Перерождение: внезапная ясность

В семье Сяо в последнее время царило лёгкое, но вполне ощутимое возбуждение. Потому что старший сын — Сяо Чи — наконец-то нашёл себе человека. И не просто нашёл — а влетел в отношения с такой скоростью, что от «мы встречаемся» до «мы уже съехались» прошёл буквально один день. Причём жили они, судя по всему, вполне стабильно. Это было видно хотя бы по тому, как из дома всё чаще исчезали вещи Сяо Чи. Сезон менялся — и он снова вернулся, как муравей, таскающий запасы: выгреб из шкафа ту самую кожаную куртку, отполированную до блеска, забрал. Даже из семейной буддийской комнаты утащил маленькую статуэтку. Мама Сяо, жалуясь подругам из их двора, только руками разводила: — Вот что значит — вырос сын, и мать уже не указ. Ещё не женился, а уже весь в своём «маленьком семействе» живёт. На словах — сплошное недовольство. А в голосе — чистый мёд. Подруги ей только завидовали: — Да тебе грех жаловаться! Такой сын — золото! Ты посмотри на наших — хоть один есть, как твой Сяо Чи? Учёба, работа, теперь ещё и личная жизнь — и нигде проблем! Я бы наоборот хотела, чтобы мой оболтус с него пример брал! — Вот именно! Пока мелкий — ни в какие тусовки не лез, а как влюбился — сразу в точку. Наверняка уже к браку идёт? Мама Сяо сразу не удержалась — улыбка сама вылезла: — Да. Недавно Сяо Мяо разузнала — там тоже всё серьёзно. Уже согласилась прийти к нам знакомиться. — Ой, да ладно?! Со всех сторон посыпались поздравления. Мама Сяо улыбалась спокойно… но внутри у неё, конечно, всё равно было своё. Не то чтобы она жаловалась — просто факт: её сын среди всей этой «золотой молодёжи» двора всегда выделялся. Дети из обеспеченных семей обычно росли разбалованными — это нормально. У подруг — у каждой почти сын до совершеннолетия уже успевал нагуляться по полной. Девочки ещё туда-сюда — хоть как-то слушаются. А вот парни… Тот же Ху Шаофэн — в ночные клубы как на работу, по две девушки в неделю — и это ещё считается «нормальный вариант». А Сяо Чи? Никаких отношений. Вообще. Мама Сяо даже всерьёз переживала — не холоден ли он к этому всему. Потому что когда он сидел дома с бабушкой, в халате, переписывая сутры, с лицом человека без желаний и эмоций — это выглядело… подозрительно. Она уже морально готовилась, что сын может так и прожить один. И вдруг — такой поворот. Так что если она сейчас начнёт жаловаться — это уже будет просто жадность. Поэтому, когда подруги начали расспрашивать про девушку, она ответила спокойно: — Говорят, очень хороший, разумный ребёнок. Красивая. На несколько лет младше Сяо Чи. Учится в университете Яньши. — А ты узнала, что у неё за семья? — Ой, да ты же знаешь характер моего этого балбеса, — вздохнула мама Сяо. — Откуда я столько всего вытяну? Он сейчас вообще не живёт дома, я сама из-за работы редко бываю. Всё, что знаю — это Сяо Мяо у него выпытала. Она чуть развела руками, но тут же отнеслась к этому спокойно: — Да и вообще, нам не так уж важно копаться в их семье. Ровня — хорошо, попроще — тоже не страшно, мы что, не потянем? Главное — чтобы человек был нормальный. Сяо Мяо говорит, за ним там хорошо ухаживают, даже волосы ему расчёсывают… Значит, девочка заботливая, мягкая, хозяйственная. Мне этого достаточно. — Да ты что! — подруги сразу зашумели, лица у всех стали серьёзные. — Это уже знакомство с родителями, это не шутки! Ты про будущую невестку знаешь только, что она «мягкая и заботливая»? Ну не смеши! — Именно! — подхватила одна из них, явно опытная в этих делах. — Смотри, как бы не оказалась с характером. Мой оболтус уже четырёх домой приводил — то жадная, то притворщица, ни одну не приняла, еле от них избавилась. Ты не можешь так халатно относиться к такому делу! Мама Сяо наслушалась этих историй — одна страшнее другой — и невольно занервничала. Когда она вернулась домой, как раз застала, что в семейной молельне снова «разгар религии» — свекровь стояла на коленях, тянула жребий, вся в своём. Она сама была человеком рациональным, выросшим под знаменем науки, и к таким вещам относилась с явным скепсисом. Усевшись в гостиной, она продолжала прокручивать в голове услышанные разговоры. У всех этих подруг дети уже были на выданье. Кто-то гулял, кто-то творил чёрт знает что — и родителям хватало проблем выше крыши. Некоторые мамы, кажется, уже прошли через ад — когда они говорили про «лисий дух»¹, у них аж глаза зеленели от злости. Мама Сяо невольно поёжилась. Неужели и меня такое ждёт?.. Представить, что придётся потом воевать с какой-то молодой девчонкой за влияние в семье — было, мягко говоря, неприятно. Но в то же время она прекрасно знала характер Сяо Чи. В личных делах он никогда не позволит собой крутить. А значит… если она всё равно не сможет повлиять на результат — может, лучше просто довериться его выбору? Проверять или не проверять… проверять или не проверять… В этот момент из молельни наконец перестали доноситься звуки молитв. Бабушка вышла, бережно держа в руках золотую палочку-жребий, и вместе с Сяо Мяо начала листать книгу толкований. Неизвестно, что они там нашли — но лица у обеих сразу стали мрачные. Мама Сяо подошла и заглянула. На тонкой рисовой бумаге аккуратным почерком были выведены две строки: «Белый нефрит с изъяном — красота с недостатком. Пусть идёт своим чередом — не следует принуждать». Подписать это «хорошим знаком» язык не поворачивался. Глядя на обеспокоенное лицо свекрови, мама Сяо только подумала: ну вот зачем вообще в это лезть? Каждый день заниматься этой «мистикой», а потом самой же переживать… Но, решив немного её успокоить, всё-таки спросила: — А на что это ты жребий тянула? Бабушка вздохнула: — Ох… что же это такое… Я же про брак старшего просила. Почему бодхисаттва говорит, что «красота с изъяном»?.. — Что?! Мама Сяо тут же выхватила книгу и начала перечитывать. И тут в голове у неё как по команде всплыли все те страшные истории. «С изъяном» — это что значит? «Красота с недостатком» — это про что? «Пусть идёт своим чередом» — это ещё ладно… а «не следует принуждать»?! Неужели у той, кого Сяо Чи приведёт домой… реально есть какой-то серьёзный минус? Неужели это правда такая «белая лилия» — с виду чистая, а внутри чёрт знает что? Семья Сяо всегда была порядочной и дружной. Если в дом войдёт кто-то, кто начнёт мутить воду — жизнь всей семьи может пойти к чертям. Такие примеры у них в районе были. Вот хотя бы соседская семья — дочка вышла за какого-то мутного типа, который только и делал, что крутился вокруг имущества тестя. За пару лет дом развалился почти до основания. И теперь все родители с детьми на выданье смотрели на такие истории с холодком в душе. Никто не хотел оказаться на их месте. Тревога в её душе только нарастала. Чем больше она думала, тем страшнее становилось — в голове уже почти сложился полноценный роман, набитый интригами и подковёрными войнами. Свекровь против невестки — это ведь не открытая драка, а тихая резня без дыма и пороха: кто первый перехватит инициативу, тот и возьмёт верх. Она резко захлопнула книгу, хлопнула по столу и вскочила: — Нет! Надо всё выяснить! Знать врага в лицо! Решила начать с самого простого — с ближайшего окружения сына. Ху Шаофэна вызвали в дом Сяо. Он сел на диван — и сразу вспотел так, будто его в баню запихнули. Вся комната была набита старшими Сяо: кто-то серьёзный, кто-то с доброй улыбкой… но у всех без исключения была одна общая черта — давящая, почти материальная аура авторитета. Поймав на себе «улыбку без улыбки» бабушки и холодный, косой взгляд Сяо Мяо, он окончательно занервничал. В голове лихорадочно перебирал: что я такого натворил? — но ничего не находил. Наконец сидящая напротив тётя Сяо прочистила горло и задала вопрос, от которого он чуть со стула не свалился: — Шаофэн, ты ведь с нашим Сяо Чи постоянно вместе, не отходите друг от друга… Ты же, наверное, знаешь его девушку? Ху Шаофэн на секунду подумал, что ослышался. Через пару секунд он всё-таки выдал, ошарашенно: — А?.. Вы о чём вообще? Мама Сяо улыбнулась: — Не переживай, он уже всё семье сообщил. Я просто хочу узнать про ту девушку. Ничего особенного, не волнуйся — он потом тебя за это не тронет. Но Ху Шаофэн с каждым словом только сильнее путался. Что за бред вообще происходит? Когда он успел влюбиться? Какая девушка? Он честно замотал головой: — Тётя, вы точно ничего не перепутали? Когда это брат Сяо начал встречаться? Я вообще ничего не знаю! Он… отрицал. Лицо мамы Сяо сразу стало серьёзным. Она переглянулась с задумчивыми свекровью и дочерью — и подозрение в душе только усилилось. Ху Шаофэн каждый день рядом с Сяо Чи. Если бы рядом вдруг появилась какая-то новая красивая девушка — он бы ничего не заметил? Да не смешите. А раз не говорит… значит, не смеет говорить. Боится. А значит — проблема есть. И, судя по всему, серьёзная. Мама Сяо тут же выстроила цепочку: если бы всё было нормально — сказал бы прямо. А он мямлит, уходит от ответа, делает вид, что ничего не знает… Значит, эта «девушка» явно не простая. Такая, что Сяо Чи ради неё даже старого друга отодвинул. В ход пошёл полноценный «тройной допрос»: мама, бабушка и Сяо Мяо с разных сторон зажимали Ху Шаофэна, задавая вопросы в лоб и обходными путями. К концу он уже был белый как мел, весь в поту — но так ничего и не выдал. Мама Сяо проводила его с камнем на сердце. Теперь она была почти уверена: раз даже Ху Шаофэн, обычно наглый и болтливый, держит рот на замке — значит, там реально что-то серьёзное. Но что? По словам Сяо Чи — девушка умная, красивая, учится в Яньда. Значит, внешность и интеллект — без вопросов. Тогда остаётся только одно — проблема в характере… или, хуже того, в психике. Что же это? Болезнь? Физическая? Или… психическая?.. Мама Сяо чуть не схватилась за голову. Она изо всех сил пыталась не накручивать себя, даже начала уговаривать себя мыслить «в позитивном ключе»: Пусть лучше будет бесплодная… или с инвалидностью… хоть страшная, как Чжун Куй — всё лучше, чем какая-нибудь интриганка, которая развалит семью! Ху Шаофэн же после этого «допроса» едва живой выбрался из дома Сяо. Вернулся — и ещё полвечера отходил, будто его по катку прокатали. Только на следующий день, проспавшись, до него наконец дошло: Стоп… так Сяо Чи что — реально встречается с кем-то? Нет, это звучало как чистая фантастика. Он никак не мог связать в голове своего «почти монаха» Сяо Чи и слова типа «женщина», «отношения», «девушка». Но по словам семьи — всё уже официально? Да ну нафиг… Он ломал голову, вспоминал последние месяцы — и не мог припомнить ни одной подозрительной девушки рядом с ним. В их кругу — точно нет. Тогда кто? Клиентка? Партнёр по проекту? Сотрудница из какой-то компании?.. Чем больше он думал — тем сильнее у него начинала болеть голова. Но если подумать, из компаний, которые в последнее время сотрудничали с «Сюньчи Дичань», была всего одна — «Шиюй Дичань». А что там за сотрудники? Да кроме Линь Цзинчжэ и Дэн Мая — вообще ни одного приличного, все с серыми лицами, в пыли, сутками на стройке шляются. Про клиентов и говорить нечего — среди женщин, которые сейчас работают с «Сюньчи Дичань», средний возраст за сорок. А вот по словам мамы Сяо, которые она вчера специально выдала, чтобы его разговорить, всё выглядело совсем иначе: девушка молодая, учится в Яньда, и при этом ещё и умная, и красивая. Ху Шаофэн перебрал в голове всех девчонок из студсовета — и всё равно не смог найти ни одной, которая хоть как-то сочеталась бы с Сяо Чи. Он невольно начал думать, что в семье Сяо явно что-то перепутали. Может, этой «девушки» вообще не существует? Иначе как так — он, лучший друг Сяо Чи, и вообще ни сном ни духом? Но, размышляя об этом, он вдруг вспомнил одну странную вещь — например, что Сяо Чи недавно вдруг съехал из дома и переехал в жилой комплекс Дунтай. Он вспомнил, как Сяо Чи раньше говорил, что можно как-нибудь заехать к нему обсудить работу — и только сейчас сообразил, что ни разу так и не съездил. Ху Шаофэн одним рывком вскочил с кровати, нервно прошёлся по комнате, перевернул всё вверх дном и в итоге вытащил из стола пачку документов — хоть какой-то повод заявиться. Потом он открыл записную книжку и нашёл тот самый номер стационарного телефона, который с момента записи так ни разу и не набирал. Уже было больше девяти, но голос Сяо Чи звучал так, будто тот только проснулся: — Алло? Ху Шаофэн недоверчиво посмотрел на часы. Он прекрасно помнил, что Сяо Чи ещё со школы вставал ровно в семь, как по будильнику. Сейчас это выглядело подозрительно. Он осторожно спросил: — Сяо-гэ, у меня есть документы, нужно тебе передать. Я могу сейчас заехать в Дунтай? Сяо Чи помолчал пару секунд: — Нельзя в офисе обсудить? Ху Шаофэн начал упираться: — Срочно. Он ждал ответа — и вдруг услышал, как голос Сяо Чи отодвинулся от трубки, словно тот обратился к кому-то рядом: — Ху Шаофэн говорит, что сейчас заедет… Этот тон — будто он спрашивает разрешения — моментально выбил Ху Шаофэна из колеи. Твою мать… с утра, ещё даже не встав, у него рядом кто-то есть?! Через пару секунд Сяо Чи снова заговорил в трубку: — Ладно, приезжай. Он уже собирался повесить трубку, как Ху Шаофэн в панике заорал: — Сяо-гэ!!! Сяо Чи похлопал по Линь Цзинчжэ, которого разбудил звонок и который недовольно заворочался у него в объятиях, и с лёгким раздражением спросил: — Что ещё? — Ты… ты с кем-то живёшь?! — Ху Шаофэн окончательно поплыл. — Это… моя невестка?! Сяо Чи тихо усмехнулся. Его обычно холодный голос неожиданно смягчился: — Угу. — Твою мать… твою мать… ТВОЮ МАТЬ!!! Это, блин, правда?! Ради встречи с этой легендарной будущей невесткой, которая умудрилась прибрать к рукам его Сяо-гэ, Ху Шаофэн чуть ли не устроил себе ритуал очищения: вымылся, приоделся в новый прикид, уложил волосы гелем — весь такой при параде, в полном шоке и с благоговением отправился в путь. Он заехал в жилой комплекс Дунтай, навалил в руки кучу подарков «на первое знакомство» и направился к нужному подъезду. Вид у него был как у порядочного человека, взгляд — серьёзный, почти праведный. Первое впечатление — это святое! Дверь во двор открылась, он припарковался и поспешил к входу. Сделал пару шагов — и вдруг остановился, обернулся, с подозрением глянув на машины на парковке. Два чёрных седана. Ничего особенного. Один он знал — Сяо Чи на нём постоянно ездил. А вот второй… Сяо Чи вроде на таком не ездил, но машина почему-то казалась до боли знакомой. И кузов, и номера — всё как будто где-то уже видел. Ху Шаофэн ломал голову, где именно, нажал звонок — дверь открылась — и в тот же момент у него в голове щёлкнуло. Линь Цзинчжэ! Да это же его машина! Он же сто раз видел её на встречах и деловых ужинах! Ху Шаофэн ошарашенно уставился на Линь Цзинчжэ, потом отшатнулся на шаг и проверил номер квартиры у двери: — Э… Линь Цзинчжэ скользнул взглядом по пакетам у него в руках, отпустил ручку двери и, шлёпая тапками, лениво развернулся внутрь: — Заходи. — …??? Ху Шаофэн завис на пороге, заглядывая внутрь. Интерьер был знакомый, но… уже не тот. Он постоял секунд десять, прежде чем нерешительно переступил порог. Линь Цзинчжэ открыл шкафчик для обуви, достал тапки и бросил их ему под ноги, после чего совершенно естественно подхватил его пакеты, оставленные у тумбы: — Сяо Цзун на кухне. Ху Шаофэн хотел спросить, какого чёрта ты тут делаешь с утра пораньше в доме Сяо Чи, но не успел — Линь Цзинчжэ уже утащил пакеты внутрь. — … Он осторожно прошёл дальше. Дом выглядел обжитым. Не пустым, как раньше. Просторная гостиная уже не казалась холодной — на столе и полках лежали всякие мелочи, книги, включён телевизор с утренними новостями, диктор чётко вещал на стандартном путунхуа, заполняя пространство, которое раньше должно было быть тихим. Ху Шаофэн медленно продвигался внутрь, краем глаза наблюдая, как Линь Цзинчжэ раскладывает яблоки в холодильник. На секунду ему даже показалось, что он перепутал квартиру. И тут из кухни вышел Сяо Чи — с бурлящим глиняным горшком в руках. Запах риса и мяса сразу ударил в нос. Но внимание Ху Шаофэна было приковано вовсе не к еде, а к… фартуку. Сяо Чи закатал рукава, на нём была идеально выглаженная белая рубашка — и сверху этот фартук, абсолютно не сочетающийся с его образом. И при этом он выглядел так, будто это самое естественное дело в мире. Поставив горшок на стол, он спокойно бросил взгляд на Ху Шаофэна: — Пришёл? Линь Цзинчжэ тем временем расставлял посуду и как бы между делом спросил: — Ху-цзун, ты завтракал? Если нет — давай с нами. — …эм… Ху Шаофэн смотрел на их слаженность и невольно поднял взгляд на второй этаж. Хозяйка… ещё не проснулась? Линь Цзинчжэ, не дождавшись ответа, повернул голову. Увидел выражение его лица — слегка приподнял бровь и бросил в сторону Сяо Чи насмешливый, многозначительный взгляд. Сяо Чи это мгновенно уловил. Его рука, приподнимавшая крышку с кастрюли, на секунду замерла — и он вдруг наклонился и легко чмокнул Линь Цзинчжэ в губы. Тихое «чмок». Линь Цзинчжэ сам не ожидал, дёрнулся, а потом, придя в себя, зло ущипнул Сяо Чи за живот. На реакцию Ху Шаофэна он даже смотреть не стал — быстро развернулся и ушёл на кухню. Сяо Чи проводил его взглядом, затем только через пару секунд повернулся обратно, слегка щёлкнул языком и посмотрел на Ху Шаофэна уже без улыбки: — Давай завтракать. Где документы? — … Ху Шаофэн механически поднял руку и медленно, как сквозь воду, дотащил зажатый в пальцах пакет с документами до стола. Ему даже показалось, что он слышит, как его суставы скрипят — будто ржавые детали, которые сто лет не смазывали. То, что только что произошло — как они сблизились и разошлись — он узнал мгновенно. Слишком знакомый звук. Пакет не удержался — шлёп — и упал на пол. В голове уже была каша, ни о каком «поднять» речи не шло. Он просто уставился вниз — сначала на пакет, потом на те тапки, которые Линь Цзинчжэ дал ему у входа. — …Сяо-гэ, — вдруг с каким-то плавающим голосом позвал он. Сяо Чи лениво поднял взгляд: — М? — Я… — Ху Шаофэн сглотнул, в горле пересохло. — Я пойду… покурю у входа. Вернувшись в компанию, Линь Цзинчжэ вдруг понял, что что-то не так, и всё-таки позвонил Сяо Чи — попросил, чтобы тому подготовили мазь от ожогов для Ху Шаофэна. Утром та каша была кипятком — хоть дуй, хоть не дуй, не остынет. А Ху Шаофэн её за три глотка проглотил. Когда он уходил, выглядел как в тумане — Линь Цзинчжэ даже начал переживать, как бы с ним чего не случилось. Но Сяо Чи в трубке только жаловался: — Он даже в офис не приехал. С утра поднял меня звонком, принёс какую-то херню — сам не понял, что за файлы… Дэн Май, заходя в кабинет, краем уха это услышал и после того, как Линь Цзинчжэ повесил трубку, с любопытством спросил: — Какая ещё мазь от ожогов? Ху-цзун обжёгся? Как он так умудрился? Линь Цзинчжэ даже не знал, как это объяснить. Честно говоря, он и сам не ожидал, что Сяо Чи вот так, без тормозов, возьмёт и раскроет их отношения перед таким близким другом. Когда тот поцеловал его прямо за столом — он одновременно и опешил, и… почувствовал сладкое тепло внутри. Это был сигнал. Что его впустили в личный круг. Что их отношения — уже не просто что-то скрытое. Только вот Ху Шаофэну не повезло. Вспоминая, каким он уходил — как в прострации — Линь Цзинчжэ не мог не вздохнуть. Он немного посидел в тишине. Делать было нечего — на самом деле Ху Шаофэн отреагировал ещё довольно мягко. По крайней мере, кроме ступора и растерянности, он не выдал ни одной резкой реакции. Не то что Ци Кай — тот сразу начал орать про «мерзость» и «извращение»… Линь Цзинчжэ усмехнулся, но всё же задумался — странно, что с момента возвращения в Яньши по этому поводу до сих пор не пошли слухи. Впрочем, размышлять об этом он не стал. Всё равно рано или поздно это всплывёт. Он покачал головой и сказал Дэн Маю: — Ничего серьёзного. Мелочь. Дэн Май не стал копаться дальше и просто выложил на стол стопку документов: — Это текущий отчёт по треугольному участку. Фундамент почти закончили. Ниже — месячный отчёт «Фэйфань Нетворк». А, точно. Он достал из кармана небольшой стеклянный флакон и поставил на стол: — Линь-гэ, это сегодня утром передали от Ван-цзуна. Первая партия соуса с фабрики «Хайтан» уже прошла проверку качества. Баночка была сделана аккуратно и даже красиво: стекло с рельефным узором, одна ровная поверхность под этикетку. На ней — аккуратный дизайн, в углу нарисован цветок хайтан, а по центру крупно и просто написано: «Соус из бобов Хайтан» Фабрика ещё даже не была полностью достроена, но базовое производство уже запустили. Линь Цзинчжэ раньше слышал об этом краем уха и почти забыл — а сейчас, увидев банку, сразу открыл её и понюхал. Насыщенный аромат бобовой пасты ударил в нос. Дэн Май протянул ложку: — Тётя Чжоу сказала, что в первой партии чуть переборщили с перцем, вкус немного отличается от её обычного. В следующий раз будут корректировать. Линь Цзинчжэ зачерпнул чуть-чуть, попробовал. Солёно, насыщенно, с остринкой — вкус мгновенно разлился по языку. Он нахмурился, пытаясь уловить разницу… но, по правде говоря, ничего особо не заметил. Его вкус явно не дотягивал до уровня тёти Чжоу. Он кивнул: — Скажи им не напрягаться. Пусть спокойно доводят. Потом спросил: — Уже отправили на Солнечную улицу? Дэн Май кивнул: — Ночью загрузили. Людей не хватает — Чжоу Хайтан даже с занятий сняли, поставили следить за отгрузкой. Линь Цзинчжэ удивился: — Разве не маленькая партия? И всё равно завал? — Да! — Дэн Май сам был в шоке. — Я сегодня в полвосьмого был там, помогал разгружать. Даже не думал, что будет такой поток. Магазин только открылся — а туда уже толпа ломанулась. Некоторые вообще заранее узнали, с корзинами стояли у входа. Берут по десять, по двадцать банок — и платят без разговоров. Раньше Линь Цзинчжэ уже обсуждал это с Ван Цюанем и остальными: на старте фабрика всё равно будет идти вслепую, методом тыка, так что на большие объёмы рассчитывать не приходится. Поэтому на первом этапе канал сбыта они решили не распылять — сосредоточиться на уличных закусочных на Солнечной улице. Во-первых, там стабильный поток клиентов. Во-вторых, именно через этих первых покупателей можно раскрутить бренд «Хайтан». А вот дальше — когда завод полностью достроят и объёмы вырастут — уже придётся выходить на более широкие рынки. Ради этого Линь Цзинчжэ даже подтянул в дело Гао Шэна, который сейчас был по уши занят продвижением «Фэйфань Поиска». Этот пацан в последнее время вообще разогнался. По словам Чжоу Хайтан, он в университете официально зарегистрировал новый кружок по интересам — уже набрал туда больше тридцати студентов с курса и новичков. И тема у них одна: как продвигать «Фэйфань Поиск». Мозги у них шустрые, идеи — как с другой планеты. Сидят вместе днями напролёт, крутят, придумывают. На те несколько тысяч, которые Линь Цзинчжэ им выделил, они реально уже успели наворотить кучу всего. Теперь по всему Яньши — в метро, на автобусных остановках, даже на такси — висят наружные рекламы «Фэйфань Поиска». И хрен поймёшь, как они это провернули с таким смешным бюджетом. Если подумать, продвижение бобовой пасты — та же логика. До полноценного запуска производства ещё далеко, спешить некуда, поэтому Линь Цзинчжэ просто выдал им три тысячи юаней как комиссию — пусть пробуют, думают, крутятся. Да, ему нужен Гао Шэн — следить за У Ванфэем и Лян Пи. Но по-человечески он не хотел, чтобы его друг всю жизнь пахал на кого-то. ****** Ху Шаофэн обжёгся знатно — даже горло зацепило, глотать было больно. Врач, мужик с характером, отчитывал его без остановки: — Ты куда так торопился, а? Полторы минуты не мог подождать? Кашу жрёшь — и себя обжигаешь. Не стыдно? Ху Шаофэну было что сказать… но сказать он не мог. Получив лекарства, он спустился вниз, прикрывая рот, всё ещё в каком-то полутумане — мозг до сих пор не переварил увиденное. По дороге от жилого комплекса Дунтай он вообще влетел в бетонный блок. Блоку — ничего. Ему — тоже. А вот перед машины всмятку. Только когда машину увезли эвакуатором, он наконец почувствовал, как во рту жжёт так, что искры из глаз. В больнице сказали — ожог серьёзный. Беда не приходит одна. Прям по учебнику. В таком состоянии он, спускаясь, врезался в кого-то — так, что того аж на землю уронил. — Блядь! Ты глаза где оставил?! Я тебе сейчас— Чувак оказался с характером — ещё не встав, уже обложил его матом с ног до головы. Ху Шаофэн тоже вспыхнул, скривился и буркнул: — Эй, ты чего, так сразу-то? Не перебор? Тот поднялся — весь на взводе, как будто готов сейчас кого-нибудь прибить. Но как только его взгляд зацепился за Ху Шаофэна — резко заткнулся. — … — Ху Шаофэн скривил больные губы. — …Ци-гэ? — … — Ци Кай, опираясь на костыль, с лицом «жизнь — говно», буркнул: — А, ты… Ху Шаофэн уставился на его ногу — толстый слой бинтов. — Ты как так умудрился? — он уже тянулся помочь. После той гавайской эпопеи рану нормально не долечили, плюс Ци Кай сам себя добил — режим никакой, отдыхать не отдыхает, в итоге воспаление, всё только хуже. Теперь иногда даже ходить нормально не мог. Но на лице — спокойствие уровня «мне норм»: — Упал неудачно. Чтобы не продолжать тему, он тут же перевёл взгляд: — А у тебя что с губой? Чего в больнице забыл? Серьёзно? Ху Шаофэну было стыдно. И уж точно он не собирался объяснять, КАК именно обжёгся. — Да так… мелочь. Воду горячую пил, обжёгся немного. — Аккуратнее надо, — поучительно кивнул Ци Кай. — Пей медленно. — Понял-понял, — закивал Ху Шаофэн. — Ты тоже осторожнее ходи. Грохнуться так — это жесть. Они мило распрощались, разошлись… И, отойдя на пару шагов, оба одновременно обернулись, посмотрели друг на друга в спину — и синхронно фыркнули. Ху Шаофэн подумал: Вот дебил. Просто шёл — и так разъебался. Вообще без мозгов, что ли. Ци Кай скривился: Идиот. Воду попить — и себя так ушатать. Точно дурак. Примечание: «Лисий дух» (狐狸精) — в китайской культуре насмешливое обозначение коварной соблазнительницы, которая разрушает семьи.