Тени Venice Beach

Ночь растеклась по городу, если одна его часть купалась в блеске золотых фонарей, то другая оставалась в непроглядной тьме. Склад у железной дороги выглядел мертвым, именно в таких местах и происходят неприятности. На ржавых воротах склада кто-то вывел баллончиком: «No Future». Буквы оплыли, но читались. Разбитые окна промышленных помещений смотрели на мир слепыми глазницами. Воздух был густым и тяжелым от пыли. Джефф прижался к шершавой кирпичной стене. Рядом замерли Мия, с особым энтузиазмом вписавшаяся в дело, Джина и Лео — тени среди теней. Внутри склада мелькали беспокойные силуэты. Луч фонаря на секунду вырвал из темноты штабеля деревянных ящиков. Во двор вполз старый грузовик, его фары устало высветили ржавые ворота. Дверь кабины скрипнула. Трое вышли в ночь и принялись таскать коробки. Движения быстрые, резкие, вороватые. — Это точно наркотики? Какие-то огромные ящики, — прошелестела Джина прямо ему в ухо. Она раздражала его даже здесь своим вечным сомнением, стремлением к идеальному порядку. Наверняка потом напишет про плохую упаковку. Хотелось треснуть ее рукояткой Глока по голове. — Полиция! Всем на землю! Секунда плотной тишины. А потом все взорвалось движением. Один из них рванул в темноту, сливаясь с ней. — На землю! Пуля вгрызлась в бетон у его ног, выбив облако едкой пыли. Джефф сорвался с места. Парень уже мчался к заднему выходу. — Стоять! В ответ еще один выстрел, посланный в никуда. Парень перемахнул через ржавый забор, гибкий и быстрый, как крыса. Джефф прыгнул следом. На мгновение показалось, что он успеет за ним. Но нога сорвалась со скользкого металла. Он рухнул на бетон всем весом. Ладони ободрал о ржавый край забора, плечо взорвалось тупой, тяжелой болью. В глазах на секунду погас свет. Следом с ловкостью кошки на четырехдюймовых каблуках пронеслась Мия, лихо перескочив через металлическую сетку, схватила парня за куртку, тот оттолкнул ее. Один неловкий шаг назад и каблук застрял в водосточной решетке. Она выскочила из туфель, вцепившись в ручку машины, но водитель, давший по газам, ослабил ее хватку, протащив по асфальту. Брюки безбожно испорчены. — Твою мать! — в бешенстве заорала она. Попробовал подняться, ребра горели огнем. Кровь и ржавчина смешались на содранной коже ладоней в липкую кашицу. Сделал осторожный вдох, проверяя, не проткнуло ли легкое обломком ребра, нет. Подняться быстро не выходило. С издевательским грохотом хлопнула дверца машины и раздался крик Мии. Мотор взревел, фары метнулись между домами и бесследно растворились в лабиринте переулков. Лос-Анджелес проглотил его добычу. Тишина. Только рация тихо и настойчиво трещала голосом диспетчера. Джефф провел ладонью по лицу, размазывая кровь из разбитой губы. Плечо отзывалось пульсирующим жаром на каждый удар сердца. Осторожно пошевелил — двигается. Значит, вывиха нет, сильный ушиб. Повезло. Мия перелезла обратно с туфлями в руке. — Ты как? Ребра целы? Троих взяли. Двое ушли. Джефф сидел, привалившись к стене, и курил, глядя на проклятый забор. Раньше он бы перелетел через него, не заметив, как Ратаковски. Если бы не ее каблуки, она бы висела на водителе до последнего. В темноту уезжал человек, который должен лежать сейчас лицом в асфальт. Адреналин ударил, как дешевый виски. Отходняк подкатывал тошнотой. Приятная слабость. — Целы, — протянул ей свою прикуренную сигарету. Мия глубоко затянулась. Джина подошла быстро, замерла в паре шагов, окинув их оценивающим, брезгливым взглядом. — Можешь начинать писать. «Превышение скорости при прыжке через забор». — Обязательно напишу, — отрезала она, наблюдая, как он, морщась, прижимает поврежденную руку к корпусу. — Надо быть полной дурой, чтобы ехать на задержание в туфлях. Мия злобно посмотрела на Джину. Сопливая выскочка. — Отсутствие первой медпомощи пострадавшему коллеге, хорошо звучит? Радуйся, что у него ушиб. — И что ты тогда ее не оказываешь? А стоишь куришь? Джефф сплюнул и попытался встать. Их болтовня хуже боли в суставе. Он ушел, стараясь не слушать, как одна другую кроет статьями. Уволили бы их обеих. Важно другое. Ему ведь не показалось, что рядом с водилой сидел мелкий латинос? *** Участок напоминал растревоженный улей, все обсуждали вчерашний провал. Сидеть невозможно, при каждом вздохе ныло плечо, содранные ладони горели, а на скуле бордовая ссадина — метка вчерашнего проигрыша. Мия положила перед ним две таблетки обезболивающего. — Если что у меня есть посильнее, — тихо сказала она. — Откуда, интересно. — У нас с тобой один источник, — покрутила кольцо на пальце. Джефф выкинул таблетки в урну под столом. Мия села на место. Нервно нажимая на кнопки клавиатуры, что о себе возомнил этот Батлер? Экран вспыхнул уведомлением. Виктория. «У меня твоя куртка.» Прочитал, отвечать не стал. «Когда заберешь?» — прилетело следом. «Когда хочешь» — напечатал Джефф. «Сейчас» Он отложил телефон. Подумал. Видок у него тот еще. Быстро напечатал ответ: «Обсерватория Гриффита. В 19.30.» «Это свидание?» «На месте разберемся». В туалете достал другой телефон, старый кнопочный, открыл сообщения. Набрал «Мия Ратаковски», передумал. Стер. Написал еще раз — отправил. Ответ пришел почти сразу, короткое ок. Болтовня коллег раздражала больше обычного. Рикардо вещал о марках подгузников с жаром, почти пересказ об успешной операции спецназа. Лео сочинял истории про девушек, которые не дают ему прохода. Линда, вернувшаяся в их отдел, жарко обсуждала с Джиной эффективные практики голодания. И бесконечное нытье про платежи, проценты, банки. Ему захотелось убавить их громкость или выделить как лишний объект на фото и удалить. *** Маркус закрыл дверь кабинета. Джефф устремился за свой стол, с удовольствием отмечая, что тот стоит по-прежнему наискосок, как ему удобно, вспомнил, что с ним Мия, поэтому сел на стул. Капитан прислонился к краю стола. Он смотрел на Джеффа, который развалился на жестком стуле для посетителей с видом человека, пришедшего забрать старый долг. Мия стояла у двери, скромно привалившись к косяку. — Троих взяли, двое ушли. И один из них, вероятно, ключевой свидетель, которого Батлер так любит упускать, — Маркус потер переносицу, отчитывать друга, пусть и бывшего, было неловко. — Джина написала в рапорте, что «подозреваемый скрылся в условиях плохой видимости и сложного рельефа». Ни слова про забор. Ни слова про твое падение. И про твои каблуки, — он ткнул в Мию. Джефф криво усмехнулся, разглядывая содранные ладони. — Девочка учится лояльности. Еще немного и станет полноценным сотрудником. — Она тебя прикрывает, идиот. И я тебя прикрываю. По документам вы просто «не успели заблокировать периметр из-за сбоя в координации». Я спишу на нехватку личного состава. Понял? — Покосился на Мию. — Ты приехала в туфлях на захват. Где твои мозги, Ратаковски? Джефф поднял на него тяжелый взгляд — ни капли благодарности. — Ты меня прикрываешь? Ждешь благодарности? — Я сохраняю твою задницу в этом отделе! — Маркус понизил голос до яростного шипения. — Если узнают, что детектив с твоим опытом соскользнул на ржавой железке и упустил цель, тебя не в аналитику переведут. Тебя отправят патрулировать парк Гриффита и выписывать штрафы за выгул собак. — Я смотрю, ты осваиваешься в этом кресле, — процедил Джефф, сдерживаясь, иначе он ему сейчас объяснит, почему Левин еще не вылетел. — Не жмет? — Свободен, — Маркус кивнул на дверь, не хватало личных разборок при Ратаковски. — Приложи лед и не попадайся мне на глаза до завтра. Иди домой. Я не дождусь, когда закончится июнь и ты перестанешь совать свой чертов нос в каждую подворотню. Ратаковски, останься, кажется, ты забыла, за что тебя сюда перевели, и я лояльным не буду. Мия тяжело опустилась на стул. — Он скрипит, — сказал Джефф ровно в тот момент, когда она села. Вышел, не прощаясь, громко хлопнув дверью. *** Виктория ждала его у склона горы Голливуд, оглядываясь по сторонам, на поводке резвилась небольшая пушистая собака. Он увидел ее сразу, длинные волосы лежали крупной волной, широкие рваные джинсы, расстегнутая толстовка открывала короткий топ и хорошо очерченный пресс. Показалась грустной или задумчивой. Увидела его, попыталась сдержать улыбку, но не вышло. В крыле носа блестело тонкое серебряное кольцо. Раньше его не было. Чем ближе он подходил, тем больше расширялись ее глаза. — Привет, а что с… — она обвела пальцем вокруг лица. — Неудачное задержание, — поцеловал ее в щеку, обычный жест, который делают миллионы людей, смутил ее. Не зная, как отреагировать, она протянула ему куртку. — Куда нам? Ой, — спохватилась она, — знакомься, это мой друг. Она подняла шпица на руки, хитрая лисья мордочка, влажные умные глаза, Лаки вилял хвостом, ожидая, что его новый знакомый погладит. Джефф потрепал наглую морду. Показал наверх, через час начнет темнеть, но люди поднимались по склону к обсерватории. Виктория согласно кивнула, прижимая к себе собаку. Пауза затягивалась. Потянуло запахом гари. У небольшого костра, который не давал дыма, сидела женщина. В объемных пестрых шалях, а на шее тяжело побрякивали ожерелья из зубов и мутных камней, на ее запястьях болтались дешевые пластиковые браслеты вперемешку с костями. Мадам Вуду. Местная шарлатанка. Виктория остановилась, колоритные персонажи города продолжали ее удивлять. — Это тетка нашей сотрудницы, — Джефф посмотрел на Викторию. — Когда Линда не может найти в деле связь, достает Таро. Она прыснула от смеха. — Ты сейчас специально, чтобы меня рассмешить? — она отпустила Лаки на поводке. — Нет, четыре года назад мы искали добермана этой Вуду, видимо, таро подвели. Мадам Вуду, услышав обрывок их разговора, закатила глаза, притворяясь, что впадает в транс. — Местные верят во всякую чертовщину? — спросила Виктория, споткнувшись о камень, Джефф взял ее за руку. — Вчера я приехала с работы, а на лестнице сидит Латиша с подругами, разговаривают с доской Уиджа, это такая, с алфавитом. Присоединяться к ним не хотелось, — сместила ладонь, переплетая его пальцы со своими. — Когда обожрешься наркоты и не в такое поверишь. Здесь и без мистики хватает чертовщины. Например, в 1969 году Мэнсон со своими последователями убил жену режиссера на Сьело-Драйв. Может слышала? Шэрон Тейт. Бедняжка была на восьмом месяце беременности. — Я, конечно, люблю фильмы ужасов, городские легенды, но даже для меня это перебор. — Ты переехала по адресу. Выбирай: отель «Сесил», куда никто не суется лишний раз, театр немого кино, Санта-Сусана, ты в оккультной столице, крошка. Внизу, под обрывом холмов, расстилался Лос-Анджелес — огромный, грязный и прожорливый спрут, чьи щупальца светились ядовитыми неоновыми огнями. Какие к черту зоопарки в парке Гриффита, призраки и тени? Когда люди сами творят ужасные вещи, прикрываясь культами. И он недалеко ушел. Виктория расцепила их пальцы и подошла к ограждению, стараясь выбрать место, где поменьше людей, на миг ему стало некомфортно от этого жеста. С этой точки открывался вид на холм с белыми буквами, она облокотилась на перила и смотрела вниз, ветер трепал длинные волосы. Лаки кружил рядом, радостно лая на город внизу. Джефф встал рядом. — Поиграем? — предложила она. — Правда или действие? Он хотел опереться руками рядом с ней, но слева все воспротивилось адской болью, поморщился. — Правда. — Рассказывай. Кто ты на самом деле и зачем сюда пришел? Он посмотрел на огни города. Стемнело. Что рассказать? Внезапно невинная игра приобрела другой поворот. Про бесконечный поток женщин, чьи лица стирались, не задерживаясь в памяти? Про шлюх, с которыми всегда проще, потому что платишь за что-то определенное? О том, что секс для него давно превратился в механику, в способ сбросить напряжение после смены? О том, что убить стало просто? — Говори что хочешь. Я не осуждаю. Он медленно выдохнул ночной воздух, чувствуя, что боль в плече пульсирует в такт городским огням. — Не знаю, что и сказать, — тихо начал он, посмотрел в зеленые глаза, почему привычная ложь сейчас кажется ему кощунством? Какого хрена происходит? — Работа — все, что у меня есть. Стрелял в людей. И попадал. Не скажу, что жалею об этом, — промолчал о том, что не только стрелял, но и однажды задушил голыми руками. — У меня было много женщин. Даже слишком много, лучше не считать, — попытался прикинуть хотя бы примерно, не вышло. — Ну... Не ожидала от тебя другого ответа. Спасибо за честность. Но ты так и не сказал почему ты здесь. — Куртку забрать. Теперь моя очередь. Правда или действие? — оба варианта нежелательны. Скажет действие, он предложит ей его поцеловать, именно об этом думает последние полчаса. Почему-то. Завибрировал телефон. — Прости, с работы. Он открыл файл «Vic_Cor_812», быстро пробежался по экрану. Посмотрел на нее еще раз. Опять углубился в чтение. Закурил. Глубокая затяжка вызвала кашель. Перечитал. Потом еще. — Правда, — убрала выбившуюся прядь волос за ухо, блеснув кольцом в носу. — Кто ты, прекрасная незнакомка? — Переехала из Швеции. Школу закончила позже одноклассников, тусовки оказались интереснее, занималась балетом до восемнадцати лет. Чуть больше двух лет провела с абьюзером, но вовремя ушла. Все. Как видишь, ничего интересного в моей истории нет. Никого не убивала. Женщин и мужчин не меняла… Перед глазами все еще стояли обрывки текста из файла, он легко улыбался, изредка кивая ее словам, даже не слушал. — Правда или действие? — эта фраза вырвала его из мыслей. — Действие. Задумалась, постукивая пальцами по теплому металлу, слышался гул фривея внизу, стрекотание вертолета, люди вокруг кричали. Встала прямо перед ним, касаясь грудью его куртки. — Раз я в оккультной столице, то покажи мне эти самые страшные места. — Ты сейчас серьезно? — удивился Джефф, он думал, что она попросит ее поцеловать. Не стал говорить, что самое страшное место рядом с ним. — А твой верный друг не испугается? У маленьких собак слабое сердце. — Нет, он храбрый, — Лаки бил хвостом по пыльной тропе, ожидая приключений не меньше хозяйки. Потянул ее за руку вниз по склону. Мадам Вуду неодобрительно посмотрела на парочку. — Тонкая ветка легко ломается, — пробормотала она, заливая костер водой из бутылки, с выручкой сегодня неважно. *** Бакстер-стрит начиналась как обычная жилая улица — старые дома, пальмы, — но там, где асфальт упирался в склон, она превращалась в бетонную лестницу, которая уходила вверх почти вертикально, как трап на небеса. Местные называли ее «лестницей в никуда», и ночью это название обретало смысл. Ступени высокие и узкие, по бокам — глухие деревянные заборы, за которыми угадывались тени старых домов. Местами краска на них облупилась, обнажая серое дерево, кое-где сквозь щели пробивался свет из окон, но его катастрофически не хватало. Фонари стояли только внизу и наверху, а вся середина лестницы тонула в густой темноте. На полпути небольшой выступ — площадка, на которой сиротливо белела скамейка. Отсюда открывался вид на Даунтаун — море огней, мерцающих вдалеке, — но сам этот выступ был абсолютно черным. Свет сюда не доставал. На уровне двадцатой ступени тьма сгущалась особенно плотно. Там рос старый куст бугенвиллии, который никто не подстригал. Тишина здесь особенная. Слышно было только собственное дыхание и эхо шагов по бетону. И где-то на грани слышимости — шорох листвы, который вполне мог быть ветром. — И что здесь мистического? — спросила Виктория, обернувшись назад. Никого. Лаки прижался к ногам Виктории, тихонько скулил. Подняла дрожащий комок. Стало не по себе, вспомнила историю про Шэрон Тейт и крепче прижала к себе Лаки. Она представила, как ей опять идти вниз по бесконечным ступеням, как вдруг ее напугал Джефф. Она вскрикнула и с размаху ударила его в левое плечо, которое и без того ныло. Его план напугать ее, потом обнять и поцеловать, опять провалился. Он тихо простонал, чертовы правши. — У тебя тяжелая рука, прямо в больное плечо. — Прости, — заглянула в глаза, сейчас они казались светлее обычного. Аккуратно поцеловала его в лоб. — Полегчало? — шепотом спросила она, чувствуя ком в горле, который никак не могла сглотнуть. Бежевый шпиц уткнулся носом в подмышку хозяйки, словно чувствовал неловкость.