Перерождение: внезапная ясность

Свадьба Сяо Мяо вызвала нешуточный резонанс. Множество СМИ транслировали это грандиозное торжество в реальном времени. Слияние двух любящих сердец и стоящих за ними бизнес-империй — каждый шаг такой «золотой молодежи» становится горячим инфоповодом, не говоря уже о том, что главными героями истории была пара ослепительно красивых людей. Видео и фотографии мгновенно заполонили соцсети. Всё в кадре выглядело как в сказке: роскошная площадка, море дорогих авто, невеста в бесценном платье с пятиметровым шлейфом. Бесчисленные бриллианты и драгоценные камни, рассыпанные по шелку словно звезды, идеально ровный жемчуг... Одно только это платье от знаменитого люксового бренда, подтвердившего авторство кутюра, могло воплотить мечты миллионов женщин. Что уж говорить о сияющих ювелирных украшениях на невесте и восьмикаратном кольце стоимостью почти в десять миллионов юаней. Однако самым обсуждаемым моментом стало вовсе не это. Социальные сети взорвал другой снимок, сделанный еще до официального начала церемонии. Кадр был снят в длинном коридоре отеля: по обе стороны — закрытые двери банкетных залов, красная дорожка, уходящая вдаль, и мягкий, теплый свет софитов сверху. Вдалеке виднелась процессия. Подружки невесты, дети с цветами, старшее поколение, персонал отеля... Толпа людей, занятых свадебными хлопотами, окружала двух главных героев в центре. Невесту в подвенечном платье несли на руках, её изысканное лицо прикрывала фата, похожая на легкий туман. Со слезами на глазах, сжимая букет, она с нескрываемой нежностью смотрела снизу вверх на брата. Высокий мужчина, несущий на себе весь её вес, шел твердым шагом с невозмутимым лицом, устремив взгляд вперед. На нем был безупречный костюм, даже платок в нагрудном кармане был сложен идеально — образ в высшей степени надежного и солидного человека. Свет делал его черты в тенях еще более глубокими, а от резкого разлета бровей и разреза глаз было просто невозможно оторваться. Они с невестой казались такими близкими, но при этом между ними не было и тени двусмысленности. Глубокая привязанность, считываемая в этом моменте, в сочетании с обстановкой вызывала у зрителей невольную щемящую грусть. «Боже мой, разве может быть сцена более трогательная, чем та, где брат на руках несет сестру, чтобы лично передать её в руки будущего мужа?» Блогер, опубликовавший фото, не сдержал эмоций: «Государство задолжало мне такого брата! QAQ» Это восклицание нашло отклик в сердцах тысяч людей. Фотография Сяо Чи, несущего Сяо Мяо «принцессой» в зал, разлетелась повсюду. И очень скоро бдительные пользователи заметили одну любопытную деталь. На известном форуме тут же появился связанный пост: [Я не ослышался? Тот красавчик-брат, который сейчас во всех трендах несет невесту... это же парень Линь Цзинчжэ?] Эта тема мгновенно «взорвала» форум, на какое-то время затмив даже личность жениха, который и так редко появлялся на публике. Любопытные фанаты тут же перешли в наступление, выудив почти все фотографии родственников обеих семей, сделанные прессой на свадьбе; Линь Цзинчжэ, разумеется, оказался в их числе. И не просто в числе приглашенных: он открыто и уверенно стоял рядом с Сяо Чи в окружении членов семьи. Ни гости в зале, ни даже представители СМИ не выказали ни малейшего удивления или косых взглядов. Более того, после завершения официальной части жених — муж родной сестры Сяо Чи — с глубоким почтением подошел к нему с тостом, а красавица-невеста явно тянулась к нему. Улыбка, с которой Линь Цзинчжэ смотрел на них, была наполнена теплотой, которую он редко демонстрировал на публике. Это несказанно порадовало фанатов Линь Цзинчжэ и Сяо Чи: «Главное, что их признали семьи». В своё время их публичный каминг-аут вызвал настоящую бурю в сети. Ведь в нынешнюю эпоху большинство людей всё еще не умеют уважать чужой выбор, если он отличается от их собственного. К счастью, на их уровне сплетни и пересуды «безымянных пешек» из внешнего мира уже не могли причинить им вреда. Многие поклонники, оправившись от первоначального шока и печали, переживали лишь об одном: не столкнутся ли их кумиры с противодействием со стороны родных. Но теперь, когда они присутствовали на свадьбе сестры в статусе членов семьи, стало очевидно: их близкий круг полностью их принимает. И такой счастливый финал был лучшим, на что можно было надеяться. Однако нашлись и те, кто попытался «поднять муть» в этой гармоничной атмосфере, выискивая недостатки. В серии снимков быстро обнаружили фото, где Линь Цзинчжэ обнимает одну из подружек невесты и о чем-то с ней шепчется. Это тут же вызвало подозрения: «Кто эта женщина? Почему они с Линь Цзинчжэ выглядят такими близкими?» Шэнь Тяньтянь была довольно известной бизнес-леди и иногда представляла компанию на публичных мероприятиях. Молодая, красивая, успешная, из состоятельной семьи и к тому же не замужем — в глазах коллег по цеху она была эталоном «богатой и прекрасной». Поэтому знающих её людей оказалось немало: буквально за несколько минут пользователи раскопали её другие публичные фото, возраст и даже масштаб её бизнеса. Она была по-настоящему красива. Даже под беспощадными линзами камер отечественных СМИ (которые называют «зеркалом, проявляющим демонов») её внешность не дала осечки. Однажды, когда они с Сяо Мяо вместе посетили церемонию начала съемок по известному сценарию их компании, какой-то начинающий репортер, не знавший их подноготной, даже принял девушек за актрис, играющих главные роли. На общем фото с красавцами и красавицами из актерского состава они ничуть не проигрывали, а благодаря успехам в карьере обладали особой аурой уверенности, выделявшей их среди прочих. С такой девушкой, рядом с кем бы она ни стояла, никто не мог придраться к ней с точки зрения внешности. «Возраст — в самый раз, всего на год и четыре месяца младше Линь Цзинчжэ». «Ой? Она тоже окончила Университет Яньши?» «Стоп, её платформа Цзиньцзян с момента основания постоянно сотрудничала с Фейан Нетворк. Сейчас это гигант в мире литературы, но на ранних этапах Фейфан явно занималась благотворительностью в их адрес!» О том, какое отношение Линь Цзинчжэ имеет к Фейфан нетворк, знали все. И конечно, сразу возник вопрос: не приложил ли он руку к этим решениям о «помощи»? Предположения тут же свернули не в ту степь. Полезли всякие сомнительные личности со своими «экспертными» комментариями, а кто-то даже откопал старые фото, где Линь Цзинчжэ и Шэнь Тяньтянь вместе обедали. Видя, что волна слухов вот-вот выйдет из-под контроля, осведомленные люди не выдержали и вышли в сеть с едким сарказмом: «Придурки, стоит вам увидеть мужчину и женщину вместе, как у вас головы сразу забиваются всяким мусором. Значит, Сяо Чи иметь сестру можно? А эта девушка — сестра Линь Цзинчжэ, ясно вам?!» Разумеется, нашлись те, кто не желал в это верить, считая это попыткой «отбелить» репутацию. Тогда инсайдеры просто-напросто вывалили в сеть семейную подноготную Сяо Чи и Линь Цзинчжэ, которая к тому времени и так была наполовину достоянием общественности. В эпоху стремительного прогресса хранить информацию в секрете становилось всё труднее. Когда Сяо Чи и Линь Цзинчжэ только стали знаменитыми, они пытались скрыть некоторые детали, например, прошлое Линя. Но они и не подозревали, что чем больше секретов, тем сильнее любопытство. Всякая нечисть плодилась в геометрической прогрессии. Особенно доставалось Линь Цзинчжэ: из-за того, что он с нуля создал свою империю в столь юном возрасте, поползли легендарные слухи, будто он сын какого-то высокопоставленного лидера, и многие в это свято верили. Поэтому после поездки в Лиюнь они решили просто открыть правду о своем пути. Это не доставило им хлопот — в конце концов, родители с обеих сторон уже давно вышли на пенсию. И образ Линь Цзинчжэ мгновенно трансформировался: из «богатенького сынка», который получил всё благодаря связям, он превратился в гения из народа. Мальчик, чьи родители развелись, выросший под крылом дедушки, он вопреки всем невзгодам упорно шел к цели, стал лучшим учеником города, поступил в Университет Яньши и добился всего своим талантом. Такой набор качеств в глазах общества оказался куда привлекательнее и вызвал бурю симпатии. В начале года, когда одно из СМИ впервые опубликовало интервью, где Линь Цзинчжэ рассказывал о своем детстве, на протяжении двух месяцев эксперты всех мастей обсуждали тему безответственности родителей и того, какую травму это наносит детям. Сложно сказать, какую пользу принесла та шумиха в плане защиты прав детей, но с тех пор круг общения Линя и его биография перестали быть запретной темой. Тот инсайдер явно был непрост: он не только знал о родстве с Тяньтянь, но и перечислял такие имена, как Линь Жуньшэн, Гао Шэн и Чжоу Хайтан, будто читал по раскрытой книге. Общее фото, сделанное прессой после свадьбы, охватило всех. От Линь Цзинчжэ и Сяо Чи, как от центра, расходилась огромная «древовидная схема»: Сяо Мяо и Шэнь Тяньтянь, совместно управляющие культурной корпорацией; Линь Жуньшэн и Ху Юй, работающие в Университете Ханьхай и Педагогическом университете Яньши; председатель Гаошен Медиа Гао Шэн и будущий преемник Хайтан Фудс Чжоу Хайтан (их бесчисленные фото в обнимку с Линем, а позже и опубликованный школьный снимок доказали, что они друзья детства); а еще Дэн Май, Ху Шаофэн, Фан Вэньхао… Люди из самых разных отраслей, каждое имя из которых по отдельности — громкая величина в мире бизнеса. До этого момента никто и подумать не мог, что все эти люди связаны между собой. Вид этой компании поразил публику не меньше, чем если бы давно ушедшие со сцены легендарные актеры и актрисы вдруг собрались за одним столом сыграть в маджонг. Когда злопыхатели с позором притихли, тема обсуждения окончательно сменила вектор... «О боже мой! Круг общения богатых красавцев и красавиц — это же просто сборище оживших Мэри Сью и Марти Сью!» Простые обыватели, наблюдавшие за всем этим процессом, со слезами на глазах разглядывали лица на общей фотографии. Если бы не анонимные эксперты, знавшие «подноготную» и раскопавшие информацию о силе, стоящей за этими людьми (которой достаточно, чтобы пошатнуть экономику страны), они бы наверняка решили, что это просто вечеринка звезд шоу-бизнеса. Да что там Сяо Чи и Линь Цзинчжэ, которые притягивали взгляды, где бы ни находились! Даже тот мужчина по имени Дэн Май, который казался самым незаметным в толпе из-за своей кожи, «черной как уголь», при ближайшем рассмотрении оказывался статным красавцем с мужественными чертами лица и экзотическим шармом! А потом пользователи смотрели на своих вторых половинок — без денег, без лица, лежащих на кровати с телефоном Hero в руках, играющих в «Легенды Цзянху II» и ковыряющих в зубах… Ладно, забудьте. Пойдемте лучше умоемся и ляжем спать. Цзян Жунь с чувством глубокой растерянности выключил телефон. В голове всё ещё крутились слова его недавней пассии, с которой он ходил на свидание вслепую — она без умолку болтала о свадебном платье невесты стоимостью в миллионы юаней на той «свадьбе века». Тысячи жемчужин и страз на подоле, подарки гостям в виде дорогущих новейших моделей смартфонов Hero, букет невесты от какого-то знаменитого флориста по баснословной цене, розы, доставленные спецрейсом из-за границы, и бесчисленные люксовые авто на парковке отеля, от которых та буквально сияла. Девушка на свидании знала все детали и даже прикинула, что расходы на свадьбу перевалили за немыслимые сто миллионов. Её глаза светились восторгом и завистью, а Цзян Жунь всё это время чувствовал себя как на иголках. Очередная встреча без результата. Вернувшись домой, Цзян Жунь даже не притронулся к играм. Он не удержался, достал телефон и начал искать новости о свадьбе, после чего почувствовал себя окончательно раздавленным. Настоящая сказка. Свадьба принца и принцессы. Даже через экран он ощущал этот бьющий в лицо успех Линь Цзинчжэ: роскошные машины, особняки, деньги, текущие рекой. Пропасть между их мирами стала отчетливой как никогда. Цзян Жунь не хотел вспоминать, как в детстве он вел себя перед Линем — заносчиво, самодовольно и горделиво; эти мысли всегда вызывали у него бесконечный стыд. Но присутствие этого человека в его жизни было неискоренимо. Даже на недавней встрече выпускников 90-го года выпуска первой средней школы Лиюня тема разговоров от начала и до конца вращалась вокруг Линь Цзинчжэ. Сам Линь из соображений безопасности не приехал, но Дэн Май вернулся, привезя с собой его щедрый дар: Линь выделил личные средства на строительство нового корпуса для школы. Дэн Май также собрал всех одноклассников из пятого класса и пригласил их приехать в Яньши развлечься. Заполучив такого выдающегося и знаменитого выпускника, руководство школы едва не задирало нос до небес. Теперь даже информационная колонка на официальном сайте была забита его рекламой, а строящееся здание решили назвать прямо в его честь — так сильно боялись, что их «лесть» окажется недостаточно громкой. Слава первого класса, который всегда считался элитным, была вчистую разворована пятым классом, но теперь все принимали это как должное. Дэн Май, последовавший за Линь Цзинчжэ из Лиюня и ставший теперь баловнем судьбы, ловил на себе бесчисленные завистливые взгляды. Бывшие ученики первого класса, с одной стороны, вздыхали о его невероятной удаче — попасть в фавор к Линю, а с другой — всеми фибрами души ненавидели свою бывшую классную руководительницу Ли Юйжун. В их глазах всё выглядело просто: если бы Ли Юйжун тогда не затеяла ту глупую ссору и не перевела Линь Цзинчжэ в другой класс, то сейчас на месте Дэн Мая, «взлетевшего к небесам вместе с курами и собаками», мог бы оказаться кто-то из них. Все дружно и избирательно «забыли», как молчали, когда Линь Цзинчжэ уезжал. Зато теперь они выкапывали из глубин памяти случайные короткие фразы, которыми перебрасывались с ним во время подготовки к урокам десять лет назад, выдавая их за доказательства былой крепкой дружбы. На фоне этого ажиотажа Цзян Жунь, естественно, превратился в посмешище. Он устроился в жизни даже хуже большинства своих одноклассников, хотя по крови был настоящим двоюродным братом Линь Цзинчжэ. Впрочем, старая вражда между этими братьями тоже была всем прекрасно известна. Способы, которыми Цзян Жунь когда-то сколачивал банды, чтобы травить Линя, теперь казались невыразимо инфантильными. Бывший «победитель» спустя десятилетие проиграл по всем фронтам. Слово «непостоянство жизни», пожалуй, невозможно проиллюстрировать более наглядным примером. Цзян Жунь буквально сбежал под градом притворных вздохов и сочувственных расспросов, но до сих пор так и не смог оправиться от этого сокрушительного чувства утраты. Узнав, что у сына и в этот раз ничего не вышло со свиданием, разъяренная Цзян Сяоюнь, вернувшись домой, принялась греметь кастрюлями и посудой, выплескивая гнев и сыпля завуалированными проклятиями. Цзян Жунь сидел рядом с отцом. Когда в новостях по телевизору внезапно вставили сюжет о той самой недавней свадьбе, отец и сын синхронно замолчали. Спустя долгое время Лю Дэ тяжело вздохнул: — Даже не знаю, как там сейчас твоя старшая тетя... *** В далекой чужой стране хлопьями падал снег. Маленькая подержанная машина проехала по сугробам и припарковалась у стоянки крупного супермаркета. С водительского сиденья вышла худощавая женщина; она была уже не молода, а её стиль одежды казался довольно старомодным. Грубыми руками она достала из багажника большие сумки, закинула их на плечо и, преодолевая ветер и снег, нырнула внутрь азиатского магазина. Она ехала сюда почти час — этот магазин находился в глуши, но продукты здесь были гораздо дешевле, чем в обычных супермаркетах. — Говядина, брокколи, томаты, пшеничная мука... Она медленно читала по бумажке, исписанной английскими словами, и тщательно сверялась с ценниками. Прошло немало времени, прежде чем она собрала всё необходимое по списку, заполнив тележку доверху. О! Молоко на распродаже! При виде толпы домохозяек у дальнего холодильника её глаза мгновенно зажглись. Откуда только взялись силы в этом худощавом теле — она умудрилась втиснуться в толпу чернокожих мамаш, обладавших недюжинной боевой мощью, и выхватила две галлонные канистры натурального молока по 1,5 доллара за штуку. Хватка у неё была на редкость крепкой — вероятно, стоило поблагодарить за это навыки, наработанные в попытках закрепиться здесь в первые годы. Тогда её пристроили на текстильную фабрику, где приходилось пахать день и ночь. Любые тяжести переносились вручную. Десять тонких пальцев, когда-то не знавших даже холодной воды, давно деформировались от изнурительного труда, зато тело стало гораздо выносливее, чем в прошлом, и она почти перестала болеть. Закончив с молоком, она направилась к кассе, но на мгновение замялась у книжного отдела. Взяла книгу сказок и посмотрела на цену. Десять долларов. Очень дорого. Она достала кошелек, открыла его и пересчитала личные деньги, которые остались после вычета суммы на продукты и бензин, выданной семьей. Спустя долгое время, она всё же стиснула зубы и положила книгу в корзину. На улице уже стемнело, снег стремительно накапливался. На выходе из супермаркета рослая чернокожая женщина громко проклинала скверную погоду. Молодой парень рядом с ней — судя по всему, её сын — раскрыл зонт и, успокаивая мать, перехватил у неё тяжелые пакеты. Цзян Цяця смотрела вслед этим двоим, постепенно исчезающим в свете фонарей. Она на мгновение впала в оцепенение, прежде чем прийти в себя и направиться к машине. Набитые пакеты были тяжелее мешков с песком; плечи непроизвольно опускались под их весом. Она терпела, ведя в уме счет, чтобы подбодрить себя, и в итоге устояла на ногах, пока не открыла багажник. Сев в машину, она отхлебнула горячей воды из термоса — только тогда руки и ноги начали согреваться. Местные жители привыкли пить ледяную воду из-под крана, а горячий кофе в супермаркете стоил целых два доллара за чашку. У Цзян Цяця была пониженная температура тела — кажется, это наследственное. В Китае, где горячая вода была доступна везде и всегда, она не считала это проблемой, но, промерзнув здесь несколько зим, быстро поумнела. Снег за окном валил всё сильнее. Вдоль дороги магазины и жилые дома уже начали развешивать рождественские венки. Стоило покинуть оживленный квартал, как вокруг стало тихо. Кроме редких встречных машин, на улице почти не было видно людей. Это место казалось еще более захолустным и безмолвным, чем Лиюнь. Безопасность в трущобах была куда хуже, чем в центре города. В последнее время участились случаи, когда пьяные бродяги швыряли камни в окна проезжающих машин. Цзян Цяця невольно напряглась и всю дорогу настороженно оглядывалась по сторонам. К счастью, она благополучно доехала до дома. Стоило ей открыть дверь, неся тяжелые пакеты, как в лицо ударила волна тепла от обогревателя под аккомпанемент собачьего лая. Она поспешно прикрыла дверь и, ставя сумки, погладила по голове подбежавшего большого пса. — Майк, нельзя лаять! — хозяйка дома, занимавшаяся готовкой, вышла на шум и, увидев её, тут же улыбнулась. — Ця, ты вернулась? Как дорога? — В порядке, только на улице слишком холодно. Думаю, этот снег затянется на несколько дней, — Цзян Цяця убрала добытое по скидке молоко в холодильник. Она бросила взгляд на метель за окном, но в её душе не было места для любования пейзажем. — После такого снегопада брокколи наверняка снова подорожает. Хозяйка сочувственно похлопала её по плечу: — Не езди больше так далеко за продуктами. Здоровье у тебя и так слабое, к тому же, если тебя кто-нибудь обнаружит... Она не договорила, но обе понимали, что должно было последовать дальше. Атмосфера мгновенно стала тяжелой, воцарилось молчание. Тишину прервал звонкий детский голосок, донесшийся из кухни: — Мамочка! Бабушка! Маленькая девочка с азиатской внешностью, лет десяти, подлетела к ним, словно бабочка. Как только Цзян Цяця увидела девочку, её старое лицо озарилось нежностью. Она присела и крепко обняла малышку, расцеловав её. Затем она вытащила из-за пазухи ту самую дорогую книгу сказок и помахала ею перед глазами ребенка: — Та-дам! Смотри, что у меня есть! Под восторженный визг девочки хозяйка дома лишь сокрушенно улыбнулась: — Ця, ты снова тратишь свои личные деньги на подарки для Анны. Цзян Цяця погладила девочку по мягким волосам. В глубоких морщинах на её лице проступила бесконечная горечь: — С моей болезнью я не знаю, сколько мне еще осталось. В моем возрасте рядом не осталось ни единого родного человека... Я растила Анну с пеленок, она для меня как родная внучка. На кого мне еще тратить деньги, если не на неё? В глубине души хозяйка испытывала к ней искреннее сострадание — к этой старой, угасающей женщине, которая заботилась о её доме почти десять лет. Они познакомились тоже зимой, в Чайна-тауне другого города. Ця тогда получила ожог горячим маслом и тайком выбралась из кухни ресторана, чтобы найти хоть какое-то лекарство. Хозяйка в то время как раз рассталась с парнем и, будучи беременной, сидела на снегу и плакала. Ця осторожно протянула ей термос и на чистом китайском спросила, не нужна ли ей горячая вода. Вода ей была не нужна, но ей была нужна помощь по дому — кто-то, кто присматривал бы за семьей, пока она на работе. Вот только услуги няни в этой стране стоили баснословно дорого, и с её доходами она не могла себе позволить нанять кого-то официально. Однако Цзян Цяця ухватилась за это предложение мгновенно. Она сказала, что готова работать даже за еду, лишь бы больше не гнуть спину день за днем на тяжелых работах. Хозяйка не знала её прошлого. Она лишь догадывалась, что та перебралась из прибрежных районов Китая нелегалом, обманутая «змееголовами» (контрабандистами), и попала в рабство на подпольную фабрику. Из-за огромных долгов на родине Ця боялась обращаться в посольство даже после обмана, поэтому, когда ей выпал шанс сбежать, она вцепилась в него мертвой хваткой. В трущобах полиция редко проверяла документы. Хозяйка достала для неё поддельное удостоверение на черном рынке и платила пятьсот долларов в месяц. Соседям они врали, что это приехавшая из Китая мать хозяйки, помогающая с ребенком. Так они и жили мирно все эти годы. Поначалу хозяйка была настороже, даже поставила в доме камеры, но прошло десять лет. Видя друг друга каждый день, совершенно чужие люди привязались друг к другу так, что их уже невозможно было разделить. Анна уселась на свой маленький стульчик, листая книгу сказок. Говядина на ужин удалась на славу. Хозяйка, уставшая после рабочего дня, просматривала газету под светом лампы, а Цзян Цяця, домыв посуду, вышла в комнату и включила телевизор. В такой снегопад сидеть в тепле и смотреть телевизор — настоящее блаженство. Хозяйка наблюдала, как Ця ласково обнимает Анну и читает ей сказку, и её взгляд смягчился: — Ця, у тебя на родине правда не осталось никакой семьи? Старое лицо Цзян Цяця на несколько секунд застыло в свете ламп. Затем она горько усмехнулась: — Мой муж умер очень давно. — А дети? — с любопытством спросила хозяйка. — Неужели у вас с ним не было детей? — ...Нет. У нас с ним не было детей, — Цзян Цяця покачала головой. Прижимая к себе пахнущую теплом девочку, она о чем-то вспомнила, и её взгляд внезапно наполнился печалью. — Впрочем... — Впрочем — что? В сознании Цзян Цяця всплыл смутный силуэт: маленький, мягкий, быть может, еще более хрупкий, чем Анна, которую она прижимала к себе. У неё действительно был ребенок там, на той далекой земле. Но трагедия этой матери заключалась в том, что она уже не могла воскресить в памяти черты его лица. Женщины — странные существа. Пока он был рядом, она, молодая и беспечная, и видеть его не хотела. Теперь же, на склоне лет, разделенная с ним тысячами миль, она — возможно, под влиянием пробудившегося материнского инстинкта — начала беспричинно тосковать по этой родной крови. Это была плоть, отделенная от её собственного тела; в его жилах текла её кровь, и когда-то он, маленький и нежный, звал её «мамой». Сейчас он, должно быть, уже совсем взрослый? Успешен ли он в делах, женился ли, есть ли у него дети... и помнит ли он вообще её — свою мать? Должно быть, пришел возраст: Цзян Цяця, как и многие старики, начала до ужаса бояться одиночества. Она стала жаждать дома, полного детей и внуков, жаждать их присутствия рядом. В последние годы, в тишине бессонных ночей, она любила вспоминать прошлое, перебирая по крупицам свою жизнь, родных и друзей. Она раскаивалась и пыталась заполнить пустоту, оставленную тоской по сыну, изливая всю свою любовь на Анну. Вот только время уже не позволяло ей повернуть назад. Несколько лет назад она пыталась связаться с сестрой, но по тому старому номеру в Лиюне никто и никогда не отвечал. — Ничего, — Цзян Цяця покачала головой и крепче обняла Анну, ища в этом утешение. Словно она обнимала того самого, своего настоящего ребенка много лет назад. Улыбнувшись, она указала на иллюстрацию в книге: — Смотри, это ведь семь гномов? Сладкий голосок Анны, отвечающий ей, приносил радость, но в то же время заставлял чувствовать глубокую печаль. Она не смела возвращаться в страну. Раньше она боялась, что её арестуют и посадят в тюрьму, теперь же её тело просто не выдержало бы столь долгого пути. Она почти отчетливо видела свой финал: у матери-одиночки Анны не будет лишних денег, чтобы отправить её прах на родину. Её душа навеки останется на этой земле, где она даже толком не понимает чужую речь. Она не сможет «вернуться к корням, подобно опавшему листу». Истинная смерть на чужбине. О тяготах жизни нельзя было думать слишком много — чем больше думаешь, тем горше становится на душе. Мама Анны больше ни о чем не спрашивала. В газете, похоже, напечатали какую-то невероятно интересную новость — она читала её, не отрываясь и восхищенно прицокивая языком. Цзян Цяця отвела Анну наверх спать. В маленькой комнатке на чердаке царил полумрак. Девочка тихо улеглась в свою розовую постель. Её мать была хорошей матерью: несмотря на тяжелые условия, она никогда не обделяла ребенка любовью и заботой. Комнатка Анны была крохотной, но обставлена как настоящие покои принцессы в розовых тонах. Видя пример этой матери, Цзян Цяця часто вспоминала свои собственные поступки, из-за чего сгорала от стыда и еще сильнее тосковала по тому ребенку с размытым лицом, оставшемуся где-то далеко. Длинные ресницы Анны сомкнулись, дыхание стало ровным. Цзян Цяця протянула руку, чтобы погладить её по щеке, но тут же испугалась, что её грубая ладонь, покрытая мозолями, поцарапает нежную кожу ребенка, и поспешно отдернула руку. Перед глазами внезапно всё поплыло, а в ушах послышался смутный, словно доносящийся с небес, крик: «Мама!». В этом призрачном видении к ней, смеясь и широко раскинув руки, подлетела маленькая, бойкая, как воробушек, девочка. Цзян Цяця не знала, кто это, но ощутила необъяснимо сильное чувство узнавания. На полпути девочка вдруг превратилась в маленького мальчика с короткой стрижкой и тонкими чертами лица; на его губах играла такая же лучезарная улыбка. Какой-то голос внутри прошептал Цяце: «Это твой сын!». Она подсознательно протянула руки, чтобы поймать его, но в следующую секунду схватила лишь пустоту. Она резко очнулась. Перед ней был лишь тусклый свет ночника и крепко спящая Анна. Цзян Цяця долго не могла прийти в себя, прокручивая в голове образы этих двоих детей. Она наконец-то вспомнила — отчетливо и ясно — лицо сына, которое не видела десятилетиями и которое давно стерлось из памяти. Но кем была та девочка? Сердце внезапно пронзила такая боль, что захотелось рыдать. Она долго хваталась за одежду на груди, пытаясь отдышаться. Ей почему-то казалось, что всё... всё на самом деле должно было быть иначе. Но это было лишь мимолетное чувство, не имеющее под собой опор. Возможно, просто плод воображения, порожденный тяжелой жизнью. Цзян Цяця беззвучно поплакала какое-то время, затем тихо прикрыла дверь в комнату Анны и спустилась вниз. Мама Анны еще не спала — она всё никак не могла оторваться от того выпуска китайской газеты, который принесла с работы. Цзян Цяця прибрала разбросанные вещи, насыпала корма Майку и какое-то время смотрела, поглаживая пса по гладкой шерсти, как он ест. Затем она подошла напомнить хозяйке, что пора ложиться. Снег валил стеной. Чтобы завтра вовремя уехать на работу, придется встать пораньше и расчистить дорогу. — Подожди, подожди, дай мне дочитать этот репортаж, — упрямо ответила та на вторую просьбу, жадно впиваясь глазами в строчки под светом лампы и бормоча себе под нос: — Какое счастье... Не понимая, что же там такого интересного, Цзян Цяця с легкой усмешкой взяла пульт, чтобы выключить телевизор. Спутниковые каналы прокрутились по кругу и остановились на одном китайском. Было непривычно и приятно услышать в такой дали чистую родную речь, пусть даже это были новости экономики. Ця замешкалась и нажала на кнопку выключения чуть позже, чем собиралась. В следующую секунду диктор объявил тему дня: «...Наследник группы XXX и его невеста на днях провели свадебную церемонию в отеле Яньши. Среди присутствующих членов семьи были председатель группы "Сюньчи" Сяо Чи, председатель группы "Шиюй" Линь Цзинчжэ, председатель "Гаошэн Медиа" Гао Шэн... На второй день после свадьбы котировки акций резко пошли вверх. Скажите, господин эксперт, станет ли этот "союз века" причиной...»* Цзян Цяця застыла, услышав несколько знакомых имен. Она подняла голову и увидела, как на экране мутное изображение резко сменилось крупным планом общей фотографии. Несмотря на то, что лица на фото стали взрослее, она узнала их мгновенно. Спустя столько лет её чувства давно перегорели, и услышать новости о людях из прошлого было для неё скорее приятным сюрпризом: — Ой, надо же, это они? — А? — хозяйка дома удивилась её фамильярному тону. — Тетя Ця знает их? — Виделась пару раз, когда еще была в Китае, не то чтобы мы близко знакомы, — Цзян Цяця постепенно успокоилась и вздохнула. — Господин Линь, господин Сяо... всё это выдающиеся молодые люди. Особенно Линь Цзинчжэ. Это имя всегда заставляло её сердце трепетать, заставляя вспоминать собственного ребенка, которого звали так же. Жаль только, что этот господин Линь — выходец из знатной семьи; в деловых кругах Яньши о его происхождении ходили самые таинственные слухи. Цзян Цяця кое-что слышала краем уха, и у неё сложилось впечатление о нем как о человеке невероятно глубоком и недосягаемом. — Господин Линь? — Хозяйка дома мгновенно оживилась. — Вы про Линь Цзинчжэ? Вы с ним разговаривали? Какой он? Он правда такой красавец? Цзян Цяця невольно улыбнулась: — Характер у него хороший, вежливый, но при этом хваткий. А внешность... светлокожий, глаза большие, немного похож на моего брата. Высокий. Как по мне, так очень красивый, но не знаю, подходит ли он под стандарты красоты вас, молодых девчонок. Хозяйка состроила восторженную гримасу: — Девчонки тоже считают его красавчиком! Боже, да он просто отпад! Тетя Ця, неужели вы правда с ним общались?! Цзян Цяця покачала головой. Всё это было в те времена, когда она еще была «на коне». Хозяйка тем временем тяжело вздохнула: — Эх, он и правда крутой. В таком возрасте подняться с нуля, создать такую огромную корпорацию, как «Шиюй»... Он сильнее меня раз в сто, не меньше. — С нуля? — Цзян Цяця выключила телевизор и машинально переспросила. — Разве не говорили, что он сын какого-то крупного лидера? Детям из богатых семей проще начинать бизнес. Ты тоже молодец, не стоит себя принижать. — Ой, да какой там лидер... Это всё старые слухи многолетней давности, — хозяйка замахала рукой. — Он всего добился сам. В семье не то что лидеров нет — они даже не из Яньши. Родители развелись, когда он был маленьким, оба были жутко безответственными, бросили его на произвол судьбы. Он вырос в Цюньнани, в городе под названием... как же его... кажется, Лиюнь. В общем, глухомань страшная. Сам сдал экзамены, поступил в Яньши и начал бизнес. Поистине невероятный человек. Пока она говорила, она медленно качала головой и вдруг заметила, что тетушка рядом, так и застывшая с пультом в руке после выключения телевизора, уже долгое время не шевелится. Повернувшись, хозяйка в испуге вскочила: — Тетя Ця, что с вами?! Цзян Цяця лишь спустя долгое время смогла выдавить из себя невнятный звук. Жизнь, подобно колесу света, незаметно подкралась со спины. Бесчисленные детали, словно кадры на диапроекторе, вспыхивали в её голове, соединяясь в единую картину, от которой летели искры. Цзян Цяця долго пребывала в оцепенении. Затем она положила пульт, медленно опустилась на диван и отсутствующим взглядом уставилась на грушу, лежащую на журнальном столике. Когда наступило пробуждение, по её старому лицу уже вовсю катились слезы. Она вытерла заплаканное лицо, едва заметно покачала головой и на встревоженные расспросы хозяйки спустя долгое время ответила, чеканя каждое слово: — Со мной всё в порядке. Я просто... вспомнила кое-что, что когда-то потеряла.