Перерождение: внезапная ясность

Церемония открытия брокерской конторы проходила в одном из отелей. Разумеется, простых людей туда не пускали. У входа в зал выпуска акций биржи уже выстроилась длинная очередь. Было видно: хотя на рынке немало людей не верили в будущее ценных бумаг, это всё равно не могло остановить тягу к спекуляциям. Шэньшиская фондовая биржа была первой в материковом Китае биржей в полном смысле этого слова. До этого многие инвесторы, желавшие купить акции, могли делать это лишь на местных или специальных «чёрных» рынках. Государство долгое время занимало выжидательную позицию в отношении торговли акциями: оно ни поощряло её, ни запрещало, оставляя всё в неопределённости. Но капитал не исчезает только потому, что его игнорируют, поэтому ещё задолго до этого слово «акционер» хоть и не было широко известно, но за ним уже стояла немалая сила. На фоне девяностых годов всё это выглядело почти безумно. Гао Шэн и остальные, примерно догадывавшиеся, зачем Линь Цзинчжэ сюда пришёл, смотрели вокруг с широко раскрытыми глазами. В мире молодых ребят из Лиюня всё ещё действовало простое правило: зарабатывать двести юаней в месяц и честно откладывать деньги. А здесь, в большом городе, люди выстраивались в очередь, чтобы… отдать свои деньги! Но Линь Цзинчжэ знал: то, что происходит сейчас, ещё очень далеко от того, что можно назвать настоящим «ажиотажем». По сравнению с будущими временами, когда почти вся страна будет играть на бирже, а из-за выпуска новых акций двери залов подписки не смогут закрыть из-за наплыва людей, нынешняя толпа — просто ничто! Знакомый Тянь Дахуа оказался внутренним сотрудником. Он был явно занят: церемония открытия вот-вот начиналась, и у него нашлось время лишь быстро выйти и перекинуться несколькими словами. Перед уходом он поспешно сунул Тянь Дахуа в руки лист бумаги. Тянь Дахуа с улыбкой разгладил слегка помятый лист и передал его Линь Цзинчжэ: — Это доверенность. Я попросил его вынести одну заранее, остальным придётся стоять в очереди. Линь Цзинчжэ кивнул. Обычно такие доверенности стоят денег, но Тянь Дахуа ничего не взял — иногда, чтобы сохранить отношения с клиентом, приходится уступить немного выгоды. — Тогда пойдём, — сказал Тянь Дахуа. — Здесь скоро станет невозможно протолкнуться. Жара стояла невыносимая, воздух был тяжёлый и душный. Тянь Дахуа обливался потом и боялся, что в толпе Линь Цзинчжэ могут толкнуть. — Скоро в торговом зале начнётся первый удар молотка, но мы всё равно не увидим. Здесь одни частные инвесторы. Давайте подождём в соседнем месте. Линь Цзинчжэ не возражал. Он приехал сюда главным образом затем, чтобы собственными глазами увидеть, как прямо сейчас творится история. Это чувство было странным — словно какая-то невидимая сила пробила барьер времени и позволила ему взглянуть на уходящий поток лет. А что делал он сам в это время в прошлой жизни? Линь Цзинчжэ попытался вспомнить — и вдруг понял, что почти не может. Кажется, он тогда был подавлен после проваленного экзамена гаокао? Или налаживал отношения с неожиданно появившейся Цзян Цяця? Или горевал из-за того, что наследство, оставленное дедом, ушло из его рук? Он смотрел на людской поток перед собой. В глазах этих людей — и словно над их головами — клубились сияющие, ослепительные мечты и страсть. Линь Цзинчжэ не приподнял уголки губ, но ему казалось, что он улыбается. Оказывается, те преграды, которые в тот момент казались непреодолимыми на всю жизнь, на самом деле могут быть забыты. ****** Через несколько лет, когда рынок акций начнёт стремительно расти, брокерские компании в Шэньши станут появляться словно грибы после дождя. Но сейчас во всём городе их было всего несколько. У Тянь Дахуа была маленькая машина, вычищенная до зеркального блеска. Он привёз Линь Цзинчжэ в DaRong Securities — на тот момент, пожалуй, крупнейшую брокерскую компанию Шэньши. Тянь Дахуа повёл его в соседнее здание компании. Здесь тоже было полно людей, но состав публики явно отличался от той толпы мелких инвесторов у места подписки на акции. Люди, приходящие и уходящие здесь, были одеты в костюмы, выражения лиц у них были спокойные и уверенные, шаг — размеренный. Почти все выглядели как люди, давно закалённые в деловом мире. Тянь Дахуа на полшага шёл впереди, показывая дорогу, и повёл Линь Цзинчжэ на шестой этаж. На дверях по пути висели только таблички с цифрами — «618», «628» и тому подобные. Свернув за угол, они прошли по длинному коридору, в котором на значительном отрезке была всего одна дверь. Тянь Дахуа поднял голову, взглянул на ярко-красные цифры 6868 на табличке и кивнул: — Пришли. Это была довольно просторная торговая комната. По обе стороны помещения стояли телевизоры, а внутри уже сидело немало людей. Бросив быстрый взгляд, Линь Цзинчжэ заметил нескольких мужчин, похожих на владельцев компаний: они развалились на кожаных диванах и разговаривали по огромным мобильным телефонам-«кирпичам». Следуя за Тянь Дахуа, Линь Цзинчжэ спокойно принял на себя все исследующие взгляды вокруг, даже не подняв век. Его место находилось ближе к внутренней стороне и совсем рядом с телевизором. Очевидно, это было хорошее место, поэтому в улыбке Тянь Дахуа проскользнуло немного самодовольства: — Господин Линь, вас устраивает это место? Если нет — я могу попросить поменять. Последние несколько месяцев на рынке всё равно почти нечего было смотреть, поэтому Линь Цзинчжэ покачал головой: — Не нужно. Здесь очень хорошо. Сказав это, он повернулся, спокойно сел на отдельный маленький диван и взглядом показал Гао Шэну и остальным, чтобы они сели на большой диван и отдохнули. Но никто из них не послушался. Этот новый, почти незнакомый мир, в который они сегодня попали, заставлял их насторожиться. Поэтому все трое единодушно встали за спиной Линь Цзинчжэ, словно охраняя его. Тянь Дахуа лишь подумал, что у этих телохранителей, похоже, очень высокий профессионализм, и внутренне удивился. Впереди, отделённое от места Линь Цзинчжэ двумя густыми горшечными растениями, находилось ещё одно небольшое пространство. Там Ху Шаофэн, закинув ногу на ногу, полулежал на диване и пил колу. Вдруг он резко выпрямился. Он носком ботинка ткнул Сяо Чи, который лежал на другом диване, рассеянно перебирая чётки и глядя в пустоту. Тот не обратил внимания, и тогда Ху Шаофэн просто толкнул его. Сяо Чи нахмурился и, очнувшись, посмотрел на него: — С ума сошёл? — Смотри, смотри! — Ху Шаофэн, казалось, вовсе не обиделся на ругань. Он оживлённо поднял брови и кивнул подбородком в сторону. — Видишь там, вон того, в белом? Чёрт… ну всё, я сдаюсь. Он ещё больше выпендривается, чем ты! Сяо Чи, услышав это, невольно обернулся. Ху Шаофэн за его спиной захохотал: — Ну что, тебя переплюнули? Он всегда считал своего старого приятеля — который не курил, не бегал за женщинами и, размышляя, постоянно перебирал крупные деревянные чётки — человеком уже настолько воздержанным, что почти монахом. Но сегодня он увидел ещё более странного экземпляра… Ха! Тому даже ничего делать не нужно — просто сидит тихо, и вокруг него будто светится некое буддийское сияние. К тому же этот чудак был довольно красив. Ху Шаофэн, хоть и был мужчиной, предпочитающим женщин, всё же не удержался и несколько раз ещё посмотрел на него. Линь Цзинчжэ принял чай, который принесла сотрудница, и почувствовал на себе особенно явный взгляд. Он невольно нахмурился и посмотрел в ту сторону. Этот взгляд мгновенно исчез. Но он встретился с другим. Прямо перед ним, за густыми листьями двух зелёных растений, владелец взгляда был пойман на месте — и, однако, не смутился. Он лишь слегка кивнул. Человек выглядел довольно молодым — ему, вероятно, было чуть больше двадцати. Черты лица были резкими и изящными, волосы — не длинные, но с крупными завитками, зачёсаны назад, несколько прядей свободно спадали на лоб. На нём был серый комплект повседневной одежды — такой, который и через двадцать с лишним лет не выглядел бы устаревшим. Его стиль резко контрастировал с другом рядом, одетым в гавайскую рубашку с крупным отпускным принтом. Он был похож на кусочек благовония, который только что зажгли: спокойный, простой, сдержанный. Он совсем не выглядел деловым человеком и явно не вписывался в эту торговую комнату, наполненную деньгами и безумием. Линь Цзинчжэ тоже кивнул ему и отвёл взгляд. Сяо Чи повернул голову обратно. Ху Шаофэн уже пересел и втиснулся на его диван, хитро подмигивая и спрашивая: — Ну что, признаёшь поражение? Сяо Чи перебирал чётки на правой руке и коротко улыбнулся: — Признаю. Столкновение этих двух «королей показухи» не вызвало никакого волнения. Вся эта торговая комната — да и, можно сказать, весь финансовый круг Шэньши — сейчас ждали одного и того же момента. Когда стрелка часов встала точно на отметку — телевизоры по обе стороны торговой комнаты внезапно загорелись. Линь Цзинчжэ смотрел на транслируемую биржевую доску. В этот год количество акций, зарегистрированных в Шэньши, по сравнению с будущими временами было жалко малым. Тихая торговая комната постепенно наполнилась шумом и волнением. Кто-то наблюдал, кто-то начинал покупать; брокеры быстро ходили туда-сюда между клиентами. Тянь Дахуа присел на корточки и начал заполнять для Линь Цзинчжэ доверенность на покупку. Линь Цзинчжэ выбрал акцию под названием «Шидай Кэцзи» (Эра технологий). Эта акция казалась ему наиболее знакомой: и в будущем её часто можно было увидеть на рынке. К тому же это была единственная компания не из Шэньши. Тянь Дахуа, заполняя бланк, спросил: — Господин Линь, сколько вы хотите купить? — Пятьсот тысяч. — Пятьсот тысяч?! Ему ответили сразу два голоса. Рука Тянь Дахуа дрогнула, он чуть не написал неверный иероглиф. Подняв голову, он недоверчиво посмотрел на Линь Цзинчжэ: — Пятьсот тысяч?! Так много?! Линь Цзинчжэ тоже услышал второй голос. Он поднял голову и снова встретился взглядом с тем молодым человеком с кудрявыми волосами, который сидел рядом и тоже повернулся из-за слов Тянь Дахуа. Их взгляды соприкоснулись — и сразу же разошлись. Линь Цзинчжэ сделал глоток чая. Его голос был ровным, в нём невозможно было уловить ни малейшего чувства: — Да. На лбу Тянь Дахуа мгновенно выступил пот. Он сглотнул и посмотрел на Линь Цзинчжэ так, будто перед ним сидел сумасшедший. Но вскоре он взял себя в руки, снова поднял ручку и посмотрел на пустую строку с суммой. Помедлив мгновение, он всё-таки не удержался и сказал: — Господин Линь… вы должны хорошо всё обдумать. Линь Цзинчжэ, не открывая глаз, кивнул: — Заполняйте. За соседним столом Ху Шаофэн, забывшись, наклонился к Сяо Чи и тихо спросил: — Сразу столько купить — это безопасно? Сяо Чи отвёл взгляд от соседнего места. Его острые глаза остановились на чашке чая на столике, из которой всё ещё поднимался пар. Никто не знал, о чём он думал. Внутри него скрывалось безумие, совершенно не соответствующее его спокойному внешнему виду. Услышав обеспокоенный вопрос Ху Шаофэна, он лишь перебирал чётки и спокойно ответил: — Это просто проба воды. Чего бояться? В худшем случае будем считать, что просто послушали шум. В тот день, через полчаса, когда закрылась утренняя сессия, было совершено уже пятьдесят сделок на сумму более шести миллионов. Тянь Дахуа в душе поражался: оказывается, на свете так много безумцев. И одновременно всё серьёзнее размышлял о происхождении Линь Цзинчжэ. Линь Цзинчжэ вложил целых пятьсот тысяч, а выглядел так, будто ничего особенного не произошло. Ноги Тянь Дахуа были тяжёлыми, словно свинцовые, но когда Линь Цзинчжэ вышел из торговой комнаты, он выглядел так легко, будто только что вернулся с приятной прогулки за городом. Когда сравниваешь людей между собой — можно просто сойти с ума от зависти. Тянь Дахуа так думал, но на лице его по-прежнему сияла радушная улыбка: — Господин Линь, тогда я сначала отвезу вас отдохнуть. Перед следующей сессией приеду и снова заберу вас сюда. Но Линь Цзинчжэ сказал: — Не нужно. У меня есть дела, мне придётся ненадолго уехать из Шэньши. Вернусь через некоторое время. Тянь Дахуа едва не решил, что ослышался: — Тогда… тогда рынок… вы больше не будете смотреть? Линь Цзинчжэ совершенно естественно кивнул. Тянь Дахуа остолбенел. Все эти инвесторы в торговых залах и брокерских отделениях — кто из них не приходит каждый день ровно к открытию рынка, чтобы следить за котировками? Неужели на свете есть люди, которые играют на бирже так, как Линь Цзинчжэ? Что же для него эти пятьсот тысяч? Но лёгкость Линь Цзинчжэ была вовсе не притворной. Он был абсолютно уверен, что по крайней мере в ближайшие несколько месяцев рынок будет демонстрировать необычайное процветание. Так зачем же сидеть перед табло и тратить время впустую? Он уже довольно долго находится в Шэньши и привёл сюда ещё и Гао Шэна с остальными — а в Лиюне, наверное, уже места себе не находят. Если он не вернётся, Ху Юй и остальные начнут тревожиться и придумывать невесть что. Тянь Дахуа окончательно капитулировал — полностью признал его превосходство. Он даже больше не пытался гадать о происхождении Линь Цзинчжэ: боялся, что сам себя напугает. Поэтому, увидев, что Линь Цзинчжэ действительно собирается уезжать, он не стал удерживать его. Закрыв за ним дверцу машины и садясь за руль, он, пристёгивая ремень безопасности, улыбнулся: — Тогда, господин Линь, позвольте угостить вас ужином — так сказать, на прощание перед дорогой. Хотя сделка уже была завершена, Тянь Дахуа всё равно хотел сохранить с Линь Цзинчжэ близкие отношения. Такие клиенты встречаются нечасто, и если наладить с ними связь, в будущем это наверняка станет ценным ресурсом. За всё это время, проведённое здесь, Линь Цзинчжэ, кроме сна, почти каждую минуту — час за часом — был занят размышлениями. Можно было сказать, что он действительно выложился до предела. Он устало откинулся на подушку заднего сиденья и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Дэн Май тихонько начал разминать ему плечи. Линь Цзинчжэ кивнул и лениво сказал: — Ладно. Тогда я приму ваше приглашение. В кругу самых разных людей Шэньши Тянь Дахуа действительно обладал немалым влиянием. Купив эти акции, нельзя было считать дело полностью завершённым, и Линь Цзинчжэ пока не хотел прекращать сотрудничество с ним. Тянь Дахуа обрадовался. Увидев в зеркале заднего вида, что Линь Цзинчжэ клонит в сон, он по дороге даже тормозил особенно мягко и осторожно, а вслух снова и снова уверял: — Господин Линь, можете быть спокойны. Может, у меня и нет других талантов, но если хотите узнать, где в Шэньши лучше всего поесть или повеселиться — спросите меня, и точно не ошибётесь. Вернувшись в гостиницу, Линь Цзинчжэ сразу же рухнул на кровать и уснул. Когда он проснулся и сонно посмотрел в сторону изножья кровати, то увидел, что Гао Шэн сидит там и горячим полотенцем вытирает ему ноги. Он зевнул, подтянул мягкую подушку и, опершись на неё, полулёжа устроился поудобнее. Потянув на себя халат, который сполз так, что открыл пупок, он закинул вторую ногу на колени Гао Шэна. Гао Шэн придержал его за лодыжку. Тёплое полотенце легло на ладонь, упёрлось в ступню, и он начал мягко массировать её большим пальцем. — Проснулся? — тихо спросил он. Линь Цзинчжэ, не открывая глаз, промычал в ответ. Дэн Май принёс новое полотенце, горячее, только что выжатое, и поменял то, что в руках у Гао Шэна уже стало чуть тёплым. Увидев тёмные тени под глазами Линь Цзинчжэ, он поцокал языком: — Брат Линь, сколько ты уже нормально не отдыхал? Ты вообще знаешь, сколько часов проспал? Линь Цзинчжэ лениво спросил: — Который сейчас час? — Уже почти девять. Линь Цзинчжэ на мгновение замер, потом всё-таки открыл глаза: — Тянь Дахуа звонил? — Звонил. В четыре часа. Сказал, что хочет пригласить тебя на ужин. Я сказал, что ты ещё спишь, и он попросил не будить тебя — мол, поговорим, когда проснёшься. Линь Цзинчжэ потёр лицо. Ему всё ещё хотелось спать. С тех пор как он приехал в Шэньши, он почти не отдыхал — мысли не давали покоя, и сон был поверхностным. Он слегка пнул Гао Шэна в живот ногой. Гао Шэн хлопнул его по ступне: — Ты чего! — Хватит массировать, — сказал Линь Цзинчжэ. — Вы ещё не ели? Не голодны? — Днём немного хотелось есть… а сейчас вроде уже нет. Значит, просто уже перетерпели голод. Линь Цзинчжэ стряхнул остатки сонливости и одним рывком сел на кровати, как карп, выпрыгнувший из воды: — Пойдём, накормлю вас. Когда он встал, только тогда заметил, что Чжоу Хайтан, которого всё это время не было видно, стоит у входа и гладит его одежду на гладильной доске. Стоило ему подняться, как эти трое сорванцов сразу же встали за ним хвостом. Когда он чистил зубы и взглянул в зеркало, то увидел позади три пары жалобных глаз — он чуть не проглотил зубную пену. Прополоскав рот, он не выдержал и спросил: — Ну и что вы хотите? Что вам надо? — Цзинчжэ… — трое немного помялись, но всё-таки первым заговорил Гао Шэн. Он выглядел тревожным и неуверенно спросил: — То, что ты делал в той комнате… это ведь была покупка акций? Ого, похоже, за эти дни они действительно кое-чему научились. Линь Цзинчжэ довольно кивнул: — Да. — Ты купил на пятьсот тысяч? — Да. Весь день они только и делали, что строили догадки, и теперь наконец получили подтверждение. На лицах у всех троих отразилось полное изумление — эта цифра выходила далеко за пределы их понимания. Лицо Гао Шэна побледнело: — Откуда у тебя столько денег? — В долг, — Линь Цзинчжэ развёл руками. — Помнишь ту компанию, о которой я говорил? Она фальшивая. Я занял у Тянь Дахуа двести тысяч, чтобы её открыть, а потом использовал её, чтобы взять кредит в банке. Гао Шэн ничего толком не понял, но почувствовал, что дело очень серьёзное, и на его лице появилось выражение полного шока. Он схватился за голову, будто надеялся, что так сможет переварить тот ужасный объём информации, который только что услышал. Сделав три круга по комнате, он наконец сдался. Опустив руки, он поднял голову — глаза у него уже покраснели. — Тогда… сколько ты сейчас всего должен? — спросил он. Линь Цзинчжэ быстро прикинул: — Пятьсот тысяч банку и двести тысяч Тянь Дахуа. Итого семьсот тысяч. — Ты что, с ума сошёл?!!! — Гао Шэн, не выдержав, повысил голос, пока два других приятеля стояли рядом совершенно ошеломлённые. — Семьсот тысяч! Такие деньги! Чем ты собираешься их отдавать?! Семьсот тысяч… у него уже не было никакого представления о такой сумме. Наверное, это деньги, которые он не смог бы заработать за всю свою жизнь. Но Линь Цзинчжэ, услышав эти обвинения, лишь молча посмотрел на него. Он какое-то время разглядывал Гао Шэна этим сложным взглядом, потом перевёл глаза на Чжоу Хайтана и Дэн Мая. В их растерянности была тревога, а в тревоге — почти отчаяние. Их лица ясно говорили ему: всё то, что он старался внушить им с момента приезда в Шэньши, наконец начало давать плоды. Под их взглядами Линь Цзинчжэ вдруг улыбнулся — легко и спокойно, настолько легко, что они просто не могли в это поверить. — Завтра я найду для вас несколько книг, — сказал он. — Возьмёте их с собой в Лиюнь и спокойно почитаете. Он бросил использованное полотенце в корзину для грязного белья и, развязывая пояс халата, подошёл к шкафу, где висела его одежда, аккуратно выглаженная Чжоу Хайтаном. — Раз я решился занять эти деньги, — неторопливо продолжил он, — значит, точно смогу их вернуть. Из-за долгого сна они пропустили ужин, но Тянь Дахуа нисколько не обиделся. Получив звонок от Линь Цзинчжэ, он даже обрадовался — он уже думал, что этот прощальный ужин сорвётся. В Шэньши развлечения есть и в четыре часа, и в девять вечера. В ночной жизни города Тянь Дахуа ориентировался отлично, поэтому почти без усилий организовал место. High Club считался одним из самых старых и самых популярных баров Шэньши. С наступлением ночи здесь почти невозможно было найти свободное место. Тянь Дахуа заказал целый стол алкоголя, наливал Линь Цзинчжэ и одновременно рассказывал: — …Хозяин этого места американец, поэтому здесь много иностранцев, и красивых девушек тоже. Сегодня, говорят, выступает какая-то рок-группа. Места тут нарасхват — я обзвонил несколько друзей, прежде чем смог забронировать столик… Тусклый свет словно сближал людей. Осмелев, Тянь Дахуа впервые за всё время задал Линь Цзинчжэ личный вопрос: — Господин Линь, у вас ведь есть девушка? Линь Цзинчжэ заказал для Гао Шэна и остальных немного еды. Услышав этот вопрос, он сделал довольно странное выражение лица. — Ещё нет? — Тянь Дахуа рассмеялся, явно удивлённый, что у такого человека, как Линь Цзинчжэ, может не быть девушки. Потом он заговорщически наклонился ближе и прошептал: — Ничего страшного. Сейчас я попрошу одного друга привести несколько красивых девушек. Выбирайте любую. Линь Цзинчжэ поднял бокал и мягко остановил им лицо Тянь Дахуа, которое тот уже наклонил слишком близко, и с улыбкой сказал: — Не нужно. Я ценю вашу доброту, господин Тянь. Тянь Дахуа решил, что тот просто стесняется, и его улыбка стала ещё более похабной. Спустя немного времени он и правда позвал несколько девушек. Как только они подошли, сразу стало ясно, что главным за столом является Линь Цзинчжэ. К тому же он был красив, поэтому девушки налетели на него, словно рой бабочек, уговаривая выпить. Линь Цзинчжэ совершенно не умел с таким справляться. Он сидел неловко и уже начал жалеть, что вообще пришёл. Сославшись на то, что ему нужно в туалет, он покинул стол, чтобы побыть в тишине. Поскольку Гао Шэн и остальные всё ещё ели, он жестом показал им не идти за ним. В тот вечер действительно выступала рок-группа. Тяжёлая музыка гремела так, что казалось — всё вокруг взорвётся. Танцпол был набит людьми, и остальные гости под этот бешеный ритм тоже становились всё более возбуждёнными. По дороге Линь Цзинчжэ мельком огляделся и заметил рядом столик, где веселье было особенно бурным. Один мужчина умудрился позвать сразу пять девушек, чтобы они пили с ним. Судя по всему, он уже сильно перебрал — весь развалился на диване, лица не разобрать. Его пёстрая гавайская рубашка была почти полностью расстёгнута, смята и задрана до пояса. Вся компания теснилась вперемешку, совершенно не стесняясь. Линь Цзинчжэ мысленно цокнул языком и отвёл взгляд. Если смотреть на такие сцены слишком долго, можно заработать ячмень на глазу. Но, как назло, стоило ему пройти дальше, как вдоль коридора, у стен, повсюду попадались обнимающиеся и целующиеся парочки. Он нахмурился и ускорил шаг. Следуя указателям, наконец нашёл туалет. Наконец-то тишина. В тот момент, когда дверь за ним закрылась и отрезала грохот музыки, он глубоко выдохнул. И тут поднял глаза — и увидел человека, которого никак не ожидал встретить. Сяо Чи стоял, опираясь руками о раковину, и без выражения смотрел на своё отражение в зеркале. Чётки, которые он снял, чтобы вымыть руки, лежали рядом. Он был настолько взбешён, что даже чтение молитв сейчас не помогло бы ему успокоиться. Что, чёрт возьми, те женщины, которых привёл этот идиот Ху Шаофэн, подмешали в алкоголь?! Он ведь выпил всего один бокал! Заметив, что кто-то вошёл, он бросил недовольный взгляд в сторону — и вдруг понял, что этот человек кажется ему знакомым. Когда Сяо Чи увидел, что вошедший остановился, он отступил от раковины и прислонился к стене рядом. Линь Цзинчжэ подошёл мыть руки и невольно бросил взгляд на его пах. Чёрт возьми… да этот парень невероятный. Просто моет руки — и уже стоит колом?! Насколько же он, должно быть, изголодался… Он невольно вспомнил, как впервые увидел его в торговой комнате. Тогда этот человек всё время перебирал чётки, и Линь Цзинчжэ подумал, что перед ним какой-нибудь набожный буддист. Кто бы мог подумать, что на самом деле у него такой… стиль жизни. Сяо Чи и без того был раздражён. Хотя Линь Цзинчжэ лишь спокойно взглянул на него — без всякого выражения на лице — он вдруг почувствовал, что его неловкость достигла абсолютного пика. Он редко выходил из себя, но на этот раз не выдержал и холодно бросил: — Чего уставился? Линь Цзинчжэ посмотрел на него через зеркало и подумал, не наступил ли он сегодня на собачье дерьмо по дороге из биржевой компании — слишком уж много странных вещей произошло за один вечер. Он с досадой понял, что в этом баре вообще нет тихого места. К тому же в зеркале он заметил, что этот человек всё ещё смотрит на него тем тяжёлым, мрачным взглядом. Не выдержав, он мысленно выругался: идиот какой-то. К тому же он немного выпил, несколько дней почти не отдыхал и всё время находился в напряжении — раздражение вспыхнуло мгновенно. Он закрыл кран, нахмурился и встретился с его взглядом: — Я на что именно смотрел? Сяо Чи весь горел, по его телу катился пот. Несколько прядей кудрявых волос у висков намокли и прилипли к щеке. Он совершенно не ожидал, что Линь Цзинчжэ ответит ему. Его мозг словно кипел в жару, и способность контролировать эмоции сейчас была слабее, чем когда-либо. Некоторое время они смотрели друг на друга в упор, словно клинками скрестившись взглядами. Лица у обоих оставались бесстрастными. У Сяо Чи всё же оставалась крупица рассудка. Он не хотел устраивать конфликт в Шэньши, поэтому изо всех сил сдерживался: — Ты уже помыл руки. Может, уйдёшь? Ха! Линь Цзинчжэ едва не рассмеялся от абсурдности происходящего. Он холодно усмехнулся, резко стряхнул воду с рук, подошёл к ближайшему писсуару, встал, расстегнул молнию и начал мочиться. Сяо Чи подождал немного. Не услышав звука воды, он тоже усмехнулся и, прислонившись к стене, уставился на его спину. Линь Цзинчжэ постоял так некоторое время, но мочиться у него не получилось. Он застегнул молнию и вернулся к раковине мыть руки. Сяо Чи, всё так же не двигаясь от стены, наконец заговорил: — Слушай, приятель, ты что, специально решил со мной сцепиться? — Кто тебе приятель? — холодно ответил Линь Цзинчжэ. — Это что, твой туалет? Сяо Чи молча отвёл взгляд и слегка кивнул. Прекрасно! Сегодня ему явно не везло. Он впервые в жизни встретил сразу двух идиотов: один — Ху Шаофэн, а второй — вот этот большеглазый перед ним. Он сжал кулак. Обычно в такой ситуации он уже бы ударил. Но, глядя в эти большие глаза, почему-то не смог. Поднятая рука в итоге лишь потерла переносицу. Он устало вздохнул: — Ладно, парень. Я сдаюсь, хорошо? Я тебя не трогаю. Я просто уйду. Пойдёт? Сяо Чи действительно держал слово. Хотя внизу всё ещё ныло от напряжения, он всё равно прошёл мимо Линь Цзинчжэ к выходу. Когда они разминулись, их плечи сильно столкнулись. Сяо Чи чувствовал только раздражённую усталость. А вот Линь Цзинчжэ был искренне озадачен. Он ведь просто пришёл в туалет, чтобы побыть в тишине — кто знал, что наткнётся на такого человека? От удара плечом он едва не потерял равновесие. Алкоголь ударил в голову, настроение окончательно испортилось. Увидев, что тот уже собирается открыть дверь и выйти, он всё-таки не удержался и бросил вслед: — Да кому ты вообще нужен со своей мелкой штуковиной? Молишься-молишься — а толку ноль. Псих. Рука Сяо Чи уже лежала на ручке двери. Услышав это, он медленно повернул голову и мрачно посмотрел на него. Линь Цзинчжэ ответил холодной усмешкой. Мелкой штуковиной? Сяо Чи отпустил ручку. В голове будто вспыхнуло пламя. Он развернулся и быстрым шагом направился обратно к Линь Цзинчжэ. Линь Цзинчжэ сжал кулаки. Он никогда не боялся драться — тем более сейчас, когда вовсе не он начал этот конфликт. Сяо Чи двигался быстро. Его кудрявые волосы слегка качались при каждом шаге, всё сильнее прилипая к вспотевшему лбу и щекам. Линь Цзинчжэ поймал его взгляд — и вдруг заметил, что глаза у того покраснели. Затуманенный алкоголем мозг на мгновение замер. Но этого мгновения хватило. Сяо Чи уже оказался рядом. Линь Цзинчжэ инстинктивно поднял руку, готовясь встретить удар — Но внезапно чья-то сильная рука обхватила его за талию и резко потянула вперёд. Прежде чем он успел что-то понять, его накрыла слабая, но отчётливая волна запаха сандалового дерева. Губы вдруг обожгло теплом. Чьи-то пальцы крепко сжали его лицо. Когда его коснулся влажный, тёплый язык другого человека, в голове у него мелькнула лишь одна мысль — Чёрт! Во рту у них обоих ещё оставался запах алкоголя. Даже в таком шоке Линь Цзинчжэ сумел различить вкус — кажется, тот пил красное вино, чувствовался виноградный аромат. Жар, который, казалось, долго искал выхода, наконец нашёл его. Сяо Чи слегка склонил голову. Его сознание погрузилось в почти пустое, ошеломлённое состояние. Губы Линь Цзинчжэ были тонкими и влажными. Его лицо оказалось таким маленьким, что стоило лишь слегка сжать ладонь — и его можно было полностью удержать. Сяо Чи отпустил пальцы с его подбородка. Ладонь переместилась назад, накрыла округлый затылок. Короткие волосы кололи кожу ладони. Сяо Чи крепче сжал руку. Вторая рука, обнимающая его за талию, напряглась — и он почти приподнял Линь Цзинчжэ над землёй. Линь Цзинчжэ стоял на цыпочках, почти не опираясь на собственные ноги. Ему казалось, что всё тело погрузилось в странный жар. Кудрявые волосы Сяо Чи щекотали его щёки, а влажный язык во рту путал мысли. Сяо Чи вдруг шагнул вперёд. Линь Цзинчжэ оказался прижат к холодной стене. Он поднял руки, уперев их в грудь Сяо Чи, пытаясь оттолкнуть этого сумасшедшего. Но руки тут же были отведены в сторону. Его резко ущипнули за талию — щекотно и больно. Линь Цзинчжэ рефлекторно попытался схватить его. Но Сяо Чи уже снова приблизился и, используя силу движения, полностью приподнял его над полом. Мягкий тусклый свет в туалете падал сверху. Напряжённое противостояние мгновенно превратилось в сцену, где время от времени раздавались тихие влажные звуки поцелуев. Окутанный жаром и запахом сандала, теряя силы, словно вытягиваемые из его губ, Линь Цзинчжэ наконец перестал сопротивляться. Он чуть-чуть приоткрыл глаза. Его взгляд скользнул вверх — к лицу человека, который был так близко, что можно было различить лёгкую дрожь его ресниц. Он резко зажмурился, поднял руки и упёрся ими в плечи другого.