного света. Гермиона медленно огляделась, пытаясь понять, где находится, и с облегчением осознала, что, по крайней мере, больше не в плену.       Она попыталась приподняться на локтях, но резкая боль мгновенно пронзила всё тело, и с её губ сорвался протяжный стон. Почти сразу после этого послышались быстрые шаги.       — Ге’миона, до’огая, не поднимайся, — Флёр поспешила к ней, наколдовывая стакан воды. — Ты, наве’ное, ужасно хочешь пить.       И правда: горло саднило от сухости так, что было трудно даже дышать. Флёр осторожно приподняла её голову и поднесла стакан к губам. Гермиона сделала несколько жадных глотков, вода стекала по подбородку — губы плохо слушались.       — Где Гарри и Рон? Что случилось?.. — спросила она охрипшим, почти не своим голосом.       В этот момент в дверях появились они.       — Гермиона, ты нас жутко напугала, — произнёс Рон.       Она вымученно улыбнулась.       — Прости. Что случилось? Как вам удалось выбраться?       Гарри с Роном переглянулись. Флёр, почувствовав, что им нужно остаться наедине, тактично вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Рон сел в кресло рядом с кроватью, Гарри же осторожно устроился у её ног.       — Честно говоря, мы сами не особо поняли. Нам помог Малфой, — Гарри почесал затылок. Увидев её вопросительный взгляд, он добавил: — Драко Малфой.       Драко. В её спутанном после пыток сознании словно выпал сам факт, что она вообще видела его.       — Малфою приказали отвести нас в подземелье, а потом он развязал нас и отдал палочку, рассказав, как можно выбраться. Его, конечно, пришлось оглушить и избить, чтобы никто ничего не заподозрил… — от этих слов Гермиону замутило, но Гарри продолжал: — Но если бы не он, я даже не хочу представлять, что с тобой было бы.       — Когда мы поднялись обратно, ты уже была почти без сознания, — добавил Рон.       Повисла тишина. Их рассказ отзывался внутри одновременно болью и облегчением. Да, Драко помог им сбежать, но сам остался там, и не было уверенности, что его память не проверят. Мысль о том, что именно с ним могли сделать после этого, холодом разлилась внутри.       Друзья также рассказали ей, что в подземелье у Малфоев находились Полумна Лавгуд, мистер Олливандер и один из гоблинов. Все они смогли выбраться из жуткого поместья.       — Только… — Гарри тяжело сглотнул и опустил взгляд. — Добби погиб, помогая нам выбраться.       — Как? — новость ошарашила Гермиону, и внутри что-то болезненно надломилось.       — Когда мы аппарировали, Лестрейндж кинула свой клинок, — было видно, как тяжело давались Гарри эти слова. — Он… Уже ничем нельзя было помочь. Мы похоронили его недалеко отсюда.       Гермиона кивнула, смаргивая слёзы. Слова не находились. Это была война, и один Мерлин знал, сколько ещё жизней она унесёт.       Из раздумий её вывела нарастающая боль в руке. Гермиона смутно помнила, как Беллатриса своим ножом что-то вырезала у неё на коже, но тогда боль была такая сильная, что перекрывала все остальные органы чувств, не давая запомнить, что вообще происходило.       В этот момент снова открылась дверь. Показалась Флёр, в руках у которой было несколько склянок с зельями и бинты.       — Так, мальчики, на выход! Ге’миона ещё очень слаба и ей нужен покой, — произнесла она.       Гарри и Рон нехотя вышли из комнаты, и Гермиона больше не смогла терпеть.       — Мне очень больно, — прошептала она, смаргивая горячие слёзы.       — Выпей, до’огая, — Флёр поднесла к её губам флакон зелья. — Это обезболивающее. Оно поможет снять боль.       Гермиона послушно выпила, стараясь не пролить ни капли. Спустя несколько мгновений боль действительно стала тише, отступив до терпимого уровня.       Флёр присела на край кровати и осторожно взяла раненую руку Гермионы, начиная разматывать бинты.       Под ними открылось нечто, от чего у Гермионы на секунду перехватило дыхание.       Кожа была не просто повреждена. Слова были вырезаны глубоко, неровно, с рваными краями, будто нож соскальзывал и возвращался снова и снова, разрывая ткани. Внутри порезов виднелась воспалённая багрово-чёрная плоть с потемневшими прожилками запёкшейся крови, где местами уже начало подсыхать коркой. Края раны были опухшими и разошедшимися, из-за чего надпись выглядела не просто как шрам, а как свежая, плохо зажившая резьба.       Грязнокровка.       Гермиона смотрела всего секунду и этого оказалось достаточно. К горлу резко подступила тошнота, и она отвернулась, не успев сдержаться. Её вырвало прямо с кровати на пол.       — П-прости, — растерянно прошептала Гермиона.       Флёр никак не изменилась в лице. Она лишь взмахнула палочкой, убирая беспорядок.       — Всё хо’ошо. Такую сильную боль п’авда сложно выде’жать, — сказала она спокойно. — Чуть позже, когда тебе станет полегче, я дам тебе ещё одну по’цию зелья. Думаю, часть уже успела всосаться в к’ови.       Она взяла второй флакон и смочила им бинты, снова накладывая их на рану.       — Это можно будет убрать? — тихо спросила Гермиона.       Флёр поджала губы и виновато покачала головой.       — Клинок был ядовитый. Он не даст ’ане зажить так, чтобы можно было свести ш’ам. Боль со в’еменем уйдёт, мы нейт’ализовали яд в к’ови, но ш’ам, ве’оятнее всего, останется с тобой навсегда.       Она на мгновение замолчала и добавила:       — Ге’миона, он не оп’еделяет, кто ты есть. Он показывает, на какие ужасные вещи способны другие… Ты — не это слово, — продолжила Флёр почти шёпотом. — И никогда не была. Даже если оно вы’езано на твоей коже.       Она аккуратно закрепила бинты, задержав пальцы на повязке чуть дольше, чем нужно.       — Тебе следует отдохнуть, — продолжила она уже мягче. — Поспать. Когда тело устает, боль становится сильнее. Вече’ом я п’инесу тебе зелье и снова сделаю пе’евязку.       Гермиона медленно кивнула, хотя внутри всё ещё оставалось ощущение какого-то отвращения самой к себе. Эта надпись продолжала жечь под повязкой. Тело не сопротивлялось и, прикрыв глаза, она почти сразу провалилась в сон.       На восстановление ушёл почти месяц. Когда яд окончательно исчез из крови, самочувствие заметно улучшилось. Рана затянулась, оставив после себя лишь покрасневший шрам, который должен был побледнеть со временем. Медлить больше было нельзя — они и так задержались дольше, чем могли себе позволить.       С помощью Крюкохвата они узнали о крестраже в сейфе Беллатрисы. К счастью, у них оказался её волос. Принимать её облик было неприятно, но выбора не оставалось.       Если Гермиона переживёт войну и доживёт до старости, она обязательно расскажет своим внукам, как ограбила Гринготтс и сбежала оттуда на драконе. Уж эту историю они обязаны будут знать, думала Гермиона.       Мысли о Драко вспыхивали в голове почти каждый день, но она упрямо гнала их прочь. И всё же полностью избавиться от них не получалось. Стоило лишь остаться наедине с собой, как в памяти снова всплывали мгновения из Хогвартса. Эти воспоминания не давали покоя.       Она не знала, где он. Не знала, что с ним. Жив ли он вообще.       Война не оставляла места иллюзиям, и Гермиона слишком хорошо понимала, как легко человек может исчезнуть без следа. И хуже всего было то, что она не могла ничего сделать.       К началу мая они вернулись туда, откуда всё и началось год назад — Хогвартс. Когда Снейп трусливо покинул Большой зал, Гермиона внимательно огляделась. Драко среди слизеринцев не было.       В груди неприятно сжалось, но времени задерживаться на этой мысли не было. Гарри, почти на ходу, быстро говорил о диадеме, как о крестраже. Он решил отправиться на поиски призрака Елены Когтевран, надеясь, что та сможет что-то рассказать.       Пока Гарри исчезал в толпе, направляясь искать Серую Даму, Гермиона с Роном поспешили в сторону заброшенного женского туалета, где располагался вход в Тайную комнату. Рон, с трудом воспроизводя шипящие звуки парселтанга, открыл проход, и они спустились вниз.       Огромный скелет василиска лежал там же, где его оставил Гарри много лет назад. Гермиона не дала себе времени на раздумья. Они быстро нашли пару клыков, и вырвав их, смогли уничтожить очередной крестраж — чашу Пенелопы Пуффендуй.       Проверив карту Мародеров, которую им оставил Гарри, они бегом направились к нему.       — Я говорил с Еленой Когтевран, — быстро произнёс он. — С Серой Дамой. Она рассказала... — Он на секунду запнулся, переводя дыхание. — В общем, я знаю где диадема! Он спрятал её там, где думал, что никто не найдет. В Выручай-комнате! Я её видел, когда прятал там тот учебник по зельям.       Оказавшись внутри, Гермиона разочарованно выдохнула. Перед ними тянулись бесконечные ряды — горы, целые хребты хлама, уходящие куда-то вдаль, словно у комнаты не было ни начала, ни конца.       — Акцио, диадема! — в отчаянии воскликнула она.       Ничего не произошло.       — Разделимся, — быстро сказал Гарри, уже оглядываясь по сторонам. — Ищите каменный бюст старика в парике и короне. Он стоял на подставке, это должно быть где-то здесь.       — Не теряем друг друга из виду! — добавил Рон, но уже через несколько секунд они разошлись по разным проходам, лавируя между нагромождениями вещей.       Гермиона двигалась быстро, скользя взглядом по полкам и кучам, иногда отбрасывая в сторону ненужное. Где-то впереди слышались шаги Гарри, а сбоку приглушённые ругательства Рона, зацепившегося за что-то.       И вдруг раздались чужие голоса. Гермиона резко остановилась. Это был не Гарри и не Рон.       — Гарри, с кем ты там говоришь? — крикнул Рон откуда-то сбоку.       Сердце у Гермионы болезненно сжалось. Она сорвалась с места, пробираясь на звук.       — Осторожно! — раздался голос Гарри.       В следующую секунду груда хлама впереди опасно качнулась и начала рушиться прямо на неё.       — Фините! — выкрикнул Гарри.       Лавина замерла в воздухе, зависнув на мгновение. Гермиона, не теряя времени, несколькими быстрыми взмахами палочки расчистила проход, открывая себе обзор. Она спряталась за большим перевернутым столом.       Перед ней оказались Гарри, Малфой, Крэбб и Гойл.       — Если ты обрушишь всю комнату, мы никогда не найдём диадему! — резко говорил Драко, обращаясь к Крэббу. — Ты не можешь…       — Меня не интересуют твои приказы! — огрызнулся Крэбб, глаза его горели злостью. — Я больше не собираюсь слушать тебя!       Гермиона видела, как Крэбб резко вскинул палочку на Гарри:       — Круцио!       Гарри метнулся в сторону, тянувшись за чем-то рукой. Заклятие ударило в бюст — тот самый, с париком и короной. Диадема слетела с него и исчезла где-то среди горы хлама.       — Прекрати! — выкрикнул Драко.       Гермиона уже не скрывалась.       — Остолбеней! — её заклинание ударило в сторону Крэбба, но тот успел отпрыгнуть.       — Мерзкая грязнокровка! Авада Кедавра!       Гермиона резко пригнулась, и зелёная вспышка пронеслась над головой. Она видела, как с губ Драко уже практически сорвалось заклинание в сторону Крэбба, но Гарри его опередил. Он в тот же момент ударил в Крэбба оглушающим заклятием, но тот снова уклонился.       — Рон! — крикнула Гермиона.       — Уже! — Рон направил палочку на Гойла. — Экспеллиармус!       Палочка вырвалась из рук Гойла и улетела в сторону. Тот растерянно заметался, пытаясь её найти. Гермиона не дала ему опомниться:       — Остолбеней!       Гойл рухнул без сознания. Гарри тем временем уже пробирался через груды вещей, отчаянно пытаясь найти диадему.       — Я видел, куда она упала! — крикнул он.       Крэбб снова выкрикнул:       — Авада Кедавра!       Рон едва успел пригнуться.       — Ты больной ублюдок! — заорал он, бросаясь за ним.       Крэбб метнулся за очередную груду хлама, и Рон рванул следом.       Гермиона на мгновение потеряла их из виду. Она тяжело дышала, сжимая палочку, и только сейчас поняла, что осталась в этом проходе вдвоём с Драко. Они встретились взглядами.       Секунда.       Они одновременно рванулись вперёд, сталкиваясь почти с силой удара, и Гермиона тут же вцепилась в него, словно боялась, что он исчезнет, стоит только ослабить хватку. Его руки сомкнулись вокруг неё так резко и крепко, что на мгновение стало трудно дышать, но Гермиона лишь сильнее прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо.       Он дрожал. Это было едва уловимо, но она чувствовала всем телом.       — Боже, ты жива, — выдохнул Драко, и его голос сорвался.       Гермиона судорожно вдохнула, пальцы сжали ткань его рубашки, собирая её в кулаки. Ей казалось, что если отпустить, то всё исчезнет, снова превратится в тот кошмар, в котором они были разлучены. Она прижалась лбом к его плечу, закрывая глаза, позволяя себе на короткое мгновение просто раствориться в его объятиях. Его дыхание сбивалось, горячо касаясь её виска, а ладонь скользнула вверх по её спине, замирая между лопаток, удерживая её ближе.       Ни один из них не спешил разомкнуть объятия. Даже мысль об этом казалась невозможной.       — Нашел! — раздался крик Гарри, и они резко отскочили друг от друга.       Внезапно за их спинами раздался звук, напоминающий шум прибоя. Они обернулись и увидели, что Рон и Крэбб со всех ног бегут к ним по проходу.       — А горяченького не хочешь, тварь? — проревел он.       Похоже, что Крэбб потерял контроль над своими чарами, и огромные языки пламени гнались за ними, облизывая по краям завалы рухляди, рассыпавшейся сажей.       — Агуаменти! — закричали одновременно Малфой, Гермиона и Гарри, подоспевший в тот же миг.       Струя воды сорвалась с палочек, но исчезла, не успев коснуться пламени, и испарилась в воздухе, оставив лишь шипение.       — БЕЖИМ! — крикнул Гарри.       Малфой подхватил оглушённого заклятием Гойла и потащил с собой. Крэбб пронесся вперед, а Гарри, Рон и Гермиона бежали за ним. Вскоре слизеринцы скрылись из виду.       Огонь за их спинами больше не напоминал обычное пламя. Он жил своей собственной, уродливой жизнью, срываясь с мест и меняя форму на ходу. Он тянулся длинными, хищными языками, вылизывая проходы и шипя, как живое существо. Каждое его движение оставляло за собой выжженные следы, а воздух вокруг становился густым, почти непригодным для дыхания. Огонь окружал, отрезая пути, сжимая пространство, как ловушка, которая закрывается со всех сторон.       — Что нам делать?! — заорал Рон. — Что делать?!       — Держи!       Гарри выхватил из кучи старые метлы и бросил им. Они взлетели почти одновременно.       Пламя тянулось вверх, выгибаясь дугами, как будто пыталось дотянуться до них в воздухе. Дым и жар были невыносимыми.       Гермиона судорожно оглядывалась, пробиваясь взглядом сквозь пламя. Она искала Драко. Она спустилась так низко, как только позволял огонь. Но никого не было. Страх расползался по крови, словно яд. Неужели его поглотил огонь?       — Вон дверь! — крикнул Рон. — Давайте!       И только когда они втроём почти достигли выхода, сквозь гул огня прорезался слабый, надрывный звук. Гермиона резко повернула голову.       Малфой стоял на шаткой, обугленной куче мебели, едва удерживаясь на ногах. Он прижимал к себе Гойла, потерявшего сознание, и одновременно пытался сдерживать огонь заклинанием. Его палочка дрожала в руке, вода срывалась с неё и тут же исчезала в жаре, не успевая сделать ничего.       — ГАРРИ! — закричала Гермиона.       Гарри обернулся мгновенно. Он увидел Малфоя и Гойла и, не раздумывая, развернулся. Рон выругался сквозь зубы, но последовал за ними.       Гермиона и Рон подхватили Гойла, удерживая его с обеих сторон. Гарри подлетел ближе и помог Малфою выбраться с нестабильной кучи, буквально вытаскивая его из лап огня.       Спустя мгновение в лёгкие наконец начал поступать чистый воздух, и они почти одновременно рухнули с мётел, по инерции ещё несколько секунд перекатываясь по полу.       Перед тем как дверь Выручай-комнаты успела захлопнуться, Гермиона успела кинуть Гарри клык василиска, и тот, не теряя ни секунды, с силой ударил им по диадеме, которую всё это время держал в руках. Диадема издала истошный, пронзительный крик, и из неё начало подниматься чёрное нечто, густое и живое, словно тень, обретающая форму, однако в последнюю секунду Рон успел пнуть её, и она исчезла в пламени.       Дверь захлопнулась.       Замок сотрясся со страшной силой, и со всех сторон раздались крики. Сердце ухнуло куда-то вниз. В Хогвартс ворвались Пожиратели смерти.       Гермиона оглянулась на мальчиков с обеспокоенным лицом, замечая, что Гойл и Малфой, по всей видимости, успели скрыться.       За следующие несколько часов она так ни разу больше не увидела Драко, но видела слишком много смертей.       Фред, Тонкс, Люпин, Криви… перечисление всех погибших заняло бы десятки минут.       Наконец всё закончилось спустя несколько часов. Даже Гарри (Гермиона готова его проклясть за то, что тот добровольно пошел на смерть) получил в грудь убивающее заклинание. Но, к счастью для всего Магического мира, остался жив.       К рассвету в Хогвартсе не осталось Пожирателей смерти, которые не были бы либо мертвы, либо в заточении и без сознания. Часть из них всё же сумела сбежать с падением Волдеморта, но с ними позже разберётся аврорат.       Гермиона шла по проходу в Большом зале, где размещались раненые, где обнимались воссоединившиеся семьи и пары. Тугой узел минувшего ужаса полностью ослаб, когда среди этого хаоса она заметила Малфоев, троих, жавшихся друг к другу так, словно не были уверены, имеют ли право здесь находиться, но на них никто не обращал ни малейшего внимания.       Гермиона даже не думала к нему подходить. Они оба остались в живых, так что времени на разговоры у них будет ещё очень-очень много.       Она устало выдохнула, чувствуя себя опустошенной. Хотелось просто лечь и уснуть, и, пожалуй, это действительно было единственным, на что хватило бы сил.       Позже они втроём — Гермиона, Гарри и Рон — оказались в Норе, где постепенно приходили в себя.       Гермиона каждый день читала «Ежедневный пророк», вычитывая списки погибших, которые с каждым днём становились всё длиннее, и перечень пойманных Пожирателей смерти.       На восьмой день после Битвы за Хогвартс в газете появилась новая статья. Когда Гермиона увидела знакомую фамилию, в груди неприятно кольнуло, но она принялась читать.

      СЕМЬЯ МАЛФОЕВ ВЗЯТА ПОД СТРАЖУ ДО СУДА: МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ ПОЛНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

Министерство магии подтверждает задержание всей семьи Малфой. Люциус Малфой, Нарцисса Малфой и Драко Малфой помещены под строгую охрану до завершения судебного разбирательства.

Решение принято после сбора предварительных материалов.

По данным следствия, особое внимание уделяется их возможным связям с режимом, ранее установленным в магическом сообществе Томом Реддлом, а также роли семьи в событиях, повлекших массовые нарушения магического законодательства.

Подчеркивается, что условия содержания задержанных усилены в соответствии с протоколами безопасности. Доступ к ним ограничен, любые контакты с внешним миром строго контролируются.

Представители Визенгамота заявили, что дело Малфоев рассматривается как приоритетное и будет доведено до полного юридического заключения без исключений и поблажек.

Министерство призывает общественность воздержаться от домыслов и дождаться официального решения суда.

      Гермиона этого ожидала. У него была Тёмная метка, и никто никогда не видел, как он помогал Ордену. Гермиона тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое напряжение.       Ничего ещё не закончилось. Теперь настала её очередь его спасать.