Шепот в эфире

Люцифер ненавидел подвал. Здесь пахло сыростью, плесенью и чужим отчаянием — тем самым, которое оседает в углах, когда демоны слишком долго думают о том, что потеряли рай. Лампочка под потолком мигала, выхватывая из темноты горы коробок, сломанную мебель, чью-то старую обувь. Чарли просила разобрать здесь всё ещё месяц назад. Он обещал. И, как обычно, забыл. Сегодня он спустился сюда не ради уборки. Ему нужно было спрятать очередную партию резиновых уточек — неудачных, с перекошенными глазами и кривыми клювами. Чтобы Чарли не видела. Чтобы не напоминать ей лишний раз, какой её отец никчемный творец. Он нашёл свободный ящик, скинул уток внутрь, и уже собрался уходить, когда взгляд зацепился за нечто странное в дальнем углу. Радиоприемник. Огромный, старый, в некотором роде ламповый. Корпус из тёмного дерева, потрескавшийся лак, стёртые ручки настройки. Стекло шкалы было разбито, и за ним темнела пустота. Люцифер замер. Он не чувствовал от этой вещи магии — ничего демонического или ангельского. Но было в ней что-то... тяжёлое. Присутствие. Будто она ждала. Он не удержался. Подошёл. Провёл пальцем по пыльному корпусу. — И давно ты тут стоишь? — спросил он вслух, скорее сам у себя. Радио, разумеется, не ответило. Люцифер покрутил ручку настройки. Динамик отозвался шипением — густым, ровным, белым шумом, от которого закладывало уши. Он покрутил дальше. Треск. Свист. Обрывки чьей-то передачи на частотах, которые давно никто не слушал. И снова шипение. Он хотел выключить, но пальцы замерли на ручке. Этот шум. Этот ровный, низкий гул. Он напоминал ему кое-что. То, что звучало в ушах каждый раз, когда Аластор входил в комнату. Та же частота. Тот же вибрационный фон. Только здесь — чистый, без примеси голоса, без радио-улыбки, без театральных помех. — Глупости, — сказал Люцифер сам себе и выключил радио. Но в ту ночь он не спал. Всё думал об этом гуле.