Перерождение: внезапная ясность

Перед Тао Фанчжэном стоял холодный и властный вопрос Ду Кана, а позади него звучали возмущённые голоса учеников. Он не мог вымолвить ни слова. Он уставился на тарелку перед собой — на огромную куриную ножку — и перед глазами у него начало темнеть. Увидев его состояние, Ду Кан сразу понял: похоже, ученики говорили правду. — Хорошо… хорошо… — Ду Кан хлопнул себя по колену и несколько раз кивнул. Его холодный взгляд медленно скользнул с потного блестящего лба Тао Фанчжэна на Ли Юйжун, которая сидела в конце стола — нарядно одетая, но смертельно бледная. И вдруг он с силой ударил по столу: — Ты говоришь, что ученики — это отбросы общества? По-моему, такие люди, как вы, и есть настоящие отбросы общества! — Секретарь Ду! Вы не должны просто так верить этой болтовне детей! — для Ли Юйжун такая оценка была словно удар грома среди ясного неба. От волнения она даже забыла о страхе и резко вскочила, пытаясь оправдаться. — Я ругаю их разве не ради их же блага? Ученики пятого класса медленно усваивают материал, учатся плохо, и самое главное — ещё и не слушаются! Я их ругаю, потому что переживаю за них! — Замолчи. — холодно оборвал её Ду Кан. Он резко указал пальцем в сторону: — Ты говори! Палец остановился на заместителе директора Цюй Юане. Цюй Юань замялся. Он посмотрел на Тао Фанчжэна, затем на Ли Юйжун. В голове быстро мелькали мысли — какие последствия для его будущего может иметь каждое сказанное слово. Но в конце концов он всё же кивнул. — То, о чём говорят ученики… действительно имеет место. Тао Фанчжэн и Ли Юйжун одновременно вздрогнули. Цюй Юань продолжил: — Учитель Ли начала требовать, чтобы ученики на уроках занимались самостоятельной работой, ещё с прошлого года. Особенно серьёзно это проявлялось в пятом классе. В других обычных классах, кроме первого, подобное тоже иногда происходило. Классные руководители много раз сообщали об этом. Директор Тао тоже был в курсе, но, возможно, из-за занятости работой… всё это так и не было решено. Он сделал паузу и тихо вздохнул. — Затем некоторое время назад… если я правильно помню, 17 марта, из-за некоторых конфликтов ученики пятого класса коллективно отказались посещать уроки английского. Тогда я и директор прибыли на место, чтобы урегулировать конфликт. Учитель Ли Юйжун заявила, что не хочет больше преподавать английский ученикам пятого класса. Цюй Юань снова остановился и тяжело вздохнул: — Директор Тао согласился, а также отклонил наше предложение назначить в этот класс другого учителя английского из другого параллельного класса. Эта на первый взгляд спокойная и мягкая речь окончательно разожгла в сердце Ду Кана ещё остававшийся сдержанным гнев. Он никак не ожидал, что под спокойной и благополучной внешней оболочкой первой школы скрывается такая гнилая ситуация. Это ведь выпускной класс! Тао Фанчжэн смог из-за настроения одного учителя английского просто отменить уроки целому классу. Это уже не просто абсурд — это безобразие. Ещё десять с лишним минут назад он с удовлетворением думал, что его альма-матер сохранила ту же благородную атмосферу, что и во времена его учёбы. А теперь, сидя в столовой среди учеников, которые один за другим поворачивали головы, чувствуя напряжённую атмосферу, он испытывал жгучий стыд. Ду Кан глубоко вздохнул, пытаясь сдержать свой характер — по крайней мере, не устраивать вспышку гнева перед учениками. В этот момент рядом раздался чистый звон ложки о эмалированную миску. Ду Кан обернулся и увидел, что среди людей за столом, которые сидели тихо как мыши, только Линь Цзинчжэ всё так же спокойно и неторопливо допивал суп. — Соученик Цзинчжэ, — сказал он, вставая. — Посмотри, сколько в столовой учеников из вашего пятого класса. Позови всех — мы с вами сходим в класс. Линь Цзинчжэ неторопливо поставил миску обратно на стол, посмотрел на Дэн Мая, затем слегка перевёл взгляд на Тао Фанчжэна. Дэн Май сразу всё понял и громко заявил: — Я не пойду! Я ещё не доел! Что, урок английского важнее обеда? Ду Кан невольно усмехнулся этой простоте детей: — Доедите потом. Столовая же никуда не денется — разве вам нечего будет есть? Дэн Май ухмыльнулся: — А мясо в столовой не каждый день дают. Если я сейчас уйду — будет же обидно. Ду Кан на мгновение замер, и его взгляд резко изменился. Он внезапно повернул голову и уставился на богатые мясные блюда в своей почти нетронутой тарелке — густые, жирные, тёмные от соуса. Затем он снова посмотрел на Линь Цзинчжэ. Линь Цзинчжэ уже вытер рот, аккуратно сложил салфетку и встретил его взгляд. И слегка кивнул. В этот момент волна стыда ударила Ду Кану в голову. Он вспомнил, как всего несколько минут назад хвалил блюда в школьной столовой. Сидеть на месте он больше не мог. Он повернулся к Дэн Маю: — Ничего. Потом я сам с вами спущусь и доем. Если не будет мяса — пусть приготовят прямо сейчас! Сказав это, он пристально посмотрел на Тао Фанчжэна: — Директор Тао, как вы считаете? Тао Фанчжэн встретился с его взглядом — и почувствовал, что всё внутри у него уже похолодело. Он никак не мог представить, что вся тщательно подготовленная им показуха рухнет именно из-за тех учеников пятого класса, которых он презирал больше всего. — Безобразие! Просто безобразие! Ду Кан яростно швырнул на пол маленькую школьную доску, которую держал в руках. На ней был написан меню школьной столовой за последние дни, которое ему только что принесли из столовой: варёная капуста, пареные баклажаны, кислая капуста, жаренная с перцем. Вот этим они кормили учеников до его приезда?! Сначала он подумал, что Дэн Май имел в виду лишь то, что обычно еда в столовой чуть хуже. Но, глядя на эти названия блюд, он понял — это не «чуть хуже». Это вообще не еда! Раз уж всё равно правда уже сказана, заместитель директора Цюй Юань больше не стал сдерживаться и спокойно объяснил, несмотря на гнев Ду Кана: — Это меню почти не меняется. Иногда вместо этой капусты подают обычную белокочанную… ученики едят так уже больше двух лет. Ду Кан с грохотом ударил ладонью по столу: — А вы, административное руководство школы, для чего вообще существуете?! Цюй Юань тоже был далеко не без обиды: — В школе все недовольны столовой. Я лично поднимал этот вопрос бесчисленное количество раз. Классные руководители разных классов тоже неоднократно обращались к директору Тао. Но всё бесполезно! Финансы полностью контролирует директор Тао и его люди. Если он не выделяет деньги, мы просто ничего не можем сделать! Ду Кан уже не находил слов от злости. Члены инспекционной группы чувствовали себя не лучше. Вся компания почти вихрем ворвалась в кабинет пятого класса. Ду Кан заложил руки за спину и остановился у кафедры, оглядывая класс. Хотя сейчас был белый день, в классе из-за плохого освещения приходилось включать лампы. Даже парты и стулья у учеников пятого класса были заметно старее и изношеннее, чем в первом классе. Линь Цзинчжэ подвинул ему табурет: — Садитесь. Ду Кан сел. Вдыхая неизбежный запах туалета, который витал повсюду, он устало вздохнул: — На этажах ниже такая же ситуация? Линь Цзинчжэ ответил: — На этом этаже ещё получше. Получше… Линь Цзинчжэ вдруг позвал наружу: — Учитель Ху! Ху Юй стояла у двери. Она до этого готовила урок в уголке учительской, но, услышав шум, подошла и нерешительно заглядывала внутрь. Она решила, что ученики пятого класса снова натворили неприятностей, и ужасно испугалась. Но всё же она набралась смелости, вошла, схватила Линь Цзинчжэ за руку и оттащила его чуть дальше от Ду Кана, прикрывая его собой. — Что случилось? Что произошло? Линь Цзинчжэ обнял её худые плечи и мягко улыбнулся, успокаивая: — Всё в порядке. Затем он обратился к Ду Кану: — Это моя нынешняя классная руководительница — учитель Ху Юй. Ду Кан понял, что означал её жест. Ему даже стало немного смешно — его приняли за злого чиновника, пришедшего наказывать учеников. Но эта сухонькая, маленькая женщина сразу вызвала у него симпатию. Тем более после того, как перед глазами ещё стояла Ли Юйжун как контрастный пример. Поэтому, когда Линь Цзинчжэ представил её так серьёзно, Ду Кан тоже серьёзно поднялся и пожал ей руку: — Здравствуйте, учитель Ху. Ху Юй долго не могла поверить, что ученики ничего не натворили. Но видя, что Ду Кан говорит с ней доброжелательно, она постепенно успокоилась. Когда Ду Кан начал расспрашивать её, она смущённо улыбнулась: — Мне не тяжело. Мои ученики хоть иногда и немного шалят, но на самом деле все они хорошие дети. Они очень заботятся обо мне. Каждое утро даже приносят горячую воду, чтобы я могла заварить чай. Она вздохнула: — Сейчас ведь выпускной класс… детям намного тяжелее. Каждый день столько задач решать, столько экзаменов сдавать… Она не знала, какую именно должность занимает Ду Кан — только понимала, что это руководитель, приехавший проверять школу. Поэтому, говоря дальше, она немного наклонилась вперёд и с тревогой сказала: — Руководитель… по-хорошему мне не следовало бы вас беспокоить, но уроки английского в нашем классе… Ду Кан вспомнил слова Ли Юйжун про «отбросы общества», а также только что видел, как ученики пятого класса с готовностью подставляли Ху Юй стулья. Он с удовлетворением похлопал её по плечу: — Учитель Ху, не волнуйтесь. Мы приехали именно для того, чтобы помочь вам решить этот вопрос. — Но учитель Ли… — Учитель Ли? Какая ещё учитель Ли? — Ду Кан холодно усмехнулся. — Завтра в первой школе больше не будет никакой учительницы Ли! Увидев, что Ху Юй не понимает происходящего, Ду Кан смягчил выражение лица, чтобы не напугать её, и сменил тему: — Учитель Ху, сколько лет вы уже преподаёте? Ху Юй сразу отвлеклась: — Я раньше работала в школе при текстильной фабрике. Потом перевелась сюда. В первой школе я уже пять–шесть лет, а всего преподаю… наверное лет десять с лишним. — Тогда вы настоящий опытный педагог! — похвалил её Ду Кан. — Видно, что вы умеете терпеливо работать с детьми. Он улыбнулся: — Я слышал, что на последнем пробном экзамене во всей школе первое место занял ученик из вашего класса — Линь Цзинчжэ. Ху Юй тут же замахала руками: — Нет-нет, это вовсе не моя заслуга, совсем не моя заслуга. Говоря об этом, Ху Юй невольно почувствовала гордость: — Этот ребёнок, Линь Цзинчжэ, действительно очень умный. И умный, и рассудительный, учится хорошо, да ещё и всегда готов помогать одноклассникам. В последнее время у нашего класса не было уроков английского, и вся учёба держалась на том, что Линь Цзинчжэ помогал всем с разбором и объяснениями. Он правда очень-очень редкий, очень хороший ребёнок! Она немного подумала и всё же не смогла сдержаться: — Руководитель, я правда не хочу ничего требовать от школы. Но этот ребёнок, Линь Цзинчжэ… он и в учёбе, и в поведении образцовый, и такой понимающий, и оценки у него такие высокие — это действительно большая редкость. В школе ведь есть одно место для рекомендации в университет Цюньнань… Я очень хочу попробовать добиться его для него. Не потому что хочу чего-то лишнего — просто он действительно заслуживает этого! Ду Кан кивнул: — Первое место на втором пробном экзамене во всём выпуске — конечно, заслуживает. Если он не заслуживает, то кто тогда заслуживает? Ху Юй взволнованно сказала: — Но директор Тао сказал, что кандидат уже определён… и это не Линь Цзинчжэ! Ду Кан на мгновение опешил. Второй пробный экзамен только что прошёл, а место уже распределили? Он посмотрел на заместителя директора Цюй Юаня. Цюй Юань немного помедлил: — Кандидата лично назначил директор Тао. У нас нет полномочий вмешиваться. — Кого выбрали? Цюй Юань взглянул на Линь Цзинчжэ, который спокойно сидел на парте и перелистывал учебник английского, и сказал: — Выбрали ученика из первого класса… Цзян Жуня. — ПФФФ!!! Ученики пятого класса разом прыснули. Ду Кан растерялся и с недоумением спросил: — У этого человека какие-то проблемы? Дэн Май прыснул громче всех: — Да какие там «проблемы»! Ничего себе! Это же он! Если бы выбрали Юй Чжиляна, я бы ещё хоть как-то смирился! Завуч, который всё это время молча сопровождал делегацию, больше не выдержал и шагнул вперёд: — Товарищ секретарь Ду, ни я, ни заместитель директора Цюй совсем не согласны с этим выбором. Про этого ученика, Цзян Жуня… я даже не говорю про оценки. Да, они неплохие, но далеко не лучшие. А вот с его поведением большие проблемы. Он, прежде всего, очень недружелюбно относится к одноклассникам — я лично не раз ловил его на том, что он их обижает. — Да он не только одноклассников обижает! — громко сказал Чжоу Хайтан. — Он ещё с уличными бандами якшается! Раньше даже привёл толпу людей, чтобы избить Цзинчжэ, но Цзинчжэ… Гао Шэн дёрнул его за рукав и быстро перебил: — …но Цзинчжэ сумел увернуться. Дэн Май тут же добавил: — Я помню, у него даже в полиции есть запись! Вот это да?! Ду Кан посмотрел на Линь Цзинчжэ — в его взгляде одновременно читались удивление и интерес. Линь Цзинчжэ вздохнул, закрыл книгу и тихо сказал: — Из-за тех древностей. Лицо Ду Кана сразу стало серьёзным. Он быстро прокрутил в памяти материалы дела и сразу вспомнил это имя. Разве это не единственный сын тёти Линь Цзинчжэ — Цзян Сяоюнь? В деле о попытке захвата древностей роль Цзян Сяоюнь была далеко не маленькой! Так выходит, мать и сын действовали вместе?! Ученик, у которого ни оценки, ни характер ничем особенно не выделяются, да ещё и есть запись в полиции — и именно он вдруг оказался выбранным первым. За этот день Ду Кан услышал слишком много отвратительных вещей. Поняв всё это, он вдруг даже потерял желание злиться. Сейчас, если бы ему сказали, что Тао Фанчжэн грабил и убивал, он, наверное, уже не удивился бы. Ду Кан низким голосом спросил: — Заявку на рекомендацию уже отправили? — Директор Тао уже подал её. — Отозвать. Заместитель директора Цюй Юань колебался: — Но директор Тао… — Какой ещё директор Тао?! — улыбка Ду Кана стала холодной и даже немного зловещей. — Если он после этого ещё сможет оставаться директором, то я своё имя напишу задом наперёд! Раздался знакомый глухой «плюх», и все невольно обернулись. Лицо Ли Юйжун было залито слезами и искажено ужасом. А рядом с ней тот, кто тайком прокрался следом, но так и не осмелился войти в класс, поэтому только присел под окном и заглядывал внутрь — директор Тао Фанчжэн. На этот раз он окончательно потерял сознание. «Напишу своё имя задом наперёд» (名字倒过来写) — китайский разговорный идиоматический оборот, означающий твёрдую клятву или уверенность в своих словах. Употребляется, когда говорящий настолько уверен в исходе дела, что готов «поставить на кон своё имя». В речи чиновников и публичных лиц такая формулировка подчёркивает серьёзность обещания и готовность нести ответственность за сказанное.