Перерождение: внезапная ясность

Линь Цзинчжэ искренне не понимал, как в этом мире вообще могут существовать настолько милые существа, как младшие сёстры. Две такие — мягкие, тёплые, беленькие, липнущие, умеющие капризничать и при этом до безумия искренние — словно сладкие конфеты с мягкой начинкой — одновременно влетели ему в объятия, и даже самая железная воля не выдержала бы такого. Если честно, из-за Цзян Цяця в прошлой жизни он в какой-то степени даже побаивался женщин. И только встретив Тяньтянь и Мяомяо, он понял — такие, как Цзян Цяця, всё-таки исключение. Сяо Чи в последнее время совсем распоясался — сколько раз его уже предупреждали, а он всё равно снова довёл Мяомяо до слёз! Линь Цзинчжэ с жалостью вытер слёзы с лица Сяо Мяо и мягко утешил её: — Не плачь, не плачь. Гэ за тебя разберётся. — Цзинчжэ-гэ… — Сяо Мяо, всхлипывая, наконец немного успокоилась и, подражая Шэнь Тяньтянь, осторожно обняла его за другую руку. От него исходил свежий, приятный запах — не такой, как у Сяо Чи, но в нём было что-то надёжное, тёплое, вызывающее желание прижаться и не отпускать. Линь Цзинчжэ не только не оттолкнул её, как это сделал бы Сяо Чи, но ещё и очень нежно погладил по голове! Вот это — настоящий старший брат! А этот Сяо Дабао — чёртов гад! Чтобы утешить двух этих нежных, как только проклюнувшиеся ростки, сестрёнок, которым нужно бережное обращение, Линь Цзинчжэ решил применить тяжёлую артиллерию. Как раз приближались выходные — деньги, которые он обещал вложить в их сайт, уже должны были прийти. Целый миллион юаней. Он пообещал их ещё несколько месяцев назад, и Шэнь Тяньтянь с Сяо Мяо уже изнывали в ожидании. Но за это время они не сидели сложа руки — наоборот, подготовили действительно достойный, продуманный бизнес-план. Пусть они всего лишь новички в бизнесе, только-только вышедшие из «инкубатора», но в плане развития компании у них уже были свои идеи. Например, в вопросе монетизации. На тот момент интернет-индустрия в Китае ещё толком не сформировалась, и как новички в этой сфере, Сяо Мяо и Шэнь Тяньтянь, конечно, не могли сразу выстроить такую сложную экосистему, как это будет в будущем. Их сайт начинался с формата форума: сначала — привлечение пользователей и авторов, затем — параллельное создание офлайн-культурной компании для более тесного сотрудничества с контент-мейкерами. Взаимная поддержка, совместное развитие. У Линь Цзинчжэ, впрочем, были планы куда дальше. Сейчас Гао Шэн управлял рекламным агентством и часто пересекался с людьми из медиа- и развлекательной индустрии. Недавно он даже в шутку говорил, что неплохо бы вложиться в съёмки хороших сериалов или фильмов. Индустрия культуры и развлечений в ближайшие десятилетия будет расти бешеными темпами. У Гао Шэна — связи, у него уже есть база. Когда его рекламная компания окончательно встанет на ноги, он вполне сможет зайти в эту сферу. А тогда проекты Сяо Мяо и Шэнь Тяньтянь могут стать для него важным звеном — взаимная выгода, взаимное усиление. Но сейчас только девяносто второй год — все эти отрасли ещё даже не оформились. Думать об этом пока рано. А вот тот план, который составили девочки, уже сейчас выглядел очень даже достойно. Линь Цзинчжэ, как типичный старший брат, который при виде глуповатых младших сестёр сразу начинает думать на сто шагов вперёд, одновременно переживал за их будущее — и переводил деньги. Но даже переведя деньги, он не успокоился. Хотел, насколько возможно, подстраховать их. В начале любого бизнеса полно подводных камней — а тут ещё и интернет, новая, неизведанная сфера. Без опыта даже с деньгами легко можно всё слить. Потерять деньги — ерунда, но если это ударит по девчонкам, которые ещё даже толком в жизнь не вышли — вот это уже проблема. Поэтому он связался с Лян Пи — попросил помочь с продвижением на платформе «Фэйфань Search». Это была не реклама, которая хоть сколько-то портит пользовательский опыт — всего лишь добавить ещё одну ссылку в блоке переходов под строкой поиска на «Фэйфань Search». Как поисковик начального поколения, он сильно отличался от будущих аналогов: тогдашним пользователям нужно было не столько искать, сколько сразу переходить на уже известные сайты. Поэтому прямо под строкой поиска размещали ссылки на популярные ресурсы. Когда «Фэйфань Search» только появился, в Китае насчитывалось всего с десяток более-менее известных сайтов — одного небольшого блока хватало с головой. Но со временем этот раздел переделывали и расширяли сотни раз, пока он не превратился в то, что есть сейчас. — Пустяки, вам достаточно сказать слово, — Лян Пи ответил сразу и без колебаний, ведь просьба Линь Цзинчжэ сводилась всего лишь к добавлению одного места в уже существующем блоке. Потом он с интересом уточнил: — Линь-цзун, вы опять во что-то инвестировали? — Не я. Мои младшие сёстры, — Линь Цзинчжэ сказал это вроде бы скромно, но в голосе ни капли не скрывалась гордость. — Ещё и двадцати нет, а уже рвутся в бизнес. Я думал, баловство… а они и правда что-то стоящее сделали. С тех пор как у него появились сёстры, он бесчисленное количество раз хотел кричать всему миру, как же круто быть старшим братом. Просто его круг общения не позволял так открыто трепаться о семье. И только с этим партнёром, который толком ничего не знал о его прошлом, он мог позволить себе не сдерживаться. Лян Пи тут же подыграл: — Да вы что, Линь-цзун, это вы слишком строги. Девчонкам ещё и двадцати нет, а у них уже и смелость, и мозги — это не «несмышлёные», это наоборот, слишком толковые! Я в их возрасте только и делал, что сидел в общаге и тянул у родителей деньги на карманные расходы. Линь Цзинчжэ так зашло это подхалимство, что он даже рассмеялся вслух — редкий случай, когда эмоции прорвались наружу. Но тут же добавил уже серьёзнее: — Они впервые лезут в бизнес, в интернете вообще не шарят. Сайт только стартует, проблем будет куча. Лян-цзун, вы в этом варитесь — если будет время, присмотрите за ними, чтобы не свернули куда не надо. — Обязательно, обязательно! — поспешно ответил Лян Пи. — А как называется их сайт? Линь Цзинчжэ открыл договор, который ему дали Сяо Мяо и Шэнь Тяньтянь, зачитал указанный там адрес, потом пробежался глазами ниже — и нашёл название, проходящее через весь документ, в разделе сторон договора— «…?» Он мысленно хмыкнул: что за странное название… Лян Пи положил трубку и обратился к У Ванфэю, который валялся на диване, накрыв лицо книгой: — Что там? В обычных условиях он старался не брать звонки от Линь Цзинчжэ. Не то чтобы только из-за того, что он не особо умел общаться — просто… побаивался. И ведь чёрт знает почему. Линь Цзинчжэ младше его на два года, говорит спокойно, вежливо, выглядит чисто и аккуратно… но У Ванфэй всё равно испытывал к нему какой-то необъяснимый страх. Стоило столкнуться с этой его безупречной, вежливой, чуть отстранённой улыбкой — и язык начинал заплетаться. — У него две младшие сестры сайт запилили — литературный форум. Просит помочь с раскруткой. Эх, смотри, какие сейчас дети… им ещё двадцати нет, а уже такое мутят. Мы в их возрасте где были? — пробормотал Лян Пи, одновременно вводя адрес в компьютер. Зелёный сайт загрузился. Он прищурился: — «Цзиньцзян… литература»? Неплохо… суточный трафик даже выше, чем я ожидал. На главной странице новые темы висели с довольно приличной активностью — судя по всему, это был полностью пользовательский контент. Сам сайт тоже выглядел аккуратнее, чем большинство только что появившихся форумов: без каких-то вау-фишек, но чисто, понятно и удобно — пользоваться должно быть вполне комфортно. Параллельно оценивая это, Лян Пи открыл самый горячий тред — и, как и ожидал, внутри оказался оригинальный текст, выложенный пользователем. По названию — любовный роман. Может, вообще стоит прямо в «Фэйфань Поиске» завести отдельную категорию под литературу? — мелькнула у него мысль. — Литература? Форум? Это что, рекомендации книг или прямо авторские тексты? Какие жанры? — У Ванфэй, который обожал читать, услышав слово «литература», тут же оживился. Лян Пи, читая текст на экране, пробежался глазами по описанию «несравненной красоты» главного героя и даже усмехнулся — забавно. Значит, сейчас молодёжь тащится от такого? Главного героя тут называли «первым красавцем цзянху», тогда героиня что — бессмертная фея, что ли? Мысленно подколов автора за то, что тот явно слишком юн и даже не оставил героине пространства для развития, он рассеянно ответил: — Оригинальные тексты, всё подряд. Вот этот — про боевые искусства, кстати, довольно популярный. — Про цзянху? Типа как «Смех гордого странника»? Я тоже хочу посмотреть! — в те годы уся-романы были на пике популярности, и У Ванфэй, конечно, не был исключением. Он тут же подскочил и подсел ближе. Сначала Лян Пи не возражал, даже подвинулся, когда появился второй мужской персонаж. Но в следующую секунду его взгляд намертво зацепился за один абзац. Он завис на несколько секунд — и как раз в этот момент У Ванфэй уже наклонился ближе. — Эй? — тот удивлённо постучал по пузатому монитору, но экран уже погас. — Что за… почему он вырубился? Он тут же присел, собираясь проверить. — … — Лян Пи вынырнул из ступора, резко кашлянул, схватил его за ворот и потащил прочь, на ходу отмазываясь: — Свет вырубили. Да, электричество. — А? — У Ванфэй, пошатываясь, всё же не заподозрил подвоха, только с сожалением посмотрел на чёрный экран. — Вот невезуха… Через несколько дней Линь Цзинчжэ снова зашёл в «Фэйфань Search» по другому делу, но, вспомнив про сайт сестёр, всё же не удержался и спросил: — Ну как, ссылку на тот литературный форум уже повесили? — …… Линь Цзинчжэ разобрался с документами, поднял голову — и встретился взглядом с Лян Пи. Взгляд был… странный. Там было: три доли нервозности, две — шока, и ещё пять — экзистенциального кризиса. Информации — хоть отбавляй. Линь Цзинчжэ от такого взгляда даже поёжился и нахмурился: — Что? Какие-то проблемы? — …Нет, — Лян Пи провёл рукой по лицу и с трудом выдавил: — Всё нормально. Уже сделали. — Вот и отлично, — Линь Цзинчжэ наконец-то успокоился — дорогу сёстрам он проложил. Увидев, как тот устало трёт виски, он чуть смягчился: — Лян-цзун, вы неважно себя чувствуете? — …Ничего, — Лян Пи слушал, как Линь Цзинчжэ говорит о том сайте совершенно спокойно, будто там вообще нет ничего странного, и только в душе горько усмехнулся: эх, всё-таки мне ещё расти и расти… Он поспешно замаскировался: — Просто голова болит. Наверное, из-за A-раунда — вымотался. Закончу с этим — отдохну, и всё пройдёт. — Работа работой, но здоровье — это основа всего, — серьёзно напомнил Линь Цзинчжэ своему молодому партнёру, после чего сразу перешёл к делу: — Лян-цзун, тот сайт фонда, о котором я говорил — как лучше его реализовать? Лян Пи, услышав, что можно больше не возвращаться к этому «ужасному форуму», заметно выдохнул и сразу собрался. Речь шла уже не о проекте Сяо Мяо и Шэнь Тяньтянь, а о другом — отдельном, благотворительном. Полное название: «Фонд помощи семьям сотрудников правоохранительных органов». Этот фонд должен был поддерживать семьи погибших или получивших тяжёлые травмы при исполнении. Оффлайн-структура уже почти была выстроена, но Линь Цзинчжэ хотел воспользоваться тем, что интернет пока ещё «чистый» и не перегруженный, — и создать сайт, чтобы расширить влияние фонда. Идея пришла к нему после церемонии награждения антиконтрабандной операции — те чёрно-белые фотографии павших… Они так и стояли у него перед глазами. Сначала это была просто мысль. Но в последнее время ситуация в стране резко обострилась: в нескольких провинциях вдруг ужесточили меры безопасности, особенно на юго-западе — почти каждый день появлялись новости о погибших полицейских. Линь Цзинчжэ не мог спокойно читать газеты. В итоге он просто взял и довёл идею до конца. С момента основания фонда прошёл всего месяц — а пожертвований уже набралось почти на десять миллионов. Изначально он хотел ограничиться суммой в сто–двести тысяч. Всё-таки первый опыт — управление фондом, механика работы — всё это нужно было изучать с нуля. Слишком большие деньги на старте могли только навредить. Он даже собирался вложить всё сам — но Сяо Чи остановил его. Сказал, что такие проекты должны жить за счёт регулярных пожертвований — только так можно расширить влияние и реально помогать большему числу людей. Сказал — и сам первым выложил сто тысяч. После этого старшие из семей Шэнь и Сяо тоже подключились: кто десять тысяч, кто двадцать. Даже Шэнь Тяньтянь и Сяо Мяо отдали по пятьсот юаней из своих ежемесячных карманных денег. Линь Цзинчжэ тогда организовал небольшой сбор среди девелоперов — просто «прощупать воду». И вот тут он реально удивился: у бизнесменов того времени чувство социальной ответственности оказалось куда сильнее, чем он ожидал. Узнав, что речь идёт о семьях погибших сотрудников, несколько человек — включая Дай Гаофэна — сразу готовы были выложить по миллиону. Это уже было слишком. Чтобы не раздуть фонд на старте до неконтролируемых размеров, Линь Цзинчжэ ввёл ограничение: не более двухсот тысяч с человека. Но даже так сумма выросла до внушительных размеров. Дай Гаофэн остался недоволен — ворчал, что «это что за детский сад», и подгонял Линь Цзинчжэ скорее найти нормального управляющего и расширять масштаб. Денег уже было более чем достаточно… но на этом всё не закончилось. Как-то об этом узнал старик Фан — и сам пришёл. Причём не с пустыми руками. Он просто… сунул Линь Цзинчжэ сберкнижку. Жёстко. Без разговоров. После выхода на пенсию старик Фан только и делал, что выбивал средства на охрану культурных реликвий. У собственного внука, Фан Вэньхао, бизнес еле-еле тлел — и тот всё равно ни копейки не давал. Старик, конечно, не до того, чтобы «разориться ради антиквариата», но, судя по всему, был уже недалёк от этого. И откуда у него вообще взялась такая сумма — одному небу известно. Но Линь Цзинчжэ его не переломил. Сколько ни отказывался — в итоге всё равно пришлось принять. А следом и тот самый дядя Чжэн — Чжэн Цуньчжи, с которым они пересекались всего пару раз, в Лиюне и на церемонии награждения по антиконтрабанде — тоже вдруг перевёл деньги. Гао Шэн сейчас крутился в рекламе, зарабатывал, судя по всему, очень даже неплохо. Видимо, узнал через Лян Пи и У Ванфэя — и упёрся: выложил сто пятьдесят тысяч. А через него информация пошла дальше — мама Чжоу и остальные тоже один за другим подтянулись. В итоге как-то само собой у Линь Цзинчжэ на руках оказалась огромная сумма. Проценты в банке капали такими деньгами, что аж «жгли руки». Изначально это был просто порыв — что-то вроде личного утешения. Но теперь, когда всё выросло до таких масштабов, относиться к этому спустя рукава уже было нельзя. Последние дни Линь Цзинчжэ мотался без остановки — всё было завязано на нём. Создать и поддерживать небольшой сайт для «Фэйфань Нет» — задача плёвая. А уж тем более если речь идёт о благотворительности — Лян Пи только рад был помочь. В процессе обсуждения будущего фонда, его развития и структуры он даже как-то забыл, что буквально пару дней назад его мир рухнул из-за того «ужасного форума». Вместо этого снова появилось то самое чувство — уважение, почти благоговение к Линь Цзинчжэ. Поэтому, уже на прощание, он всё-таки не выдержал и остановил его: — Линь-цзун… можно спросить? Сколько вы вообще вложили в тот литературный форум ваших сестёр? — Миллион, — Линь Цзинчжэ не понял, к чему вопрос, но ответил без колебаний. — Они сказали, нужно обновить устаревшую архитектуру сайта и оборудование. В том числе сервер. — Ха-ха-ха… — Лян Пи сухо рассмеялся. Миллион… у него аж сердце заныло за эти деньги. — Да ладно вам, серверы… это же форум, можно и попроще. Вы слишком щедры… Про себя он уже прикинул: этот форум долго не протянет. Миллион — считай, выброшен в воду. Линь Цзинчжэ слушал и не понимал — это что вообще за советы такие? «Можно и попроще»? Это первый проект Мяомяо и Тяньтянь, они туда душу вложили — как это «и так сойдёт»? Но на лице он ничего не показал. Только сказал, что подумает, вежливо поблагодарил — и попрощался. И лишь выйдя из офиса «Фэйфань Нет», он перестал улыбаться и тихо фыркнул. Зависть. Лян Пи просто завидует, что у него есть такие милые, умные и послушные младшие сёстры. Вот уж правда — зависть уродует людей. ****** Когда Линь Цзинчжэ остановил машину, он бросил взгляд на сидящего рядом Линь Жуншэна: — Пап, ты точно в порядке? Линь Жуншэн почти превратился в камень: лицо напряжённое, посеревшее, с таким выражением, что можно было ребёнка напугать. Было видно — нервничает до предела, но всё равно упрямо ответил: — Всё нормально. Пошли. Они вышли из машины. Перед ними возвышалось здание — один из самых престижных жилых комплексов в Яньши, именно здесь жила семья Чжоу Хайтан. Линь Жуншэн крепче сжал пакет с фруктами и, держась позади сына, медленно и неуверенно пошёл вперёд. Идея прийти в гости к семьям Чжоу и Гао принадлежала ему самому. Как и говорила Шэнь Цзюаньин, он столько лет отсутствовал в жизни сына — и как ни крути, должен хотя бы выразить благодарность тем, кто всё это время был рядом и заботился о нём. Перед визитом он несколько ночей не мог нормально спать — не знал, что дарить. Уже собирался идти покупать золотые слитки, но Линь Цзинчжэ, узнав об этом от Шэнь Цзюаньин, вовремя остановил его и предложил взять обычные фрукты. У семей Чжоу и Гао сейчас не было проблем с деньгами — дорогие подарки выглядели бы неуместно. А вот простые фрукты — как раз то, что нужно. Дверь открыл Гао Шэн. На нём был типичный «ганконгский стиль» — как он сам говорил, ему помогали подбирать образы знакомые актёры с Гонконга, с которыми он пересёкся на съёмках рекламы. Выглядело вполне прилично. Увидев Линь Цзинчжэ, он сразу расплылся в улыбке и потянул его внутрь. Но, заметив за ним Линь Жуншэна, на мгновение замер. Во взгляде мелькнул холод, но он быстро его спрятал и, ради Линь Цзинчжэ, всё-таки вежливо поздоровался: — Здравствуйте, дядя Линь. — Здравствуйте, — Линь Жуншэн постарался смягчить выражение лица и выдавил из себя улыбку. Собрались все. Даже мама Чжоу, которая обычно моталась по делам нового завода, специально выделила день. Она давно говорила Линь Цзинчжэ, что хочет увидеть его отца — посмотреть, что за человек этот «безответственный родитель». Линь Цзинчжэ не хотел конфликтов и до последнего отказывался приводить отца. Даже несколько раз отдельно разговаривал с ней, чтобы хоть немного остудить её злость. Чжоу Хайтан, похоже, немного испугался сурового вида Линь Жуншэна — послушно поздоровался вслед за Гао Шэном. Обычно мягкая Ху Юй тоже лишь кивнула. Под взглядами двух отцов, которые немного неуверенно обменялись приветствиями, и под взглядом самого Линь Цзинчжэ, мама Чжоу всё же вздохнула и уступила, принимая фрукты: — Вы слишком вежливы. Раз вы отец Цзинчжэ, считайте, что это ваш дом. Не нужно было ничего приносить. Линь Жуншэн неловко, но искренне ответил: — Это… это должно быть. Мне очень стыдно… первый раз прихожу, не знал, что вы любите, вот и взял что попроще. Видя, что начало первой встречи прошло относительно мирно— Линь Цзинчжэ наконец выдохнул. Он начал представлять всех друг другу, оживляя разговор. Да, Линь Жуншэн не был хорошим отцом. Но, учитывая прошлую жизнь и все старые счёты, Линь Цзинчжэ меньше всего хотел, чтобы его друзья и отец сцепились и начали ругаться. Раз уж всё шло мирно — уже хорошо. Линь Жуншэн, хоть и не отличался умением общаться, постепенно начал расслабляться. Эти две семьи оказались куда доброжелательнее, чем он ожидал. Разговор постепенно вошёл в русло. Убедившись, что всё идёт нормально, Линь Цзинчжэ оставил старших разбираться между собой. В этот момент Гао Шэн украдкой поманил его — явно хотел что-то сказать. Когда Линь Цзинчжэ скрылся за дверью комнаты Чжоу Хайтан, мама Чжоу, до этого державшаяся вежливо и спокойно… медленно изменилась в лице. Её взгляд стал острым. Линь Цзинчжэ прищурился, глядя на подозрительно загадочного Гао Шэна: — Чё за шифры? Что ты там так прячешь? Гао Шэн хмыкнул, гаденько ухмыльнулся и двинулся к столу Чжоу Хайтана. Тот в ту же секунду всё понял и метнулся наперерез: — Не смей!! Но где там — не успел. Гао Шэн молниеносно выдрал из ящика целую стопку контрольных и с размаху швырнул их в руки Линь Цзинчжэ. — НЕ СМОТРИ!!! — взвыл Чжоу Хайтан. Линь Цзинчжэ уже открыл первую страницу — и тут же нахмурился так, будто увидел что-то из ряда вон. — …Бля. Он отшвырнул листы, шагнул вперёд — и с размаху пнул Чжоу Хайтана в зад. Тот как раз гнался за Гао Шэном — и от удара растянулся на полу. Линь Цзинчжэ тут же оседлал его и начал лупить: — Ты вообще издеваешься надо мной, а?! — Ай! Ай-ай-ай! — Чжоу Хайтан почти расплакался, но ни отбиваться не смел, ни скинуть его не решался — только поднял руки, прикрывая лицо. — Я правда старался, клянусь!! — Старался?! — Линь Цзинчжэ влепил ему по руке. — Ты, блядь, линейную алгебру завалил — и рассказываешь мне про «старался»?! Он ткнул пальцем в лежащие на полу листы: — ДВАДЦАТЬ БАЛЛОВ! ДВАДЦАТЬ, БЛЯТЬ! Ты мне объясни, как ты вообще умудрился столько набрать?! Я тебя умоляю — научи меня, как так просраться можно! Он наклонился ближе, прищурившись: — С такими оценками ты ещё и на другой факультет собрался? Куда? На уход за свиноматками после родов?! Гао Шэн уже сидел на корточках и ржал как конь. Чжоу Хайтан тут же метнулся к нему и зажал рот: — ТИХО ТЫ! МАТЬ УСЛЫШИТ — МНЕ ПИЗДА! Она ещё не знает!! — Да ёб твою… — Линь Цзинчжэ отпустил его и устало провёл рукой по лицу. — И чё толку скрывать? Ты же всё равно не переведёшься во втором семестре — она рано или поздно узнает. Эти слова попали точно в сердце. Чжоу Хайтан почти разревелся: — А мне что делать тогда?! Я правда учился! Честно! Гао Шэн каждый день пары прогуливает, а я ни одной не пропустил! Гао Шэн тут же получил взгляд «я тебя сейчас убью». Он скрипнул зубами и пнул Чжоу Хайтана: — Ты чё несёшь?! Я прогуливаю и при этом девяносто два балла получаю?! Он просто тупой, понял? Тут уже медицина бессильна. Линь Цзинчжэ схватился за голову. Эти два идиота сведут его в могилу раньше времени. Вообще-то план был простой: из-за семейного бизнеса — фабрики «Хайтан» — Чжоу Хайтана хотели перевести на управление уже на втором курсе. Сам он тоже не особо рвался в свой текущий профиль — эти компьютерные дебри и программирование с каждым семестром становились всё более адскими. Но с такими оценками… Это уже не «проблема», это катастрофа национального масштаба. В университете Утун требования к переводу были жёстче некуда. Профильные предметы — ладно, но даже по общим дисциплинам у Чжоу Хайтана всё было настолько плохо, что «перевестись» звучало как «взобраться на небо пешком». Линь Цзинчжэ помолчал, потом мрачно вынес приговор: — Так дальше нельзя. С завтрашнего дня — я найду тебе репетитора. Чжоу Хайтан почувствовал, как его жизнь, едва начавшись, уже закончилась. Но перечить Линь Цзинчжэ… Нет, спасибо. Он ещё жить хочет. Слёзы на глазах, он молча закивал. — Ха! — Гао Шэн был в восторге. — Я ему сто раз это говорил — ноль реакции. А ты сказал — и всё, сразу послушался. Он наклонился ближе и добавил с видом эксперта: — Только найди кого-нибудь построже. Он таких боится. Линь Цзинчжэ задумался: — Типа моего отца? — НЕ НАДО!!! — Чжоу Хайтан побледнел так, будто душу вынули, и, прижатый к полу, отчаянно замотал головой. Когда Линь Жуншэн зашёл в дом, его чуть инфаркт не хватил — ощущение было, будто перед ним сам декан стоит. Во всём университете Утун он больше всего боялся именно декана — даже на улице обходил его по дуге. Но Линь Жуншэн… Был ещё страшнее. Услышав этот вопрос, Гао Шэн моментально перестал дурачиться. Улыбка сошла с лица, взгляд стал серьёзным: — Я слышал, твой отец сейчас преподаёт в университете Ханьхай. Условия вроде нормальные… Так что тогда произошло? Почему всё так вышло? Он спрашивал прямо — о том самом прошлом, когда у Линь Цзинчжэ, кроме старого деда, вообще никого не было рядом. И не только он один — вся их компания, и Гао, и Чжоу — до сих пор не могли спокойно принять то, что Линь Цзинчжэ снова общается с этим человеком. В их глазах такой отец — это тот, кого не то что простить, а хотя бы раз не отпиздить — уже странно. И уж точно не тот, кому стоит сохранять лицо. Линь Цзинчжэ тихо вздохнул. В детстве он правда ненавидел Линь Жуншэна. По-настоящему. Но чем старше становился, чем больше видел и переживал — тем сложнее ему было делить всё на «чёрное» и «белое». Он лишь спокойно ответил: — Сложно объяснить. Долго рассказывать… Но не переживай. Сейчас у меня всё хорошо. Гао Шэн долго смотрел ему в глаза — будто пытался вытащить из него правду силой. Потом всё-таки выдохнул, протянул руку и щёлкнул его по щеке: — Как скажешь. Главное — чтобы тебе нормально было. Он прикинул, что снаружи мать, которая только что подала ему знак, уже, скорее всего, «договорила», и поднялся: — Пошли. У нас там говяжий бульон сварили. Я тебе налью. Линь Цзинчжэ ничего не заподозрил, напоследок ещё раз шлёпнул Чжоу Хайтана для профилактики — и поднялся. В этот момент зазвонил телефон. — Я закончил, — голос Сяо Чи был спокойным. — Дай-шу только что сообщил: у альянса внеплановое собрание, через полчаса. Ты где? Я заеду. — Так срочно? — Линь Цзинчжэ глянул на часы, быстро назвал адрес жилого комплекса Чжоу и вышел из комнаты. Он уже собирался попрощаться — но вдруг остановился. Атмосфера в гостиной была… странной. Он замер на пару секунд. Покрасневшие глаза Линь Жуншэна. И родители Чжоу и Гао — сидят на краешке дивана с такими лицами, что словами не описать. Линь Цзинчжэ: «…» Всё стало ясно. Он молча обернулся и бросил на Гао Шэна выразительный взгляд. Пока его не было, взрослые явно «поговорили». Причём разговор был… не из приятных. Но Линь Жуншэн всё же выдержал — не заплакал. У него просто не было права. И не было права жаловаться. На самом деле слова матери Чжоу не были грубыми. Она говорила очень сдержанно, даже вежливо. Она лишь спросила: — Почему за все эти годы вы ни разу не приехали в Лиюнь… даже тайком… хотя бы просто посмотреть на сына? С тех пор как они снова встретились, Линь Цзинчжэ ни разу не предъявил отцу претензий. Он принял его… просто так. Без требований. Без упрёков. Даже к Шэнь Цзюаньин и её дочери — людям, с которыми раньше не имел вообще никакой связи — он относился мягко и спокойно. И вот в этом «естественном процессе» Линь Жуншэн ни разу не столкнулся с таким прямым, режущим вопросом. И вдруг понял. Он… начал привыкать. Привыкать к тому, что сын его принял. Привыкать к этому спокойствию. Привыкать… будто так и должно быть. Но это неправильно. Его вина никуда не делась. Она не исчезает только потому, что ребёнок оказался слишком добрым. Она есть. И будет всегда. У матери Чжоу перед глазами всплывали старые картины. Маленький Линь Цзинчжэ, один, с рюкзаком за спиной, идёт в школу. Его дед уже стар — ноги не те, не может каждый день его провожать. И этот ребёнок — среди улицы, полной детей, держащихся за руки с родителями — всегда шёл один. Его дразнили. Говорили, что у него «ни отца, ни матери». Он становился замкнутым, мрачным, чужим среди всех. Его обижали. Он избегал людей. И даже в начальной школе… На тихом часе он бессознательно сворачивался клубком — и тянулся к другим детям, как будто просто хотел почувствовать, что рядом есть кто-то живой. Линь Жуншэн с трудом сглотнул, пытаясь унять сдавленное рыданиями горло. Он просто не знал… с каким лицом теперь смотреть на этого ребёнка, которому столько должен. Линь Цзинчжэ, хоть и не слышал, о чём говорили взрослые, примерно догадывался. Увидев выражения лиц у матери Чжоу и Ху Юй, он только и подумал — ещё чуть-чуть, и отец тут разрыдается прямо здесь. А это уже будет катастрофа. Он быстро шагнул вперёд, сунул что-то в руки отцу: — Пап, глянь вот это. Линь Жуншэн, весь в чувстве вины, даже поднять глаза на сына не решался. Опустив взгляд, вяло раскрыл свёрнутые листы… Пробежал глазами. И тут же застыл. — Это… что за ерунда? — он нахмурился. Голос всё ещё звучал с усилием, но лицо уже начало возвращаться к привычной строгости. — Это уже вообще ни в какие ворота! — он уткнулся в листы, брови сходились всё сильнее, лицо темнело на глазах. Про слёзы он уже забыл. Про ком в горле — тоже. Осталось только возмущение. — Это что за почерк, будто курица лапой писала?! И ответы — ни к селу ни к городу! — �… Это что за «общее решение» такое?! Кто это писал?! ВСТАТЬ!! В комнате — гробовая тишина. Все: «……» Линь Цзинчжэ: «……» — … — Чжоу Хайтан с грохотом рухнул на колени. Линь Цзинчжэ посмотрел на него с выражением «сам виноват» и спокойно сказал: — Пап, это тот самый Хайтан, про которого я тебе говорил. Он хочет перевестись в следующем семестре, но с общими предметами у него полный завал. Если у тебя есть время — подтяни его немного. Как только речь зашла об учёбе— Всё. Мир перестал существовать. Линь Жуншэн вцепился взглядом в лист с такими оценками, которых, кажется, никогда в жизни не видел… и с видом «убью, но выучу» посмотрел на стоящего на коленях студента: — ИДИ СЮДА! Если бы это был его студент — за такие баллы он бы его за шкирку притащил домой и три дня без сна гонял, пока тот не пересдал на проходной минимум. Безобразие! Чжоу Хайтан почувствовал, как у него сжался мочевой пузырь. В следующую секунду в гостиной раздался голос преподавателя уровня «страшнее декана»: — РУЧКА ГДЕ?! — Параметр a чему равен?! ЕЩЁ РАЗ МНЕ СКАЖИ!! — Ты можешь, блядь, написать выражение нормально?! Или голову сразу сдаём — она тебе всё равно не нужна?! — Это сколько?! СКОЛЬКО ЭТО?! — ЕЩЁ РАЗ НЕПРАВИЛЬНО НАРИСУЕШЬ МАТРИЦУ — СЕГОДНЯ БЕЗ УЖИНА ОСТАНЕШЬСЯ!! Чжоу Хайтан, рыдая навзрыд, под его диктовку переписывал одну задачу… раз… два… семь раз подряд. И всё равно неправильно. Картина была настолько жестокой, что даже описывать больно. Все присутствующие молча содрогались. Даже Линь Цзинчжэ… тихо отступил на пару шагов назад. Мать Чжоу некоторое время молча наблюдала за этим адом. Потом тихонько… осторожно… буквально выползла с дивана. И только тогда окончательно поняла: Линь Жуншэн — вообще не нормальный человек. Пока речь шла о детстве Линь Цзинчжэ, у этого человека глаза буквально налились слезами — стоял, едва сдерживаясь, и этим своим видом так напугал мать Чжоу, что та даже не смогла продолжить строгие упрёки. А теперь, он переключился быстрее, чем страницу перевернуть. И ладно бы… Но страдать в итоге пришлось Чжоу Хайтану. Мать Чжоу уже и думать забыла про то, сколько он там набрал по линейной алгебре и сдал ли вообще. Ей сейчас было важнее одно — свалить и отдышаться. Она обвела всех взглядом и сказала: — Скоро ужин, я схожу куплю бутылку вина. На выходе бросила на родного сына взгляд — смесь «как же ты меня разочаровал» и «бедный ты мой несчастный» — схватила сумку и быстро ушла. Дверь захлопнулась. Только тогда Линь Цзинчжэ вспомнил, что вообще-то ему нужно было свалить по делам. Он попрощался с застывшими в лёгком шоке старшими и потянул отца за рукав: — Пап, у меня ещё дела в компании. Нам пора. — ИДИ САМ! — отрезал Линь Жуншэн, даже не глядя на него. — Я уйду, когда он эту задачу нормально перепишет! Ему сейчас было вообще не до всего этого. Взгляд — как у хищника. Вцепился в лист, где Чжоу Хайтан уже восьмой раз подряд умудрился ошибиться. Что это вообще за студент такой?! Линь Жуншэну хотелось: — либо самому схватить ручку и всё за него решить, либо вскрыть ему голову и посмотреть, не перепутал ли он мозги с корнями волос. — ОПЯТЬ НЕПРАВИЛЬНО?! Он отмахнулся от руки сына, которая тянула его за плечо, с размаху хлопнул по журнальному столику: — ДЕВЯТЬ?! ДЕВЯТЬ?! Ранг матрицы P сколько?! По формуле, которую я тебе написал — ЕЩЁ РАЗ СЧИТАЙ!!! Чжоу Хайтан, всхлипывая, с головой ушёл в задачу, как в бездну. Линь Цзинчжэ: «……» Гао Шэн: «……» Гао Шэн тихо, максимально незаметно… слился обратно в комнату. Тем временем мать Чжоу, спускаясь вниз, всё ещё вспоминала: то зарёванное лицо Линь Жуншэна, то это его «сейчас я тебя уничтожу» выражение м её передёрнуло. Она глубоко вдохнула и пошла к выходу из жилого комплекса. Надо взять себя в руки. Цзинчжэ так давно не приходил — надо что-нибудь вкусное приготовить… Когда она вышла за ворота, у обочины стояла чёрная машина. Красивая. Она невольно подняла взгляд — и увидела, как из водительского сиденья выходит высокий, очень красивый парень. — Ой… Прямо как актёр из гонконгских сериалов. Она в последнее время подсела на один сериал, так что на красивых мужиков реагировала мгновенно, невольно задержала взгляд. А потом он выпрямился во весь рост и она вообще офигела. Это сколько там роста?! Метр девяносто с лишним точно есть… Стоит на тротуаре — и выше всех вокруг минимум на полголовы. — Ну и вымахивают же на севере… — пробормотала она себе под нос. Проходя мимо, она всё-таки обернулась ещё раз. Парень стоял, держа в руке огромный мобильник, смотрел в сторону жилого комплекса и говорил: — Я уже у входа. Ты спустишься или мне зайти за тобой? Голос — тоже приятный. Мать Чжоу тихо вздохнула. Вот это да… вот это чужие дети… Все такие нормальные, надёжные… как Цзинчжэ. Если бы у неё была дочь — идеальный зять выглядел бы именно так. А реальность? У неё один-единственный сын. Который получил двадцать баллов по линейной алгебре и сейчас где-то там наверху превращается в пыль под ором преподавателя. Абсолютно бесполезный. Сидит дома, рот открывает — только чтобы есть. …Может, перед родами надо было всё-таки сходить помолиться? Мать Чжоу тяжело вздохнула.