Перерождение: внезапная ясность

У Ванфэй и Лян Пи пришли вместе с Гао Шэном. Было видно — к таким формальным встречам они не привыкли. Но всё же старались держаться свободнее, чем в прошлый раз. И, чтобы показать серьёзность, оба даже привели себя в порядок, надели аккуратные костюмы. На молодых лицах это смотрелось слегка неуместно — но, надо признать, Линь Цзинчжэ эта попытка выложиться на максимум искренности вполне понравилась. В бизнесе ведь что главное? Искренность. А уже потом — перспективы проекта. И партнёр должен быть надёжным. Линь Цзинчжэ чётко разделял дружбу и сделки, и прекрасно понимал, кто здесь ключевая фигура. Ему хватило одного взгляда — и Дэн Май сразу всё понял, нашёл повод и увёл Гао Шэна из комнаты. Остались трое. И никто не говорил. Линь Цзинчжэ неторопливо промывал чашки. С виду — полностью сосредоточен. На деле — внимательно наблюдает за реакцией У Ванфэя и Лян Пи. Обоим лет по двадцать с небольшим. Видно, спортом не занимаются — худощавые, аккуратные, почти хрупкие. Лян Пи формально заместитель, но явно ведущий. У Ванфэй же — с какой-то особенной живостью, из-за которой даже усталость на лице казалась энергией. Линь Цзинчжэ быстро сделал вывод: У Ванфэй — вероятно, сильнее в технике, возможно, он ядро разработки. Но переговоры… вести придётся с Лян Пи. И правда. Долгое, давящее молчание быстро начало действовать на нервы молодым парням без опыта переговоров. У Ванфэй уже будто сидел на иголках — ещё чуть-чуть, и у него на лбу появится надпись «хочу сказать, но не могу». Под столом Лян Пи, кажется, сдерживал его. Терпел сколько мог. Но в тот момент, когда Линь Цзинчжэ всё так же неспешно начал разливать чай… Он тоже не выдержал. — Линь… — вспомнив, что Линь Цзинчжэ, кажется, младше его, Лян Пи замялся с обращением, но Линь Цзинчжэ с улыбкой сказал: — Обращайтесь так же, как Гао Шэн. — Цзин… Цзинчжэ. — Перед этим парнем, который был моложе, но давил аурой сильнее, чем родные родители, у Лян Пи на самом деле не было ни капли уверенности. Он нерешительно окликнул его, и, убедившись, что Линь Цзинчжэ не воспринял это как фамильярность, наконец немного расслабился и перешёл к делу: — Думаю, однокурсник Гао Шэн уже вкратце рассказал тебе о нашем проекте? — Он описал довольно размыто. — Линь Цзинчжэ подвинул к нему чашку чая. — Можете рассказать подробнее. Выпейте чаю, не нервничайте, говорите спокойно. На самом деле по словам Гао Шэна у него уже сложился в голове общий контур, но когда речь идёт о сотрудничестве, неизбежно приходится держать более строгую, «деловую» позицию. Лян Пи и У Ванфэй всё ещё студенты — среди своих ровесников они, безусловно, выдающиеся, но молодые люди с огромным потенциалом, только вышедшие в мир, неизбежно несут на себе этот студенческий налёт: они склонны опираться на личные отношения, и им трудно до конца понять принцип «в бизнесе — только бизнес». К тому же они познакомились через Гао Шэна — с ним у Линь Цзинчжэ близкие отношения, но он вовсе не хотел, чтобы из-за этого у У Ванфэя с Лян Пи возникло ощущение, будто можно относиться к делу не слишком серьёзно. Лян Пи, похоже, это уловил — он занервничал ещё сильнее, но вместе с тем почувствовал благодарность. По крайней мере, Линь Цзинчжэ отличался от тех инвесторов, которые раньше относились к ним как к забаве: даже уже зная суть проекта, он всё равно занял позицию внимательного слушателя. Начало девяностых — это по-настоящему дикая, первобытная эпоха интернета. Если память не изменяет, само понятие «интернет» тогда ещё толком не оформилось, порталов ещё не существовало, а пользователи практически не имели возможности общаться друг с другом. Хотя, если говорить в целом, в нашей стране электронно-вычислительная техника начала развиваться ещё в пятидесятых, и уровень был вполне приличный: первый отечественный компьютер появился всего на десяток лет позже первого в мире. Но всё это не имело особого отношения к персональным компьютерам. Те появились лишь в 1981 году — благодаря компании IBM. Их появление действительно вдохнуло в индустрию жизнь, но из-за высокой цены даже спустя почти десять лет разработки не смогли сделать их по-настоящему доступными. Распространённость таких устройств напрямую зависела от уровня доходов населения — а значит, круг пользователей был до смешного узким. С точки зрения современников это был крайне ненадёжный и сомнительный рынок. И, если подумать, такая оценка вполне логична — будущее слишком неопределённо, никто не мог представить, насколько стремительно в ближайшие десятилетия разовьются технологии. Если бы Линь Цзинчжэ сам не прожил это однажды, он бы тоже не избежал подобного мышления — в прошлой жизни в это время он даже толком не знал, что такое компьютер. На этом фоне то, что У Ванфэй и Лян Пи за два года до общего старта уже начали осознавать потенциал и заниматься программированием, да ещё и собрали команду под видом университетского кружка, — это действительно можно назвать выдающимся. Однако, перебрав в памяти всё, что знал, Линь Цзинчжэ не нашёл там этих имён. В прошлой жизни, как и большинство людей вне этой сферы, он впервые столкнулся с компьютерами примерно в 1996 году, когда интернет уже начал входить в стадию развития, а в стране появилась возможность подключаться к международной сети. Он хорошо помнил, как тогда ничего не понимал — даже включив компьютер, не знал, что делать, и только один знакомый, более опытный, буквально за руку учил его, как заходить на тогдашние популярные BBS. В то время он был обычным пользователем и почти ничего не знал о компаниях, стоящих за различными программами. К этому уровню он прикоснулся лишь более чем через десять лет — когда уже прошёл через многое, занял своё место в обществе и начал общаться с крупными фигурами из интернет-индустрии, узнавая их истории и закулисные детали. Большинство из них начали свой путь уже после двухтысячного года, некоторые — чуть раньше, в середине-конце девяностых. И лишь совсем немногие стартовали ещё в конце восьмидесятых — но именно эти люди, обладавшие по-настоящему дальновидным взглядом и сумевшие выжить в потоке времени, в итоге стали самыми легендарными первопроходцами. Эти предприниматели, прошедшие через бесчисленные провалы прежде чем добиться успеха, вспоминая прошлое, всегда вздыхали: на старте давление было колоссальным — со стороны общества, со стороны семьи. И потому огромное количество талантливых людей, шедших в интернет вместе, тогда просто не выдержали. Кто-то сломался из-за неудач, но куда больше исчезли потому, что были вынуждены сдаться. Слушая напряжённый, но при этом логичный рассказ Лян Пи, Линь Цзинчжэ предположил, что в прошлой жизни тот, скорее всего, оказался именно из второй категории. Их проект в руках сейчас не был чем-то чётко оформленным — он не походил ни на один известный в будущем продукт. То, над чем работали Лян Пи и У Ванфэй, было скорее обобщённой концепцией. Но уже сейчас у них был по-настоящему дальний и точный взгляд: такие вскользь брошенные ими вещи, как «интеграция сайтов», «нулевая дистанция между пользователями», «общение лицом к лицу», — спустя годы станут ключевыми идеями поисковиков и социальных сервисов. Если честно, Линь Цзинчжэ был потрясён. Он думал, что идёт на встречу с просто талантливыми парнями, которые чуть раньше других нащупали тему интернета. Но теперь понял — его прежняя оценка была слишком поверхностной. Лян Пи закончил рассказ, осторожно, почти выверяя каждое слово. Он переглянулся с сидящим рядом У Ванфэем — и в глазах обоих читалась напряжённость. До встречи они не раз обсуждали, как вести этот разговор. После множества провалов они поумнели: в сегодняшнем представлении Лян Пи сознательно многое урезал, спрятал те идеи, за которые раньше инвесторы прямо в лицо называли их «оторванными от реальности». Например — что подобные программы в будущем могут выйти за пределы персональных компьютеров и проникнуть во все стороны жизни… даже в эти громоздкие «кирпичи»-телефоны. Такие звучащие как фантастика прогнозы не раз стоили им инвестиций. И сейчас они не были уверены, не провалятся ли снова. Лян Пи тихо вздохнул. Они с У Ванфэем бились уже три года. Ещё год — и выпуск. А после — работа, семья, давление со всех сторон. Если до этого момента не удастся получить вложения… скорее всего, придётся сдаться. Потому что в жизни есть не только мечты — есть ещё и тяжёлые обязанности. В чайной повисла короткая тишина. Выслушав их, Линь Цзинчжэ опёрся левой рукой, большим и указательным пальцами медленно потирая губы. Брови слегка сдвинуты, взгляд расфокусирован — он явно что-то просчитывал. И вдруг заговорил: — Сколько вам нужно инвестиций? Лян Пи сперва даже не сразу понял, что услышал. Когда смысл дошёл — он занервничал ещё сильнее: — Дело в том, что… я и несколько ключевых ребят из группы уже на третьем курсе. После выпуска всем придётся работать. Нам нужно хотя бы помещение и стабильные выплаты. Плюс оборудование… компьютеры… — он замялся, затем почти шёпотом добавил: — По моим расчётам… до появления хоть каких-то результатов нам нужно… минимум миллион. Он сказал это тихо, с явной неуверенностью. И неудивительно — в это время миллион был огромными деньгами. Интернет не был «осязаемым» бизнесом — никакой земли, никаких зданий под залог. Только идея. Почему кто-то должен просто взять и выложить такие деньги? Раньше, стоило назвать сумму — многие инвесторы тут же менялись в лице. Некоторые прямо обвиняли их в мошенничестве. Если бы не отчаяние, Лян Пи и У Ванфэй не пришли бы к Линь Цзинчжэ. Тот слишком молод — да, он легко купил компьютер, но это не значит, что способен достать миллион. Изначально Лян Пи вообще рассчитывал собрать эту сумму по кускам — с нескольких мелких спонсоров. Линь Цзинчжэ кивнул и снова задумался. В это время средняя зарплата даже в Яньши была невысокой — выпускник, получающий двести-триста юаней в месяц, уже считался высокооплачиваемым специалистом. В их группе всего-то человек десять-двадцать — расходы на зарплаты почти ничто. Основная статья — техника. А компьютеры дорогие: более-менее нормальный стоил двадцать-тридцать тысяч. Он глянул на часы — разговор незаметно затянулся до темноты. В этот момент раздался стук, дверь открылась, и в проёме появились Дэн Май с Гао Шэном. — Ну как, договорились? — с улыбкой спросил Дэн Май. Линь Цзинчжэ поднялся: — В целом — да. Лян Пи, увидев, что он собирается уходить, почувствовал, как сердце проваливается куда-то вниз. В груди поднялась тяжёлая волна разочарования. Похоже, опять всё сорвалось. Но он уже привык. Тихо вздохнув, он залпом допил чай, привёл мысли в порядок и, стараясь выглядеть бодрее, похлопал по плечу У Ванфэя, который тоже заметно поник. Напротив, уже закончив говорить с Дэн Маем, Линь Цзинчжэ небрежно отбросил маленькое полотенце, которым вытирал руки, и спокойным тоном произнёс: — Тогда так. Завтра я уезжаю в командировку, примерно на два дня, потом вернусь в Яньши. За это время вы подготовьте подробный план — как минимум чётко разберите, с какого первого шага вы начнёте реализацию своей, пока ещё расплывчатой, концепции. Лян Пи замер. Рот приоткрыл — но только через пару секунд до него дошёл смысл сказанного. Он резко встал, не сдержавшись: — Это… Линь Цзинчжэ уже накинул куртку, которую подал ему Гао Шэн, спокойно застёгивал пуговицы — всё тем же невозмутимым тоном, но его следующие слова мгновенно взвинтили эмоции Лян Пи до предела: — Когда будет готово, пусть Дэн Май свяжется со мной. Выберем время, детально обсудим реализуемость. Если всё подойдёт — начнём сотрудничество. Сказав это, он чуть улыбнулся Лян Пи: — Как тебе такой вариант? — Да… да, конечно! Конечно можно! — Лян Пи отчаянно закивал и дёрнул за рукав сидящего рядом У Ванфэя, который уже откровенно завис от этого внезапного поворота. Того перекосило на полбока, он пошатнулся, встал — хотел что-то сказать, но не смог, лицо налилось красным. Линь Цзинчжэ понимал, что им нужно время переварить происходящее, потому просто кивнул: — Тогда я пойду? — Вы… вы… — Лян Пи несколько раз беспомощно повторил «вы», прежде чем хоть немного собраться, обошёл стол и протянул руку: — Спасибо вам, что дали нам этот шанс! Линь Цзинчжэ пожал ему руку: — Я верю, что у вас получится. У Лян Пи едва не потекли слёзы. Глаза покраснели, он яростно закивал и сдавленно выдавил: — Господин Линь, счастливого пути. Назвать его просто по имени он уже не мог — благодарность и уважение буквально накрыли его с головой. Когда Линь Цзинчжэ ушёл, он ещё пару секунд стоял на месте, втянул носом воздух — и вдруг за спиной раздался взрыв радостного крика, а на плечи обрушилась тяжесть. Тормознутый У Ванфэй, похоже, только сейчас осознал, что произошло — повис на нём, с раскрытым ртом, и завопил: — Получилось?! Лян Пи, не раздумывая, закинул друга на спину, охваченный дикой, неконтролируемой радостью, и даже начал носиться по комнате: — Получилось! Получилось! Гао Шэн проводил Линь Цзинчжэ вниз. По дороге он всё-таки не выдержал: — Цзинчжэ… У Ванфэй и остальные, конечно, крутые, но они уже кучу инвесторов обошли — и нигде не договорились. Он действительно уважал их в профессиональном плане и хотел, чтобы у них получилось, но когда дело касалось Линь Цзинчжэ, приоритеты для него были очевидны. Линь Цзинчжэ кивнул: — Ты в этой команде какую роль играешь? Насколько ты там важен? За что отвечаешь? Гао Шен немного смутился: — Я только на первом курсе, знаю не так уж много… но программирование — это интересно, я уже начал участвовать в основной разработке. ****** И не говоря уже о том, как триумфально вернувшиеся У Ванфэй и Лян Пи праздновали то, что их мечта наконец-то показала первый проблеск рассвета, — для Линь Цзинчжэ инвестиция была всего лишь маленькой рябью на поверхности его нынешней жизни. Сто тысяч, миллион — сумма немалая, но для него сейчас это уже не было чем-то особенным. Когда он сказал Лян Пи «если подойдёт», на самом деле это означало: если не случится ничего из ряда вон — сотрудничество будет. Эти деньги он вкладывал не ради сиюминутной выгоды, а ради будущего. Глубоко внутри Линь Цзинчжэ всё ещё чувствовал неуверенность в себе. В прошлой жизни он растратил молодость впустую; позже, хоть и спохватился и начал наверстывать, из-за слабой базы ещё долго не мог конкурировать на уровне профессиональных навыков. Он искренне считал себя не слишком умным, особенно — лишённым чутья, и все его прошлые сожаления будто раз за разом подтверждали этот недостаток. Поэтому, даже проживая жизнь заново и обладая некой «предосведомлённостью», он по-прежнему воспринимал себя как обычного, ничем не выдающегося человека. Поначалу он мог опираться на знание будущего — какая земля подорожает, какая акция взлетит — и за счёт этого получать преимущества на старте. Но что дальше? Конкуренция будет только усиливаться, возможностей станет всё меньше. Его «знание будущего» рано или поздно иссякнет. Не сидеть же потом сложа руки, проедая накопленное? Заранее инвестировать в перспективные проекты — для него это тоже была форма страховки. Бросить сто–двести тысяч как пробный камень — потеряешь, ну и ладно. Но если выстрелит — отдача может быть в десятки, сотни, тысячи раз больше. Стоило этой мысли укорениться, как она уже не отпускала. Перебирая в памяти названия будущих известных компаний, Линь Цзинчжэ отправился в Чанцин. В «малом союзе» застройщиков Яньши собрались почти все сколько-нибудь заметные игроки рынка. Эта поездка носила коллективный характер и, судя по всему, придавалась ей немалая важность: даже председатель правления корпорации «Шидай» — Дай Гаофэн, стоявший во главе союза, лично прибыл. Дорога из Яньши в Чанцин тогда была не самой удобной, и именно Дай Гаофэн предложил всем отказаться от собственных машин и ехать вместе на автобусе. Новая «коронная» земля на Шикусян, которую продал Линь Цзинчжэ, как раз и была выкуплена «Шидай». Способность без колебаний выложить больше ста миллионов за участок говорила сама за себя — у корпорации были по-настоящему бездонные карманы. Его слово здесь имело вес, и потому вся эта группа боссов, чьё совместное присутствие в случае любой нештатной ситуации могло бы перевернуть весь деловой круг Яньши, без лишних разговоров загрузилась в автобус. Среди них Линь Цзинчжэ был самым молодым — и на этом фоне выглядел особенно выбивающимся из общей картины. Дай Гаофэн явно его запомнил: при встрече он даже пожал ему руку, обменялся несколькими словами и специально посадил его на самое удобное и светлое место — в первом ряду. Дэн Май пользовался популярностью — едва они сели, его тут же утащили на задние ряды болтать с другими боссами. Линь Цзинчжэ вежливо перебросился парой фраз с соседями и затем спокойно устроился, листая материалы о провинции Чанцин. Это был крупный регион по соседству с Яньши, раньше почти незаметный — бедный, слаборазвитый, без особого присутствия на карте экономики. Лишь после открытия богатых залежей полезных ископаемых ситуация начала меняться, и постепенно он превратился в индустриальный центр, где экономику тянули многочисленные заводы. Но до новостей о строительстве скоростной трассы почти никто из застройщиков Яньши этим местом не интересовался. Теперь же всё перевернулось — Чанцин стал тем самым «жирным куском», который каждый хотел урвать. Вот и союз не только организовал коллективную поездку, но даже напечатал специальные брошюры с подробным описанием региона: вплоть до перечня всех составов провинциального партийного руководства. Говорят, с тех пор как объявили план строительства скоростной трассы, цены на землю в столице провинции Чанцин — городе Чанцин — начали взлетать как на дрожжах. Да, по сравнению с нынешним Яньши они всё ещё заметно отстают, но у них ведь база низкая! К тому же пространство под застройку там куда больше, чем в уже относительно сформировавшемся Яньши. Когда трассу окончательно достроят, цены неизбежно рванут ещё раз, и если успеть ухватиться за шанс, на разнице входа и выхода можно будет заработать весьма прилично. Однако Линь Цзинчжэ это не слишком интересовало. У него и так ресурсов немного — с Яньши бы разобраться, куда уж ещё смотреть на другие провинции. Тем более что рынок Яньши, по его мнению, был ещё очень далёк от насыщения. Другие, может, и не знали, а он-то знал прекрасно: в будущем там эстакады будут накладываться кольцо на кольцо, и даже если участок окажется где-то на самой окраине, стоит лишь повесить на него ярлык «Яньши» — и цены уже не уступят ни одной столице провинции. Поэтому брошюру он листал рассеянно, больше внимания уделяя тому, что происходило вокруг — наблюдая краем глаза за людьми в салоне и за происходящим за окном. Когда почти все уже собрались, снаружи подъехала ещё одна машина, и появившийся человек заставил автобус на мгновение притихнуть. — О, Сяо Чи приехал! Кто-то сзади негромко бросил эту фразу, и тут же разговоры в салоне закрутились вокруг опоздавшего. Самые сообразительные поспешно затушили сигареты, которые до этого держали в зубах. Сяо Чи, выйдя из машины и увидев землю, усыпанную окурками, слегка нахмурился. Дай Гаофэн подошёл и похлопал его по плечу: — Сегодня почти двадцать градусов, чего ты так тепло оделся? Они были дальними родственниками, и Сяо Чи, окликнув его «дядя Дай», поправил перекинутую через локоть кожаную куртку: — Я мёрзну. Ну это уже перебор… Дай Гаофэн с беспокойством оглядел его вполне здоровый на вид вид и подумал, не стоит ли потом подогнать парню каких-нибудь укрепляющих средств. Сяо Чи поднял голову — и острый взгляд мгновенно зацепился за Линь Цзинчжэ, который смотрел на него из окна автобуса. Линь Цзинчжэ, взглянув на куртку у него на локте, чуть было не закатил глаза, но всё же спокойно кивнул в ответ. Похоже, собирался дождь — утренняя заря в тот день была особенно яркой, сияющий ореол света окутывал фигуру Линь Цзинчжэ, и Сяо Чи на мгновение даже замер. Он рассеянно продолжал разговаривать с Дай Гаофэном, но взгляд его был прикован к Линь Цзинчжэ. Пальцы чуть сильнее сжали чётки — и он тоже кивнул. Линь Цзинчжэ от этого взгляда почувствовал странное беспокойство. В глазах Сяо Чи будто горел огонь — а может, это был просто обычный внимательный взгляд. Он невольно отвёл глаза, потом сам себе показался нелепым, снова посмотрел — но Сяо Чи уже отвернулся. С высоты открывался необычный ракурс. Возможно, из-за недавнего сотрудничества их отношения немного смягчились — и Линь Цзинчжэ впервые внимательно разглядел его. Парковка была просторной и почти пустой, стояло всего несколько человек, а роскошный утренний свет ложился так, словно это была студийная съёмка: чёткие линии профиля Сяо Чи, слегка опущенная голова — всё выглядело на удивление красиво. И правда… очень красивый человек. Особенно на фоне Дай Гаофэна. Но в автобусе большинство были уже немолодыми мужчинами, и их интересовало вовсе не это. Куда больше их занимало, какие отношения связывают Сяо Чи и Дай Гаофэна — человек, к которому обычно не подступиться, почему-то относился к «Сюньчи» и к самому Сяо Чи особенно мягко и благосклонно. Перешёптывания оборвались, когда подъехала последняя машина. Рёв двигателя разорвал воздух — ярко-золотой спорткар, явно ввезённый в страну какими-то обходными путями и, похоже, единственный в своём роде, с бешеной скоростью ворвался на парковку и, не снижая темпа, понёсся прямо на Сяо Чи и Дай Гаофэна. В автобусе тут же раздались испуганные крики. Затем — резкий визг тормозов, машина занесла хвостом, и она остановилась буквально в нескольких сантиметрах от машины Сяо Чи. Дверца со стороны водителя распахнулась, Ци Кай выскочил наружу, опёрся рукой о дверь и с размахом её захлопнул, сияя улыбкой: — Ой, дядя Дай! Опоздал немного, не сердитесь! Дай Гаофэн, только что едва не поседев от испуга, побледнел, но, взяв себя в руки, скрыл недовольство: — А, это ты, паршивец. — Ха-ха-ха! — Ци Кай будто вовсе не заметил его раздражения, подошёл и крепко его обнял, после чего перевёл взгляд на Сяо Чи. — Господин Сяо тоже здесь? Сяо Чи даже бровью не повёл, лишь спокойно кивнул: — Господин Ци. — Прости, я тут немного разогнался, не напугал тебя? — Ци Кай с показным участием приблизился и пристально уставился ему в глаза. Сяо Чи усмехнулся и встретил его взгляд: — Чего бояться? Ты что, всерьёз осмелишься меня сбить? Ци Кая так и перекрыло — уголок рта дёрнулся, только что возникшее чувство мнимого превосходства мгновенно рассеялось, он выдавил из себя пару сухих смешков и отвёл взгляд: — Ха-ха-ха… В салоне на несколько секунд воцарилась тишина из-за этого скрытого, но бурлящего противостояния, а затем снова вспыхнули перешёптывания. Из обрывков разговоров сзади Линь Цзинчжэ действительно услышал немало о вражде между «Чжэньсюн» и «Сюньчи». С Ци Каем он, к слову, был знаком — в прошлой жизни пересекались пару раз. В памяти тот остался особенно наглым и заносчивым типом; говорили, что на стороне он крутил весьма крупные дела, был чертовски богат и какое-то время даже считался кумиром среди той компании приятелей, с которыми водился Линь Цзинчжэ. Но уровень у него, похоже, был куда выше — с кругом Линь Цзинчжэ они почти не пересекались, поэтому о нём он знал немного. Лишь слышал, что в девяностых тот серьёзно оступился, после чего семья всеми силами отправила его за границу; позже и человек, который его прикрывал, сам попал в неприятности — в общем, ничем хорошим для него это не закончилось. Тогда эта история сильно потрясла их компанию, ещё долго обсуждалась, и даже их поведение после этого стало заметно сдержаннее. Но сейчас всё выглядело странно: разве Ци Кай в это время не должен был зарабатывать большие деньги в другой провинции? Почему же здесь говорят, что он наделал проблем в Цюньнане и вернулся в Яньши ни с чем? 0 В этой жизни их пути пересеклись раньше — две трети земли того самого «земельного короля» на Шикусян Линь Цзинчжэ как раз выкупил у «Чжэньсюн». Правда, в день подписания договора Ци Кай держался свысока, явно не воспринимая «Шиюй» всерьёз: появился только в самом конце, а все переговоры вели его люди. Раньше Линь Цзинчжэ лишь слышал о его наглости, теперь же увидел её воочию. Он мысленно покачал головой — с таким характером неудивительно, что в прошлой жизни тот так болезненно рухнул. Тем не менее, сейчас его влияние всё ещё чувствовалось. Когда Ци Кай подошёл к автобусу, бурлящие разговоры внутри мгновенно стихли. Он поднялся, встал у передней части салона, сунул руки в карманы и прищурившись окинул всех взглядом — пока тот не остановился на Линь Цзинчжэ в первом ряду. Выражение его лица тут же изменилось. — О, господин Линь! Линь Цзинчжэ вздохнул про себя и ответил: — Господин Ци, давно не виделись. — Я бы и рад почаще, да вы человек занятой, всё времени не найти, — Ци Кай усмехнулся с явной издёвкой. — С участком на Шикусян вы меня здорово подставили… А вот по участку на Эрчжунлу нам с вами всё-таки стоит поговорить… Он подошёл и уже собирался сесть на свободное место рядом с Линь Цзинчжэ, но не успел даже толком опуститься, как его сзади толкнули — так, что он едва не полетел в проход. Ци Кай вытаращил глаза: похоже, он и представить не мог, что кто-то осмелится так с ним обойтись. Ухватившись за плечо стоящего рядом человека, он выпрямился и уже собирался вспылить — но, обернувшись, увидел лицо, которого явно не ожидал. Он приоткрыл рот, раздражение кипело, но вырваться наружу не могло. Стиснув зубы, он выдавил: — Господин Сяо, это вы…? Сяо Чи невозмутимо стряхнул кожаную куртку и положил её на колени, затем снял с запястья чётки — словно только сейчас заметил Ци Кая, даже слегка удивился: — Господин Ци, что с вами? Это уже было откровенно назло. Ци Кай уставился на него, глубоко вдохнул пару раз, но уходить не собирался. С трудом удерживая спокойствие, сказал: — Господин Сяо, может, вы пересядете назад? Там ещё много свободных мест. У меня с господином Линем есть дела… После объявления о новом деловом районе на севере города он потерял участок на Шикусян, серьёзно просел, но сдаваться не мог — и потому нацелился на тот самый треугольный участок в особенно выгодном месте. Только вот Линь Цзинчжэ, хоть и молод, оказался скользким, как рыба: сколько он ни пытался его перехватить — всё без толку, тот лишь делал вид, что ничего не понимает. И вот теперь, наконец, подвернулся шанс — и Ци Кай был готов хоть давить, хоть уговаривать, лишь бы заполучить этот кусок земли с очевидно огромным будущим. В конце концов, хоть ему сейчас и не везло, влияние старика всё ещё оставалось — стоит только его приплести, и он не верил, что Линь Цзинчжэ осмелится прямо порвать отношения. Он уже высказался максимально вежливо, но Сяо Чи и бровью не повёл. Выслушав, он так и остался сидеть, даже не сдвинувшись с места: — Господин Ци, вы, кажется, ошиблись? Господин Линь ещё до приезда договорился со мной. С этими словами он повернул голову и посмотрел на Линь Цзинчжэ. Тот тут же подыграл, изобразив близость, чуть придвинулся к Сяо Чи и сказал Ци Каю: — Да, господин Ци, то, что вы хотите обсудить, давайте лучше поговорим уже в Чанцине. Ци Кай стиснул зубы, но при таком раскладе, на глазах у всех, устроить сцену он не мог. Оставалось только натянуть на себя видимость спокойствия, кивнуть с намёком на угрозу и пройти назад. Линь Цзинчжэ тихо выдохнул, убрал руку с плеча Сяо Чи и негромко сказал: — Спасибо. Если бы не Сяо Чи, сегодня выкрутиться было бы непросто. Ци Кай — тот, с кем лучше не пересекаться лоб в лоб, но и откровенно ссориться нельзя. Упрись он — и даже сидящий здесь Дэн Май не спас бы, их бы просто выдавили. Когда рука Линь Цзинчжэ скользнула по его плечу, Сяо Чи уловил знакомый запах. Он с усилием сдержался, позволив этой тонкой руке отстраниться, подавил порыв схватить её и только глухо ответил: — Не за что. Вот это — товарищ по окопам. Линь Цзинчжэ вдруг посмотрел на Сяо Чи иначе. Какими бы ни были их прошлые тёрки, отношения, выходит, действительно куются в бою. Он отложил прежние предубеждения. Если подумать, Сяо Чи не так уж и плох — да, характер странный, но в серьёзных делах он надёжен. То, что он не раздумывая встал против Ци Кая, чтобы вытащить его из ситуации, означало: он действительно считает его своим. А раз так — лучше мириться, чем враждовать. Тем более у них сейчас есть совместные проекты, и наладить отношения явно выгоднее. Пусть всё прошлое уходит по ветру. В автобусе сотрудники начали раздавать ключи от номеров — после прибытия в Чанцин всех разместят в гостинице. Условия там были так себе, роскошных отелей нет — только приёмная гостиница при городском комитете. По одному номеру на человека, а чтобы не перепутали, к ключам прикрепили разноцветные кольца. Линь Цзинчжэ, решив оставить старые обиды, не глядя сунул ключ в карман и продолжил обсуждать с Сяо Чи проект по треугольному участку. Сяо Чи говорил немного, но когда говорил — смотрел прямо на него, внимательно и сосредоточенно. Избавившись от прежнего предубеждения, Линь Цзинчжэ вдруг отметил, что тот вообще-то довольно воспитан — по крайней мере, держится серьёзно. И мыслит чётко: иногда бросит пару фраз — и прямо в точку. В бизнесе — явно опасный и толковый противник. И тогда он с лёгкостью подумал: подумаешь, два мужика однажды чмокнулись. Да у пацанов в общаге вещи и похлеще бывают — тот же пухлый Лю Сяоцзян вообще позволяет себя за грудь тискать. Поцелуй — что в этом такого? Тем более столько времени прошло. Если он всё ещё об этом думает — это уже выглядит мелочно. Сяо Чи, наверное, давно и думать забыл. Автобус выехал на шоссе, и Линь Цзинчжэ, как обычно, стоило только сесть — начал клевать носом. Наговорился, устал, и сам не заметил, как уснул. Сяо Чи, сидящий рядом, весь задеревенел, боялся лишний раз пошевелиться — лишь бы та лёгкая голова, что покоилась у него на плече, не соскользнула. Он смотрел на приоткрытые во сне губы Линь Цзинчжэ — расслабленные мышцы сделали их чуть мягче, между ними едва виднелись ровные белые зубы и розовый кончик языка. Что делать… хочется потрогать… а вдруг разбудит? И ещё — эта кожаная куртка на коленях… чёрт, как же жарко!!