Перерождение: внезапная ясность

Раннее лето в Яньши уже начинало поднимать жар. Проснувшись утром, Линь Цзинчжэ, ещё не до конца очнувшись, уставился на круглое, белое и пухлое лицо Лю Сяоцзяна, который присел у его кровати. Сейчас, помимо учёбы, у него ещё была работа, он давно хотел снять себе жильё вне кампуса, чтобы было удобнее, но всё никак не находил времени. Поэтому большую часть времени всё ещё жил в общежитии. К счастью, Лю Сяоцзян, Ван Цзюнь и Чэнь Цзянькан были лёгкими в общении людьми. Когда случались проверки, они даже помогали прикрыть его. Со временем все неплохо сдружились. Линь Цзинчжэ потянулся и ущипнул Лю Сяоцзяна за мягкую щёку. Тот даже не стал отбиваться — только с горящими глазами заговорил: — Вставай уже! Сегодня на Солнечной улице открывается та закусочная, слышал? В день открытия — скидка 30%! Пойдём вместе! Линь Цзинчжэ сначала не понял, о чём речь, а потом вспомнил — это же та самая лавка родителей Чжоу. Раньше Гао Шэн и Чжоу Хайтан уже упоминали, что открытие «вот-вот», но точную дату никто не говорил. В этот момент в комнату зашёл Ван Цзюнь — только что умывался, весь мокрый, с водой на волосах и одежде. Он беспомощно вздохнул: — Вставай. Если не встанешь — он будет сидеть у кровати и пялиться на тебя полчаса. Сделай доброе дело — исполни его мечту. Чэнь Цзянькан тем временем натягивал на себя просторную футболку с эмблемой университета — ту самую, что выдавали первокурсникам. Большинство давно её выбросило, а у него она уже выцвела и заносилась до пушистости. За год он заметно раскрылся, уже не был таким зажатым, как раньше, и, улыбаясь, добавил: — Правда. Ты же редко в общаге, не знаешь. Он уже полмесяца это планирует. На прошлых выходных даже специально ездил туда — «разведку» проводил. Да ладно, серьёзно? Линь Цзинчжэ почти не вникал в дела той закусочной, думал — обычное открытие. А тут, оказывается, под водой уже целые волны шли. И, как выяснилось, влияние у этой лавки действительно оказалось куда серьёзнее, чем он предполагал. Студенты в Яньши — особенно из соседних вузов — информацией делились быстро. А в таком возрасте главные темы — где поесть, куда сходить, где подзаработать. Раньше улица с едой возле Университета Утун была так себе, средняя по популярности. Но после того как мать Чжоу открыла там свой ларёк, всё изменилось. Сначала ходили только студенты из близлежащих общежитий. Потом начали подтягиваться и из других вузов. Лавка с безумно вкусной едой, которая из-за наплыва людей часто закрывалась уже к полудню, даже попала в студенческую газету Университета Яньши. Многие, как Лю Сяоцзян — у кого есть немного свободного времени и денег — спокойно садились на автобус на десять с лишним минут, чтобы туда съездить. Даже Чэнь Цзянькан, который обычно экономил на всём, однажды пошёл — и потом не жалел о потраченных деньгах, только повторял, что «оно того стоило». Линь Цзинчжэ затащили в автобус. От факультета экономики шёл прямой маршрут до Солнечной улицы. Тёплое солнце мягко грело кожу, а Лю Сяоцзян, глядя в окно, возбуждённо тараторил: — Ради открытия они уже больше двух недель не торговали! Мне уже снится, как я ем суп с лапшой и свининой с капустой! Линь Цзинчжэ слушал их болтовню с улыбкой, сам почти не участвовал, но иногда поддакивал. А в голове прокручивал совсем другое. Работу. Дела. И офис. Место для офиса «Шиюй» он давно поручил искать Дэн Маю. В северной части города будущий деловой центр Яньши ещё даже не начинали строить, поэтому сейчас нормальных офисных помещений было катастрофически мало. Офисные здания — в дефиците. Многие компании ютятся в жилых домах, как когда-то он сам. Но там шум, хаос, и выглядит это несерьёзно — сотрудники даже не чувствуют, что работают «в компании». У Линь Цзинчжэ деньги уже были, поэтому он хотел стартовать красиво — и выставил к офису довольно жёсткие требования. Из-за этого Дэн Май мотался в поисках долго. Только вчера днём позвонил в общежитие и сказал — нашёл подходящее место. Линь Цзинчжэ сразу же велел: — Иди к управляющим, подписывай договор. Минимум на два года — до тех пор, пока не завершится разработка проекта по той треугольной земле. Из-за этого Дэн Май сегодня точно не попадёт на открытие. Перед выходом Линь Цзинчжэ ещё получил от него звонок — тот уже собирался ехать оформлять аренду. И тут Линь Цзинчжэ вдруг задумался: а не пора ли ему самому купить мобильный? Хоть эти «да гэ да» — огромные, тяжёлые, без определения номера — ему дико неудобны… но постоянно ловить звонки через общагу или гостиницы — тоже та ещё морока. У Дэн Мая уже был такой — он сам ему купил, почти за двадцать тысяч юаней. Прижимаешь к уху — будто кирпич держишь. Но в наше время — это символ статуса. В прошлой жизни, уже на позднем этапе развития, Линь Цзинчжэ вообще не покупал телефоны сам. Компания каждые полгода или год выдавала ему новейшую модель: от экранов 3,5 дюйма до 5,7, всё лучше, всё чётче. Тогда он воспринимал это как должное. Даже не задумывался. А сейчас… Он вдруг отчаянно скучал по тем будущим смартфонам — по тем, где не нужно листать записную книжку, чтобы набрать номер, и где сразу видно, кто тебе звонит. Ещё через два года — в 1993-м — компания BC вместе с IBM покажет на выставке телефон с зачатками «умной» концепции. Но, увы, выпустят всего несколько тысяч экземпляров — и дальше дело не пойдёт. По-настоящему эра смартфонов начнётся только после миллениума. От нынешнего момента — минимум лет десять. А внутри всего этого — гигантские деньги. В прошлой жизни Линь Цзинчжэ частично соприкасался с этой отраслью. Если бы была возможность — он бы и сейчас влез в этот кусок пирога. Вот только ни технологий, ни команды. И главное — сейчас у него просто нет ресурса выдёргивать себя из только-только раскручивающегося девелоперского проекта. Когда они подъехали к Солнечной улице, уже издалека начали доноситься хлопки петард. Автобус ещё не доехал до остановки, а уже проехал мимо эпицентра этого грохота. За стеклом — оживлённая торговая улица, и у самого перекрёстка — маленький магазинчик, забитый людьми под завязку. Те, кто не смог попасть внутрь, стояли плотной толпой у входа и на улице — очередь тянулась длинной змейкой. Открытое окно впустило внутрь поток ветра вместе с ароматом — мясо, специи… густой, тягучий запах, почти осязаемый. Будто белая, манящая рука — мягко цепляет за нос, щекочет рецепторы, тянет ближе. Лю Сяоцзян аж подпрыгнул с места. Даже Линь Цзинчжэ вынырнул из своих мыслей — и почти сразу узнал этот запах. Тушёная говядина в глиняном горшке. Та самая, которую мать Чжоу готовила им дома. — ААААААААА——!! Автобус ещё толком не остановился, а Лю Сяоцзян уже схватил Чэнь Цзянькана — и ураганом рванул вперёд. Издалека очередь казалась плотной. Вблизи — вообще безумие. Маленькое помещение — всего пару десятков квадратов — было забито под завязку. Цветочные корзины, выставленные по случаю открытия, уже давно оттащили в сторону. А у входа поставили дополнительную плиту — огонь ревел, пламя билось вверх, и именно оттуда шёл тот самый аромат, из-за которого даже случайные прохожие оборачивались. Мама Чжоу с повязанным на голове платком и отец Чжоу в нарукавниках крутились у плиты, оба мокрые от пота. Они даже не заметили, как подошёл Линь Цзинчжэ. Зато первыми его увидели Гао Шэн и его отец, которые носились по залу, обслуживая гостей. Отец Чжоу таскал стопку высоких пластиковых табуретов, ловко расставляя их прямо на тротуаре перед входом. Рядом с каждым ставил низкий табурет — и те, у кого уже были номерки, тут же рассаживались. Он вытер пот полотенцем с шеи и громко крикнул: — Гао Шэн! Цзинчжэ пришёл! — Цзинчжэ? Ты-то откуда тут?! — Гао Шэн выскочил из хвоста очереди с потрёпанной тетрадкой, где записывал номера заказов. Лицо у него было красное от солнца. — Кто тебе сказал, что сегодня открытие? Тётя Чжоу же специально говорила — ты занят, чтобы тебе не сообщали! — Эй, братан, дай номерок! Кто-то сзади хлопнул его по плечу. Гао Шэн на автомате настрочил пару строк, рванул листок и передал назад. Тем временем мама Чжоу тоже заметила Линь Цзинчжэ. Не отрываясь от работы, крикнула внутрь: — Хайтан! Забери Цзинчжэ наверх, в нашу комнатку, включи вентилятор — на улице жара! Чжоу Хайтан протиснулся сквозь толпу, сразу зацепилась взглядом за Линь Цзинчжэ. Он хотел было остаться помочь, но его просто не слушали. Гао Шэн с одной стороны, Хайтан — с другой, подхватили его под руки и буквально протащили через людской поток на второй уровень. Заодно и Лю Сяоцзян с компанией, только что получившие номерки, тоже попали в «особую категорию». Проходя через зал, Линь Цзинчжэ мельком глянул на стену. Там висело распечатанное меню с ценами: от самых дешёвых маринованных куриных лапок до самой дорогой — лапши с говядиной в глиняном горшке. Ассортимент стал шире, чем у прежнего ларька. И цены — тоже. Некоторые позиции были даже дороже рынка. Например, та самая лапша с говядиной — пять юаней за порцию. В обычных забегаловках за один-два юаня можно было наесться до отвала. И всё равно… Пока он поднимался наверх, он как минимум за пятью столами услышал, как люди заказывают именно её. Маленький чердачок — видимо, место для отдыха и дневного сна мамы Чжоу. Тесный, низкий потолок, коротконогий стол, на нём — бутылки с соевым соусом, уксусом, маслом, приправами. Условия — так себе. Но по сравнению с тем мясорубкой внизу — просто рай. Никто не жаловался. Лю Сяоцзян вообще выпал из реальности — его внимание полностью захватили баночки на столе. Он едва сел — и тут же открыл одну из них, зачерпнул ложкой соленья и плюхнул себе в тарелку. Ничего не добавляя, он просто закинул эту ложку солений в рот — и с блаженным видом захрустел, громко, с хрустом на зубах. — Тот самый вкус! Вообще не изменился! — у Лю Сяоцзяна лицо перекосило от эмоций, будто он сейчас расплачется. — Я по нему с ума сходил… есть не мог нормально, спать не мог… Это были соленья, которые сама делала мама Чжоу: бамбуковая соломка, горный перец, сушёная редька, жёлтые цветы лилии, кусочки грибов — всё это вместе с обжаренной до сумасшедшего аромата солёной свининой мариновалось в насыщенную, густую, пробирающую до нутра смесь. Её можно было просто кинуть в рис или лапшу — и она превращала всё в нечто божественное. Для Линь Цзинчжэ это был вкус, который невозможно забыть. По его мнению, он в разы превосходил все те «хиты» из будущего — все эти раскрученные брендовые закуски к рису. Когда он только поступил в Яньский университет, мама Чжоу дала ему с собой банку. Половину тут же «отжал» старик Фан, а оставшуюся половину в тот же день в общежитии подчистили Лю Сяоцзян с компанией — подчистую, до капли. По лестнице на чердак раздалось тяжёлое: топ-топ-топ. Появился отец Гао — в руках у него был белый глиняный горшок, крышка которого всё ещё подпрыгивала от кипения. Вместе с ним в комнату ворвался густой аромат. Он поставил горшок на стол, снял крышку — и пар рванул вверх, словно грибное облако. Быстро среагировав, он взял стоящую сверху миску с белой лапшой и высыпал её внутрь. Вытер пот и сказал: — Ешьте, пока горячее. Сегодня тушёная говядина особенно удалась. Внизу почти ничего не осталось — тётя Динсян специально отложила вам несколько порций. Сказал — и сразу убежал обратно, даже не задержавшись. — Нам повезло! — Лю Сяоцзян аж засиял и сразу зачерпнул ложку бульона. Их горшок был больше тех, что подавали внизу — на четверых. В густом тёмно-красном бульоне плавали крупные кубики говяжьего грудинного мяса — с прослойками жира, уже разваренные до мягкости. Линь Цзинчжэ подцепил кусок, откусил — и в тот же момент насыщенный вкус говядины и густого, наваристого бульона ударил в рот. И желудок, до этого молчавший, резко напомнил о себе. В грудинке жира больше, чем в других частях говядины, но после долгого томления этот жир уже не был тяжёлым — он таял во рту. Бульон — солёный, насыщенный, с лёгкой сладостью — пропитывал каждое волокно мяса. При жевании вкус разливался по всему рту, не оставляя ни одного уголка без внимания. Лапша — вручную вытянутая, как всегда у мамы Чжоу. Толщина идеальная: не сырая, не жёсткая, но и не разваливающаяся, как дешёвая фабричная. Чуть упругая, скользкая, с хорошей жевательной текстурой. Каждая лента была пропитана тем самым концентратом вкуса — бульоном из говядины. Четырёхпорционный горшок исчез за считанные минуты. Причём съели всё — пока ещё кипело. Лю Сяоцзян даже вылил остатки бульона до последней капли, хотя уже начал икать, и всё равно упрямо бурчал, что не наелся. Когда они спустились вниз, людей меньше не стало. Кто-то жалобно стонал, что лапша с говядиной уже закончилась. Не сумев больше её заказать, Лю Сяоцзян махнул рукой и взял свиную рульку — разваренную до такой степени, что кожа мягкая, мясо распадается, а кости уже можно грызть. Он стоял прямо у входа и жадно ел. Глядя на него, остальные тоже перестали стесняться. Котлы с тушёными закусками у плиты стали центром притяжения. Через какое-то время от них остался только пустой рассол. Этот рассол мама Чжоу привезла ещё из Лиюня — её фирменный, уникальный рецепт. Отец Гао унёс пустые котлы внутрь. Когда вернулся — у него уже кружилась голова. Он стоял у порога, вытирая лицо насквозь мокрым полотенцем, с пустой головой рассчитывал ближайший стол. Две порции лапши с говядиной и несколько закусок — он держал в руках двадцать юаней. Постоял немного, словно не понимая, что происходит, потом запихнул деньги в поясную сумку, уже набитую купюрами. С того момента, как первая волна гостей ворвалась в магазин, он уже был в полном шоке. Супруги Чжоу говорили ему, что бизнес пойдёт хорошо — но он и представить не мог, что настолько. Только за это утро оборот — по его грубым подсчётам — уже перевалил за тысячу юаней. А ведь снаружи всё ещё стояла очередь.Если все эти люди поедят и уйдут… это же несколько тысяч. А то и десятки тысяч. Такие цифры выходили за пределы понимания человека, который всю жизнь считал стройку «хорошим заработком». И кроме растерянности… в нём поднялся даже страх. Потому что те самые двадцать процентов прибыли, которые супруги Чжоу пообещали ему, оказались куда больше, чем он вообще мог рассчитывать. Ему просто совесть не позволяла так спокойно их взять. Может, после сегодняшнего дня всё-таки поднять этот вопрос и пересмотреть условия? Даже вечно экономный Чэнь Цзянькан не устоял — взял себе несколько куриных лапок. А Лю Сяоцзян с Ван Цзюнем вообще нажрались в два раза больше обычного. Только когда уже еле на ногах стояли от сытости, они с огромным сожалением решили уходить. Но тут началось самое страшное — родители Чжоу и отец Гао категорически отказались брать с них деньги. Лю Сяоцзян с компанией аж испугались — просто швырнули деньги на плиту и моментально свалили. Мама Чжоу только руками развела — и хотела уже сунуть деньги Линь Цзинчжэ, чтобы он передал им. Линь Цзинчжэ тоже собирался помочь, но, увидев это, сразу понял — надо спасаться. Быстро попрощался и ушёл. Не успел отойти далеко — его догнал Гао Шэн и сунул в руки миску с только что засоленными овощами. С тех пор как у всех началась учёба, эта компания детства виделась всё реже. У Линь Цзинчжэ ещё и работа — даже по телефону нормально пересечься не получалось. Гао Шэн напомнил: — Смотри, не забудь — соленья съешь пораньше. И добавил: — Кстати, Лян Пи уже собрал первую команду из кружка. Мы на прошлой неделе тестировали программу, но там ещё есть дыры — надо допиливать. Первая версия поисковика, скорее всего, будет довольно простой. — Понял, — кивнул Линь Цзинчжэ. Он и так был к этому готов. План у Лян Пи был красивый, но с текущим уровнем технологий в стране — о прыжке через голову можно было забыть. Гао Шэн немного замялся: — Слушай… мне кажется, всё не так просто. Мы выложили тестовую версию — уже несколько дней висит. И ни одного клика извне. Только мы сами заходили. Лян Пи говорит — конкуренции нет, допилим — пойдёт. Но я думаю… может, нам стоит заняться продвижением? Линь Цзинчжэ даже слегка завис. Он не ожидал, что именно Гао Шэн до этого додумается. После общения с Лян Пи он давно понял: ядро их команды — чистые технари. Они живут кодом. Даже относительно «сообразительный» Лян Пи — при всей своей осторожности — в вопросах рынка оставался наивным. В их плане — от начала до конца — не было ни слова про продвижение. Линь Цзинчжэ уже мысленно решил: технику — им, маркетинг — отдельно нанимать людей. И вдруг… Идею, о которой он даже не услышал от Лян Пи, выдаёт Гао Шэн — тот самый, кого вообще не рассматривали как «стратегического». Линь Цзинчжэ сделал шаг назад, скрестил руки и внимательно осмотрел его с ног до головы. И внезапно заметил — в его взгляде уже появилась та самая резкость, которая будет у него в будущем. Гао Шэн занервничал: — Ты чего так смотришь? Я тебе дело говорю. — Слушаю, слушаю, — усмехнулся Линь Цзинчжэ. — Идея хорошая. Давай — есть конкретика? — Есть немного. Гао Шэн вытащил из кармана лист бумаги, развернул. Весь исписан — плотняком: адреса сайтов, рядом подписи на китайском — форумы, чаты. Он ткнул пальцем в цифры рядом: — Смотри. Это сейчас самые популярные сайты в стране. Почти все пользователи сидят именно там. Я думаю… когда мы запустимся, можно не в лоб рекламировать. Просто написать посты — типа «нашёл крутой сайт», расписать плюсы… и подтянуть людей попробовать. Видно было, что он обдумывал это уже давно — стоило только зацепиться за тему, как Гао Шэн сразу разошёлся: тараторил без остановки, раскладывая всё по шагам, чуть ли не до уровня каждой мелочи. Линь Цзинчжэ слушал с лёгкой улыбкой в глазах. Он и раньше знал, что Гао Шэн — не такой уж простак. В прошлой жизни тот, крутясь в серых делах, пользовался довольно грязными приёмами. Но он не ожидал, что зачатки этой способности проявятся уже сейчас, в таком возрасте. Неужели это не приобретённое, а врождённое? На нынешнем рынке такого понятия ещё не существовало. Даже сам Гао Шэн не до конца понимал, что именно предлагает. А вот Линь Цзинчжэ, прошедший через эпоху «интернет-хаоса» будущего, распознал это мгновенно — да это же зачатки сетевых «водяных армий». Если помягче — маркетинговая команда. Сейчас об этом никто не знает, но в будущем это станет обязательным инструментом для любого бизнеса. Компания, где работал Линь Цзинчжэ в прошлой жизни, входила в топ-500 мировых корпораций, с мощной базой и огромным влиянием — и даже она ежегодно вливала в это направление девятизначные суммы. Потому что времена «хороший товар сам себя продаст» рано или поздно заканчиваются. Особенно в интернете. Там известность = деньги. И игнорировать это не может никто. Хорошая маркетинговая команда — ресурс, за который в будущем будут драться. С виду — пузырь. По факту — одна из самых прибыльных сфер. А Гао Шэн… он даже не осознавал, к чему прикоснулся. Вывалив всё, что придумал, он вдруг смутился: — Как тебе? Лян Пи говорит, что не надо… Но ведь пару постов написать — это же почти ничего не стоит, да? — Конечно, — протянул Линь Цзинчжэ. У него внутри даже возникло странное чувство — будто ребёнок вырос на глазах. Он хлопнул Гао Шэна по плечу: — Делай. Что хочешь — делай. Если не хватит денег, приходи ко мне за бюджетом. И запомни: хоть формально за «Фэйфань» отвечают Лян Пи и У Ванфэй — больше всего я доверяю тебе. Он чуть наклонил голову: — Если твои идеи вдруг пойдут вразрез с их мнением — не сливайся. Дави. Отстаивай. Это было выгодно и ему самому. Да, он рад, что у двух основателей хорошие отношения, но это не значит, что он готов позволить им вдвоём игнорировать инвестора. Сейчас они ещё честные и простые. Но что будет через десять лет? Через двадцать? Если компания взлетит — останутся ли такими же? Поэтому Гао Шэн должен стать жёстче. И Линь Цзинчжэ будет его в этом поддерживать — даже если это приведёт к конфликту с основателями. Только так у тех двоих всегда будет чувство границы. И уважение. Гао Шэн пока этого не понимал. Он просто радовался, что его идею поддержали — и даже не заметил, как ему в руки передали меч, который уже не уберёшь обратно в ножны. Чем всё это закончится — Линь Цзинчжэ не знал. Вернувшись в общежитие, он получил звонок от Дэн Ма. Тот с утра должен был подписывать договор аренды под первый офис «Шиюй». Линь Цзинчжэ уже мысленно прикидывал — сколько людей набирать, как распределять пространство… И вдруг — — Линь-гэ… договор не подписали. По голосу сразу было понятно — что-то не так. Линь Цзинчжэ нахмурился: — Что случилось? Цена изменилась? — Нет. Управляющая сторона внезапно отказалась. Утром всё согласовали, уже перед подписанием — за полчаса — их руководителю позвонили. Он вернулся и сказал, что сдавать нам не будут. Это было откровенное неуважение. Дэн Ма аж кипел от злости. Линь Цзинчжэ помолчал, затем спокойно спросил: — Причину назвали? — Я спрашивал, — зло ответил Дэн Ма. — Сказали, что помещение уже давно решили сдать другой компании. Давно решили, а нас два дня водили за нос — это же чисто поиздеваться! Линь Цзинчжэ немного подумал. Что-то тут было не так. Он не злился, как Дэн Ма — лишь холодно сказал: — Жди там. Я скоро подъеду. Здание, которое присмотрел Дэн Ма, было одним из крупнейших в Яньши — девятнадцать этажей. Им приглянулся шестнадцатый: больше пятисот квадратов, отличная планировка и свет — по нынешним меркам почти топ. В офисе управляющей компании Линь Цзинчжэ сидел в зоне для гостей, развалившись на диване, и молча пил чай. Нога за ногу. В одной руке чашка, другой лениво покачивает крышку. С виду — расслабленный, будто в прострации. Но взгляд — впился в начальника отдела аренды напротив. Ни слова. Прошло меньше десяти минут. Тот самый начальник, который до этого упорно игнорировал Дэн Ма, вдруг примчался — словно ему под зад огонь подложили. Линь Цзинчжэ, услышав шаги, лишь приподнял глаза и с кривой улыбкой бросил: — О, господин У. Добраться до вас — прямо как к императору на аудиенцию. Он — владелец «Шиюй». И вес у него совсем не тот, что у Дэн Ма. Эта фраза, с явной подколкой, сразу поставила У в неудобное положение. — Простите, простите, господин Линь! Заставил вас ждать, — заюлил тот. — Просто там дел навалилось… Вы такими словами меня прямо в могилу сведёте. — Ха, — Линь Цзинчжэ наклонился вперёд и поставил чашку на стол. — Правда? Он выглядел молодо. Но давил не хуже прожжённых бизнесменов. Утерев пот, У сел напротив, с кислой миной: — Господин Линь, это действительно наша вина. Ещё и вас лично пришлось тревожить… Давайте так: договор не подписан, но в качестве извинений я готов выплатить вам половину неустойки по контракту. Как компенсацию. Вот тут всё стало ещё подозрительнее. Готовы платить деньги — лишь бы не сдавать помещение? Линь Цзинчжэ прищурился, улыбаясь: — Господин У… я похож на человека, которому не хватает денег? — Нет-нет, конечно нет! — тот замахал руками. — Вы не так поняли! Это действительно наша ошибка — просто… произошёл сбой. До вас мы уже заключили договор с другим арендатором. Вы скажите — как нам загладить вину? Я готов на всё, только скажите! Линь Цзинчжэ некоторое время молча смотрел на него. Он понял: этот человек не хочет с ним ссориться. А значит — тот, кто заставил его так поступить, куда страшнее. С такими мелкими сошками спорить бессмысленно. Он убрал улыбку, снова стал спокойным: — Нашему менеджеру Дэну очень понравилось это место. Может, господин У подскажет — кто тот арендатор? Я сам с ним поговорю. — Это… — тот замялся. Явно не хотел говорить. Линь Цзинчжэ продолжал смотреть. Пауза затянулась — и У не выдержал. — Они сейчас… на шестнадцатом этаже. Если вы так настаиваете — я попрошу их подняться. Он взял телефон, набрал номер. Скоро за дверью послышались шаги и голоса. Дверь открылась. Сначала вошли сотрудники, а за ними — арендаторы. Ци Цин — в костюме. И Цзян Цяця — в ципао. Они сразу увидели Линь Цзинчжэ — и оба замерли. Лицо Линь Цзинчжэ мгновенно потемнело. Он прищурился: — Вы уверены? Это они? Ответ был очевиден. Но У, обливаясь потом, всё равно кивнул. — Понятно. Линь Цзинчжэ сразу понял — говорить тут не о чем. Он хлопнул ладонью по колену, поднялся и направился к выходу. У в отчаянии бросился за ним: — Господин Линь! Господин Линь! Линь Цзинчжэ даже не посмотрел. Проходя мимо, Ци Цин, сжатый его давлением, всё-таки попытался окликнуть: — Господин Линь… Линь Цзинчжэ даже не удостоил его взглядом — махнул рукой Дэн Маю, и они вдвоём вышли. Раз этот У не смеет говорить — он сам докопается. Ци Цин стоял на месте, глядя им вслед, пока фигура не скрылась, потом тяжело вздохнул и повернулся к Цзян Цяця: — Всё. Вот теперь мы его реально разозлили. Цзян Цяця тоже нервничала, но быстро взяла себя в руки, стерев тревогу с лица: — А что делать? Всё равно кого-то пришлось бы злить. Не его — так господина Ци. Ци Цин только про себя выругался: пожар у городских ворот — а горят рыбки в пруду¹. В этот момент в его сумке зазвонил «да гэ да»², он поспешно достал трубку. Голос Ци Кая прозвучал из динамика: — Всё сделали? — Сделали-сделали, — поспешно ответил Ци Цин. — Как только вы позвонили, они сразу притихли и подписали. Ни звука лишнего. Ци Кай усмехнулся — в голосе сквозило явное презрение. Услышав, что с Линь Цзинчжэ всё испорчено как надо, он просто сбросил звонок. Сноски: 城门失火殃及池鱼 — китайская идиома: «когда у городских ворот пожар — страдают даже рыбы в пруду» (пострадал ни за что, попал под раздачу). 大哥大 (да гэ да) — старый мобильный телефон 90-х, огромный «кирпич», символ статуса.