Я альфа! (не работает)

Место действия: Офисное здание «Эс Ди Эн Груп», 49-й этаж, кабинет генерального директора. Время действия: Суббота, 08:47. --- Утро субботы для Чон Чонгука было священным временем. Время, когда можно было не надевать маску примерного сотрудника, не улыбаться совету директоров и не делать вид, что его волнует чужое мнение. По субботам он принадлежал только себе и своему спортзалу. Но сегодняшняя суббота была испорчена еще до того, как он успел сделать первый глоток протеинового коктейля. — Шеф, вы уже в курсе, что новый директор приехал в семь утра? — голос Джисона в трубке звучал так, будто его тоже оторвали от законного выходного. Чонгук стоял посреди своей квартиры с голым торсом, полотенцем на плече и телефоном в татуированной руке. Он только что вышел из душа, капли воды все еще стекали по прессу, и новость о том, что какой-то там директор посмел явиться раньше времени, испортила ему настроение. — И? — рявкнул он. — Мне теперь каждую сраную перестановку отмечать? — Просто подумал, вы захотите... ну, познакомиться первым. Пока остальные не набежали. Задать тон, так сказать. Чонгук замер. Джисон был прав. Лучше прийти первым, оставить свой запах на территории, показать этому новенькому, кто тут настоящий хозяин положения. Особенно если новый директор — какой-нибудь зажравшийся папенькин сынок, который будет раздавать приказы, не понимая, как реально работает безопасность. — Еду, — бросил Чонгук и сбросил вызов. Он оделся быстрее обычного. Черные классические брюки, белая рубашка (рукава он демонстративно закатал, открыв татуировки), никакого галстука. Пусть сразу видит, с кем имеет дело. Легкий парфюм с нотами сандала и кожи — его фирменный запах, который заставлял омег млеть, а бет — подчиняться. «Ламборгини» взревел на подземной парковке, и Чонгук вылетел в пустое субботнее утро. Город еще спал, но хищник уже вышел на охоту. --- 08:57 Лифт поднимался на 49-й этаж слишком медленно. Чонгук барабанил пальцами по татуированному предплечью, прокручивая в голове возможные сценарии. Он войдет. Представится. Оглядит кабинет. Обновит метки. Если новый директор окажется альфой — подавит запахом. Если бетой — просто поиграет мышцами. Если омегой... Чонгук усмехнулся. Омега на посту генерального директора? Смешно. Хотя пару раз такое бывало, и каждый раз эти омеги пытались залезть к нему в постель, думая, что должность дает им право на альфу его уровня. Идиоты. Двери лифта открылись. Этаж директора встретил его тишиной и стерильной чистотой. Приемная — огромное пространство с панорамными окнами, диванами из белой кожи и стойкой секретаря. Секретарши пока не было — слишком рано даже для трудоголиков. Чонгук прошел через приемную, даже не взглянув на окружающую обстановку. Его интересовала только одна дверь — массивная, из темного дерева, с табличкой «Генеральный директор». Он не постучал. Ручка щелкнула, дверь распахнулась, и Чонгук шагнул внутрь с широкой, уверенной улыбкой, готовый обезоружить, подавить, захватить. И замер. Кабинет тонул в полумраке. Шторы были задернуты, хотя солнце уже давно встало. Горел только один торшер в углу, у дивана, отбрасывая теплый, янтарный свет. А в кресле за столом сидел человек. Чонгук не сразу смог его разглядеть — мешала игра теней. Но когда глаза привыкли, он понял одну вещь, от которой внутри все перевернулось. Человек в кресле был выше. Это осознание пришло не сразу, но когда человек медленно поднялся из-за стола, Чонгуку пришлось запрокинуть голову. Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров, но этого было достаточно, чтобы выбить его из колеи. — Чон Чонгук, — раздался голос. Низкий, тягучий, как патока. — Начальник службы безопасности. Руководитель агентства «Цербер». Альфа. Человек обошел стол и оказался в круге света от торшера. Каштановые волосы, чуть взлохмаченные, с легкой волной, падали на лоб. Глаза... Чонгук никогда не видел таких глаз. Коричневые, но с янтарным отливом, который вспыхивал, когда свет падал под определенным углом. В них плясали блики, и казалось, что они светятся изнутри. Он был красив. До неприличия. До зубного скрежета. И он улыбался. Спокойно, чуть насмешливо, как взрослый смотрит на ребенка, который пытается казаться грозным. — Ким Тэхен, — представился человек, не протягивая руки. — Приятно познакомиться лично. Мне много о вас рассказывали. Чонгук стоял в дверях как вкопанный. Его улыбка сползла, но он даже не заметил. Он пытался понять, что происходит с его телом. Он чувствовал запах. Не парфюм. Не одеколон. Запах самого Тэхена, его феромоны, которые заполнили кабинет, как туман. Это не был запах альфы. Не запах беты. Не запах омеги. Это был запах грозы. Озона. Мокрой земли после ливня. И чего-то древнего, первобытного, отчего у Чонгука подогнулись колени. Буквально. Он никогда в жизни не испытывал такого. Даже в детстве, когда его, молодого альфу, пытались строить старшие — он огрызался, дрался, побеждал. Всегда. Сейчас его ноги стали ватными. В паху странно потянуло. Нет, не так — все внутри потянулось к этому человеку, стоящему в двух метрах от него. Инстинкты, которые Чонгук считал своими лучшими союзниками, взбесились. Они не кричали «нападай». Они выли «подчиняйся». — Что... — хрипло выдохнул Чонгук и прокашлялся. Голос звучал жалко, не его. — Что за херня? Тэхен склонил голову набок, и янтарные глаза блеснули в полумраке. — Простите? Он сделал шаг вперед. Чонгук сделал шаг назад. Твою мать. Он никогда не отступал. Никогда. Даже когда на него в переулке напали пятеро с ножами, он пошел вперед. А сейчас его ноги сами понесли его к выходу. — Я... — Чонгук уперся спиной в дверной косяк, потому что иначе бы упал. — Вы... вы кто такой? — Я только что представился, — мягко ответил Тэхен. Его голос обволакивал, проникал под кожу. — Ким Тэхен. Ваш новый руководитель. Он сделал еще шаг. Чонгук вжался в косяк сильнее. Татуированная рука дрожала. Он сжал кулак, чтобы скрыть дрожь, но Тэхен, кажется, все видел. Он вообще, кажется, видел больше, чем положено. — Вы плохо выглядите, Чон Чонгук, — заметил Тэхен, останавливаясь в метре от него. — Может, присядете? — Не надо мне предлагать... — начал Чонгук, но осекся, потому что Тэхен поднял руку. Просто поднял. Медленным, плавным движением. И Чонгук замолчал. Не потому, что испугался. А потому что рот сам закрылся. Тэхен улыбнулся. Тепло. Почти ласково. — Вы хотели меня проверить, — сказал он. — Я понимаю. На вашем месте я поступил бы так же. Сильный альфа должен знать, кто приходит на его территорию. Это правильно. Он говорил это, а Чонгук чувствовал, как его пульс выравнивается, дыхание успокаивается, дрожь уходит. Тело слушалось голоса Тэхена лучше, чем собственной воли. — Но, видите ли, — Тэхен чуть наклонился, и Чонгук увидел свое отражение в его глазах — испуганное, жалкое, потерянное. — Территория теперь моя. Он протянул руку и поправил воротник рубашки Чонгука. Просто поправил, словно заботливый старший. От его пальцев пахло грозой. — И вы, кажется, тоже. Чонгук дернулся, пытаясь отстраниться, но Тэхен уже убрал руку. Он развернулся и пошел обратно к столу, спокойный, расслабленный, уверенный. — В понедельник в девять летучка, — бросил он через плечо, усаживаясь в кресло. — Подготовьте отчет по работе агентства за последний квартал. В деталях. И пришлите мне на почту свое резюме. Хочу знать, с кем работаю. — Мое... что? — Чонгук наконец обрел голос, хотя тот все еще звучал сипло. — Вы в курсе, кто я? Я владелец «Цербера»! Я не нанимался к вам резюме рассылать! Тэхен поднял на него взгляд. И Чонгук снова почувствовал эту волну — теплую, тяжелую, накрывающую с головой. — Владелец «Цербера»? — переспросил Тэхен. — Милый, «Цербер» — дочерняя структура холдинга. А холдинг теперь мой. Так что да. Вы нанялись. Он улыбнулся, и янтарные глаза вспыхнули. — Вопросы? Чонгук открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Нет, — выдавил он наконец. Голос звучал покорно. Твою мать, он звучал покорно! — Замечательно, — Тэхен опустил взгляд в бумаги на столе, явно забывая о его существовании. — Тогда до понедельника, Чон Чонгук. Дверь закройте, когда будете выходить. Чонгук стоял в дверях еще минуту, глядя на этого человека. На его каштановые волосы, на изгиб шеи, на пальцы, перебирающие документы. Его трясло. Он вышел в приемную на негнущихся ногах. Закрыл за собой дверь. Прислонился к ней лбом и выдохнул. — Какого хрена... — прошептал он. В груди колотилось сердце. В висках стучала кровь. А между ног, мать его, стоял член, как у нашкодившего подростка, впервые увидевшего голую омегу. Чонгук посмотрел на свою руку — татуированную, сильную, руку, которая душила врагов и ломала челюсти. Рука дрожала мелкой дрожью. Он никогда не отступал. Сегодня он отступил. И самое страшное — где-то в глубине души, в той части, которую он никогда раньше не чувствовал, ему понравилось. --- Чонгук влетел в свою квартиру через двадцать минут, громко хлопнув дверью. Он скинул туфли, не раздеваясь, прошел в гостиную и рухнул на диван, уставившись в потолок. Запах грозы все еще стоял в ноздрях. Он закрыл глаза — и увидел янтарные глаза, смотрящие на него с высоты, снисходительно, почти ласково. — Ким Тэхен, — прошептал он в тишине квартиры. — Какого черта ты такой? Телефон завибрировал. Чонгук глянул на экран. Джисон: «Ну как прошел визит? Новый директор нормальный?» Чонгук долго смотрел на экран. Потом набрал ответ: «Он выше меня». Джисон: «😳 В смысле? Выше? Вы же у нас два метра!» Чонгук: «Выше». Джисон: «И как он?» Чонгук задумался. Как описать словами то, что случилось в кабинете? Как объяснить, что он, альфа, вожак, король, стоял и дрожал под чужим взглядом? Как признаться, что хочет вернуться туда снова, просто чтобы еще раз вдохнуть этот запах? Он написал коротко: «Не суйся к нему. Просто не суйся». Телефон упал на пол. Чонгук закрыл глаза ладонью. Где-то внутри, под слоями гнева и унижения, зарождалось что-то новое. Что-то, что пугало его сильнее, чем любой враг. Желание подчиниться.