Я альфа! (не работает)

Место действия: Квартира Тэхена, спальня. Время действия: Суббота, 22:00 — 01:00. --- Два дня они просто были рядом. Гуляли по городу, ели в маленьких ресторанчиках, смотрели фильмы на огромном диване в гостиной. Тэхен рассказывал о себе — мало, дозированно, но Чонгук чувствовал, что это больше, чем он давал кому-либо раньше. Чонгук тоже открывался — о своей семье, о том, почему пошел в охрану, о татуировках. Дракон — сила. Цветы сакуры — быстротечность жизни. Иероглифы — имена тех, кого потерял. Тэхен слушал и запоминал. К субботнему вечеру Чонгук понял, что больше не хочет уходить. Что его квартира, его старая жизнь, его одиночество — все это осталось где-то там, за дверью этого пентхауса. Здесь, рядом с Тэхеном, он был... собой. Настоящим. — Останься сегодня, — сказал Тэхен за ужином. Не вопрос — утверждение. — Останусь. Они сидели на диване, смотрели очередной фильм, но никто не вникал в сюжет. Воздух между ними густел, наполнялся чем-то невысказанным. — Чонгук, — позвал Тэхен. — М? — Ты знаешь, что будет дальше. Сердце пропустило удар. — Знаю. — Ты готов? Чонгук повернулся к нему. Посмотрел в янтарные глаза, которые сейчас в полумраке казались почти золотыми. — Да, — сказал он. И удивился, что не врет. Тэхен поднялся, протянул руку. Чонгук взял ее и позволил увести себя в спальню. --- Спальня Тэхена была большой, с окном во всю стену. Город внизу мерцал огнями, но они не стали задергивать шторы — свет ночного Сеула мягко освещал комнату. Тэхен остановился у кровати, повернулся к Чонгуку. — Раздевайся, — тихо сказал он. — Не торопись. Чонгук снял футболку. Брюки. Остался в боксерах. Стоял, чувствуя себя неловко и странно — альфа, который раздевается перед другим мужчиной. Но это был не просто мужчина. Это был Тэхен. — Иди сюда, — Тэхен поманил его. Чонгук подошел. Тэхен положил руки ему на плечи, погладил, потом опустился ниже, провел по груди, по животу. Остановился у резинки боксеров. — Можно? Чонгук кивнул, сглатывая. Тэхен медленно стянул с него белье. Чонгук стоял полностью обнаженный, чувствуя, как горят щеки. Он не стеснялся своего тела — оно было идеальным, он знал это. Но сейчас, под этим взглядом, он чувствовал себя уязвимым как никогда. — Красивый, — выдохнул Тэхен. — Очень красивый. Он разделся сам. Быстро, без лишних движений. Чонгук смотрел и не мог отвести взгляд — Тэхен был огромен. Не только ростом, но и всем телом — широкие плечи, узкие бедра, рельефные мышцы. И член. Чонгук сглотнул, глядя на него. Большой. Очень большой. — Испугался? — Тэхен усмехнулся, заметив его взгляд. — Не знаю, — честно ответил Чонгук. — Я никогда... с альфами. Никогда не был снизу. — Я знаю, — Тэхен подошел ближе, взял его лицо в ладони. — Я буду осторожен. Обещаю. Он поцеловал его. Впервые. Губы Тэхена были мягкими, теплыми, пахли грозой. Чонгук замер на секунду, а потом ответил — неумело, но искренне. Руки сами поднялись, легли на широкие плечи, притягивая ближе. Целовались долго, смакуя, изучая друг друга. Потом Тэхен мягко подтолкнул его к кровати. — Ложись. Чонгук лег на спину, глядя, как Тэхен нависает над ним. Огромный, красивый, опасный. И почему-то совсем не страшный. — Расслабься, — шепнул Тэхен, целуя его шею, ключицы, грудь. — Дыши. Он двигался медленно, покрывая поцелуями каждый сантиметр тела Чонгука. Руки гладили, успокаивали, готовили. Когда пальцы Тэхена коснулись самого сокровенного места, Чонгук дернулся, но не оттолкнул. — Тихо, — выдохнул Тэхен ему в губы. — Я здесь. Смазки было много. Тэхен не жалел, нанося снова и снова, медленно массируя, растягивая. Один палец вошел легко — Чонгук зашипел, но стерпел. Второй — уже труднее. Третий — Чонгук закусил губу до крови, чувствуя жжение и распирание. — Больно? — Тэхен замер. — Нормально, — выдохнул Чонгук. — Продолжай. Тэхен растягивал его долго. Очень долго. Пока Чонгук не начал сам подаваться навстречу, ловя непривычное, но уже не болезненное ощущение. — Готов? — спросил Тэхен, глядя ему в глаза. — Да. Тэхен убрал пальцы, встал на колени между его ног. Приставил головку к растянутому отверстию и начал давить. Чонгук закричал. Боль была чудовищной. Огненной, раздирающей, невыносимой. Он вцепился в простыни, выгнулся, пытаясь отстраниться, но Тэхен держал крепко. — Тихо, тихо, — шептал он, целуя его мокрое от слез лицо. — Я знаю, больно. Потерпи. Скоро пройдет. — Не могу, — выдохнул Чонгук. — Слишком... — Можешь. Ты сильный. Ты справишься. Тэхен замер, давая привыкнуть. Вошел еще на сантиметр. Снова замер. Еще. Казалось, это длится вечность. Чонгук кусал губы, сжимал простыни, сдерживал крики. Слезы текли по вискам, но он не просил остановиться. Потому что это был его выбор. Его решение. Его сдача. Наконец Тэхен вошел полностью. Замер, тяжело дыша, уткнувшись лбом в плечо Чонгука. — Молодец, — выдохнул он. — Принял. Весь. Чонгук лежал, чувствуя себя разорванным напополам. Боль пульсировала внизу живота, но вместе с ней приходило что-то еще. Странное, незнакомое, теплое. Запах грозы заполнил комнату, заполнил его легкие, заполнил каждую клетку. И впервые Чонгук не просто вдыхал его — он впускал. Впускал внутрь, позволяя смешаться со своим собственным запахом. — Двигайся, — прошептал он. Тэхен поднял голову, посмотрел в его глаза. — Точно? — Да. Тэхен начал двигаться. Медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому вздоху, к каждой дрожи. Боль понемногу уходила, сменяясь чем-то глубоким, интимным, непередаваемым. Чонгук чувствовал, как меняется. Не тело — это было просто физически. Менялось что-то внутри. Та часть его, которая всегда боролась, всегда рычала, всегда доказывала свое превосходство — она затихала. Не исчезала, нет. Просто уступала место другому. Потребности защищать человека, который сейчас был в нем. Потребности оберегать его, заботиться, быть рядом. Не рабская покорность — осознанный выбор. Тэхен наклонился, поцеловал его в губы. — Я чувствую, — шепнул он. — Ты меняешься. Ты становишься моим. — Твоим, — выдохнул Чонгук в ответ. И это слово не вызвало протеста. Тэхен двигался быстрее, глубже, и Чонгук ловил ритм, подаваясь навстречу. Боль ушла полностью, осталось только жаркое, тягучее чувство наполненности. Когда Тэхен кончил в него, горячо и сильно, Чонгук закричал — не от боли, от освобождения. Он кончил сам, даже не касаясь себя. Просто от того, что чувствовал. Они лежали, переплетенные, тяжело дыша. Тэхен гладил его по волосам, целовал мокрые виски. — Ты мой, — прошептал он. — Теперь по-настоящему. Чонгук смотрел в потолок и чувствовал, как внутри разрастается тепло. Агрессия, которая была его спутником всю жизнь, ушла. Осталась только потребность — защищать, оберегать, любить человека, который лежал рядом. — Твой, — повторил он. И улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне.