Тайны Гермионы Грейнджер

      Гермионе казалось, что с окончанием войны жизнь станет спокойной, но ещё никогда она так не ошибалась. Иногда, особенно по ночам, всё это возвращалось. Кошмары были пугающе реальными. Были крики, вспышки заклинаний и лица тех, кого уже не вернуть. Просыпаясь, она долго не могла отделаться от ощущения, будто всё это происходит снова, но постоянная занятость, встречи, обязанности не давали ей провалиться в эту тягучую апатию.       Поскольку дату слушания по делу семьи Малфоев ещё не огласили, первым делом Гермиона отправилась в Австралию искать родителей. Покинув страну, она действительно почувствовала, как становится легче дышать, особенно после того, как на себе ощутила всю тяжесть внимания, которое получал Гарри Поттер, ведь его знал весь Магический мир с самого детства; самой Гермионе куда больше хотелось оставаться незаметной.       Найти родителей оказалось не так сложно. Профессор МакГонагалл помогла с поисками и не только установила местонахождение мистера и миссис Грейнджер, но и привлекла целителей, деятельность которых основывалась на памяти, подвергшейся магическому вмешательству.       Параллельно со своими делами Гермиона попросила Джинни, находившуюся в Норе вместе с Гарри, передавать ей любую информацию, связанную с делом Малфоев. В газетах освещали далеко не всё, но, поскольку Гарри и Рон приняли приглашение в аврорат, полностью проигнорировав возвращение в Хогвартс, они знали гораздо больше. Благодаря этому к концу июня Гермиона уже была в курсе, что слушание назначат на конец июля.       К середине лета она вместе с родителями наконец вернулась домой, но надолго задержаться в кругу семьи не получилось, потому что следующей задачей в её списке стало выступление перед Визенгамотом — ей предстояло оправдать Драко и Нарциссу Малфой.       Рассказывать всю правду друзьям об их взаимоотношениях Гермиона не спешила, решив, что лучше, если об этом пока никто не узнает, за исключением, конечно, Джинни Уизли, но и ей она до сих пор не раскрыла никаких подробностей.       Новость о том, что Гермиона влюблена в Драко и состояла с ним в отношениях, могла пагубно сказаться на исходе дела: её слова неизбежно воспримут предвзято, решив, что она действует из личных чувств, а Гарри и Рон — лишь поддерживают её по дружбе.       Ко дню слушания Гермиона подготовилась основательно. Она собрала воспоминания Гарри, в которых было видно, что Драко не смог убить Альбуса Дамблдора, а также воспоминания о событиях в Малфой-мэноре. Рон, не без ворчания, тоже согласился предоставить свои.       Гермиона сделала это заранее, понимая, насколько враждебно будет настроен суд, не желая тратить время на извлечение воспоминаний уже во время заседания, когда каждая минута могла сыграть против них.       С Нарциссой всё выглядело значительно проще: у неё не было Тёмной метки, она не участвовала в сражениях, и именно благодаря её решению Гарри Поттер не был выдан в ту ночь в Запретном лесу.       Конечно, Люциуса Малфоя никто из них защищать не собирался. Одних воспоминаний из Отдела тайн было достаточно, чтобы испытывать к нему ненависть, а его попытка опознать Гарри Поттера в Малфой-мэноре и в целом вполне добровольное служение Волдеморту становились веским основанием для пожизненного заключения. Вместо того, чтобы защитить свою семью, он обрёк собственного сына на страдания, причём в тот момент ещё несовершеннолетнего.       Первое слушание состоялось как раз по делу главы семейства, и, как и ожидалось, приговор оказался суровым — Люциус Малфой получил долгий срок в Азкабане.       Второе слушание по делу Нарциссы Малфой прошло в более спокойной обстановке. Её признали виновной в укрывательстве Пожирателей смерти и содействии режиму Волдеморта, однако с учётом её роли в спасении Гарри Поттера и отсутствия Тёмной метки приговор оказался сравнительно мягким. Ей было назначено три года домашнего ареста под магическим надзором Министерства, с наложением ограничивающих чар, запрещающих покидать пределы поместья без разрешения, а также обязательство сотрудничать с авроратом и давать показания по делам других Пожирателей смерти. Часть имущества семьи была конфискована в пользу пострадавших от войны.       Последний, третий суд по их семье проходил двадцать девятого июля, и Гермиона нервничала перед ним больше всего.       Заходя в зал Визенгамота, Гермиона ужаснулась. Он был заполнен до предела. Слушание было открытым, и от этого нервный узел где-то в желудке завязался ещё сильнее. Высокие ряды сидений поднимались вверх, и десятки ведьм и волшебников в пурпурных мантиях наблюдали за происходящим. Среди незнакомых лиц, не являющихся членами Визенгамота, Гермиона узнала Нарциссу Малфой, Теодора Нотта и Пэнси Паркинсон. Последняя ей слабо улыбнулась. Гермиона легонько кивнула в ответ. Их не судили вовсе, так как те никак не были причастны к действиям Пожирателей смерти.       Каменные стены, ряды возвышающихся кресел, строгие лица судей — всё это давило.       Когда все заняли свои места, неизвестный ей аврор вывел Драко Малфоя. Его, словно самого опасного преступника, сковали цепями. На нем была роба Азкабана. Не смотря на внешнее ухудшение в виде бледности, сальных волос и лиловых синяков под глазом и губой (от чего Гермионе поплохело), он выглядел как и подобает аристократу. С прямой, идеальной осанкой. Хотя его взгляд не поднимался выше пола, словно он заранее принял любой исход.       Гермиона сидела чуть поодаль вместе с Гарри и Роном, сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки.       — Драко Малфой, — раздался резкий голос Верховного Чародея, — вы обвиняетесь в пособничестве Пожирателям смерти и режиму Волдеморта, участии в деятельности преступной организации направленной против Магического мира и ношении Тёмной метки.       По залу прошёл едва слышный шорох.       — Вам предоставляется слово. Всё, что вы скажете, может сыграть вам на пользу, так и обратиться против вас.       Драко медленно поднял взгляд на Чародея. Затем его глаза скользнули по залу и на долю секунды задержались на Гермионе. Её сердце снова неприятно ухнуло вниз.       — Мне нечего сказать, — произнёс он ровно.       Гермиона резко вдохнула. Почему он не попытался защитить себя?       — В таком случае, — продолжил Верховный Чародей, — суд выслушает свидетелей защиты. Гарри Поттер.       Гарри поднялся без колебаний и вышел вперёд.       — В ночь на Астрономической башне Драко Малфой не смог убить профессора Дамблдора, хотя это было приказано ему сделать. И он имел эту возможность, — сказал он. — Я был там и видел это. Драко не смог этого сделать, и он опустил палочку.       По залу снова прошёл ропот.       — Более того, — продолжил Гарри, — в Малфой-мэноре он не выдал меня, хотя мог. Он знал, кто я. Мы проучились вместе шесть лет в Хогвартсе, и не узнать своего однокурсника было бы попросту невозможно. К тому же он нам помог сбежать из поместья, рискнув своей же безопасностью.       Один из членов Визенгамота наклонился вперёд.       — Вы утверждаете, что обвиняемый сознательно помогал вам?       — Да, — коротко ответил Гарри.       Верховный Чародей задал ещё несколько вопросов Гарри, но Гермиона была так сильно обеспокоена синяками на лице Драко, что, к своему ужасу, прослушала всё.       — Достаточно, — произнёс один из членов Визенгамота. — Следующий свидетель. Рональд Уизли.       Рон поднялся не так уверенно, но, выйдя вперёд, сжал челюсти и заговорил, будто его заставляют:       — Он, э-э, как уже сказал Гарри, он и правда мог нас сдать в поместье Малфоев. — Он бросил быстрый взгляд на Драко. — Но благодаря ему мы выбрались и смогли спасти Гермиону. Если бы не он, то, вероятнее всего, она была бы сейчас мертва.       По залу прошел гул. Пару членов Визенгамота так же задали Рону несколько вопросов об их школьной жизни. И Гермиона была в ярости от того, как они ловко приплетали сюда подростковую вражду.       Гермиона поднялась ещё до того, как её вызвали и на ватных ногах подошла к стойке.       — Я понимаю, что у него есть Тёмная метка, я понимаю, что это выглядит так, будто всё уже решено и никакие объяснения не имеют значения, но это не так, потому что он был несовершеннолетним, когда всё началось. Его фактически поставили в ситуацию, из которой он не мог выйти, не подвергая опасности свою семью. И да, я знаю, что это не оправдание, но это контекст, который нельзя игнорировать, потому что иначе вы просто не видите всей картины!       Она нервно сжала руки в кулак.       — И я не прошу вас просто закрыть на это глаза, я прошу вас смотреть на факты, потому что они есть, и они зафиксированы, и их можно проверить через воспоминания. Там ясно видно, что он не убивал профессора Дамблдора, хотя у него была возможность, но он этого не сделал. Это не случайность, он не смог, он колебался, он тянул время, он пытался найти другой выход, и это важно, потому что человек, который полностью на стороне Волдеморта, не тянет время и не ищет других выходов!       Гермиона на секунду запнулась, но тут же продолжила, уже почти не контролируя темп речи.       — И в Малфой-мэноре он тоже не выдал Гарри, хотя прекрасно знал, кто он, и мог закончить всё одним словом, но этого не случилось.       Гермиона перевела дыхание, и голос чуть дрогнул, хотя она тут же выровняла его снова.       — И ещё в Выручай-комнате, когда всё вышло из-под контроля, он не стоял в стороне, он пытался остановить Крэбба, он кричал ему прекратить. Драко не поддерживал то, что происходило, и это тоже факт.       Гермиона резко провела рукой в воздухе, будто сама пыталась разложить всё по полочкам прямо перед судьями.       — И вы можете сказать, что он носит метку и это всё решает, но метка не делает человека автоматически монстром. Его выбор был ограничен, и в его случае он был ограничен с самого начала. И если вы сейчас вынесете приговор, не учитывая всё это, вы наказываете не только его, вы игнорируете то, как вообще работает эта система давления и принуждения!       Гермиона снова вдохнула, уже заметно быстрее, и голос стал ещё более напряжённым.       — Я не говорю, что он невиновен во всём, я говорю, что он невиновен в том, в чём его обвиняют в полном объёме. И если у этого суда есть хоть какая-то справедливость, то вы обязаны рассматривать не только то, что видно снаружи, но и то, что происходило внутри этих решений, потому что иначе это просто формальность, а не правосудие! И я могу предоставить воспоминания. Все. — В подтверждение своих слов Гермиона вытащила из сумочки флаконы с голубоватой субстанцией. — Там есть всё, что нужно, чтобы это проверить, а не предполагать.       Договорив последнее слово, она судорожно выдохнула. Гермиона неуверенно оглянулась по сторонам — почти весь зал смотрел на неё с явным удивлением. Это было неудивительно: она произнесла всё, что хотела сказать, почти на одном дыхании, будто боялась, что иначе просто не успеет.       — Спасибо, мисс Грейнджер. Это было… очень содержательно, — произнёс один из членов Визенгамота, взмахом палочки левитируя флаконы с воспоминаниями к себе. — Суд удаляется для принятия решения.       Гермиона коротко кивнула и на негнущихся ногах вернулась на своё место. От адреналина всё звенело в ушах, перекрывая любые другие звуки. Она не решалась повернуть голову в сторону Драко.       Минуты тянулись бесконечно.       Члены Визенгамота вернулись на свои места. Верховный Чародей поднялся.       — По итогам рассмотрения дела Драко Люциуса Малфоя… — начал Верховный Чародей, и в зале стало так тихо, что Гермиона слышала собственное сердцебиение, — суд принимает во внимание представленные воспоминания, показания свидетелей и обстоятельства принуждения, имевшие место в период его участия в деятельности Пожирателей смерти.       Он сделал паузу, перелистывая пергаменты перед собой.       — В частности, суд признаёт, что в ряде ключевых эпизодов обвиняемый не исполнил приказы, направленные на причинение вреда и смерти, а также не оказал содействия в установлении личностей мистера Гарри Поттера, мистера Уизли и мисс Грейнджер, находясь под прямым давлением и угрозой жизни.       Гермиона почувствовала, как пальцы снова начинают холодеть.       — Вместе с тем, суд не может полностью игнорировать факт наличия Тёмной метки и формального вовлечения в деятельность Волдеморта.       Кто-то в зале резко вдохнул.       — Однако, учитывая возраст обвиняемого на момент событий, отсутствие доказательств добровольного участия в принятии Тёмной метки, а также существенные смягчающие обстоятельства, Визенгамот постановляет…       Пауза стала почти невыносимой.       — … условное освобождение под наблюдением Министерства Магии сроком на пять лет, с обязательной регистрацией перемещений и магического контроля, — закончил Верховный Чародей. — Суд объявляет заседание закрытым.       По залу прошёл резкий шум — кто-то возмущённо вскрикнул, ожидая более сурового наказания для младшего Малфоя.       Гермиона замерла, не сразу осознавая смысл услышанного.        Получилось! У неё получилось!       Она облегченно выдохнула и наконец-то посмотрела на Драко. К её огорчению того уже практически вывели из зала Визенгамота, поэтому его эмоций Гермиона не смогла увидеть.       Уже в коридоре Министерства Магии на неё резко налетела Пэнси Паркинсон с объятиями:       — Салазар, Грейнджер! Спасибо, — тихо рассыпалась она в благодарности. — Спасибо тебе!       Гермиона опешила и неловко улыбнулась, но всё же осторожно приобняла её в ответ.       — Это… всё, что я сказала, — чистая правда.       Пэнси отстранилась, всё ещё держа её за руки.       — Неудивительно, что он влюбился именно в тебя. Ты была прекрасна на трибунах.       Они обменялись ещё парой фраз, и Гермиона со спокойной душой наконец покинула Министерство магии.       Она не ждала, что Драко появится на пороге дома её родителей или пришлёт сову. Гермиона понимала, что последние три месяца заточения в ожидании суда у него прошли крайне тяжело, и давала ему пространство. Хотя, честно признаться, ей самой от этого было тоскливо.       К концу августа, перед тем как отправиться в Хогвартс, Гермиона твёрдо решила, что пора. Действительно пора признаться во всём друзьям.       Они устроили вечернюю посиделку вчетвером с небольшим запасом сливочного пива. Когда Гермиона заметила, что друзья достаточно охмелели, Гермиона усадила их троих перед собой: Гарри, Джинни и Рона, сама разместившись в кресле напротив. И наконец сказала:       — Мне надо вам кое в чём признаться… — Гермиона опустила взгляд в пол. — Я влюблена в Драко Малфоя, — быстро выпалила она. Гермиона подняла на них глаза. Картина была живописная: Джинни улыбалась так широко, что казалось, у неё уже сводит скулы, у Гарри было такое лицо, будто ему снова назначили наказание у Амбридж, а Рон, кажется, почти позеленел, будто его заставили есть слизней.       У Гермионы вырвался нервный смешок, но она продолжила:       — Мы встречались какое-то время в промежутке пятого–шестого курса. И зная ваши вопросы наперед, сразу скажу, что нет, я ничего не знала о его Тёмной метке и вообще о любых действиях подобного характера.       — Так получается… ты ему тоже нравилась? Ты что, целовалась с этим хорьком? — лицо Рона выражало полный ужас.       — Конечно, целовалась! Почему это нет? — возмущённо сказала Джинни. — Неужели вы не видели, как он смотрел на Гермиону во время её речи? Я бы не ограничивалась словом «нравилась». Вы, мальчишки, совсем слепые, когда заходит речь о делах сердечных. Она как по расписанию убегала по вечерам в «библиотеку». Даже дураку было понятно, что она уходила на свидание к парню.       Все трое снова уставились на Гермиону. Та виновато пожала плечами.       — Я не знаю, как сложится всё дальше… Но если, чисто теоретически, мы снова будем вместе, об этом наверняка узнает общественность. Поэтому я хотела, чтобы вы узнали обо всём первыми.       Ребята приняли эту новость достаточно спокойно. Отпустили ещё пару шуток на тему того, как было бы забавно увидеть лицо Люциуса Малфоя, когда он об этом узнает, но в остальном неловких разговоров больше не последовало.       Вернувшись домой, оставшиеся две недели Гермиона наслаждалась временем с родителями.       За пару дней до отъезда в Хогвартс утром в её окно постучался величественный филин. Мысль о том, что это может быть Драко, заставила Гермиону быстро вскочить с кровати и распахнуть окно. Оставив конверт с изящным гербом с буквой «М», филин сразу же улетел, что могло означать лишь одно — ответа не ждут. Гермиона разочарованно поджала губы. Ещё сильнее она огорчилась, когда поняла, что это вовсе не Драко.       Мисс Грейнджер,

      Позвольте выразить Вам мою искреннюю благодарность за то, что Вы выступили в защиту моего сына на заседании Визенгамота. Ваши слова были услышаны и, что важнее, приняты во внимание.

      Я прекрасно понимаю, что для Вас это решение не могло быть лёгким, и тем не менее Вы сочли возможным помочь Драко. За это я Вам признательна.

      Мне известно, что Вы продолжите обучение в Хогвартсе в предстоящем учебном году. В связи с этим хочу сообщить, что Драко также возвращается в школу. Я буду признательна, если ваши взаимоотношения сохранят спокойный и уважительный характер. В столь непростое время способность соблюдать достойную дистанцию и взаимное понимание — редкость, которую я искренне ценю.

С уважением, Нарцисса Малфой

      Гермиона, раздосадованная, откинула письмо на стол. Конечно, ей было приятно получить благодарность от Нарциссы Малфой, но она так надеялась, что ей напишет именно Драко.       Может быть, он делает это намеренно? Что, если теперь он станет её избегать? Или, что ещё хуже, ему стало неприятно её происхождение?       Гермиона помотала головой. Нет, этого не может быть — наверняка есть другая причина.       К обеду в окно Гермионы постучалась ещё одна птица — на этот раз школьная сова. В письме из Хогвартса сообщалось о присвоении ей статуса старосты девочек. Гермиона довольно улыбнулась, ведь она мечтала об этом всю школьную жизнь.       Среди прочих имён — старосты мальчиков и старост факультетов — Гермиона не увидела имени Драко. Она задумчиво поджала губы. Возможно, профессор МакГонагалл сочла неразумным привлекать к нему лишнее внимание, либо он отказался сам.       Как бы ни решил Малфой вопрос со старостатом или их взаимоотношениями, им определённо нужно было поговорить.       Сначала Гермиона надеялась найти его в Хогвартс-экспрессе, но попытка не увенчалась успехом. После собрания старост она обратилась к Пэнси Паркинсон, перехватив её в коридоре во время дежурства по вагонам.       — Ты… — неуверенно начала Гермиона, не зная, как даже спросить.       — Если ты хочешь узнать, где Драко, то я тебя успокою, — она мягко улыбнулась. Пэнси явно изменила своё отношение к ней после суда. — Он прибудет в школу через камин в кабинете директора. Он не хотел привлекать к себе внимание на вокзале и пугать родителей младшекурсников своим появлением.       Такой ответ не понравился Гермионе, ведь она уже понимала, в каком направлении пойдёт их разговор с Драко.       Когда Гермиона оказалась в Хогвартсе, всё выглядело так, словно не было никаких страшных разрушений и следов войны. Но для неё это было лишь внешней оболочкой. Стоило сделать несколько шагов по коридорам, как перед глазами всплывали совсем другие картины — обрушенные стены, дым, крики и тела тех, кого она знала.       Первые дни были самыми тяжёлыми, но время всё же делало своё. День за днём замок снова наполнялся жизнью. И однажды Гермиона с радостью отметила, что идёт по коридору и больше не видит перед собой обломков и теней прошлого. Они никуда не исчезли, лишь просто перестали быть единственным, что она способна была замечать.       Кстати о том, чтобы кое-кого заметить... Драко выбрал отличную тактику — ту же, которой пользовался до начала их отношений — и избегал Гермиону первую неделю так ловко, что временами ей казалось, будто его вовсе нет в Хогвартсе.       Однако совместные занятия и трапезы в Большом зале говорили об обратном. Но каждый раз, будь то конец урока или приёма пищи, он исчезал из поля зрения в считанные секунды.       К началу второй недели Гермионе всё же удалось поймать его в дальнем углу библиотеки. Драко сидел один за широким столом, не обращая внимания ни на что вокруг. Гермиона решила, что это её шанс.       Забавно, что это был именно тот стол, за которым сидела она сама, когда Драко впервые подошёл к ней на первом курсе.       — Привет, — тихо сказала Гермиона, присаживаясь рядом.       Драко резко вскинул голову, будто только сейчас заметил её. Он огляделся по сторонам, а затем, не взглянув больше на неё, начал собирать вещи в сумку.       — Тебе не стоило подходить, я уйду, — проговорил он, складывая пергаменты.       — Драко. — Гермиона положила руку ему на кисть, останавливая. Он замер, но взгляд не поднял. — Драко, посмотри на меня.       Мгновение он колебался, но всё же перевёл взгляд на неё. В его глазах отражалась такая сильная вина, что ей стало почти физически больно.       — Драко, в чём дело? Почему ты меня избегаешь?       Он невесело фыркнул.       — Грейнджер, ты же самая умная ведьма своего поколения, неужели ты не понимаешь?       — Нет, — уверенно ответила она. — Совершенно не понимаю. Ты больше не хочешь… — слова упрямо не находились. — Я тебе стала безразлична? Тебе больше не интересно моё общество?       Вот и всё. Она это сказала. Гермиона убрала руку с его кисти, чувствуя, как ладони начинают потеть от волнения.       — Что? — его брови удивлённо поднялись. — Конечно, нет. Я уверен, что ты и сама это прекрасно понимаешь, что…       — Вот и прекрасно, — отрезала Гермиона, перебивая. — Потому что ты мне тоже не безразличен, и я больше не намерена терять время.       — Гермиона, — Драко склонил голову набок, глядя на неё с тоской. — Мы не можем быть вместе. Ты сейчас вторая волшебница в стране по известности и важности после Поттера, за тобой следят и тебя обсуждают. За связь со мной тебя уничтожат.       Гермиона фыркнула.       — Я гриффиндорка, Малфой, — она слабо улыбнулась. — Я не боюсь каких-то жёлтых статей. Мне всё равно. Мои друзья знают о... о нас и поддерживают меня. Да, можешь не удивляться так сильно. Так что будь любезен, верни себе свои эгоистичные слизеринские повадки и поцелуй меня. Ну, если ты, конечно, хо…       Договорить Гермиона не успела. Положив руку ей на затылок, Драко притянул её к себе и накрыл её губы своими.       Он поцеловал её резко, будто больше не мог сдерживаться ни секунды, но уже в следующее мгновение в движении его губ появилась мягкость. Гермиона на секунду замерла, но тут же ответила, подаваясь к нему ближе. Всё напряжение последних недель, все сомнения и страхи наконец-то растворились в этом поцелуе.       Его пальцы зарылись в её волосы, удерживая, не давая отстраниться, и Гермиона не пыталась. Наоборот, её рука скользнула выше, цепляясь за его запястье, словно подтверждая, что она здесь, она никуда не уйдёт.       Поцелуй углубился сам собой, становясь каким-то отчаянным. В нём чувствовалась вся та тоска, что накопилась за этот год, все невысказанные слова любви и невозможность быть рядом.       Когда они всё же немного отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание, их взгляды встретились.       — Хорошо, — выдохнул Драко. — Но никто не должен знать об этом.       Гермиона собиралась возразить, но он не дал.       — Да, Грейнджер, никто. Я не намерен наблюдать, как в тебя будут тыкать пальцами.       Гермиона выдохнула, но согласно кивнула, решив подумать об этом позже.       Их тайные отношения почти сразу вернулись к привычному ритму. Выяснилось, что Драко всё же сам отказался от должности старосты, и это немного осложняло их привычные встречи во время дежурств — больше не было той удобной возможности оставаться наедине без лишних подозрений.       Большую часть вечеров Драко проводил на тренировках по квиддичу, а Гермиона в это время засиживалась в библиотеке. Поскольку им приходилось скрываться, они встречались в их старом кабинете после отбоя.       К концу октября Гермионе изрядно надоело прятать их общение ото всех. В самом деле, что такого может произойти?       Она решила действовать постепенно. Не хочет открывать их отношения? Хорошо. Но обычное взаимодействие со своим однокурсником ещё никому не вредило. Поэтому Гермиона начала всё чаще появляться рядом с ним.       Сначала невзначай подходила с якобы вопросами по учёбе, которые на ходу придумывала. Однажды даже умудрилась сесть рядом с ним на зельях, когда Слизнорт предложил разбиться на пары. Единственный выразительный взгляд она получила от Джинни — та довольно ухмыльнулась и игриво повела бровями.       Когда Гермиона в очередной раз устроилась рядом с ним в библиотеке, Драко перестал делать вид, будто ничего не замечает.       — Ты правда думаешь, что я не понимаю, что ты делаешь?       Гермиона невинно похлопала глазами.       — А что я делаю? — она вполне правдоподобно изобразила недоумение. — Я сижу рядом со своим однокурсником. Что тут такого?       Для пущей убедительности она огляделась по сторонам.       — Никто даже не смотрит, потому что всем всё равно, Драко. А теперь, будь любезен, не отвлекай меня от эссе, я всё-таки планирую получить «Превосходно» по зельям.       Малфой лишь закатил глаза и недовольно хмыкнул. Гермиона удовлетворённо улыбнулась, уткнувшись в книгу перед собой.       Спустя минуту его ладонь осторожно коснулась её руки под столом. Драко медленно сжал её пальцы, переплетая их со своими. Гермиона мельком взглянула на него, но он больше не обращал на неё никакого внимания. Ну каков дурак.       В ночь перед первым матчем по квиддичу Гриффиндора против Слизерина Гермиона поделилась своей идеей с Джинни, с которой теперь делила комнату в общежитии для девочек.       — Ты сумасшедшая, — ответила ей та.       Гермиона неопределённо хмыкнула.       — Нет, ты просто на всю голову чокнулась! — Джинни уставилась на неё широко раскрытыми глазами. — Меня же засмеют за то, что я с тобой живу!       Гермиона рассмеялась.       — Да ладно тебе, я всего лишь поддерживаю дружеские отношения между факультетами.       — Гермиона, тогда хотя бы пересядь на другое место.       — И не подумаю, — возмутилась она.       Джинни вздохнула и, лёжа на кровати, уставилась в потолок.       — Какой ужас, я потеряла подругу, — с наигранной серьёзностью произнесла она.       — Но я же не предаю вас. В глубине души я буду бол…       — Да-да, рассказывай, — отмахнулась Джинни и перевернулась набок, подперев голову рукой, чтобы видеть Гермиону. — Ты лучше вот что скажи. Мне всегда было интересно, он хорош в постели?       — Что?! — воскликнула Гермиона.       Джинни цыкнула.       — И не говори, что вы не спали, я всё равно не поверю. Ну так что, у него большой чл…       — Джинни! — перебила её Гермиона.       — Что? — искренне удивилась та. — Я ничего такого в этом не вижу. Вот у Гарри, например…       — Джинни! — ещё громче воскликнула Гермиона. — Я не хочу ничего слышать про половые органы моего друга, который мне как брат. Ещё слово — и я наложу на тебя Силенцио!       Джинни звонко рассмеялась, и, не сдержавшись, Гермиона присоединилась к ней.       На следующее утро, уже сидя на трибунах Гриффиндора, Гермиона заметно нервничала. Отступать от своей идеи она не собиралась — это был очередной шаг её плана — но легче от этого не становилось.       Поддержки в виде Джинни рядом не было, ведь та теперь была капитаном команды Гриффиндора и, конечно же, участвовала в матче. Зато рядом с Гермионой сидела Полумна Лавгуд, которая надела всё красное.       — Ты нервничаешь, — это был не вопрос, а утверждение Полумны.       Гермиона кивнула. Команды уже объявили, и они вот-вот появятся на поле, так что тянуть было уже некуда. Она взяла волшебную палочку и взмахнула ею в сторону своего шарфа — ткань тут же изменила цвет на зелёный с серебром. Несколько гриффиндорцев рядом тут же ахнули.       Полумна радостно захлопала в ладоши.       — Потрясающая идея, Гермиона! — воодушевлённо сказала она. — Поддержка факультета, с которым вы столько десятилетий враждовали… Ты большая молодец!       — И за кого же конкретно болеет наша Героиня войны?       Гермиона поморщилась — она терпеть не могла это обращение — и обернулась. Вопрос задал какой-то мальчишка с четвёртого или пятого курса; его имени она не знала.       — За Драко Малфоя, — уверенно произнесла она, чуть вздёрнув подбородок. — Есть претензии?       Мальчишка тут же стушевался и ничего не ответил. Рядом одобрительно хмыкнул Невилл.       Когда игроки наконец появились на поле, Драко сначала не обращал на неё ни малейшего внимания, полностью витающий где-то в своих мыслях. Но когда участники уже взмыли в воздух, буквально за несколько мгновений до начала игры, его взгляд всё же нашёл её, и его губы слегка приоткрылись от удивления.       Гермиона взялась за край шарфа и неуверенно помахала ему. Он склонил голову вбок и улыбнулся.       Губы Гермионы сами собой растянулись в счастливой улыбке, которую уже невозможно было сдержать. Через секунду раздался свисток, и игра началась.       Гермиона честно весь матч болела за Слизерин. В нужные моменты кричала имена игроков, вместе со слизеринцами хлопала, когда те забивали гол её факультету. А когда Драко и Джинни наконец заметили снитч, Гермиона с напряжением следила за их погоней, почти не дыша. И в момент, когда Драко поднял руку, показывая золотой шарик, Гермиона резко вскочила с места, радостно вскрикнув.       Дождавшись его на поле после игры (Драко наконец перестал шарахаться от того, что она находится рядом, но всё же не спешил раскрывать их отношения всем), Гермиона предложила ему сходить до Выручай-комнаты и проверить, в каком она состоянии.       Когда они поднялись на восьмой этаж, оба замерли перед стеной.       — Как думаешь, там всё ещё полыхает?       Гермиона пожала плечами.       — Не проверим — не узнаем. Но лучше приготовь палочку, вдруг придётся захлопнуть дверь из-за огня.       Они одновременно подняли палочки перед собой. Гермиона на секунду прикрыла глаза, сосредоточившись на образе комнаты, в которой они раньше встречались.       Когда дверь появилась, она нервно сглотнула. Через мгновение створки открылись, и перед ними предстал привычный вид.       Драко неверяще присвистнул.       — Она умеет восстанавливаться.       — Да уж… и правда волшебство, — сказала Гермиона и потянула его за собой в комнату.       Устроившись на диване, Гермиона прислонилась щекой к его плечу.       — Так и что это было? — спросил Малфой.       — Ты про игру? Я всего лишь пришла поддержать тебя, желая таким образом удачи, — она пожала плечами.       — Ты породила кучу слухов, ты знаешь?       — Да? Ну и ладно, — подытожила она и потянулась к нему с поцелуем.       Когда губы Драко наконец коснулись её, Гермиона поняла, как сильно скучала не только по поцелуям, но и по сексу с ним. Недолго думая, она приподнялась с дивана, устраиваясь у него на коленях, и снова прильнула к его губам.       Поцелуи с ним всегда были её любимой частью их взаимодействий. Драко умел целовать её по-разному. Иногда его поцелуи были грубыми — он мог прикусывать её губы и шею, когда они долго ругались из-за каких-то мелочей. Иногда он касался её губ страстно и нетерпеливо, словно не делал этого так давно, что сдержаться было невозможно. А иногда, как сейчас, его поцелуи были до слёз нежные. И это был её самый любимый вид поцелуев с Драко Малфоем.       Он осторожно покрывал её лицо поцелуями, придерживая её за ягодицы. Гермиона потянулась к его рубашке, расстёгивая первую пуговицу, когда Драко неожиданно отпрянул, хотя это было почти невозможно — он и так облокотился на спинку дивана.       Гермиона нахмурилась, и её руки неловко замерли на второй пуговице.       — В чём дело? Ты… ты не хочешь? — её щёки и шею обдало жаром.       Мерлин, а если он действительно не хочет её? А она, как дура, полезла к нему.       — Конечно, хочу, — возразил он. — Просто…       Он не договорил. В голове у Гермионы промелькнул с десяток вариантов, что могло пойти не так. И, словно в подтверждение одного из них, Драко с виноватым взглядом прижал левую руку к себе.       Ах, вот оно в чём дело.       — Драко, — Гермиона положила ладони ему на щёки. — Как мне ещё тебе доказать, что я принимаю всего тебя? Со всей твоей историей.       Не дав ему ответить, она снова поцеловала его, скользя губами ниже — к подбородку и шее.       Её руки продолжили расстёгивать его рубашку и, наконец, не встретили сопротивления. Расстегнув её полностью, Гермиона отметила, что шрамов от заклинания действительно не осталось — как и обещала когда-то мадам Помфри. Она снова поцеловала его в губы, одновременно снимая с него рубашку. Когда та осталась висеть лишь на левом предплечье, Малфой снова замер.       Они встретились взглядами. Гермиона кивнула, показывая, что готова.       Когда Драко всё же обнажил руку, она едва сдержала судорожный вдох. Змея с черепом на коже всё так же оставалась уродливой. Но это была часть его — часть волшебника, которого она любила и принимала целиком, со всеми его возможными изъянами.       Повинуясь этому порыву, Гермиона взяла его за левую руку и коснулась губами Тёмной метки, не отводя взгляда.       — Я люблю тебя, Драко, — произнесла она. — Я люблю всего тебя.       Малфой ещё долю секунды смотрел ей в глаза, после чего, переместив одну руку ей на талию, а вторую на её левое предплечье, касаясь ровно того места, где был бледный шрам с мерзким словом и неторопливо поцеловал её.       — Я люблю тебя, Гермиона, — выдохнул он ей в губы.       Она довольно улыбнулась сквозь поцелуй, ведь ещё одна часть её плана была выполнена.       Уже позже вечером, когда Гермиона возвращалась в гостиную, чувствуя приятную усталость во всём теле после их близости, она вдруг задумалась.       Оглядываясь на свою пока ещё недлинную жизнь, Гермиона понимала, что любит секреты.       С юных лет она считала себя человеком исключительно разумным и совершенно не склонным к подобным глупостям, как хранить какие-то постыдные секреты. Тайны, как ей казалось, обычно появлялись у тех, кому было что скрывать от воспитанных и благородных людей, а скрывать ей, по собственному мнению, было совершенно нечего. Гермиона любила порядок, ясность и объяснения; ей нравилось, когда всё можно разложить по пунктам и аккуратно уложить по полочкам. В такой системе тайны казались лишними и неправильными.       Но у Гермионы Грейнджер определённо были свои тайны. Какие-то меньше, какие-то больше, но почти все они так или иначе были связаны с Драко Малфоем.       И их наличие начало давить на неё со всех сторон, так что принять решение оказалось удивительно просто — сама Гермиона этому даже немного удивилась.       На раздумья хватило лишь одного вечера: в свободную минуту она взяла пергамент и написала подробное письмо. Честно говоря, оно получилось неприлично длинным, но Гермиона посчитала важным уточнить всё до мелочей, чтобы её слова не додумали и не истолковали иначе.       С чистой совестью и лёгкой душой она прикрепила конверт к школьной сове и отправила её в путь.       Ответ не заставил себя долго ждать и уже за обедом на следующий день Гермиона читала ответное письмо. Перечитав его несколько раз и убедившись, что её устраивает абсолютно каждое слово на пергаменте, она довольно улыбнулась.       Гермиона бросила взгляд на стол Пуффендуя и встретилась с парой карих глаз, которые, очевидно, только этого и ждали. Она посмотрела на него, слегка удивившись, что Джастин Финч-Флетчли действительно участвует в этом. Впрочем, ей было, по сути, всё равно, если это происходило с её согласия и по её инициативе. Она заметила у него в руках точно такой же конверт.       Недолго думая, Гермиона утвердительно кивнула, подтверждая весь план, который они затеяли. Губы Джастина растянулись в довольной улыбке, и он тоже кивнул в ответ.       Осталось дело за малым.       День складывался как никогда удачно. К середине ноября погода стояла неожиданно тёплая для конца осени, и до ужина Гермиона позволила себе ходить без мантии факультета, ограничившись формой — рубашкой, юбкой в клетку и гетрами. Значок старосты она перецепила с мантии на рубашку.       Когда уроки закончились, она перехватила Драко в коридоре.       — Пойдём прогуляемся? — Гермиона изо всех сил сдерживала улыбку, потому что её план вот-вот должен был осуществиться.       — Ты уверена? — он нервно огляделся по сторонам, проверяя, не таращится ли кто-то из студентов на них с осуждением.       — Да, Драко. Я помню, что ты переживаешь, что про меня будут говорить, поэтому я не предлагаю тебе целовать меня в Большом зале, хотя мне бы очень хотелось, — Гермиона положила руку ему на плечо, возвращая его внимание к себе. — Пойдём, мы просто прогуляемся. Никто ничего про меня не скажет, не переживай.       Гермиона склонила голову набок, повторяя его привычку, и мягко улыбнулась, зная, как это на него действует.       — Ладно, — сдался Малфой.       Гермиона довольно захлопала в ладоши и двинулась вперёд, ведя его по заранее продуманному маршруту. В основном они говорили ни о чём, и сейчас Гермиона увлечённо рассказывала что-то про руны.       Ровно в четверть шестого они оказались в пустом коридоре, окна которого выходили во внутренний дворик Хогвартса. Солнце уже клонилось к закату, и коридор наполнился тёплым оранжевым светом. Атмосфера была по-настоящему волшебной.       Завернув за поворот, Гермиона остановилась и замолчала. Драко остановился рядом и вопросительно посмотрел на неё.       — Всё хоро...       Но он не успел договорить. Гермиона схватила его за ворот мантии и притянула к себе для поцелуя. Драко не сопротивлялся, и его руки легли на её шею, притягивая к себе ближе.       Поцелуй был таким нежным, что Гермиона почти забыла, зачем вообще всё это затеяла. Не хотелось останавливаться — хотелось лишь дальше ощущать мягкость его губ и жар от прикосновений.       Через пару мгновений он отстранился и посмотрел ей в глаза.       — И что это было?       Гермиона загадочно пожала плечами.       — Просто захотелось. Пойдём.       Она потянула его дальше по коридору, но через пару шагов оглянулась.       Встреченный за углом взгляд карих глаз и поднятый вверх большой палец подтвердили, что всё идёт по плану. Гермиона улыбнулась и продолжила рассказывать Драко про руны.       Утром следующего дня за завтраком она с нетерпением ждала «Ежедневный пророк». Когда газета наконец оказалась у неё в руках, сердце Гермионы тревожно забилось.       Заголовок был на первой полосе, будто это самая громкая новость Магической Британии. Спрятав волнение, она принялась читать.

ТАЙНЫ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР

Героиня войны и бывший Пожиратель смерти: неожиданный роман в стенах Хогвартса

Магическая Британия вновь потрясена. Казалось бы, после окончания войны жизнь наконец должна была вернуться в спокойное русло, но, как выяснилось, самые громкие истории рождаются именно там, где их меньше всего ждут.

Гермиона Грейнджер, «золотая девочка» победившей стороны, Героиня войны и образец добродетели для юных ведьм, оказалась снова в центре внимания. В ситуации, которую уже обсуждают в коридорах Министерства, Хогвартса и даже в лучших салонах Лондона.

Причина? Никто иной, как Драко Малфой — бывший Пожиратель смерти, наследник одной из самых богатых и неоднозначных семей Магического мира.

По данным неизвестного, но исключительно надёжного источника, отношения между ними начались ещё в стенах Хогвартса несколько лет назад и тщательно скрывались от посторонних глаз. Однако, как утверждает тот же источник, «долго это оставаться тайной не могло».

И действительно, вчера в одном из коридоров школы была зафиксирована сцена, которую сложно назвать иначе, как очень близким общением.

Колдография, оказавшаяся в распоряжении редакции, которую вы и сами можете наблюдать, запечатлела момент, когда мистер Малфой и мисс Грейнджер находились в очевидно романтическом взаимодействии. На снимке видно, как пара целуется, не обращая внимания на окружающий мир.

По словам всё того же анонимного источника, «это далеко не первый подобный случай, просто раньше им удавалось быть осторожнее».

Особенно пикантным данный союз делает прошлое мистера Малфоя. Напомним, что он был связан с Пожирателями смерти, а его семья долгие годы находилась под влиянием Волдеморта. Как именно Гермиона Грейнджер, известная своей принципиальностью и строгими моральными взглядами, оказалась вовлечена в подобную связь — остаётся вопросом, вызывающим живой интерес общественности.

Мисс Грейнджер пока отказывается от комментариев. Мистер Малфой также хранит молчание.

Однако, как обычно бывает в подобных историях, молчание лишь усиливает слухи.

И если верить магической Британии — а она редко ошибается в подобных вещах — это только начало новой, куда более громкой и романтической истории.

Ваша покорная слуга, Рита Скитер, продолжит следить за развитием событий.

      Когда Гермиона дочитала статью, то подняла взгляд на слизеринский стол и увидела, как Драко точно так же уставился в газету. На его лице не было никаких эмоций.       Спустя пару минут он встал со своего места и направился к их столу. Желудок неприятно сжался. Она тоже поднялась, не понимая, что от него сейчас ожидать после этой выходки.       Драко остановился прямо перед ней. Хоть Гермиона и не смотрела по сторонам, но была уверена, что внимание всего Большого зала сейчас приковано исключительно к ним. Несколько секунд он просто смотрел, будто решая что-то для себя, затем резко притянул её к себе и поцеловал.       Когда короткий, почти демонстративный поцелуй закончился, и они отстранились друг от друга, Драко наконец-то улыбнулся. Гермиона облегченно выдохнула.       — Получается, конец тайнам? — спросил Малфой.       — Да, конец, — ответила Гермиона и улыбнулась.