Перерождение: внезапная ясность

Плачущая траурная музыка разносилась по всему кладбищу. День был пасмурный. Холодный северный ветер пронизывал до костей, и казалось, будто весь город Лиюнь снова вернулся в зиму.    Линь Цзинчжэ стоял перед знакомым надгробием, перед которым в прошлой жизни приходил каждый год. На нём была лишь лёгкая куртка, и он продрог до костей. Время, место, люди — всё совпадало с его воспоминаниями до мельчайших деталей. Если и было что-то, что отличало этот момент от прошлой жизни, то только одно: тот робкий и растерянный мальчик, которым он когда-то был, больше не питал никаких иллюзий. Глядя на происходящее перед собой — на тётю Цзян Сяоюнь и дядю Цзян Чжи, которые громко рыдали, почти срывая голос, но при этом на их лицах не было ни одной слезы — Линь Цзинчжэ понимал, насколько по-другому он воспринимает ту же самую сцену спустя двадцать лет. Он медленно оглядел толпу. Как и в прошлой жизни, его мать Цзян Цяця не появилась на похоронах. Линь Цзинчжэ невольно задумался. Каким же безумием он тогда страдал, что мог поверить, будто человек, который даже не захотел прийти на похороны собственного отца, так сильно любившего её, может быть хорошей матерью? ****** О ситуации на стороне Цзян Цяця Линь Цзинчжэ знал кое-что. После развода с его отцом Линь Жуньшэном она очень быстро снова вышла замуж. Её нынешний муж Ци Цин вместе с ней жил в столице провинции Цюньнань — городе Цюньнань. Они открыли небольшую строительную компанию под названием «Цицин недвижимость». Сейчас эта компания считалась лишь относительно стабильной, но ничего выдающегося в ней не было. Однако Линь Цзинчжэ знал, что так будет недолго. Через шесть лет компания «Цицин недвижимость» объединится с уже ставшей известной в Лиюне компанией «Чжисе недвижимость». После объединения она получит новое название — «Цзицзянь групп». И станет крупнейшей строительной компанией всей провинции Цюньнань. Компания «Чжисе недвижимость» как раз и была основана его тётей и дядей. Позже они станут крупными акционерами «Цзицзянь групп», получат огромную власть и влияние. До такой степени, что даже секретарь городского партийного комитета Лиюня будет относиться к ним с уважением. Поистине можно сказать: «Кто идёт по грязному пути — тот и богатеет быстрее всего». К счастью, всё это было ещё только будущим. Сейчас же эти коварные и беспринципные люди ещё не успели обрести такую огромную силу. Тётя Цзян Сяоюнь и дядя Цзян Чжи сейчас были полностью сосредоточены на антиквариате. А та самая Цзян Цяця, которая в будущем станет вице-президентом «Цзицзянь групп» и будет смотреть на Линь Цзинчжэ с презрением, сейчас всё ещё была обычной женщиной, которая пыталась всеми силами стереть связь со своим первым браком. Её второй муж Ци Цин внешне выглядел мягким, интеллигентным и утончённым. Но на самом деле он был человеком крайне консервативных взглядов и ярко выраженного мужского превосходства. Кроме того, его семья имела определённое положение в столице провинции и считала себя людьми более высокого социального круга. Поэтому родственники Ци Цина всегда относились к первому браку Цзян Цяця с большим предубеждением. Чтобы укрепить своё положение в новой семье, Цзян Цяця старалась изо всех сил. После второго брака она даже полностью прекратила любые контакты со своей родной семьёй. В прошлой жизни, когда Линь Цзинчжэ обманом увезли в столицу провинции, он пробыл там всего полгода — почти как вор, скрываясь. После этого Цзян Цяця под предлогом того, что «его отец категорически против», заставила его бросить учёбу и отправила в другой город — Яньши. В то время Линь Цзинчжэ полностью поверил этому объяснению. Поэтому, когда он приехал в Яньши, у него возникла сильная неприязнь к отцу, которого он почти не помнил. Однако тогда он не знал, что меньше чем через год после его отъезда его мать, которая говорила ему: «Ты единственный ребёнок, который у меня будет в этой жизни», счастливо родила ребёнка — того самого «плод любви», которого она действительно ждала. Линь Цзинчжэ вышел из своих воспоминаний. Он принял от нотариуса и адвоката ключ от хранилища антиквариата, который раньше принадлежал его деду. Перед уходом он ещё раз оглянулся внутрь. Комната была небольшой. На трёх стенах стояли шкафы. В них аккуратно были расставлены большие и маленькие предметы — вся коллекция, которую дед собирал всю свою жизнь. К сожалению, Линь Цзинчжэ не успел перенять это увлечение. Он почти ничего не понимал в антиквариате и не испытывал к нему особого интереса. Единственное, что он знал: каждый из этих аккуратно расставленных бронзовых артефактов стоит огромных денег. И именно они связаны с будущей судьбой всех людей… которых он так сильно не любил. Линь Цзинчжэ прищурил свои красивые по форме глаза, обернулся и поправил полы одежды: — Пойдём. Склад с антиквариатом находился в доме, который теперь полностью принадлежал Линь Цзинчжэ. Внизу ещё убирали траурный зал. Похороны уже закончились, но тётя Цзян Сяоюнь и дядя Цзян Чжи на этот раз необычно не спешили уходить. Они сидели в гостиной, обняв телефон, и с напряжёнными лицами смотрели на дорожку, ведущую к кладовой. Как только они увидели фигуру Линь Цзинчжэ, их глаза резко загорелись. Цзян Сяоюнь держала трубку в одной руке, а другой энергично замахала ему: — Цзинчжэ, быстрее иди сюда! Угадай, кто звонит? Линь Цзинчжэ остался стоять на месте. Он чуть поднял голову и, глядя сверху вниз из-под опущенных век, бесстрастно рассматривал её. От этого взгляда у Цзян Сяоюнь неприятно зазудела кожа на голове. Она подумала, что, должно быть, сегодня на неё нашло какое-то наваждение, и, чувствуя неловкость, продолжала поддерживать на лице выражение радостного возбуждения: — Это твоя мама! Услышав эти слова, Линь Цзинчжэ наконец двинулся. Он медленно пошёл к ней. В душе Цзян Сяоюнь выругалась, но вместе с тем не могла не почувствовать самодовольной радости. И не потому, что она хвастается — как бы ни были испорчены их отношения, она всё-таки наблюдала, как этот мальчишка рос с самого детства. Разве она не знает, что он за человек? Снаружи он всегда ходит с таким видом, будто его ничем не проймёшь, с этой непроницаемой кислой физиономией. Но ребёнок, выросший без матери, всё равно в душе будет тянуться к матери. Со стороны Цзян Цяця новая сеть связей, которую они сумели наладить, оказалась настоящим сокровищем. Ведь чиновник в столице провинции, отвечающий за распределение земельных участков, — это не тот человек, с которым можно легко установить контакт. Если из-под его пальцев просыплется хотя бы немного «песка», этого хватит, чтобы крупные строительные компании смаковали выгоду ещё год или полтора. А их компания «Цицин недвижимость», созданная Цзян Цяця и её вторым мужем Ци Цином, существовала совсем недавно и находилась как раз в критический период, когда ей требовалась поддержка для развития. Если в такой момент удастся получить хотя бы небольшую помощь от этого человека, это будет поистине… Но ещё важнее было другое. Если Цзян Цяця сможет показать, что обладает такими связями, её положение в семье Ци и во всей компании неизбежно сильно укрепится. Это был чрезвычайно жирный кусок, и для обеих сторон сотрудничество было выгодным. Однако следующая волна распределения земельных участков в столице провинции уже вступила в завершающую стадию. У них не оставалось времени, чтобы медленно уговаривать Линь Цзинчжэ добровольно отдать антиквариат. Поэтому трое — брат и две сестры — быстро договорились между собой. Цзян Цяця и Цзян Сяоюнь должны были удерживать Линь Цзинчжэ и отвлекать его, а Цзян Чжи должен был действовать по обстоятельствам: как только появится подходящий момент — просто забрать вещи. Если Линь Цзинчжэ не станет поднимать шум, всё пройдёт без малейших проблем. И дело было не в том, что они его недооценивали. Просто восемнадцатилетний парень, выросший в маленьком провинциальном городе — какое у него может быть понимание? Он, скорее всего, даже не знает, сколько стоят эти антикварные вещи. Даже если он будет против, они просто подбросят ему какую-нибудь мелкую выгоду, заморочат голову — и всё решится. Цзян Сяоюнь смотрела на Линь Цзинчжэ, который постепенно приближался, и уже словно видела перед собой блестящее будущее, которое ждёт её после успешного выполнения плана. Наконец он подошёл. Протянул руку, словно собираясь взять телефон. Цзян Сяоюнь нервничала и торопливо протянула ему трубку. Линь Цзинчжэ бросил на неё быстрый взгляд, взял трубку, медленно поднял её — и под её полным ожидания взглядом… положил трубку обратно на аппарат. Он даже не стал отвечать. Просто сразу повесил телефон. — Эй———— Цзян Сяоюнь и Цзян Чжи словно иглой укололи — оба одновременно вскочили со своих мест и вскрикнули. Цзян Сяоюнь растерянно сказала: — Разве ты не слышал? Это же твоя мама! Твоя мама! Она звонит!! Телефон, который только что был повешен, послушно снова зазвонил. Цзян Сяоюнь бросилась к нему, собираясь взять трубку, но Линь Цзинчжэ оказался быстрее неё — он просто выдернул телефонный провод. В комнате снова воцарилась тишина. Цзян Сяоюнь и её брат стояли и смотрели на безмолвный телефон, переглядываясь. Линь Цзинчжэ небрежно положил аппарат на журнальный столик. В его взгляде не было ни капли тепла. — Уже поздно. Вам пора уходить. Цзян Сяоюнь смотрела на него так, будто у него вдруг выросли три головы. Даже когда они уже ушли, они так и не смогли понять, почему реакция Линь Цзинчжэ настолько сильно отличалась от того, чего они ожидали. Вечером Линь Цзинчжэ проводил рабочих, которых наняли для оформления траурного зала. После этого он сам ещё раз тщательно убрал всё помещение. Он аккуратно поставил фотографию деда, с уважением зажёг три палочки благовоний. Подключив обратно телефонный провод, он подождал десять минут. Цзян Цяця больше не позвонила. Линь Цзинчжэ холодно усмехнулся. Это его совершенно не удивило. Следуя воспоминаниям из своей прошлой жизни, он набрал один номер. В прошлой жизни Линь Цзинчжэ работал в столице — городе Яньши, и сотрудничал со многими местными учреждениями. Многие организации там десятилетиями не меняли ни адресов, ни телефонов, поэтому номер, скорее всего, тоже не изменился. И действительно — телефон прозвонил всего четыре раза, прежде чем на другом конце сняли трубку. Было уже время после работы, поэтому голос дежурного звучал лениво: — Здравствуйте. Государственный музей столицы. — Здравствуйте, — сказал Линь Цзинчжэ. — Я обычный житель города Лиюнь провинции Цюньнань. Я хотел бы пожертвовать вашему музею партию культурных реликвий. Собеседник на мгновение замолчал. Похоже, такие звонки случались нечасто, и его тон сразу стал серьёзнее. — Большое спасибо. Скажите, пожалуйста, можете ли вы уточнить, что именно вы собираетесь пожертвовать? Линь Цзинчжэ спокойно ответил: — Примерно партия бронзовых артефактов эпохи Западной Чжоу или династии Шан. — Что!!!??? Человек на другом конце провода явно был потрясён тем, как спокойно Линь Цзинчжэ сказал эту фразу. На несколько секунд на фоне послышалась суета — будто кто-то прикрыл трубку рукой и позвал других людей. Затем трубку взял другой человек. Его голос звучал гораздо более профессионально. — Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, эти культурные реликвии были получены законным путём? — Это наследство моего деда. Он только что умер. Наследство уже нотариально оформлено и теперь принадлежит мне, — сказал Линь Цзинчжэ, понимая их опасения. Он посмотрел на часы и добавил: — Если ваш музей согласится принять пожертвование, оставьте номер факса. Я отправлю фотографии предметов. Линь Цзинчжэ записал номер, повесил трубку, закрыл глаза и устало вздохнул. Пусть будет так. Пусть будет так. Эта коллекция антиквариата была делом всей жизни его деда. Даже если она стоит баснословных денег, даже если он сам будет нищим и голодным, он всё равно не станет обменивать её на богатство. Раз так, почему бы не сохранить эти вещи в более безопасном и достойном месте? Пусть они будут выставлены в крупнейшем музее страны, позволяя культуре и истории приносить пользу ещё большему числу людей. Если дед узнает об этом на том свете, он наверняка будет доволен. Телефон, который он повесил раньше, всё так же лежал на журнальном столике. Он больше не звонил. Цзян Цяця действительно больше не пыталась позвонить. Внезапно у Линь Цзинчжэ защипало в носу. Он лёг на диван в тёмной гостиной, не включая свет, и сильно прижал ладонь к глазам. Люди, которых срочно вызвали по телефону, напряжённо уставились на факс-аппарат, стоящий на столе. Индикатор сигнала под взглядами всех присутствующих долго оставался спокойным. Когда уже почти все начали думать, что тот телефонный звонок был всего лишь глупой шуткой, вдруг кто-то радостно закричал: — Сигнал пошёл! Пошёл сигнал!! Тихий кабинет внезапно закипел. Аппарат зажужжал и с визгом начал выплёвывать листы факса. Все тут же бросились вперёд, наперебой хватая бумаги и жадно разглядывая изображения на них. — Это правда… действительно… Посмотрите на форму этого ритуального сосуда и и на орнамент таотэ — это же явно техника позднего периода династии Шан!! — А вот этот квадратный ритуальный сосуд! Небо и земля… он сохранился просто идеально! — Это же вещи, стоящие баснословных денег. Пожилой человек в очках наклонился над столом и внимательно изучил каждую фотографию. Покачав головой от изумления, он недоверчиво спросил: — Тот человек действительно сказал, что хочет их пожертвовать? Пожертвовать безвозмездно? Руководитель музея тоже чувствовал, что ситуация почти невероятная. — Да. Он даже оставил адрес. Сказал, что после того как мы проведём экспертизу, можем сразу отправить людей в город Лиюнь провинции Цюньнань и забрать их. — Провинция Цюньнань? Старик на мгновение задумался, затем слегка улыбнулся. — Это хорошее место. Он снял очки, аккуратно положил их на стол и сказал: — Как раз недавно у меня появилось свободное время. Я поеду с вами. Руководитель музея испугался: — Господин Фан, не шутите так. Провинция Цюньнань так далеко. Зачем вам самому ехать? В санатории… Он не успел договорить — старик нетерпеливо махнул рукой. — Хватит мяться. Я знаю, что делаю. — Для такого пожертвования всё равно потребуется экспертиза на месте. Если эти бронзовые изделия окажутся настоящими, то для нынешнего хаотичного рынка культурных реликвий в нашей стране это станет настоящей сильной инъекцией поддержки.