Перерождение: внезапная ясность

Линь Цзинчжэ весь в поту наконец вырвался из цепкой хватки Шэнь Тяньтянь, по пути пообещав ей целую кучу невыгодных для себя условий. По сравнению с ней Сяо Мяо была куда спокойнее. Когда Линь Цзинчжэ пришёл с компьютером к ним домой, она лишь стояла в стороне, покраснев, и молча наблюдала. Сяо Чи помогал рядом и, как всегда, не удержался: — Зря ты ей его купил. Что она с ним делать будет? Сяо Мяо опустила голову, её щёки стали ещё краснее, глаза блеснули. В воздухе повисло тихое напряжение, хотя голос у неё оставался мягким: — Я буду учиться. Сяо Чи скосил на неё взгляд: — Книжки читать, да? Сяо Мяо: — …… Да что за идиотский брат вообще?! Линь Цзинчжэ ткнул Сяо Чи в бок: — У тебя что за проблема? А для чего, по-твоему, компьютер покупают? Если она хочет читать — это плохо? Сяо Чи задумался, но дальше развивать тему не стал — рядом стоящая Сяо Мяо уже выглядела так, будто готова провалиться сквозь землю. Когда экран компьютера загорелся, старшие тоже подтянулись посмотреть на диковинку. У семьи Сяо, разумеется, не было недостатка в деньгах на покупку компьютера, просто эта штука всё-таки относилась к продуктам новой эпохи и ещё не успела по-настоящему войти в жизнь обычных людей. Телевизоры к тому времени уже постепенно стали привычным явлением, а вот компьютеры в домах Яньчэна всё ещё оставались редкостью. Бабушка Сяо и вовсе никогда раньше не видела такой вещи — она, поправив очки, осторожно протянула руку и попробовала нажать на клавишу. В поле ввода тут же появился один символ, и она удивлённо воскликнула: — Ой! Линь Цзинчжэ открыл для неё браузер, ловко ввёл адрес «Feifan Search» и нажал Enter. В следующий момент на экране всплыло новое, простое и в то же время необычное веб-окно. Внизу страницы находился встроенный каталог: на главной были собраны почти все самые популярные на тот момент сайты страны. В отличие от прошлого года, когда всё можно было охватить одним взглядом, теперь рядом с основным списком уже появился дополнительный раздел — при переходе в него открывалась полноценная структурированная подборка. Уже по одному этому можно было наглядно увидеть, насколько стремительно развивался интернет в стране всего за какой-то год. В Яньчэне компаний, связанных с интернетом, становилось всё больше. Только за один месяц в конце прошлого года было зарегистрировано сразу пять новых. Рост предложения явно свидетельствовал о расширении аудитории — так же, как Сяо Мяо и Шэнь Тяньтянь начали просить у семьи компьютеры. Пусть это всё ещё не было массовым явлением, само понятие «компьютер» уже постепенно закреплялось в сознании людей. В конце прошлого года одна известная международная компания провела оценку текущей стоимости «Feifan Network» и уже направила представителя для переговоров с Лян Пи о привлечении инвестиций. Лян Пи пока не дал согласия — по текущим оценкам отрасли стоимость «Feifan» находилась в диапазоне от двадцати пяти до тридцати миллионов, и эта цифра их не устраивала. В течение этого года они планировали выпустить второй крупный продукт после поисковика — систему мгновенных сообщений. После её запуска «Feifan» сможет по-настоящему диктовать условия в первом раунде инвестиций. На данный момент «Feifan Search» в сфере поисковых систем внутри страны не имел себе равных. Лян Пи и У Ванфэй стартовали раньше других, а при поддержке капитала Линь Цзинчжэ их отрыв оказался слишком большим. В тот ключевой период между 1991 и 1992 годами, благодаря рекламе «Gaosheng», им удалось быстро внедрить бренд «Feifan» в сознание первой волны интернет-пользователей в стране. Конечно, были компании, пытавшиеся их копировать, но «Feifan» уже выстроил стабильную систему работы. После того как структура компании стала более зрелой, были сформированы и те отделы, которые на раннем этапе просто не хватало ресурсов поддерживать. Первые ключевые ветераны уже нашли для себя собственные направления, где могли проявить себя и реализовать потенциал, а численность сотрудников «Feifan Search» давно выросла с первоначальных десятка с лишним человек до нынешних нескольких десятков. Сформировались зрелые команды — дизайнерская, маркетинговая, служба поддержки, технический отдел… И задача сотрудников этих подразделений заключалась в одном: безостановочно улучшать пользовательский опыт. Например, интерфейс «Feifan Search» к сегодняшнему дню переделывался уже не менее сотни раз — каждое изменение было совсем небольшим, но в совокупности они создавали уровень, до которого новоиспечённые интернет-компании просто не могли дотянуться, как ни старались. Они выбрали 1992 год для запуска системы мгновенных сообщений — и этот момент был выбран не случайно. Через два года страна официально подключится к глобальному интернету, и тогда рынок заполнят самые разные программные продукты, словно грибы после дождя. Конкуренция резко возрастёт, а пользователи станут куда более требовательными — к тому времени начинать с нуля будет уже поздно. Если же «Feifan Network» сумеет, опираясь на уже накопленную почти всеобъемлющую пользовательскую базу, быстро распространить своё коммуникационное ПО, то к тому моменту они смогут занять устойчивую позицию и спокойно держать ситуацию под контролем. У многих предпринимателей этого времени широта взгляда и глубина планирования были такими, что даже Линь Цзинчжэ иногда задумывался — неужели они, как и он, прожили жизнь заново? Например, Сяо Чи. Сяо Чи ещё раньше него инвестировал в другую интернет-компанию — «Buxiu Technology» («Бессмертные технологии»). В отличие от «Feifan Network», у неё была иная стратегия развития — сейчас они сосредоточились на создании портальных сайтов. Среди самых активных форумов страны на данный момент как минимум два принадлежали именно им. Сяо Мяо ловко открыла один из этих форумов и с воодушевлением объясняла любопытной бабушке Сяо, как пользоваться интернетом. Линь Цзинчжэ бросил Сяо Чи взгляд, давая понять, чтобы тот не вмешивался, и увёл его на диван — заваривать чай. Отец Сяо до этого читал газету, но, уловив аромат чая, тоже попросил чашку и, неторопливо отпивая, начал с ними беседовать, перебрасываясь фразами. Речь зашла о делах компании «Чжэньсюн Дичань», в основном — о Ци Кае. Как бы там ни было с его характером, он всё-таки был ребёнком из того самого «двора», рос на глазах у старших вроде отца Сяо, каждый Новый год приходил с поздравлениями — связь была уже не как с посторонним. И теперь, глядя, во что он превратился, отец Сяо невольно вздыхал. «Чжэньсюн Дичань» сейчас глубоко увязла в ситуации с Убаошань — строительство крематория и похоронного бюро фактически подорвало их положение. После Нового года Ши Наньсин и Ци Кай бегали по связям, пытаясь добиться переноса этих объектов в другое место. Но у подножия Убаошань было столько проектов, и за каждым стояли свои силы — если другим не удалось это провернуть, неужели старик Ци, утративший влияние, сможет? Поэтому их попытки были обречены с самого начала. В обычной ситуации такой исход был бы очевиден и заставил бы их сдаться, но странно было то, что Ши Наньсин и Ци Кай продолжали метаться. Они явно отчаянно нуждались в деньгах и хватались за любую возможность — одновременно распуская слухи о продаже долей в проекте Убаошань и пытаясь выбить кредиты в банках. Но кто в здравом уме возьмётся за этот проект? Компания «Ци Цин Дичань», на которую оформлен кредит, вот-вот рухнет — никто не хочет оказаться следующим, кого потянет на дно. А банки? У «Чжэньсюн» уже куча проблемных долгов, всё, что можно было заложить, уже заложено — ни один банк не захочет рисковать и выдавать им новые кредиты. Сяо Чи сказал: — У Ши Наньсина на руках ещё больше десяти процентов акций «Площадь Сыфэн». При нынешней ситуации, думаю, можно взять их за сумму в пределах семи миллионов. — А участок у подножия Убаошань? — спросил Линь Цзинчжэ. — Как думаешь, сколько он сейчас стоит? Отец Сяо, до этого просто слушавший, резко сложил газету и посмотрел на него сквозь прозрачные линзы очков: — Ты хочешь купить этот участок? Линь Цзинчжэ понимал его сомнения. Сейчас, когда рядом внезапно появились крематорий и похоронное бюро, Убаошань в глазах окружающих действительно выглядел абсолютно бесполезным. Просто ещё не было известно, что там планируется строительство кладбища — но вскоре ситуация изменится. Судя по его воспоминаниям, когда в прошлой жизни проходили… похороны Линь Жуньшэна, кладбище на Убаошань уже было полностью построено и функционировало. А такого уровня проект невозможно реализовать за короткое время — значит, максимум в этом году строительство должно начаться. Получить разрешение на частные кладбища в стране невероятно сложно — это уже вопрос не уровня застройщика. Кладбище на Убаошань будет государственным проектом, и пока он не будет реализован, никто не осмелится развивать похоронный бизнес в этом районе. Но чем сложнее получить одобрение на проект, тем больше в нём потенциальная прибыль. Раньше Линь Цзинчжэ уже предлагал Ци Каю шестьдесят миллионов за этот участок, но тогда тот отказался. А теперь он, скорее всего, и этих денег не стоит. Отец Сяо, однако, явно не поддерживал эту идею. Он серьёзно покачал головой: — Я советую тебе не вмешиваться. Линь Цзинчжэ подумал, что речь о рентабельности, и хотел объяснить, но отец Сяо сразу же поднял руку, прерывая его: — Я понимаю, о чём ты. Участок не так плох, как кажется. Но как старший, всё же скажу — не лезь. Дело не только в сложных банковских долгах. Главное — деньги не должны попасть к Ци Каю и его людям. Линь Цзинчжэ растерянно посмотрел на Сяо Чи. Тот, очевидно, понял отца и спокойно сказал: — Сейчас правильнее было бы загнать их в угол. Землю можно взять, но деньги не должны оказаться у них в руках. Отец Сяо вздохнул: — Нельзя же просто смотреть, как они идут ко дну. Линь Цзинчжэ всё ещё не до конца понимал, о чём речь, а Сяо Чи лишь спокойно провёл рукой по его голове: — Всё нормально, я сам этим займусь. Два молодых человека, которые начали так явно липнуть друг к другу, выглядели слишком… вызывающе. Смущённый отец Сяо молча поднял газету повыше, закрывая себе обзор. ****** Ши Наньсин никогда бы не подумал, что его прижмёт к стенке из-за каких-то двух миллионов. Когда-то, в Цюньнане, он жил на широкую ногу — сделки по морским маршрутам на десятки миллионов и даже сотни миллионов были для него обычным делом. Любые «подарки» и «смазка связей» начинались как минимум с шестизначных сумм. А теперь он докатился до того, что распродаёт имущество. Хуже всего было то, что у него никогда не было привычки заранее подстраховываться — недвижимости у него почти не было, а дорогие машины, что числились за ним, в основном были контрабандными, без легальных документов. Продать их было крайне сложно — на это требовалось время, чтобы найти покупателя. А времени у него как раз и не было. Шапэн не собирался давать ему такую роскошь. Ши Наньсин должен был в кратчайшие сроки достать два миллиона для него — и ещё стартовый капитал для покупки той самой плантации опиумного мака. Эта ситуация загнала Ши Наньсина в полный тупик — голова шла кругом, нервы на пределе. Тем временем Ци Кай, положив трубку, всё ещё с сомнением бормотал: — Странно… почему Цзян Цяця всё время не берёт трубку? Не случилось ли с ней чего? — Ты больной, что ли? Нечего тебе к ней лезть, — раздражённо бросил Ши Наньсин, едва услышав это имя. Он нахмурился и начал натягивать верхнюю одежду. Ци Кай уже давно привык к его ругани, поэтому лишь удивлённо посмотрел на него: — Ты куда собрался? — Деньги занимать, — коротко ответил Ши Наньсин. — Конец месяца уже на носу. Как ни крути, а хотя бы те два миллиона для Шапэна нужно достать. Продажа имущества занимала слишком много времени. К этому моменту они уже перебрали почти все возможные способы добыть деньги — даже выгребли те несколько миллионов оборотных средств, которые ещё можно было вытащить из «Чжэньсюн Дичань». К семье они обращаться не решались ни при каких обстоятельствах: у Ци Кая просто не хватило бы духу, да и сам Ши Наньсин вряд ли осмелился бы признаться родным, во что он сейчас ввязался. Они фактически остались один на один с проблемой. В Яньчэне у Ши Наньсина было немало связей и лицо он имел весомое, но когда дело касалось денег, всё становилось куда сложнее. В итоге, обойдя кучу людей, они так и не заняли сколько нужно. Вернувшись в компанию, он ещё и получил звонок от Шапэна. Тот за всё время разговора ни разу не упомянул о деньгах — говорил спокойно, почти дружелюбно, будто старый знакомый, который просто решил поболтать после долгой разлуки. Но Ши Наньсин ни на секунду не сомневался: даже в тот момент, когда тот направит на него пистолет, на его лице будет та же самая улыбка. Закончив разговор, он почувствовал, как сердце окончательно уходит в пятки. Ци Кай, глядя на его молчаливое состояние, всё-таки не выдержал и задал вопрос, который давно его мучил: — Дядь… а может, нам не связываться больше с Шапэном? У меня ощущение, что с этими людьми… что-то сильно не так. — Что за бред ты несёшь, — устало отмахнулся Ши Наньсин, потирая виски. Он даже не хотел продолжать разговор. В этот момент снова зазвонил телефон, и он лишь махнул рукой, давая понять Ци Каю, чтобы тот взял трубку. Ци Кай поднял трубку — и уже через несколько секунд выражение его лица резко изменилось: прежняя подавленность исчезла, сменившись возбуждением. — Серьёзно?! Услышав его тон, Ши Наньсин лениво приоткрыл глаза. Как только разговор закончился, он сразу же спросил: — Что случилось? Что там? — По участку на Убаошань появились новости! — голос Ци Кая дрожал от возбуждения. — «Сюньчи Дичань» готовы его выкупить! Сколько бы у них ни было раньше взаимных претензий и конфликтов, в этот момент Ци Кай напрочь о них забыл — перед глазами у него стояли только деньги, которые вот-вот сами плывут в руки. Ши Наньсин, однако, нахмурился: — Почему именно «Сюньчи Дичань»? Одно «Сюньчи Дичань», другое «Шиюй Дичань» — уже от самих названий у него появлялось неприятное ощущение. — Да какая разница, кто именно? Деньги дадут — и ладно, — Ци Кай не знал всех его дел, поэтому, немного успокоившись, тут же снова набрал номер Цзян Цяця. Телефон звонил до самого сброса — но так никто и не ответил. Ши Наньсин подумал — впрочем, какая разница. Сейчас ему нужны деньги, и кому продавать участок — дело десятое. Главное — получить живые деньги. Стоит только продать Убаошань, и нависший над ними кризис сразу исчезнет. Он в итоге уступил, но довольным от этого не стал — лишь махнул рукой: — Ладно, сам иди договаривайся. Как бы там ни было, до конца месяца деньги должны быть собраны. Такая жизнь, когда каждый день как на ножах, его уже откровенно достала. Сможет ли он выбраться и снова встать на ноги — теперь всё зависело от предстоящей сделки с Шапэном. Ци Кай, с телефоном в руке, всё ещё выглядел обеспокоенным: — Почему Цзян Цяця всё время не берёт трубку? Не случилось ли с ней чего? У неё же ещё двадцать процентов акций по тому участку… Когда будем делить с банком, без неё не обойтись. — Да что с ней может случиться? Эта баба себе на уме, хитрая как лиса. Поумнее тебя будет, — презрительно фыркнул Ши Наньсин. — Ладно, она всё равно в Яньчэне. Как только сделку закроем, думаешь, не найдём её? ****** Ночь была тёмной и вязкой. Цзян Цяця поспешно юркнула в старый, развалюхой выглядящий автобус, забилась на самый последний ряд и, вытянув шею, украдкой следила за тем, что происходит за окном. Автобус, скрипя и покачиваясь, выехал за пределы станции. У ворот снаружи металась толпа мужчин с палками — носились, как обезглавленные мухи, озирались по сторонам и матерились во всё горло: — Чёрт! Где она?! — Я же видел, как она сюда побежала! Цзян Цяця прикрывала лицо маленьким рюкзаком и лишь когда автобус отъехал на приличное расстояние, медленно опустила его. Осознание, что ей удалось вырваться из этой погони, наконец позволило ей с облегчением выдохнуть. У её ног стояли два тяжёлых пакета — всё ценное, что она успела собрать, пробравшись вечером в свой дом. Она прожила на этой земле столько лет, знала местные порядки, знала, как здесь всё устроено… и вот теперь, уже в возрасте, ей приходится бежать — словно изгнаннице — в совершенно чужую страну. Когда она собирала вещи, в голове была сплошная путаница: правильно ли она поступает, к чему приведёт это решение, какой будет её жизнь дальше. В тот момент, когда она уже собиралась выйти, она почти передумала. Может, просто скрыться где-нибудь в маленьком городе внутри страны, сменить имя — и жить тихо? Это всё же казалось лучше, чем шагнуть в полную неизвестность. Но стоило ей выйти — как её тут же заметили, и началась погоня. С десяток крепких мужиков рванули за ней, быстрые, как звери. Только благодаря тому, что она пролезла через дыру в заборе, ей удалось хоть немного оторваться. Она была вся в пыли, руки и ноги содраны, внешний вид — жалкий и растрёпанный. И в этот момент она впервые по-настоящему осознала: если останется здесь, вся её дальнейшая жизнь превратится в бесконечное бегство и прятки. Автобус направлялся в ближайший к Яньчэну прибрежный город, и внутри него ехали люди, набитые под завязку мечтами о «золотых горах». Цзян Цяця слушала, как вокруг — спереди и сзади — люди взахлёб обсуждают ту страну, где «золото валяется под ногами», и её худое тело качалось в трясущемся салоне, словно ряска на воде. Она прижимала к себе сумку, сидела напряжённо, почти окаменев всем телом, и лишь спустя семь-восемь часов наконец увидела море. Небо только начинало светлеть, первые лучи рассвета ложились на поверхность воды, сверкая так ослепительно, будто это и есть её будущее. Она растерянно вместе с толпой незнакомцев была согнана с автобуса, и резкий морской ветер заставил её вздрогнуть, словно выдернув обратно в реальность. Та самая знакомая пожилая женщина уже ждала снаружи. Увидев её, она с жалостью всплеснула глазами: — Бедняжка… до чего ты себя довела? Цзян Цяця честно рассказала, что произошло. Старуха тут же принялась ругать тех рабочих-должников, а затем стала её успокаивать: — Всё уже позади. Как только выберешься за границу, поживёшь там годик-другой, вернёшься — и они тебя уже никогда не найдут. Этот участок побережья выглядел пустынным и мрачным. Огромный причал, и у него — всего одно судно. Причём это даже не настоящий корабль, а скорее что-то вроде рыбацкой лодки..Обстановка была откровенно суровой. На причале никто не разговаривал. «Змееголовые» молча пересчитывали людей, и тех, кого уже отметили, холодно заталкивали в трюм — как свиней, которых везут на убой. Кто-то падал на палубе, затем с пустым лицом поднимался. Кто-то уже забирался внутрь, но всё равно высовывался обратно, не в силах оторвать взгляд от земли, где родился и вырос. Цзян Цяця сжимала свои сумки, и вдруг без всякой причины её накрыла волна тревоги. Внутри всё сжалось — как будто будущее, к которому она шла, вовсе не было таким светлым, как ей рассказывали. Её взгляд задрожал от страха. Она отступила на пару шагов и наткнулась на старуху позади. Та сразу обеспокоенно спросила: — Что с тобой? Эта женщина недавно одолжила ей немало денег, и Цзян Цяця ей доверяла. Но сейчас страх и паника, которым некуда было деться, прорвались наружу. Она задыхаясь выдавила: — Я… я могу… не ехать? Старуха вздохнула: — Конечно, можешь. Но тут же, немного помедлив, спросила: — Только если не поедешь — куда тогда? Вернёшься в Яньчэн? Вернуться… Перед глазами всплыла картина, как её загоняют в угол, как на неё замахиваются палками… В груди заклокотало множество эмоций, но в конце концов она всё же покачала головой. — Не переживай, — мягко сказала старуха. — У меня там есть родственники. Как приедешь — тебя встретят. — За границей как ни крути, а всё равно лучше, чем здесь. Ты ещё молодая — может, даже пробьёшься, сделаешь себе жизнь. А если вдруг не понравится — свяжешься со мной, я найду людей, тебя обратно отправят. После долгого молчания Цзян Цяця тихо кивнула и пошла вперёд — к стоящему у причала судну. — Куда столько барахла тащишь?! На корабле места нет! Кто-то впереди притащил слишком много чемоданов — матросы без церемоний швырнули вещи обратно на причал. Плач, крики, ругань — всё смешалось в одну безысходную какофонию. Цзян Цяця сжала свои сумки ещё крепче. Один из «змееголовых» остановил её, но старуха тут же подошла, что-то сказала ему. В итоге матросы, пусть и с явным недовольством, всё же пропустили её. Цзян Цяця окончательно убедилась, что у той действительно есть связи. С благодарностью кивнув, она уже собиралась идти дальше. Её вещи уже перенесли на борт, но в этот момент старуха вдруг будто что-то вспомнила и схватила её за руку: — Подожди. Есть кое-что, что тебе нужно подписать. С этими словами она достала из своей сумки плотный крафтовый конверт, открыла его и высыпала наружу толстую пачку документов. Цзян Цяця тут же насторожилась: — Что это? — Ты же за границей работать будешь, верно? Сначала подпиши доверенность — я отправлю её своим родственникам, пусть заранее тебе работу подыщут. — А то если вдруг тебя поймают, тебя могут депортировать обратно — тогда проблем не оберёшься. Она говорила очень убедительно. Цзян Цяця не понимала, правда это или нет. Подписывать ей не хотелось… но и прямо отказываться она не решалась — вдруг эта женщина действительно станет её единственной опорой за границей. Старуха спокойно протянула ей ручку и бумаги. Цзян Цяця обернулась — в трюме другие люди тоже, похоже, что-то подписывали. Она с колебанием взяла стопку бумаг и начала листать. Первые страницы и правда, как сказала та женщина, были договорами на трудоустройство по доверенности — условия не только не были жёсткими, а даже казались щедрыми. Все подписывают… Отказываться ей действительно выглядело бы странно, поэтому она всё же взяла ручку и стала внимательно читать дальше. Небо становилось всё светлее. За спиной уже начали подгонять «змееголовые»: — Быстрее, быстрее! Чего возитесь?! Ещё немного — рассветёт, нас заметят, и тогда уже никто никуда не уедет! — Подождите! — Цзян Цяця занервничала от этой спешки, стала перелистывать бумаги быстрее, но стопка была слишком толстой, а пункты внутри — странно затянутыми и мелочными. Она читала уже долго, а продвинулась всего на чуть-чуть. Но «змееголовые» не собирались с ней церемониться. Увидев, что она медлит, один из них подошёл и резко толкнул её, ругаясь: — Ты едешь или нет?! Едешь — так лезь на корабль! Не едешь — проваливай! Не трать, блядь, чужое время! Цзян Цяця пошатнулась от толчка, едва не упала. Обернувшись, она увидела, что старуха уже вступилась за неё и что-то говорит в её защиту. Другие пассажиры на корабле тоже начали раздражённо подгонять — все боялись, что из-за задержки план сорвётся. В одно мгновение она стала мишенью для всех взглядов. Под этими холодными взглядами она поднялась, в панике всё ещё пытаясь дочитать бумаги. И тут матрос вдруг крикнул: — Уже четыре часа! В документах всё так же тянулись какие-то несущественные пункты. Цзян Цяця торопливо пролистала ещё несколько страниц, но давление со всех сторон стало невыносимым. Она стиснула зубы, открыла колпачок ручки и — под указания старухи — поставила свою подпись. Так она наконец поднялась на этот разваливающийся корабль, который нёс на себе мечты стольких людей… и поплыла в море. ****** — Уехала? — спросила Шэнь Тяньтянь в трубку. — Уехала, — ответили ей. — Никаких проблем не было. Сейчас, скорее всего, уже в нейтральных водах. — Отлично. — Она прислонилась к двери и холодно приказала: — Те договоры завтра доставь ко мне в университет. И быстрее — нужно успеть до ликвидации «Ци Цин Дичань». Получив подтверждение, она только тогда сбросила звонок. Сразу же телефон зазвонил снова — это была Сяо Мяо. Голос у той был тихий, мягкий: — Нам компьютер установили. На холодном лице Шэнь Тяньтянь тут же расцвела улыбка: — Правда? Как вовремя! Мне брат вчера тоже поставил — такая классная вещь! Сяо Мяо вспомнила каменное лицо Сяо Чи и невольно фыркнула: — У тебя брат такой хороший… — Ну ещё бы! — Шэнь Тяньтянь сразу оживилась. — Он мне всё покупает — одежду, юбки, обувь, заколки. Помнишь, ты говорила, что тот маленький корончик у меня красивый? Это тоже он купил. Я ему сказала, что хочу вложиться в наш сайт — он сразу поддержал, ещё и сказал: если денег не будет, сразу говорить. У меня самый лучший брат! Она говорила с явной гордостью, и тут её взгляд вдруг зацепился за чёрную точку вдалеке. Она мгновенно оживилась: — Всё, не могу больше говорить — мой брат пришёл! И в трубке тут же раздался её неожиданно приторно-сладкий голос: — Браааатик~~~~ — Боже… — Сяо Мяо моментально покраснела и поспешно бросила трубку, швырнув телефон в сторону. С лестницы раздался топот. Она подняла голову — и увидела, как Сяо Чи спускается вниз, красивый, но с абсолютно безразличным выражением лица. Он на ходу завязывал галстук, шёл, даже не глядя под ноги. Спустившись, он столкнулся взглядом с сестрой, которая явно хотела что-то сказать. Он чуть откинул голову назад, нахмурился и оглядел её: — У тебя что, что-то в глаз попало? Сяо Мяо замерла. Она долго молча смотрела на него. Но в голове всё ещё крутились слова Шэнь Тяньтянь. Сяо Мяо с трудом сдержалась и тихо спросила: — Брат… ты так рано уходишь… куда? Сяо Чи удивлённо посмотрел на неё: — По делам Убаошаня. А ты чего так расспрашиваешь? — …Мне нельзя за тебя переживать, что ли?! — выдохнула она, немного набравшись смелости, и, словно хвостик, пошла за ним. — Брат, купи мне коронку! — Чего? — он уставился на неё в полном недоумении. Сяо Мяо показала руками у головы: — Ну такую… из кристаллов, блестящую… маленькую корону, чтобы в волосы вставлять… очень красивая! И недорогая. Просто в Яньчэне не продаётся, нужно просить кого-то привезти из другой провинции. У моей подруги есть — я тоже хочу. Она покраснела, взгляд метался, но в глазах светилось откровенное ожидание. Под этим настойчивым взглядом Сяо Чи медленно поднял руку… и, не дотянувшись до кармана с кошельком, протянул её прямо вперёд. — Ха-ха! — Сяо Чи ткнул её пальцем в лоб и с насмешкой сказал: — Ты что, больная? Ты вообще понимаешь, насколько это выглядит тупо? Уродство полное. Где у тебя вкус?! Сяо Мяо: «…» Сяо Мяо обиделась до невозможности — лицо моментально покраснело, и она закричала на брата: — Да ты просто не хочешь мне покупать! Чего ты придумываешь?! Ты такой жадный!!! Сяо Чи холодно фыркнул и, не обращая внимания на её возмущение, развернулся и пошёл прочь: — Да, я жадный. И что? — Ты самый отвратительный! У всех нормальные братья покупают, только ты мне не покупаешь! — Сяо Мяо уже почти кричала. — Вот Цзинчжэ-гэ не такой! Он бы точно мне купил! Услышав это имя, Сяо Чи резко остановился. Затем медленно повернулся и посмотрел на сестру, у которой уже глаза были на мокром месте от злости. И вдруг — резко — схватил её за шею, притянул к себе и, приблизившись, угрожающе прошипел: — Запомни: не смей пользоваться тем, что у Цзинчжэ мягкое сердце, и клянчить у него что попало. Поняла?! Сяо Мяо попыталась с ним побороться, но ему хватило одной руки, чтобы приподнять её так, что она вообще не могла пошевелиться. В итоге ей пришлось с огромным нежеланием сдаться. После этого она всё равно потащилась за ним следом и стояла, пока он перед зеркалом у алтаря аккуратно заплетал свой хвостик. Закончив, Сяо Чи подумал, что у Линь Цзинчжэ это всё равно выходит красивее. Обернувшись, он увидел, что сестра всё ещё здесь, и тут же бесцеремонно взъерошил ей голову: — Ты ещё чего тут торчишь? Давай быстрее, мне выходить надо. Сяо Мяо мямлила, тянула время, но всё же дотащилась за ним до самой двери, и только там, ухватившись за край его куртки, выдавила: — Брат… брат… я… это… мы с подругой… ну… нашли один форум… хотим вложиться… Сяо Чи покосился на неё: — М? — У него очень крутые перспективы… — тихо добавила она. — …только денег не хватает. Сяо Чи кашлянул: — Сколько? — Не так уж много… — Сяо Мяо неловко улыбнулась и показала пальцами. — Миллион. Сяо Чи скривил губы в ухмылке и посмотрел на неё с явным подвохом: — Что за форум? Чем занимается? — Литература! — Сяо Мяо тут же стала серьёзной. — Оригинальная литература! Мы уже собрали приличное количество авторов, осталось только сделать нормальную платформу. Ты только подумай — как Цзинчжэ-гэ говорил, в будущем виртуальный рынок станет огромным. Читать и писать через интернет — это же так круто! Она не успела договорить, как вдруг почувствовала, что её шею дёрнули — Сяо Чи схватил капюшон её куртки и резко натянул его ей на голову. — Ай! — вскрикнула она. Сяо Чи был сильным — он так натянул капюшон, что она чуть не присела на корточки. С трудом вырвавшись, она подняла голову — и наткнулась на холодный взгляд брата. — Литература, значит? — Сяо Чи прищурился и шаг за шагом начал наступать на неё. — Не думай, что я не знаю, что ты там на компьютере целыми днями смотришь. Ещё и миллион просишь… Смотри у меня, в следующий раз попадёшься — мало не покажется. Сказав это, он холодно фыркнул и широким шагом направился к машине, стоящей во дворе. А Сяо Мяо осталась стоять на месте, с надутыми губами, сдерживалась, сдерживалась… и в итоге разрыдалась в голос. Крупные-крупные слёзы катились по длинным ресницам, заливали всё лицо. У Сяо Мяо даже нос покраснел от злости, глаза затуманились, и она, захлёбываясь слезами, колотя по двери, заорала: — Да пошёл ты нахуй!!! Сяо Чи тут же рванул к ней, чтобы отлупить. Она, плача, бросилась бежать, оглянулась на искажённое злостью лицо брата — и вдруг вспомнила, какой у Шэнь Тяньтянь брат… В груди стало так тоскливо, что словами не передать. — Что случилось?! Что происходит?! В разгар этой суматохи вдруг раздался ясный голос. Брат с сестрой одновременно остановились и подняли головы к воротам во двор — Линь Цзинчжэ, с ошарашенным лицом, как раз вылезал из водительского сиденья. Сяо Мяо: «…» Сяо Чи: «…» Сяо Чи кашлянул, поднял руку и небрежно пригладил растрёпанные волосы сестры, одновременно направляясь к Линь Цзинчжэ и, переворачивая всё с ног на голову, заявил: — Это она тут устроила, совсем обнаглела. Сяо Мяо от злости даже слова сказать не могла — только ещё сильнее разрыдалась. Линь Цзинчжэ стоял растерянный, не зная, что делать. Глядя, как по лицу Сяо Мяо потоками текут слёзы, он вообще завис на месте. Но через пару секунд опомнился, метнулся к машине, схватил с заднего сиденья два подарочных пакета и побежал к ней. — Ну чего ты, чего ты плачешь… — он в панике стал вытирать ей слёзы, одновременно пытаясь успокоить. — Всё, не плачь, не плачь… Сяо Мяо впервые после того, как её обидел брат, получила хоть какое-то утешение — и от этого её накрыло ещё сильнее. Она даже про стеснение забыла, прямо кинулась Линь Цзинчжэ в объятия и разревелась ещё громче. Линь Цзинчжэ боялся пошевелиться — только осторожно поглаживал её по спине. Сяо Чи стоял рядом, прищурившись, некоторое время наблюдал, а потом холодно бросил: — Попробуй ещё подольше пообниматься. Сяо Мяо, уткнувшись в Линь Цзинчжэ и чувствуя его свежий запах, украдкой глянула на брата — лицо у того было перекошено недовольством — и… заплакала ещё громче, чем прежде. — Ну хватит уже! — беспомощно сказал Линь Цзинчжэ, бросив Сяо Чи взгляд, умоляющий не мешать. — Ты не можешь ей хоть немного уступить? Он аккуратно отстранил Сяо Мяо от себя и достал из пакета подарок. Всхлипывающая Сяо Мяо вдруг замолчала… на пару секунд. Линь Цзинчжэ достал блестящую маленькую корону и аккуратно надел ей на голову, как ребёнку, мягко уговаривая: — Смотри, какая красивая. Не плачь, а то будешь некрасивой. Это было украшение, которое он заранее попросил привезти из особой экономической зоны. Раньше он уже дарил такие Шэнь Тяньтянь и заметил, что девочки особенно любят такие изящные мелочи — поэтому заодно приготовил и для Сяо Мяо. И как раз вовремя. Сяо Мяо подняла руку, осторожно коснулась короны, потом сняла её и стала разглядывать, не в силах оторваться, всхлипывая уже куда тише. Убедившись, что она успокоилась, Линь Цзинчжэ тут же призвал подкрепление: — Ну красиво же? Подходит ей, да? Сяо Чи: «…» Под двумя пристальными взглядами он сдался, кивнул: — Красиво, красиво. Просто охуенно красиво. Вкус — зашибись.