Перерождение: внезапная ясность

Каково это — за одну ночь стать обладателем состояния в сотни миллионов? Если бы сейчас кто-нибудь задал этот вопрос Линь Цзинчжэ, он, вероятно, ответил бы: — Наверное, я просто выполнил одну небольшую цель. Компания, взявшая на себя этот участок, на данный момент являлась крупнейшей в сфере недвижимости по всей стране; но даже для них этот «король земли» становился самым масштабным проектом за всю их историю, и по этому одному уже можно было судить, насколько высоко они оценивают перспективы развития Яньши. После того как все формальности были окончательно улажены, участок в Шикусяне перешёл в чужие руки. Линь Цзинчжэ обменял его на толстую пачку налоговых счетов и сумму покупки в банке, достигающую девятизначного числа. Вычтя из этой суммы ранее полученные банковские кредиты и проценты, а также прибавив оставшиеся неиспользованные средства, Линь Цзинчжэ в этот раз по-настоящему стал обладателем состояния свыше ста миллионов. Хотя признаки инфляции уже начали проявляться — например, уровень доходов рабочих по сравнению со второй половиной восьмидесятых вырос почти вдвое, — в нынешнюю эпоху, когда зарплата в несколько сотен юаней в месяц уже считалась высокой, значение суммы в один миллиард юаней принципиально отличалось от её значения в будущем. Спустя двадцать с лишним лет, когда коммерческое развитие этой территории достигнет зрелости, возможно, появится множество предпринимателей с подобным состоянием, но на данный момент даже в Яньши компаний с девятизначными ликвидными активами можно было пересчитать по пальцам. Сделка с «королём земли» стала громким размещением, потрясшим всю отрасль недвижимости; беспрецедентная сумма сделки заставляла бесчисленные малые и средние компании каждый раз, вспоминая день торгов и непрерывные повышения ставок гигантов, испытывать волнение. Наряду с судьбой и дальнейшим освоением этого привлёкшего всеобщее внимание участка, «Шиюй Дичань» также стала новым центром внимания. Линь Цзинчжэ не дал Дэн Маю много времени, чтобы осмыслить происходящее, и практически сразу вытолкнул этого недавно выпустившегося с экономических курсов юношу на передний план. Таким образом Дэн Май стал первым сотрудником с момента основания «Шиюй Дичань» и, вероятно, самым молодым «генеральным директором» среди всех компаний отрасли. Хотя формально он и был генеральным директором, на данный момент в компании почти не было вопросов, требующих его решений; Линь Цзинчжэ в основном хотел закалить его, дать ему возможность на собственном опыте прочувствовать реальную деловую среду, куда более жёсткую, чем описания в учебниках. Это был наилучший период для подобного обучения: до того как «Шиюй Дичань» приступит к следующему проекту, основная задача Дэн Мая заключалась в участии в различных, не имеющих решающего значения деловых встречах. В это время у него было бесчисленное количество возможностей сталкиваться с трудностями и совершать ошибки, которые практически не могли повлиять на деятельность компании. Подобное воспитание новичка было для Линь Цзинчжэ вынужденной мерой: конечно, он предпочёл бы, чтобы с самого начала рядом с ним оказался опытный ветеран рынка, однако в период с начала девяностых до начала двадцать первого века в стране как раз и ощущалась острая нехватка таких кадров, и встретить действительно надёжного человека было труднее, чем взобраться на небо. К тому же на начальном этапе компания наиболее уязвима, и привлечённые в этот момент «старые кадры» во многом способны определить её дальнейшую судьбу; незнакомцы, чьё происхождение неизвестно, — это ещё полбеды, но в Яньши слишком много подводных течений, и если привлечённый человек окажется с волчьими намерениями, это может обернуться вредом для самой компании. Линь Цзинчжэ уже боялся человеческой натуры; все несчастья его прошлой жизни произошли именно из-за неё, и потому в этом отношении он неизбежно стал крайне осторожным. К счастью, в плане способностей Дэн Май его не разочаровал. У некоторых людей, по-видимому, навыки общения действительно врождённые — как у Дэн Мая: даже не до конца осмыслив масштаб состояния Линь Цзинчжэ и будучи фактически поставленным в ситуацию «утку загоняют на насест», он тем не менее в различных ситуациях проявлял себя достойно. Он держал язык за зубами, мыслил гибко и, что ещё важнее, не терялся и не боялся сцены; несмотря на то, что ему приходилось иметь дело с прожжёнными деловыми людьми, возрастом годящимися ему в отцы, он мог в любой момент вести себя свободно и уверенно. Как бы те ни пытались его уговорить или выведать информацию, он не раскрывал ни малейших подробностей о козырях и подоплёке Линь Цзинчжэ. В нём присутствовала та особая, присущая молодым предпринимателям смесь живости и сдержанности, схожая с Ху Шаофэном и Фан Вэньхао, но отличная от полной невозмутимости Линь Цзинчжэ и Сяо Чи; на переговорах, безусловно, более эффективно действует последний тип, однако на банкетах и в светском общении именно обходительный, остроумный и гибкий стиль оказывается куда более выигрышным. Одна сделка с «королём земли» мгновенно вывела «Шиюй Дичань» в поле зрения всех — это, разумеется, было хорошо и, более того, было сознательно организовано самим Линь Цзинчжэ. Но вместе с этим последовали и минусы, например бесконечные банкетные встречи: вся отрасль сгорала от любопытства, желая выяснить, что это за компания, будто возникшая из ниоткуда. Настоящие гиганты, конечно, лично не появлялись, однако те, кто собирал такие встречи, тоже не были людьми, которых можно недооценивать; в деловом мире важнейшее — связи, и идти в одиночку попросту невозможно. Линь Цзинчжэ взял Дэн Мая с собой на две относительно важные встречи, а увидев, что тот хорошо справляется с различными прощупываниями, тут же освободился и больше не появлялся ни на одном мероприятии, где его присутствие не было абсолютно необходимым. В конце концов, на начальном этапе создания компании у него было куда больше более важных дел, к тому же нужно было совмещать всё это с учёбой, и времени уже катастрофически не хватало. После продажи «короля земли» в Шикусяне у Линь Цзинчжэ оставался ещё один участок — тот самый небольшой треугольный участок, расположенный у дороги Эрчжунлу и окружённый жилыми домами. Этот участок не привлекал такого внимания, как «король земли» площадью в пятьсот тысяч квадратных метров, но именно он стал первой землёй, приобретённой Линь Цзинчжэ в Яньши, и тем самым важнейшим трамплином, на котором держался весь его нынешний успех. Когда он выбирал этот участок, у него было несколько причин; одна из них заключалась в том, что он был маленьким и дешёвым и мог служить залогом для банковского кредита с минимальными затратами. Общая площадь треугольного участка составляла чуть более девяноста тысяч квадратных метров — это был крайне неудобный показатель: в то время жилые районы по-прежнему в основном строились в формате крупных массивов, и если не брать в расчёт извилистые хутуны Яньши, то в других городах жилые кварталы обычно достигали десятков и сотен тысяч квадратных метров. Соответственно, стандартные жилые дома редко возводились на слишком малых площадях — ведь требовалась земля и под сами здания, и под озеленение, и под прочую инфраструктуру, и всё это вместе легко занимало от ста до двухсот тысяч квадратных метров. Девяносто тысяч квадратов были слишком тесными, к тому же форма участка была столь необычной — треугольной, — и именно поэтому он стоил дёшево и долго оставался невостребованным. Однако на самом деле у Линь Цзинчжэ была ещё одна, весьма важная причина для его покупки, и именно из-за неё, выбирая партнёра по финансированию, он отдавал предпочтение компаниям из той же отрасли. После выхода новой политики планирования эту причину уже не нужно было угадывать. После продажи «короля земли» число компаний, обращавшихся к Дэн Маю с вопросами о намерении продать треугольный участок, возросло более чем в десять раз по сравнению с прежним, а предлагаемые цены выросли более чем в четыре раза от изначальных шести с лишним миллионов. Причина была проста: согласно новому плану развития, дорога Эрчжунлу, соединяющаяся с другим районом, стала главным бенефициаром и была включена в самую центральную часть планируемого коммерческого кластера. Девяносто тысяч квадратных метров — этого, безусловно, недостаточно для строительства жилых домов. Но для возведения коммерческого здания — более чем достаточно. Инвестиция «Сюньчи» в пять миллионов теперь также значительно выросла в цене; при заключении договора о привлечении средств Линь Цзинчжэ предложил весьма щедрые условия и даже включил в него пункт, который казался совершенно невероятным: если в дальнейшем треугольный участок будет застроен, то проект, реализуемый на этой земле, будет считаться совместным владением с «Сюньчи», и каждая сторона получит по пятьдесят процентов доли. Именно этот пункт больше всего впечатлил Ху Шаофэна; в какой-то момент он даже заподозрил, что Линь Цзинчжэ, предложивший такое условие, попросту сошёл с ума, ведь это практически означало собственноручно класть деньги в карман заёмщика. «Сюньчи» всего лишь вложила пять миллионов — получать проценты за эту сумму было нормальным бизнесом, но получить долю — это уже было настоящим подарком судьбы. Особенно в нынешней ситуации в северной части города Ху Шаофэн почти не сомневался, что Линь Цзинчжэ рано или поздно продаст этот участок: ведь самым сложным этапом проекта является застройка, и если он не полный идиот, то с какой стати делить результат с «Сюньчи» пополам? Однако очень скоро он понял, что снова ошибся; казалось, всякий раз, когда дело касалось решений Линь Цзинчжэ или его Сяо-гэ, он неизменно ошибался. После продажи «короля земли» руководство двух компаний — «Шиюй» и «Сюньчи», поддерживавших хорошие партнёрские отношения, вновь встретилось. Но теперь всё было иначе: «Шиюй Дичань» уже не была той недавно созданной компанией без какой-либо основы, какой она была несколько месяцев назад; даже без сопровождения Фан Вэньхао Линь Цзинчжэ, взяв с собой лишь Дэн Мая, мог на равных вести переговоры с «Сюньчи» во всех смыслах. Когда Ху Шаофэн спросил о намерении продать треугольный участок, Линь Цзинчжэ дал ему ответ, который поверг его в шок. Он не собирался продавать этот участок и уже составил полноценный план его застройки. Под изумлённым взглядом Ху Шаофэна он с улыбкой перевёл разговор на другого собеседника и обратился к господину Сяо: — Разумеется, в последующих работах по треугольному участку будет немало направлений для сотрудничества, и, думаю, нам стоит заранее всё обсудить с господином Сяо. Говоря это, он одновременно старался контролировать свой взгляд, чтобы не коситься в сторону вешалки у стены. На ней висела знакомая кожаная куртка; уже при встрече сегодня, увидев, что Сяо Чи её носит, Линь Цзинчжэ испытал весьма сложные чувства — ему казалось, что тот совершенно забыл, откуда взялась эта вещь, иначе не стал бы так спокойно надевать её на встречу с ним. В ресторане было тепло, и Сяо Чи, сняв верхнюю одежду и оставаясь в серо-зелёном полосатом кардигане, откинулся на спинку стула и тихо наблюдал, как Линь Цзинчжэ разговаривает с Ху Шаофэном. Он чутко уловил, что Линь Цзинчжэ несколько раз бросил взгляд на его кожаную куртку, и в душе сразу стало тепло; хотя ему и было немного досадно, что Линь Цзинчжэ не надел те вещи, которые он ему купил, он считал себя человеком великодушным и не собирался придираться к таким мелочам. Его характер и правда был на высоте! Несомненно, Линь Цзинчжэ это тоже почувствовал — сегодня, заказывая блюда, он даже специально выбрал большую порцию пирога с финиками! Но при этом он по-прежнему оставался сдержанным! Его выражение лица было совершенно спокойным! Линь Цзинчжэ на этот раз пришёл подготовленным — он даже принёс с собой новый договор и проектный план, которые теперь одновременно передал сидящему напротив директору Сяо, который всё это время молчал и выглядел так, будто его совершенно не интересует этот ужин. Сяо Чи, пролистав этот полностью проработанный договор, наконец отвёл всё своё внимание от Линь Цзинчжэ. Он с серьёзным лицом дочитал до конца, ничего не сказал — лишь молча передал две стопки бумаг сидящему рядом Ху Шаофэну. Ху Шаофэн едва взглянул — и тут же вскочил: — Господин Линь, вы же раньше говорили совсем другое! Линь Цзинчжэ улыбнулся, как ни в чём не бывало: — Господин Ху, не спешите, сначала дочитайте. Мы, конечно, говорим о бизнесе, но даже если не договоримся, вашей компании точно не нанесём ущерба. Чем дальше Ху Шаофэн читал, тем меньше он оставался спокойным. Только что, узнав, что Линь Цзинчжэ не собирается продавать участок, он уже решил, что сорвёт куш — но теперь понял: Линь Цзинчжэ куда хитрее, чем он думал. Этот второй договор — кроме доли участия — почти ничем не совпадал с первым. И при этом был прописан с полной, наглой уверенностью: по сути, он предлагал, чтобы «Сюньчи», которая по первому контракту могла просто сидеть и получать деньги, теперь вкладывалась — и вкладывалась серьёзно. «Шиюй Дичань» собиралась построить на треугольном участке — площадью менее ста тысяч квадратных метров — многофункциональное здание формата «коммерция + офисы». Для своего времени это была почти революционная концепция, план масштабный, амбициозный — и самое главное, только под застройку требовалось целых сто двадцать тысяч квадратных метров. Сто двадцать тысяч. Откуда взять землю? Даже если выжать треугольный участок досуха, собрать все его углы и закоулки — получится максимум девяносто пять тысяч. Линь Цзинчжэ, всё так же улыбаясь и абсолютно уверенно, сказал: — Разве рядом нет участка № 5, который всё ещё у «Сюньчи»? А эти жилые дома, что кольцом его окружают, можно ведь немного переселить. Тогда площадь как раз наберётся. И треугольник сразу станет прямоугольником. Прямоугольный участок, конечно, идеален для высотного строительства. Но… с какого это перепуга? «Сюньчи» что, больная? Отрезать кусок своей земли и просто так отдать в проект, где у неё уже есть доля? Но дальше было ещё круче. Линь Цзинчжэ, сославшись на то, что «Шиюй Дичань» только что создана и у неё нет надёжных подрядчиков, прямо переложил не менее двух пятых всех строительных работ на «Сюньчи». Ху Шаофэн сидел, как громом поражённый. Линь Цзинчжэ это что, сны наяву видит? Он медленно опустил договор и спустя долгое время с трудом выдавил: — Господин Линь… вы сейчас шутите, да? Сказав это, он невольно взглянул на главное место за столом. Сяо Чи уже явно вошёл в режим размышлений — перебирал чётки, слегка опустив глаза, и смотрел на Линь Цзинчжэ взглядом, в котором было что-то трудноуловимое. Ху Шаофэн прочитал это как «оценка». А Линь Цзинчжэ спокойно развёл руками: — Договор перед вами, все пункты прописаны чётко. Разве это похоже на шутку? Если «Сюньчи» согласится, можем прямо сегодня за столом подписать. Ху Шаофэн потерял дар речи. Ему казалось, он только что услышал самую смешную шутку в своей жизни. Сяо Чи тоже заговорил: — Господин Линь, если я не ошибаюсь, наш первый договор всё ещё действует? Линь Цзинчжэ кивнул: — Разумеется. Ху Шаофэн не выдержал, влез: — Тогда раз у «Сюньчи» уже есть пятьдесят процентов доли в треугольном участке, с какой стати мы должны ещё и бесплатно вкладываться в это всё? — Господин Ху, вы, кажется, кое-что упустили, — улыбка Линь Цзинчжэ стала ещё мягче. Он даже взял со стола стакан воды, сделал глоток и лишь потом неторопливо продолжил: — Проект, о котором я говорю, пока существует только как идея. Строительство ещё даже не началось. Ху Шаофэн замер. Голова, только что забитая возмущением, наконец прояснилась. Он быстро прокрутил всё в уме — и мгновенно понял, к чему клонит Линь Цзинчжэ. И растерялся. Линь Цзинчжэ, всё с той же улыбкой, добавил: — Раз уж проект застройки треугольного участка ещё не стартовал, то и ваши «пятьдесят процентов доли» — пока лишь предположение. Разве не так, Господин Ху? Ху Шаофэн не смог выдержать этот мягкий, но колющий разговор. Он только кашлянул, опустил взгляд и залпом сделал глоток вина. Он наконец понял — в этом мире и правда не бывает таких подарков судьбы, чтобы просто так взять и урвать выгоду! Линь Цзинчжэ ещё при подписании первого договора уже просчитал этот ход наперёд. Сяо Чи, однако, выглядел вовсе не удивлённым. Услышав эту почти наглую логику, он даже улыбнулся: — Значит, по словам господина Линь, если второй договор не будет подписан, «Шиюй Дичань» откажется от уже разработанного проекта? Участок на Эрчжун-лу в таком хорошем месте — не жалко будет его продавать? Ху Шаофэн в душе злорадно подумал: вот именно! — А с чего это мне его продавать? Я, конечно, оставлю его и буду сам развивать, — но Ху Шаофэн всё ещё недооценивал степень наглости этого противника. Линь Цзинчжэ даже бровью не повёл, говорил спокойно, ещё и с таким тоном, будто делает одолжение: — Я на треугольный участок нацелен всерьёз, поэтому и пришёл так искренне обсудить дальнейшее сотрудничество с «Сюньчи». Всё-таки у «Сюньчи» есть сила в девелопменте — как построен жилой комплекс Дунтай, все прекрасно видели, верно? Наша «Шиюй Дичань» по сравнению с вами — совсем мелочь. Если можем работать вместе, для меня это только плюс. Иначе я бы сегодня принёс сюда не проект, а уведомление о выплате неустойки. Сказав это, он рассмеялся — так, будто только что рассказал отличную шутку. Его большие ясные глаза прищурились, изогнувшись в форму полумесяцев. А у Ху Шаофэна, наоборот, кожу на затылке стянуло. Слова Линь Цзинчжэ напомнили ему о штрафе за нарушение договора. В соглашении по треугольному участку этот пункт действительно был — причём сумму назначил сам Линь Цзинчжэ: в три раза больше займа, пятнадцать миллионов. Тогда Ху Шаофэн ещё подумал, что Линь Цзинчжэ просто честный дурак — сам себе яму роет. Но только сейчас он понял, что дураком был, похоже, он сам. Пятнадцать миллионов — сумма немаленькая, но по сравнению с тем, какие выгоды сулит дальнейшая застройка севера города… это просто ничто. Глядя на лицо Линь Цзинчжэ — на эту обманчиво безобидную, убедительную улыбку — Ху Шаофэн сколько ни пытался, так и не смог выдавить из себя ответную улыбку. Он только чувствовал, как невидимое давление тяжело опускается сверху, превращая атмосферу в огромной переговорной в нечто странное, вязкое, почти удушающее. И только когда раздался ещё один смех — из уст Сяо Чи — это напряжение слегка дрогнуло. Сяо Чи редко смеялся так открыто. Он даже показал ровный ряд зубов. Его острые глаза при улыбке слегка прищурились, но взгляд, которым он смотрел на Линь Цзинчжэ, стал только яснее, только ярче. Он, смеясь, протянул руку: — Господин Линь, у вас действительно хватает искренности. Линь Цзинчжэ пожал её — и тут же почувствовал, как его ладонь оказалась сжата в большой, тёплой руке, с силой, без всяких церемоний. Он не придал этому значения. То, что Сяо Чи злится — нормально. Любой, кто был уверен, что держит ситуацию под контролем, а потом внезапно понимает, что всё не так, даже если сотрудничество сулит прибыль, вряд ли примет новые условия с радостью. Вспомнив прежние трения между ними, он улыбнулся ещё шире — и даже слегка, почти вызывающе, провёл пальцами по чужой ладони: — Тогда… заранее поздравляю нас с успешным сотрудничеством? Сяо Чи перехватил эту явно меньшую по размеру, «шалящую» руку. Лёгкое щекочущее ощущение в ладони будто поднялось вверх по руке и ударило прямо в сердце. Он на мгновение замер — всего на секунду — и только потом убрал улыбку: — Успешного сотрудничества. По дороге обратно Ху Шаофэн уже который раз повторял: — Да бля… да как так вообще… Он всё никак не мог переварить, как сделка, которая казалась абсолютно безупречной, в итоге обернулась таким вихрем перемен. Новый договор он перечитал буквально по словам — боялся, что Линь Цзинчжэ снова где-то закопал ловушку и только и ждёт момента их подловить. Теперь он уже ни в коем случае не осмеливался недооценивать этого партнёра с внешностью белого, безобидного кролика. А ещё — вспоминая, как Сяо Чи только что и смеялся, и вдруг явно завис, реагируя как-то совсем не по-обычному — он был уверен: тот сейчас в бешенстве. Его Сяо-гэ всегда был таким — будто знает всё наперёд, будто не ошибается. И вот — впервые оступился. Он невольно стал ещё осторожнее вести машину, мягче работать с рулём, боялся задеть что-то лишнее и потому начал обходными путями успокаивать: — Сяо-гэ, если честно… этот проект с комплексным зданием у Линь Цзинчжэ ведь и правда неплохой. Всё-таки пятьдесят процентов доли — отказываться жалко. Мы вложим немного ресурсов, немного земли — а отдача же огромная, да? Он глянул в зеркало заднего вида. Сяо Чи опустил стекло, и холодный ветер врывался в салон, растрёпывая его слегка вьющиеся волосы. Он даже чётки не перебирал — те, что обычно не выпускал из рук, сейчас просто валялись на соседнем сиденье. От него исходило такое непривычное, давящее, почти агрессивное ощущение, что Ху Шаофэну становилось тяжело дышать. Он осторожно подвёл итог: — Мы… не злимся, да? Сяо Чи даже не взглянул на него. Он откинулся на спинку сиденья, сжал правую руку в кулак. То странное зудящее ощущение в груди всё сильнее поднималось, разливалось по телу, и от этого жара ему казалось — ещё чуть-чуть, и он загорится. Вспоминая, как Сяо Чи уходил — спина напряжённая, движения скованные — Линь Цзинчжэ испытал настоящее облегчение. Он убрал с лица притворную улыбку, вернув себе привычное спокойствие, и аккуратно спрятал подписанный договор с печатью в папку. Идея построить комплексное здание появилась у него ещё в тот момент, когда он впервые увидел этот треугольный участок. Слишком уж особенное место. Прямо у Эрчжун-лу — дороги, которая десятилетиями не меняла своего направления. А в будущем, у её перекрёстка, появится станция метро — идти до неё будет максимум пару минут. Если строить там коммерческое здание — прибыль гарантирована. Линь Цзинчжэ никогда не планировал заниматься жилой застройкой. Правила рынка слишком грязные. Особенно в недвижимости — там давно существует негласная система. Построишь жилые дома — и хочешь не хочешь, тебя втянут в ту же игру, где недобросовестные застройщики раздувают цены. Он слишком хорошо знал, каким станет Яньши через несколько десятков лет. Квартиры будут на вес золота. Даже он — с доходом выше среднего — в той жизни потратил почти всю жизнь ради одного угла. А что говорить о простых людях? Он, может, и не в силах остановить эту волну. Но хотя бы не стать её частью — это он ещё может. При этом прибыль в коммерческой недвижимости на деле ничуть не уступает жилой. Такие объекты, как торговые центры и офисные здания, имеют одну ключевую особенность — они зарабатывают не на продаже, а на долгосрочной аренде, при этом право собственности остаётся у владельца. Цена за «курицу» может быть выше, чем за «яйца», но второе — это постоянный поток дохода. И в последующие десятилетия рост арендных ставок на коммерческую недвижимость в Яньши ничуть не уступит росту цен на жильё. Север города сейчас развивается стремительно, но если посмотреть на него целиком, даже в будущем таких по-настоящему уникальных мест, как этот треугольный участок, окажется совсем немного. Что касается его «наглой» схемы сотрудничества с «Сюньчи» — это тоже было вынужденной мерой. В недвижимости он был новичком. На этапе скупки земли он ещё мог воспользоваться своим «знанием будущего», но вот строительство и девелопмент — тут он был самым настоящим дилетантом. Первый проект, если в нём что-то пойдёт не так, может оставить последствия на долгие годы. А в этом плане «Сюньчи», уже реализовавшая несколько проектов с отличными результатами, была идеальным наставником. Линь Цзинчжэ собирался заранее «прикормить» эту треугольную землю — свою золотую курицу. И, возможно, она станет первой «племенной курицей» в его будущем «птичнике». Подумав об этом, Линь Цзинчжэ вдруг понял, что хочет курицы. Мама Чжоу сразу же сварила ему старую курицу — мясо мягкое, кожа нежная, в бульон щедро добавили грибы, и суп получился густой, ароматный, насыщенный — запах разносился чуть ли не на десять ли. Она просто жалела его — думала, что он устает от учёбы, и ничего не знала о его делах. У Дэн Май рот был на замке, и меру он чувствовал отлично: что можно говорить, а что нельзя — он чётко разграничивал. Живя вместе с родителями Чжоу, он ни словом не обмолвился о бизнесе Линь Цзинчжэ. Причём под это «не говорить» попадали даже Гао Шэн и Чжоу Хайтан. Родители Чжоу тоже не заметили, что он толком не ходит на занятия. После того как «Шиюй Дичань» прогремела, у Дэн Майя каждый день было бесчисленное количество встреч. Линь Цзинчжэ специально его закалял — не отбирал, не фильтровал, давал идти везде, где только можно. В итоге Дэн Май почти не бывал дома, с утра до ночи носился по разным встречам и банкетам. В глазах мамы Чжоу он был самым измученным: и учёба каждый день, и даже по выходным нет передышки! К счастью, её жалобы оставались лишь словами — она тут же переключалась на свои дела, а дел у неё было невпроворот. В прошлом году их уличная лавка с едой шла на ура, они с мужем неплохо заработали, и отец Чжоу загорелся идеей открыть полноценное заведение. Сразу после Нового года, вернувшись в Яньши, он начал искать помещение — и наконец нашёл подходящее по месту, размеру и цене. Арендовали, начали ремонт. Уже почти лето, отделка на финише, отец Гао Шэна тоже уволился со стройки в Цюньнане и вот-вот должен приехать в Яньши. В последние дни супруги Чжоу даже не успевают ставить лоток возле Университета Утун — целыми днями бегают на новую точку, доделывают всё к открытию. Внутри уже начали заносить столы и мебель — и тут без присмотра никак: грузчики, если за ними не следить, всё пооббивают. Сварив суп, мама Чжоу ещё раз всё напомнила — и поспешно ушла с сумкой. Дэн Май вернулся почти сразу следом, сказал, что как раз встретил её внизу. Грибной куриный суп пах так, что невозможно было устоять. Дэн Май целый день мотался по делам, ещё и выпил немало — слюни чуть не текли. Он быстро налил себе миску и, обжигаясь, мелкими глотками выпил всё до дна, потом начал жевать ароматные грибы — и только тогда вспомнил, зачем пришёл. Достав из сумки приглашение, он протянул его Линь Цзинчжэ: — Линь-гэ, «Шидай Групп» организует встречу, в Чанцин-провинции. Пойдёшь? Услышав название «Шидай Групп», Линь Цзинчжэ сразу стал внимательнее. Взял приглашение, посмотрел — и понял, что это что-то вроде совместной инспекционной поездки, почти как альянс. В Яньши в сфере недвижимости существовал небольшой альянс. Во главе — «Шидай Групп», на тот момент одно из крупнейших предприятий страны, под его крылом собрались компании с хорошей репутацией: делились ресурсами, связями, работали на взаимную выгоду. «Сюньчи Дичань» Сяо Чи тоже входила в их число — в будущем она разовьётся и вытеснит «Шидай Групп», став негласным лидером союза, но сейчас, судя по всему, их туда приняли благодаря проекту жилого комплекса Дунтай. Надо признать, социальные навыки Дэн Майя — это просто чёртов уровень. По логике, у «Шиюй Дичань» пока не было ни одного реализованного проекта — да, они продали земли на миллиарды, но формально это не соответствовало критериям вступления. И всё же, всего за месяц, мотаясь по банкетам, он умудрился завязать плотные отношения с кучей застройщиков, так что семь-восемь членов альянса совместно рекомендовали «Шиюй Дичань» к вступлению. Такие небольшие круги ради укрепления связей регулярно устраивали совместные мероприятия. Под предлогом «дела» — по сути, просто собирались, ели, пили, общались. Новость о строительстве трассы ясно показала, что у провинции Чанцин будущее без потолка, так что поездка туда «на инспекцию» выглядела вполне уместно. Правда, ехать надо было на два дня, ещё и с ночёвкой… Линь Цзинчжэ подумал и спросил: — Масштаб какой? Все едут? — Все. Даже руководство «Шидай Групп» подтвердило участие. Говорят, от «Сюньчи Дичань» приедет сам Сяо-цзун. Значит, мероприятие будет серьёзное, — Дэн Май, как истинный любитель слухов, уже всё разузнал заранее. Культура «своего круга» работает в любой отрасли — и в недвижимости тоже. Если собираются почти все участники альянса, то пропустить самому или отправить только Дэн Майя — выглядит плохо. Линь Цзинчжэ немного подумал, отложил приглашение и кивнул: — Ладно. Завтра возьму отгул в университете, поедем вместе. Дэн Май тут же согласился, потом добавил: — Кстати, вчера днём встретил Гао Шэна. Он не знает твоё расписание, приходил в универ — тебя не нашёл. Просил передать: их глава группы, этот… У Ванфэй, уже подготовил материалы, хочет встретиться с тобой лично, обсудить сотрудничество. Линь Цзинчжэ только сейчас вспомнил об этом. Сделал глоток супа, прикинул — днём вроде нет занятий: — Тогда позвони им в общагу. Пусть Гао Шэн приведёт его… в чайную за моим факультетом. В шесть. Дэн Май по-деловому достал блокнот и своими «куриными каракулями» всё записал. Его смуглое лицо за последнее время заметно повзрослело, а взгляд за линзами стал острым, цепким. Он помедлил и всё-таки спросил, немного обеспокоенно: — Линь-гэ, ты правда хочешь вложиться в этот интернет? Я сначала думал, это так… на десять-двадцать тысяч, мелочь. Линь Цзинчжэ хлопнул его по голове, слегка сбивая этот слишком «проницательный» вид — а то от такого взгляда реально становилось не по себе. — Не смотри на меня так, — он вспомнил, что рассказывал Гао Шэн, покачал головой. Чёткого ответа дать не мог — слишком мало информации. — Сначала встретимся, потом решим.