Тени Venice Beach

Маркус в очередной раз прошелся от окна к двери. Кабинет Батлера всегда казался излишне просторным, спустя год он так и не смог в нем ужиться. Жена выдала пару горшков с цветами, чтобы добавить хоть немного уюта, но те быстро погибли, как он ни старался их реанимировать. Маленький кактус у монитора превратился в сухостой. Стены давили, все кричало — ты здесь чужой. Не понимал, как Джефф умудрялся держать отдел в порядке: люди не бежали при первой возможности, премии выписывались с издевательской регулярностью, раскрываемость была на порядок выше. А самое главное — не боялся брать на себя ответственность, нет, с такими качествами надо родиться. Он мастерски просчитывал или угадывал чужие шаги наперед, но себе наживал проблемы одним взглядом. Когда шло все гладко, Джефф выкидывал такое, что неминуемо вело к провалу, но сукин сын в последний момент переигрывал ситуацию в свою пользу. Левин приезжал из управления после собрания с приступом гипертонии и клятвой бросить к черту эту должность. Но будущее дочери заставляло каждый день ходить на проклятую работу. Университет сам себя не оплатит. Семнадцатилетняя дочь внезапно его возненавидела без видимых причин. Жена, тихая и покладистая, с которой они поженились в 19 лет, чаще стала говорить о свободе и новой жизни. А теперь новость. Мия Ратаковски. О ней ходили такие байки, что Джефф казался ребенком. И, разумеется, ее сплавили именно к ним. Мало ему проблем? Маркус вытер пот со лба бумажной салфеткой, повернулся к окну, больно ударившись ногой об угол тумбочки под столом, на котором до сих пор все расположено под левшу. Забыл, что хотел, и вышел в общий зал. Кондиционер гонял теплый воздух. Джефф сидел, закатав рукава рубашки до локтей, и меланхолично рисовал на листе бумаги. Маркус лишний раз отметил, что Батлер левша, и в этом он отличался от других. Лео с Маркесом о чем-то шептались, обсуждая свежие сплетни, Джина застыла с папкой отчетов, готовая в любой момент выдать порцию нравоучений. Остальные убивали время в телефонах. — Так, народ, — Маркус кашлянул, пытаясь привлечь внимание. — У нас пополнение. Временно. Мия Ратаковски. Должна быть с минуты на минуту, но опаздывает. Подчеркиваю временно. Также к нам завтра возвращается Линда. Джефф поднял голову. Про Ратаковски наслышан достаточно, чтобы понимать: спокойная жизнь в отделе закончилась. Задумчиво погрыз кончик ручки. Говорят, дамочка загнала за год столько конфиската, что хватило на шикарный дом в Пасифик-Палисейдс, не отличается тактичностью и сдержанностью, а ее отец, муж, или любовник — окружной судья, показания расходились. А Линда? Разговоры о карме, положении звезд теперь будут каждый день. Маркус посмотрел на него в упор. — Сделай одолжение, придержи свои шуточки. — Слушаюсь и повинуюсь, — швырнул ручку на стол. Джина подняла руку, не дожидаясь разрешения: — Считаю нужным заметить, что детективу Батлеру... — Тебе самой не надоело еще? — бросил Джефф, отметив, с каким удовольствием она сказала «детектив». Вчера вроде нормально общались, опять принялась за старое. Знал, что дальше: поставит ее на место, а Джина убежит плакать в туалет. — Я настаиваю на психологической проверке. Человеку сорок лет, дисциплина на нуле... — одернула рубашку ниже, искренне недоумевая, почему нельзя одеваться на работу во что-то более удобное. — Эйджизм в чистом виде, — раздался у двери спокойный женский голос. — Я думала, зумеры более лояльны. Блондинка с тяжелыми волнами волос, в коротком белом жакете и брюках, которые стоили больше, чем весь гардероб Маркуса. Пухлые губы — дорогая работа косметолога. Она не пыталась выглядеть дружелюбно. В опенспейсе стало тихо. Ратаковски собственной персоной. — Замечательно, — Джина закатила глаза, с грохотом закрыв картонную папку. Мия осталась стоять у стены, поигрывая цепочкой на шее, брезгливо осматривала заваленное бумагами помещение, можно подумать, что до этого работала в другом месте. *** — Ну, привет, — Мия села на край стола, откинув густые светлые волосы за спину, как только все разошлись по своим местам. — Представляла тебя иначе. «Мустанг» на парковке твой? Паркуешься, как мудак. — Место для тебя держал, — отрезал Джефф, не отрываясь от монитора. Мия бесцеремонно открыла его блокнот, изучая записи. — Обед через час, — продолжила она. — Может сходим вместе? — Если ему отсосать, то повышение дадут вне очереди, — вставил Лео, толкнув локтем Маркеса, тот покачал головой, одобряя шутку. Мия лениво обернулась на двух весельчаков, полноватый с мясистым носом и смуглый брюнет явно ждали от нее реакции. — А ты пробовал, но так и остался на побегушках? Могу дать номер клиники, может, там тебе с другим местом помогут, раз рот не справляется, — она листала страницы, пытаясь разобрать почерк. Джина выпрямилась за рабочим местом, ладно, когда в коллективе один хам, но еще? — Я угощаю, — улыбнулась она, поглаживая обложку. Батлер забрал у нее блокнот и положил ближе к себе. — Только на таких условиях. Полчаса. — Носить такой парфюм в офис — моветон. Чувствую себя на похоронах своей бабушки, — и громко цокая каблуками пошла к своему столу, где ей настраивали рабочий комп. *** Они сидели в полупустом кафе, внутри слишком темно для солнечного дня. Занято было всего лишь несколько столиков, несмотря на обеденный час. Джефф лениво ковырялся в тарелке, иногда поглядывая в окно на черные перепутанные провода между столбами. Давно перестал чувствовать голод и сейчас не знал, зачем заказал салат, он и овощи-то не любит. — Как тебя занесло к нам? — подпер голову рукой, банальный вопрос чтобы не молчать. — Лезла куда не просят. Говорят, ты капитана получил, потому что с женой мэра спал? Джефф кивнул, пусть будет жена мэра. Через полгода скажут, что он спал с женой президента. — По одежде видно, что не на зарплату живешь. Да и машина... — Распродажи, шмотки — подарки бывшей любовницы, машина в кредит, — перебил Джефф, нервно щелкая застежкой браслета. — Не знала, что Том Форд проводит распродажи. Откуда деньги на такую обувку? — ударила его по подошве мыском туфли. — Работа без выходных, высокая раскрываемость, — не отрывая от нее взгляда, пожал плечами. Ратаковски задумалась, крутила кольцо на пальце. — Живешь на шесть тысяч в месяц? Не верю, — Мия вальяжно отпила из чашки кофе, облизнувшись. — Хватает ли на профилактику для обуви? — Я бережливый, — в тон ей ответил Джефф. Посмотрел в окно, проходящие мимо туристы фотографировали горящую пальму. — Я к чему. Наслышана о твоих делах, — Мия подалась ближе. — Нам стоит держаться вместе. — Давай так, ты не лезешь в мои дела, а я в твои, — в два глотка допил кофе, чашка громко ударилась о блюдце, поднялся из-за стола и вышел на душную парковку. Солнечный свет резал глаза, как он умудрился забыть очки в офисе. Джина сосредоточенно стучала по клавишам, вбивала данные, выравнивая каждую строчку до идеала. Порядок в документах ее единственный способ не сойти с ума в хаосе, где закон трактовался в зависимости от удобства. В этом отчете и пояснении он работает, а в другом уже нет. Лучше всего занимать нейтральную позицию. Снова пропустила обед, одна польза — немного похудеет. Новые брюки жали в талии. Все из-за постоянных перекусов. Интересно, в кофейне рядом с Бюро еще остались миндальные круассаны? — Интересно, Батлер уже отжарил блондинку или дождется вечера? — начал Лео, лениво перелистывая бумаги, приправленные пятнами от пончиков. — У нас ни дня не проходит, чтобы он что-то не выкинул, — Джина не повернула головы. Стеклянная дверь опенспейса отлетела в сторону, стоппер давно сломан, каждый ждал, когда стекло из двери вылетит. — Информация про Хавьера Гора нужна мне еще вчера, — резко рявкнул Джефф с порога, подойдя к доске. Маркер снова пропал, поискал взглядом по чужим столам. — Видимо, не отжарил, — пискнул Кристофер, желая добиться расположения двух сплетников. — Я ничего не нашла, — тихо, но отчетливо произнесла Джина, оторвавшись от монитора. — Не нашла или не искала? Лучше бы научилась работать, чем строчить бесполезные бумажки. Их конфликт тянулся уже второй год, короткое перемирие и вчерашний ужин с коллегами не могли вытравить эту лютую неприязнь. — Обложить себя армией стукачей, брать грязные деньги? Это «работать»? Думаешь, никто не понимает? Расскажи, откуда у детектива такая машина? Мия отложила телефон, туфли подождут. Одно дело слухи, другое — наблюдать за этим лично. Ей давно рассказывали, что в этом отделе никогда не бывает спокойно, нынешний капитан притворяется слепо-глухо-немым, оттого скандалы здесь каждый день. — Подрабатываешь в налоговой? Рикардо, еще вчера сияющий от счастья отцовства, молча надел наушники. Словесная перепалка может затянуться до вечера. Последний раз они весь день спорили, кроме того, на допрос пошли вместе и там умудрились продолжить ругаться. Ему всегда немного жаль Джину. Принципиальная, но кто в 25 был другим? Батлер же видит, что спорит почти с ребенком и все равно продолжает ее поддевать. Джефф считал, что есть его мнение, остальные неправильные, Джина в силу возраста считала так же. Закончилось тем, что она психанула и запустила в Джеффа степлером, на свою удачу промахнулась. Как-то плеснула ему в лицо водой, правда, на следующий день бегала за Джеффом весь день, вымаливая прощения. Последний год они строчили друг на друга жалобы на имя Маркуса. Рикардо понимал, что дело не в Джине. А в новом капитане. Джефф не упускал возможности ему насолить. — Не понимаю, почему ты сидишь здесь, а не за решеткой в окружении дружков. — Я тоже не понимаю, что тут делаешь. — Я тут работаю! — вскочила, не в силах больше сдерживаться, и подлетела к нему. — Я строчу отчеты за тебя, рапорты, все заполняю я! Она наклонилась ближе, оказавшись вплотную к его лицу. Видела каждую морщинку в уголках глаз, чувствовала густой, горький запах тяжелого парфюма, знала, это ничем не закончится, но все равно не отступала. — Тело темнокожей женщины обнаружено в мусорном баке у Западного Бюро, — меланхолично прокомментировал Лео, намекая на будущее Джины. — Свежий заголовок для завтрашних газет. — Дорогая моя, — прошептал он. — Сделай одолжение: предупреждай заранее, когда у тебя в следующий раз начнется ПМС. Не поеду в офис, чтобы не слышать визг оскорбленной добродетели. Джина задохнулась от возмущения, лицо залило краской гнева. — Я напишу на тебя в управление. Дискриминация, сексизм, создание враждебной среды… — А потом и я следом напишу про эйджизм, — глаза Мии загорелись в предвкушении конфликта. Джина ошарашенно повернулась в ее сторону. — Но ты же женщина... — Засунь феминизм себе в жопу, Джина, — отрезал Джефф, теряя интерес к спору и возвращаясь к телефону. — Я жду информацию до вечера. — Ты мне не начальник! — крикнула она, выбегая из опенспейса. Джефф продолжил листать ленту с однотипными политическими новостями, прикидывая, сколько у него свободного времени до выезда на склад. Отъехал на стуле ближе к двери, крикнул ей вслед: — Пойдешь обратно кофе мне налей! Я на осмотр, — бросил он, не вылезая из телефона, и пошел на выход. *** Джефф зашел в кафе, до безобразия яркий зал напоминал арену цирка. Под потолком вчерашние воздушные шарики, столы накрыты яркими скатертями. Все кричало о напускной жизнерадостности. В углу сидела семья из четырех человек. Глава семейства явно под веществами, в растянутой футболке пошатывался в отключке, рядом заторможенная женщина с небрежным хвостом рыжих волос и синяками под глазами и двое орущих грязных детей. Виктория стояла за баром, не отрываясь от просмотра рилсов. Рядом сидел молодой парень, поглаживал пальцем кромку столешницы. — У Майка сегодня вечеринка на крутой вилле. — Я за него рада, — она постучала кончиками ногтей по экрану. — Лучше выгони ту семейку. — Ты не поедешь? — Нет, я хочу домой. Завтра я работаю еще и ночью, а с утра опять тут. К тому же мне стыдно перед Лаки, надо с ним погулять. — Не понимаю, зачем тебе жить в такой дыре с наркоманами? Еще и собака. У меня… Колокольчик над дверью звякнул, Кайл раздраженно вздохнул. «До последнего гостя» — издевательство над персоналом, это Венис-бич, тут постоянно люди. Джефф подошел к бару, не обращая внимания на Кайла, навис, облокотившись на него, попросил кофе. — Ой, это ты, привет! — радостно подскочила она. Удивленно посмотрел на Вик, словно не ожидал ее тут увидеть. Получилось правдоподобно. — Привет! Какая неожиданная встреча, — провел рукой по волосам. — Всегда сюда хожу и тут ты. Все-таки ЛА очень маленький город. — Угу, впервые вижу тебя тут, — тихо пробурчал Кайл, громче показалось рискованно. — Кайл, ты можешь идти, только выгони вначале тот стол. Кафе я закрою сама, — оживилась Виктория. Кайл нехотя слез со стула, но остался стоять у бара, связываться с неадекватными наркоманами ему не хотелось. — Выгнать? — уточнил Джефф, показав пальцем за спину. — Если тебе не трудно. Из-за них не можем закрыться. Я так хочу домой, — жалобно сказала Виктория. Подошел, показал жетон, что-то тихо сказал женщине, та поспешно стала собирать детей и расталкивать мужа. Кайл фыркнул — дешевые понты. — Какой тебе кофе? Черный или с извращениями, типа коллагена, протеина, водоросли? Вик поставила перед ним кофе в стаканчике, задерживая руку, не зная, как спросить о его планах на вечер. — Ну… Хорошего вечера! — Я тебя подожду на улице, — Джефф вышел, сильно задев плечом Кайла. Тот пошатнулся — потерял равновесие. — Какой-то придурок, — прошипел он, когда дверь закрылась. — Ты что пойдешь с ним? Он же псих, по нему видно. И взгляд такой. Но Виктория уже переоделась и нетерпеливо стучала ногой по полу, расчесывая пальцами волосы, которые целый день были собраны в тугой пучок, подгоняла Кайла. Они сели на лавочке, вдали та самая семья начала ругаться, ветер доносил обрывки криков. Женщина толкнула мужчину, в ответ получила сильную пощечину, едва удержалась на ногах, второй ребенок скрылся из виду, убежав к чернеющей воде. — Как, думаешь, стоит вмешаться? — беспокоилась Виктория. — Через день она прибежит в участок и будет умолять отпустить его. — Ну да, я такое слышу часто, когда дома. Они там все под наркотой, для них это как... Не знаю. Джефф внимательно посмотрел, удачный момент предложить ей перейти на сторону добра, спасти людей. — Продают или употребляют? — Все сразу. Недавно я видела Латишу... За работой, — Виктория подбирала слова. — Она отсасывала парню прямо на остановке. — Которая нормальная? — уточнил Джефф. — Знаешь, я ее не осуждаю, — помедлила, провожая взглядом семью, по всей видимости, помирились, во всяком случае уже обнимались. — Иногда приходится делать такие вещи, на которые никогда не согласился. А по-другому нельзя. Замолчала, опустив плечи, рассматривая потрескавшийся бетон, припорошенный песком. — Я знаю, — сочувственный кивок. — Тебе жаль Латишу? Детей? Женщин? — осторожно положил ладонь на ее кисть, холодная, тонкие пальцы. Медленно растягивал предложения, будто подбирает слова. — Могу предложить тебе… Ты мне информацию: кто и что делает у тебя на улице. А я, в свою очередь, помогу этим людям. Я не заставляю, — сбивчиво продолжил он. — Просто предложение, ты не обязана соглашаться. Но я вижу, как ты реагируешь... Виктория удивленно смотрела на Джеффа. — Ты хочешь, чтобы я стала... Стукачкой? — Нет. Я этого не хочу. Тебе не надо за кем-то специально следить. Ты сама видишь, что там творится, — убрал руку. — Нет, так нет. Виктория села на спинку лавочки, опустила голову, задумавшись над его словами. Волосы упали ей на лицо, но видел, как хмурит брови, кусает губы. — Сказал лишнего, извини. Ты не сможешь. Это некрасиво по отношению к твоим соседям. Она молчала, взгляд устремился вперед, к океану, от которого тянуло прохладой и солью. — У меня сегодня такой тяжелый день. Куча оформлений, привезли девушку, наверное, твою ровесницу со страшным передозом... Ладно. Тебе не надо это знать, — врал он. Весь день просидел в телефоне в комнате для персонала, изводя Джину. Замолчал, изредка пил кофе, отвернувшись от нее, больше говорить не будет. — Совсем забыла, — потянулась к цветастой большой сумке. Голос выдавал напряжение. — В прошлый раз ты меня водил в культовый ресторан, теперь моя очередь удивлять. Достала из сумки картонный контейнер с пластиковой крышкой. Встала рядом. — Национальная сладость — чак-чак. — Чего? — Мои мама и бабушка татарки. Вот это самое вкусное, что есть в мире. Хозяин кафе разрешил воспользоваться плитой, если я зажгу ту, что у меня, Пико-Юнион взлетит к чертям. Так что, открывай рот, полицейский. Она отломила кусок, мед тянулся длинными тонкими нитями. — Я не ем сладкое. — Зря. Сладкое поднимает настроение, а ты часто хмуришься, уже морщина появилась. — Не буду. Поднесла кусок к его губам. — Ешь. Иначе я буду смотреть на твою морщину между бровями и внушать, что ты любишь сладкое. — Из рук? Он осторожно губами взял кусок липкого теста в сиропе. Так сладко, что свело зубы, поморщился. Виктория отломила кусок и с удовольствием съела его, она была настолько близко, что он видел каждое ее движение. Отломила еще и протянула ему. — Не хочу, убери. — Не выделывайся, — перехватила его запястье. — Давай, как в детстве: кусочек за маму, кусочек за папу. Нехотя съел еще один. Она сейчас серьезно? Стоит к нему вплотную, кормит с рук сладкой гадостью и облизывает после него пальцы? — Остальное съешь дома, — протянула ему коробку. — Ты меня слышишь? — Я для тебя готовила. «Нашла как съехать с темы» — подумал он. Ему нравились миниатюрные девушки, она примерно на лоб ниже его. Во рту неприятно кислило. Она с сожалением посмотрела на часы, потом кивнула в сторону кафе. — Такси приехало. До встречи. Меня Лаки ждет. Как только она скрылась, коробка полетела в урну, он прополоскал рот кофе, швырнув следом стакан. Опять сбежала. Что ж, по-хорошему не хочет. Тогда придется действовать иначе.