Перерождение: внезапная ясность

В школе №1 Лиюня, которая в целом не могла похвастаться выдающимися результатами, нетрудно представить, какой была атмосфера среди «отстающих» учеников пятого класса. В 1990 году экономика Лиюня только начала оживать. Культурная среда была слабой, а городские власти не отличались эффективностью. Поэтому естественным образом появилось множество людей, живущих в «втором мире», скрытом в тёмных уголках города. То, как семья Цзян тогда без всякого страха решилась перевезти имущество, уже официально завещанное дедушкой Линь Цзинчжэ, прекрасно показывало, насколько плохой была ситуация с общественным порядком в Лиюне. Те самые «боссы», которые каждый день разъезжали по ярко освещённым улицам города, окружённые шумными компаниями и весельем, жили невероятно роскошно благодаря почти отсутствующим ограничениям. Линь Цзинчжэ видел, как позже эта огромная структура рухнула, оставив после себя лишь пыль и жалкие руины. Но он не мог отрицать, что в период своего расцвета она выглядела настолько ярко, что могла очаровать любого. Большинство учеников пятого класса уже давно отказались от мысли о гаокао (高考 gāokǎo — вступительный экзамен в университет). В то время как ученики первых классов тихо занимались на уроках, в конце коридора возле туалета, где располагался пятый класс, почти все ученики собрались у поворота, чтобы посмотреть на происходящее. Как только Линь Цзинчжэ появился вслед за Гао Шэном и Ху Юй, его встретили почти как героя, вернувшегося с победой. Эти бунтарские, но дружелюбные подростки один за другим подбегали к нему, хлопали по плечам и рукам и наперебой говорили: — Брат, ты просто красавчик! — Я, блин, уже сто лет хотел так же обматерить эту Ли Юйжун, которая постоянно выпендривается! — Точно! Она со своим английским вообще чёрт знает что преподаёт. Слова и транскрипция даже не совпадают, а ещё говорит, что у неё лондонский акцент! Ученики первого класса обычно считали себя немного выше остальных и почти никогда не общались с учениками других классов. Ху Юй боялась, что переход из класса отличников в этот шумный коллектив станет для Линь Цзинчжэ тяжёлым ударом. Она уже собиралась разогнать толпу. Но неожиданно оказалось, что Линь Цзинчжэ вовсе не испытывает ни отвращения, ни неловкости. Он спокойно отвечал на поддразнивания, даже слегка ухмыльнулся и с видом полного пренебрежения поднял руку, ударив кулаком по плечу парня, который стоял впереди всех. — До выпускных осталось всего ничего. Чего мне её бояться? Парень на секунду застыл. Но его улыбка сразу стала намного искреннее. Он оттолкнул нескольких приятелей, которые стояли на пути, и положил руку на плечо Линь Цзинчжэ. Теперь его тон стал по-настоящему дружелюбным: — Брат, значит ты Линь Цзинчжэ? Я Дэн Май. С сегодняшнего дня мы друзья. Он был высоким, с тёмной кожей. Но благодаря выразительным чертам лица выглядел даже своеобразно красивым. Линь Цзинчжэ, конечно, знал его. В будущем среди учеников пятого класса Дэн Май окажется одним из самых успешных. Ещё в школе он умел ладить с людьми. Потом, как и Гао Шэн, он тоже не стал продолжать учёбу и начал вращаться среди местных компаний. Но он не пошёл работать на «боссов». Вместо этого он открыл собственный бар. Со временем почти все бары в нескольких городах рядом с Лиюнем оказались под его управлением. Линь Цзинчжэ относился к нему с симпатией. Потому что Дэн Май был человеком, который ценил дружбу. Позже он часто навещал Ху Юй. Когда Гао Шэну вынесли приговор, Линь Цзинчжэ вернулся попрощаться. Дэн Май приехал даже раньше него. И так же, как и он, скрыл от Гао Шэна новость о смерти Ху Юй — чтобы тот не уходил из жизни в полном отчаянии. За это Линь Цзинчжэ был ему очень благодарен. Иногда, вспоминая свою прошлую жизнь, он испытывал глубокое сожаление. Тогда он не мог смириться с переводом в пятый класс. Он отвергал всё вокруг. Он отказывался общаться с этими учениками, которых считал людьми, «идущими по неправильному пути». Он даже не думал о том, как больно от этого было Ху Юй. Люди часто понимают ценность вещей только после того, как их потеряют. ****** К этому времени в выпускном классе старшей школы занятия уже почти полностью состояли из повторения ранее изученного материала. Линь Цзинчжэ сидел под настольной лампой и очень быстро перелистывал учебник по математике от начала до конца. Рядом с ним уже лежала высокая стопка книг — учебники по разным предметам. Что именно было на вступительном экзамене в университет в тот год, спустя более чем двадцать лет он уже не мог точно вспомнить. Но смутно помнил общий уровень — это были задачи, которые для учеников первой средней школы Лиюня казались чрезвычайно трудными, невероятно трудными. После целого дня занятий Линь Цзинчжэ так и не почувствовал, что наткнулся на те самые «смутно знакомые» задания. Надеяться на школьных учителей, что они повторят именно нужные темы, было бессмысленно. Поэтому он решил полагаться только на себя. Вернувшись домой и поставив благовония перед телом деда, он сразу же отправился в книжный магазин Синьхуа (新华书店 Xīnhuá Shūdiàn — крупнейшая государственная сеть книжных магазинов в Китае). В разделе учебных пособий он тщательно выбирал книги одну за другой, покупая те, которые, по его мнению, были самыми сложными. Как только он вошёл в дом Гао Шэна, он сразу же принялся усердно заниматься. Любой человек, который спустя десять с лишним лет снова берётся за учёбу, обнаружит, что все знания, когда-то казавшиеся такими прочными, уже давно возвращены учителям. За исключением английского, который ему приходилось регулярно использовать, Линь Цзинчжэ приходилось прилагать огромные усилия, чтобы снова восстановить контроль над остальными предметами. Гао Шэн даже с домашним заданием на сегодняшний день справиться не мог. Он сидел рядом на корточках, дрожа, как перепуганный заяц. — Может, сделаем перерыв? Я ведь позвал тебя к себе домой, чтобы поесть! Линь Цзинчжэ остановил ручку, нахмурился и оглянулся на него. Постучав колпачком ручки по столу, он серьёзно сказал: — Подойди. Я объясню тебе эту задачу. Гао Шэн посмотрел на учебник, прижатый рукой Линь Цзинчжэ. Формулы на странице были совершенно вне его понимания, и он одновременно испугался и растерялся. Однако почему-то у него не хватило смелости отказаться, и он инстинктивно подчинился. — Смотри. Вот этот треугольный конус. DE перпендикулярно и делит пополам SC… Линь Цзинчжэ объяснял задачу очень медленно. Обучая друга, он одновременно повторял материал и для себя. После окончания периода ломки голоса его голос стал более чистым и ясным, а сейчас, когда он говорил тихо, он звучал особенно спокойно. Даже Ху Юй, которая только что вошла в комнату, невольно остановилась, услышав его. Гао Шэн понимал объяснение лишь наполовину. Другая половина его внимания была прикована к лицу Линь Цзинчжэ. В свете лампы профиль юноши выглядел худощавым и чётким, длинные густые ресницы отбрасывали тень. Он слегка хмурился, выражение его лица было холодным, но при этом очень красивым. Гао Шэн немного растерялся. От Линь Цзинчжэ исходила какая-то незнакомая ему атмосфера. Это была атмосфера, совершенно не похожая на ту, что обычно ощущалась в Лиюне. Ещё с самого утра, когда он поехал за ним, Гао Шэн заметил перемены: в течение всего дня Линь Цзинчжэ относился ко всем людям, кроме него и его матери, с заметной холодностью. Прежний Линь Цзинчжэ, хотя и держался от людей на расстоянии, всё же был совсем другим. Гао Шэн хорошо знал своего друга. Он понимал, что Линь Цзинчжэ — это человек, который внешне старается казаться сильным, но внутри на самом деле довольно застенчив и неуверен в себе. Но сегодня эта робость, которую он раньше старательно скрывал, но которая всё равно время от времени проявлялась, полностью исчезла. — Отдохните немного. Ху Юй постояла у двери, послушала некоторое время и, увидев, что Линь Цзинчжэ не падает духом из-за неудачи на пробном экзамене, с облегчением принесла в комнату две миски супа. Ставя ужин перед двумя подростками, она мельком посмотрела на книгу, по которой Линь Цзинчжэ объяснял задачу Гао Шэну, и немного удивилась: — Эти материалы, кажется, не входят в список, который школа рекомендует для подготовки? Разве не слишком высокий уровень сложности для подготовки к экзамену? Линь Цзинчжэ посмотрел на миску перед собой. В огромной миске, почти размером с таз, лежала гора еды, а сверху ещё и огромный кусок свиной рульки. А в миске Гао Шэна лежал лишь маленький кусочек копыта с костью. В те годы уровень жизни обычных горожан был невысоким. К тому же у Ху Юй не было официальной ставки учителя, поэтому ей не выделили служебное жильё от школы, и многие льготы ей тоже не полагались. Отец Гао Шэна работал в другом городе, поэтому мать с сыном ютились в маленьком арендованном доме рядом со школой. Дом был очень тесным, а мясо по сравнению с учительской зарплатой Ху Юй стоило довольно дорого. Линь Цзинчжэ почувствовал неприятный укол в сердце. Хотя в школе №1 Лиюня было немного официальных ставок, Ху Юй преподавала уже много лет, и по логике очередь на должность должна была давно дойти до неё. Но в начале прошлого года, когда школа подавала в управление образования список кандидатов на новые штатные места, имени этой опытной учительницы там не оказалось. Зато Ли Юйжун, которая поступила на работу всего лишь во втором классе старшей школы, заменив ушедшего учителя английского, наоборот, оказалась в списке. Сейчас обстоятельства были сильнее его. Линь Цзинчжэ прекрасно понимал, что зарабатывать деньги нужно как можно скорее. Только после того как он немного всё обдумал, неприятное чувство постепенно ушло. Глядя на Ху Юй, он смягчился. Разрезая огромный кусок рульки пополам, он объяснил: — Школьные тренировочные задания и рекомендованные учебники слишком простые. Мне кажется, ситуация не очень оптимистичная. Он собирался передать половину мяса Гао Шэну, но не успел протянуть палочки, как его миска вдруг потяжелела. Гао Шэн совершенно естественно положил ему половину своего куска копыта, а затем тут же принялся жадно уплетать оставшиеся блюда. Линь Цзинчжэ на мгновение замер, а затем снова попытался передать ему мясо. Но Гао Шэн накрыл свою миску рукой и отвернулся: — Ешь сам. Ты и так уже худой как щепка. Ху Юй тоже была немного удивлена тем, что Линь Цзинчжэ сам ищет дополнительные учебники. — Школьные тренировочные задания и рекомендованные книги тщательно отобраны учителями. Если ты просто пройдёшь их полностью, с закреплением знаний проблем не будет. Она взяла книгу и внимательно пролистала несколько страниц. Её брови слегка нахмурились. — Здесь всё выходит за рамки экзаменационной программы. На экзамене такого не будет. Она выросла в деревне, закончила педагогический институт в соседнем городе и за всю свою жизнь почти не выезжала дальше. Поэтому она, естественно, не знала, насколько велик внешний мир. Линь Цзинчжэ давно уже вышел из того возраста, когда нужно было с каждым спорить и всё доказывать. Для него важен был результат. Поэтому он просто немного схитрил: — Дед говорил мне раньше, что ученики первой школы Цюньнаня используют именно эти материалы для подготовки. Первая школа Цюньнаня! Что это за место! Глаза Ху Юй тут же широко раскрылись. Если школа №1 Лиюня считалась лучшей школой города Лиюнь, то школа №1 Цюньнаня была самой престижной школой всей провинции Цюньнань. Каждый год процент поступления её выпускников в ведущие университеты был настолько выше, чем у школы Лиюня, что разница казалась почти океанской. Для Ху Юй, которая прекрасно знала, насколько трудно поступить в университет, одно только это название уже вызывало глубокое уважение. Она осторожно держала книгу в руках: — Ты серьёзно? — И вот ещё несколько комплектов. Линь Цзинчжэ подвинул к ней стопку книг, которые уже успел просмотреть. — Похоже, темп подготовки в нашей школе немного отличается от их. Но ведь это школа №1 Цюньнаня! Ху Юй почувствовала лёгкий стыд. Разве можно сравнивать? Однако слова Линь Цзинчжэ дали ей серьёзную пищу для размышлений. Почему уровень поступления в университеты у школы Лиюня так сильно отличается от школ в столице провинции? Может быть, именно потому, что программа подготовки слишком узкая и ограниченная? Она ни на секунду не усомнилась в источнике информации деда Линь Цзинчжэ. Этот пожилой человек был самым образованным, самым утончённым и самым уважаемым человеком из всех, кого она встречала в своей жизни. То, что он хорошо знал ситуацию в столице провинции, казалось совершенно естественным. Когда дело касается будущего учеников, любая мысль быстро превращается в срочную задачу. Ху Юй даже не стала убирать посуду. Она быстро нашла бумагу и ручку, записала названия книг и тут же побежала изучать их. Гао Шэн так дрожал, что едва держал миску: — Цзин… Цзинчжэ… ты что, хочешь меня убить? Когда Ху Юй ушла, Линь Цзинчжэ снова вернулся к своему спокойному, почти отрешённому виду. Он посмотрел на Гао Шэна, который притворялся, что жалуется, и в его взгляде появилась лёгкая досада: — Учитель Ху каждый день терпит оскорбления от Ли Юйжун. Ты никогда не думал о том, чтобы хоть раз постоять за неё? Лицо Гао Шэна резко изменилось. Шутливое настроение исчезло. В его глазах появилась настоящая боль. Линь Цзинчжэ постучал пальцем по столу: — Хорошо, что у тебя всё ещё есть сердце. Подойди. Я объясню тебе эту задачу. Тем временем подросток, который уже почти собирался ступить на неверный путь, благодаря этой своеобразной провокации неожиданно пробудил в себе упрямство и боевой дух. ***** А вот в семье Цзян мать Цзян Жуна, услышав новость, которую сын принёс из школы, пришла в такое бешенство, что ей стало физически плохо. — Замечание в личное дело?! В последние дни Цзян Сяоюнь даже не находила времени пойти на поминальную церемонию собственного отца. Она была полностью занята тем, чтобы добиться для сына поступления по рекомендации. Деньги уже были розданы неизвестно в каком количестве, а тут, прямо перед поступлением, школа вдруг объявляет выговор? Что за шутка! Разве так просто получить рекомендацию на поступление? В школе №1 Лиюня каждый год был только один рекомендованный кандидат для поступления в университет Цюньнань. Сколько родителей за него боролись! Требования были чрезвычайно строгими: • отличная успеваемость • образцовое поведение • городские награды • и никаких дисциплинарных взысканий в школьном деле. Цзян Сяоюнь уже даже передала деньги в управление образования, чтобы сыну присвоили звание «образцового ученика города». Если теперь появится дисциплинарное взыскание, всё это пойдёт прахом. — Как такое вообще возможно! — Цзян Сяоюнь была настолько взбешена, что сердце у неё чуть не остановилось. — Твоя учительница Ли ведь уже взяла деньги! Она же обещала помочь! Цзян Жун разрыдался. Теперь он действительно был в отчаянии. До самого окончания занятий он всё думал о выговоре, но как только прозвенел звонок, Ли Юйжун сразу исчезла. У него даже не было возможности попросить её о помощи. Деньги она взяла тайно. Её задача была лишь помогать изнутри школы. Рекомендационное место было слишком ценным. Деньги давала не только Цзян Сяоюнь — родители других учеников тоже давали. Даже директор школы получил несколько конвертов. И надеяться, что директор школы ради Цзян Жуна публично пойдёт против заместителя по воспитательной работе, было просто невозможно. Выслушав рассказ сына, Цзян Сяоюнь в ярости выругалась: — Опять этот Линь Цзинчжэ! Этот ублюдок без матери и без воспитания! Он точно сделал это специально! Отец Цзян Жуна сидел рядом и молча курил. Услышав это, он нахмурился: — Говори по совести. Ведь наш сын сам начал… — Замолчи! Главной причиной ненависти Цзян Сяоюнь к Линь Цзинчжэ были антикварные вещи. Всё остальное было лишь поводом. Она резко закричала, и отец Цзян, который после женитьбы жил в доме жены и никогда не имел большого веса в семье, привычно замолчал. Он был всего лишь школьным учителем начальных классов, человеком мягкого характера. Как он мог спорить с Цзян Сяоюнь? Увидев, как он снова опустил голову и начал курить, она уже собиралась продолжить ругань. Но тут зазвонил телефон на чайном столике. Цзян Сяоюнь мгновенно изменила тон. — Товарищ начальник Ван! Это вы! Ах, по поводу того дела… не волнуйтесь, конечно! Такой меч должен принадлежать герою. Через несколько дней я лично привезу вам его! Положив трубку, она почувствовала, как голова начинает болеть ещё сильнее. Беда никогда не приходит одна. Вопрос с поступлением сына требовал немедленного решения, а с антиквариатом Линь Цзинчжэ тоже всё стояло на месте. Звонил один из начальников управления ресурсов в столице провинции — человек, который распределял земельные участки. Несколько лет назад Цзян Сяоюнь и её брат Цзян Чжи (дядя Линь Цзинчжэ) основали строительную компанию. Но дела у них не шли. Главная проблема была в том, что у них не было связей. Теперь им наконец через знакомых удалось познакомиться с этим влиятельным человеком. Они буквально были готовы носить его на руках. Этот чиновник не имел особых увлечений — ему просто нравилось коллекционировать антиквариат. И именно поэтому Цзян Сяоюнь обратила внимание на коллекцию своего отца. Благодаря этим антикварным вещам им удалось наладить контакт с этим человеком. Уже несколько месяцев они кормили его обещаниями, но теперь он начал терять терпение и даже открыто спрашивать, когда же ему передадут антиквариат. Цзян Сяоюнь чувствовала, как сердце сжимается от тревоги. Она выпила несколько стаканов воды, но всё равно не могла придумать выход. Наконец она резко ударила по столу. — Лю Дэ, принеси мне телефонную книгу из кабинета. Отец Цзян Жуна удивился: — Зачем? Цзян Сяоюнь мрачно ответила: — Я позвоню своей сестре. Её старшая сестра — мать Линь Цзинчжэ, которая давно ушла из семьи и снова вышла замуж. Её второй муж занимался недвижимостью в столице провинции.