Единственное сияние

      По пути к дому Аин замечает, что призрачные, постоянно меняющиеся силуэты духов видны еще отчетливее, чем раньше, особенно место, где энергия, дающая им это подобие жизни, сгущается и становится сильнее, но заметны также и места, где она ослабевает и словно растворяется в тумане. Интересно. Хочется остановиться, понаблюдать подольше, но Аин убеждает себя идти дальше. Уже ночь. Она не должна задерживаться. Хранитель и так проявил свою благосклонность, что-то изменил в чарах и прибавили ей сил, хотя вполне мог оставить все как есть и был бы в своем праве. Нельзя снова его разгневать и окончательно подорвать доверие. Нужно идти. Тем более Дэй и Трин явно волнуются. Понаблюдать можно и днем, пусть и с немного другими ощущениями.       Стоит открыть дверь, как друзья оборачиваются с почти одинаковым беспокойством на лице, на смену которому приходит легкое удивление.       — Хранитель что-то изменил в чарах, — не дожидаясь вопросов, произносит Аин, подходя к столу. Восстанавливающий силы отвар уже заботливо налит в чашку, — я все еще чувствую все вокруг гораздо сильнее, чем обычно, но это почему-то перестало так мешать и утомлять.        Она делает глоток и скорее по привычке морщится от горького вкуса, который сейчас почти не вызывает никаких ощущений.       — Думаешь, это хорошо? — настороженно и обеспокоенно интересуется Дэй.       — Думаю, я сегодня смогу спокойно поспать, — улыбается Аин, — а это уже немало. Да и вы тоже сможете отдохнуть. Не обязательно сегодня сторожить мой сон.       — Уверена? — уточняет Трин.        Аин поворачивается к ней и слегка прищуривается, пытаясь понять, за что зацепился взгляд.       — Впервые за последние дни мне и правда спокойно, — кивает она. — А еще… — она переводит взгляд на Дэя, желая подтвердить возникшую догадку, — кажется, сейчас я могу различить источник и просто так, не тратя силы, чтобы сосредоточиться.       Пусть его очертания довольно смутные, она видит их почти также, как замечала сгустки энергии духов. И это кажется интересным.       — Даже не знаю, считать ли это чем-то хорошим, — серьезно произносит Дэй, — но, надеюсь, тебе и правда лучше.        — По ощущениям да, даже сейчас. А после отдыха должно стать еще лучше, — она улыбается и снова смотрит на Трин, на мгновение хмурит брови, а затем лишь сильнее улыбается. — Знаешь, а расположение твоего источника похоже на источник Дэя, тоже под ребрами, только с левой стороны.        Аин касается точки на своем теле, желая показать точнее.       — Буду знать, — легкий кивок и улыбка Трин выглядят более натянуто, она на мгновение поворачивается к Дэю, — но давай разберемся с этим позже? Сейчас лучше отдохни. — Она направляется к небольшой кухне. — Я немного подогрею воду.       — Конечно, — легко соглашается Аин. — Мне просто… интересно. И спасибо.       Она замечает внимательный и все еще обеспокоенный взгляд Дэя и, улыбнувшись ему, направляется в комнату. Отдых действительно не помешает. Сил хоть и больше, чем до визита к хранителю, но все еще мало, да и предвкушение спокойного, крепкого сна греет душу. Наконец-то можно не бояться кошмаров и усиленных ощущений.       В ожидании Трин со ставшим уже привычным небольшим ведерком воды Аин находит лежащие на табурете чистые тряпочки и скручивает их вместе для большей толщины. Внутри просыпается желание сделать что-нибудь для друзей, подсматривающих за ней все это время. Утром надо будет что-нибудь придумать.        — Аин, — тихо окликает ее зашедшая Трин, — ты действительно в порядке?       — Гораздо лучше, чем днем, это точно, — Аин оборачивается, делает пару шагов к подруге, — и, пожалуй, заметно спокойнее, чем за все то время, когда хранитель наложил эти чары. Что-то не так?       — У тебя взгляд… другой, — в голосе Трин слышится беспокойство, — не все время, но порой в нем что-то меняется, не могу сказать, что, просто… от него почему-то не по себе, — быстро произносит она. — Я никогда такого не видела и не уверена, что это хорошо.       Аин задумывается. Наверно, это должно было ее насторожить, заставить разобраться, что происходит, и быть осторожнее, но слова не вызывают никаких эмоций.        — Я знаю только, что хранитель что-то изменил, но не могу сказать точно, на что именно это повлияло, мне просто гораздо спокойнее и легче, несмотря на яркость ощущений. И этой передышкой стоит воспользоваться, она лишь до следующей встречи с хранителем. Но, если я чего-то не замечу или где-то переборщу, скажите. Кажется, сейчас моим ощущениям стоит доверять еще меньше.       — Конечно, — Трин кивает, — и, Аин, я правда рада, что у тебя появилась возможность отдохнуть. Надеюсь, это действительно просто передышка, а мне просто показалось.       Аин просыпается вскоре после рассвета и слегка улыбается. Ей ничего не снилось, звуки, запахи, прикосновения ткани не мешали, она даже не обращала на них внимания. И это очень приятно. Но даже радость хорошего отдыха сейчас ощущается блекло и словно не важно. На первом месте все еще спокойствие, немного непривычное, но явно не собирающееся уступать другим эмоциям. Наверно, так и должно быть.       Аин поднимается, скользит взглядом по спящим в обнимку Дэю и Трин, старается ступать осторожно, чтобы не разбудить друзей. Им тоже нужен отдых. А она пока приготовит что-нибудь на завтрак.       Помня о данном Дэю обещании не увлекаться чарами, Аин возится с огнивом и далеко не с первой попытки разводит огонь. Непривычно, но так нужно. Первым делом она нагревает немного воды и приводит в порядок себя, а затем уже ищет, что из припасов осталось в доме. Давно она ничего не готовила ни для себя, ни для друзей.       Вскоре на столе появляются тонкие мучные лепешки, немного овощного салата и травяной чай, а со стороны комнаты слышатся легкие шаги.       — Доброе утро, — сонно произносит Трин.       — Доброе, — улыбается Аин. — Прости, я тебя разбудила?       — Нет, — Трин качает головой. — Знаешь, так… радостно видеть тебя отдохнувшей и занятой.       — Мне тоже, — Аин за пару шагов оказывается рядом и обнимает Трин, — спасибо, что были рядом, и прости, что постоянно заставляю вас беспокоиться.       — Аин, — мягко произносит Трин, касаясь рыжих волос, — мы всегда тебе поможем. Также, как и ты нам. А беспокойство… от него никуда не деться, уж точно не нам, тем более никто не мог знать, что все так обернется. Так ты обычно говоришь? — На ее губах улыбка, куда более искренняя, чем вчера вечером. — Как твои ощущения? — голос становится серьезнее.       — Все еще немного другие, — Аин аккуратно высвобождается из объятий. — Мне гораздо спокойнее и легче, чем до этого, и чувствуется все словно бледнее. Я бы хотела позже попробовать в этом разобраться. Составишь компанию? — рисковать одной все же не стоит. Трин осторожно кивает. — Спасибо. И, думаю, неплохо будет этой ночью собрать здесь всех. Стоит воспользоваться тем, что сейчас я без лишних сложностей могу увидеть источник.       Трин тихо вздыхает, что не укрывается от слуха Аин.       — Думаешь, это так необходимо?       — Да, — она кивает. — Знания об источнике могут пригодиться. Так или иначе.       Аин вспоминает идею Инги с отказом от дара. Даже для этого, скорее всего, нужно знать, где находится его источник. И спокойствие сейчас кажется самым подходящим моментом, чтобы хотя бы попытаться понять, что происходит.       — Хорошо, — голос Трин звучит слегка отстраненно, — только, пожалуйста, рассчитывай свои силы и не трать их слишком много.       — Я постараюсь, — кивает Аин.       Позавтракав и прибравшись на кухне, Аин выходит из дома. Дары Инги, Луга, Кей и Агнэ все еще ощутимы в домике на окраине, кажется, они еще тоже завтракают. Вот и хорошо, не нужно будет никого отдельно искать.       — Доброе утро, — улыбается она, заходя в центральную комнату. Друзья тут же оборачиваются, и Аин замечает усталость на лице Инги. — Не помешаю?       — Аин! — Луг первым вскакивает с табурета и подбегает к ней, желая обнять, но останавливается в легкой нерешительности. — Ты в порядке!       — Можно и так сказать, — с легким кивком подтверждает она и сама его обнимает. — На ближайшие дни точно. Хранитель что-то изменил в чарах до нашей следующей встречи, — она замечает, что улыбка Луга становится бледнее, — сейчас мне спокойнее и легче воспринимать все, и наконец-то удалось выспаться. А еще это позволяет ночью без особых усилий увидеть источник. Так что приходите, все, — она обводит друзей взглядом, задерживается на Агнэ, который усиленно старается не смотреть в ее сторону. Кей тоже слегка отводит глаза. — Это в любом случае будет полезно.       Она не знает, говорила ли Инга кому-то еще о своей идее, но сама не спешит упоминать, не желая давать ложных надежд и пустых обещаний. Уж лучше сначала все выяснить, а потом пытаться хоть что-то сделать.       — Я приду! — тут же заявляет Луг, и Аин, ни капли в этом не сомневавшаяся, кивает.       — Аин, — голос Кей звучит серьезно, — я бы хотела взглянуть, что с тобой происходит.       — Конечно, — легко соглашается она и улыбается: — только позавтракай сначала, и не спеши, я в соседней комнате подожду.       Ей кажется, что ее присутствие будет только сильнее мешать, особенно Агнэ, который даже не поднимает головы. Скорее всего, ему тоже было нелегко в последние дни. Надо будет с ним поговорить. Но чуть позже.       А пока Аин заходит в ближайшую комнату, садится на край кровати и старается не вслушиваться в происходящее поблизости. Несмотря на ее слова, Кей все же спешит закончить завтрак.       — Снимешь рубаху? — спрашивает она, переступая порог.       Аин, впервые за последние дни решившая сменить ночнушку на нормальную одежду, кивает и стягивает рубаху, а затем и брюки, позволяя Кей как следует все осмотреть.       — С этой магией и прочим я совсем перестала что-либо понимать, — устало выдыхает Кей, опускаясь на кровать. — Не знаю, что ты чувствуешь, но твоему телу все еще не помешает отдых. Постарайся не брать на себя много всего и сразу.       — Хорошо, — Аин кивает и садится рядом. — И, Кей, спасибо, не представляю, что бы я делала без твоих отваров и помощи, — улыбается она.       — Хотелось бы, чтобы приходилось реже к ним прибегать, — Кей отводит в сторону взгляд. — Да и травы заканчиваются.       — Пополним, как уйдем отсюда. Составишь список, чего меньше всего осталось? Может, удастся что-то купить или обменять в какой-нибудь деревне. — Кей кивает. — И приходи сегодня вечером. Знаю, ты не хочешь еще больше связываться с магией, но это правда может оказаться очень важно. Если хочешь, я не стану ничего говорить, только узнаю сама.       — Это поможет избавиться от дара?       — Инга рассказала? — Кей кивает. — Скажу честно, я не знаю. Может да, может нет. С источником нужно разбираться, возможно, это потребует времени, особенно чтобы убедиться, что все безопасно, но если это окажется возможным, я думаю, лучше знать расположение источника. Хотя бы кому-то из нас.       — Я приду, — тихо говорит она. — Но пока не знаю, хочу ли я знать.       — Спасибо, — мягко улыбается Аин и слегка накрывает ее руку своей.        Через пару мгновений она поднимается с кровати, одевается и выходит из комнаты. Инга с Лугом, похоже, не кухне, а Агнэ — в комнате по соседству, куда Аин и направляется. Эта комната гораздо меньше, и кровать здесь уже, явно на одного. Агнэ сидит на ней, смотрит в сторону узкого окна, оборачивается на мгновение, должно быть, услышав шаги, но тут же возвращается взгляд к окну.       — Я могу зайти? — тихо интересуется Аин. — Агнэ опять на мгновение поворачивает голову и отрывисто кивает. — Как твои раны?       — Почти прошли, — отрывисто отзывается он, — Кей хорошо помогает.       — Рада слышать, — Аин улыбается, садится на край кровати, думая, что лучше сказать.       — Аин, прости! — Агнэ резко поворачивает голову и начинает говорить быстро-быстро. — Я не хотел, чтобы все так обернулось! Чтобы ты страдала. Что я могу сделать? Хочешь, пойду с тобой к хранителю? Скажу, что это все из-за меня, пусть он на меня злится. Ты бы ведь никуда не пошла и не нарушила бы запрет, если бы…       — Агнэ, — мягко перебивает его Аин, — решение возвращаться ночью было моим. Я могла бы послушать Дэя и остаться ночевать в лесу, не в первый раз ведь, — а еще она могла бы искать быстрее, или вовсе не отпускать Агнэ одного в лес, но это сейчас не так важно, — но я этого не сделала. Я решила идти ночью по этим холмам, я знала, что будут последствия, пусть и плохо представляла, какие именно, но все же решила рискнуть. Поверь, я совсем тебя не виню, и если тебе тоже будет плохо, мне легче не станет, уж поверь. Я понимаю, от этих мыслей сложно избавиться, но все же постарайся меньше обо всем думать, все равно ничего уже не изменить. Позволь зажить своим ранам и подумай, как избежать подобного. Это все, чего я хочу.       — Я уже обещал Лугу, что когда выберемся отсюда, покажу ему, как стрелять и охотится, — в голосе Агнэ слышится облегчение.       — Он был рад?       Не самая рассудительная компания, но вдвоем все же надежнее, да и заклинания могут пригодиться.       — А то! Он давно меня спрашивал, но было как-то не до того, — Агнэ едва заметно улыбается одними лишь уголками губ. — Аин, ты правда не злишься?        — Конечно, — она кивает. — Я ни на мгновение не злилась, ни в самом начале, ни в последние дни. Беспокоилась за тебя, это да, но в остальном все уже случилось, и нужно с этим справляться, вот и все.        — Спасибо, — с явным облегчением выдыхает Агнэ, — и я правда не хотел, чтобы все так случилось.       — Я знаю, — Аин проводит рукой по растрепанным черным волосам, — и не волнуйся, хуже уже вряд ли будет, а с остальным я справлюсь.       — Звучит не очень успокаивающе, — хмыкает он, — но, надеюсь, с тобой и правда все будет в порядке.        — Обязательно будет, — улыбается Аин.        А ведь вчера бы она едва ли смогла бы так сказать, или же сама бы не поверила своим словам. Сейчас же они кажутся логичными и естественными.        Пообщавшись с Агнэ еще немного, она выходит из комнаты. Луг и Инга уже закончили с наведением порядка, и сейчас, кажется, не знаю, чем себя занять. При этом если Инга сидит за столом и разглядывает сделанные углем рисунки, то Луг ходит туда-сюда по комнате, бросает быстрый взгляд на Аин и тут же его отводит, словно хочет чего-то спросить, но не решается.       — Завтра позанимаемся, — с легким смешком произносит она, догадываясь, чего ему может хотеться.       — Правда? Ты в порядке будешь?       Аин кивает. Сегодня все же стоит поберечь силы, а завтра все равно будет лучше показать, как взаимодействовать с источником и по-новому контролировать дар и требуемые для заклинаний силы.        — Спасибо! — широко улыбается он.        Аин проходит мимо стола, замечая, что Инга с печалью во взгляде разглядывает портрет какой-то девушки, а, заслышав шаги, быстро скрывает его под рисунками цветов и отводит в сторону взгляд.       — Инга, все хорошо? — тихо интересуется Аин.       — Да, — голос звучит неубедительно, но Аин не лезет с вопросами. Каждый сам решает, чем ему делиться, а чем — нет, она может лишь напомнить об этой возможности.       — Если тебе что-то нужно, скажи, я постараюсь помочь, — мягко произносит она, направляясь к выходу.       Инга нагоняет ее почти у центрального дома. Аин, заслышав быстрые шаги, замедляет свой и, почти остановившись, поворачивает голову.       — Мы… можем поговорить? — в голосе Инги слышится неуверенность и сомнения. — Где-нибудь наедине.       — Конечно, — легко соглашается Аин — Поднимемся на холм? Думаю, там никого не будет.       Инга кивает медленно, осторожно, словно все еще сомневается в своем решении, и Аин разворачивается к выходу из деревни.        По пути она не спешит заводить разговор, любой, пусть даже на самые отвлеченные темы, догадываясь, что мысли Инги сейчас где-то далеко. Аин не знает, связаны ли они с портретом девушки, на который смотрела Инга, но не проявляет любопытства. Всему свое время.       Вершина холма совсем не изменилась за пару дней, все та же трава, все тот же вереск, и приходится потратить немного времени, чтобы найти место, где можно спокойно сесть. Инга молчит, отводит в сторону взгляд, словно и не она хотела поговорить, и вообще не знает, что здесь делает.       — Инга, — через пару минут Аин все же нарушает тишину. — Что-то случилось?       Она не знает, о чем пойдет разговор, а потому решает начать с простого вопроса.       — Нет, — Инга выдыхает, все еще не смотрит в сторону Аин, — вернее... не знаю, ничего особенного, просто... сны покоя не дают. О доме. И не только. — Теперь понятно, почему ее вид показался Аин уставшим. Сны о прошлом, о том чего уже не вернуть всегда тревожат, не позволяют расслабиться. — Я подумала, может, если расскажу, станет легче, как ты тогда говорила. Только... я никому еще об этом не рассказывала. Аин... ты выслушай, прошу, — Инга поворачивает голову и в ее взгляде отчаяние смешивается с надеждой, — не перебивай только. А потом... не знаю, не хочу, чтобы что-то изменилось.       Она замолкает, переводит дыхание.       — Инга, — мягко произносит Аин, — пусть я знаю тебя не так долго, но уже успела заметить, что ты очень заботливая и чудесная, не думаю, что хоть что-то в твоем прошлом способно это изменить, — она слегка улыбается. — Да и мы все здесь в глазах других людей не лучше преступников, — кажется, последняя фраза лишь усиливает сомнения Инги, которая сильнее втягивает голову в плечи. Аин тихо вздыхает. Она не этого хотела. — И знаешь, я очень ценю твое доверие, спасибо, что готова мне рассказать. И не волнуйся, я правда не думаю, что твой рассказ изменит хоть что-то.       Инга вновь отводит взгляд, похоже, все еще сомневаясь. Но, кажется, она решает, что отступать уже поздно и снова смотрит куда-то в сторону, поднимает взгляд к проступающему сквозь туман небу.       — Я же говорила, что у родителей есть своя лавка? — Аин кивает, припоминая что-то подобное, но Инга, кажется, и не ждет подтверждения. Ей просто нужно чего-то начать. — Даже не только лавка, но и мастерская, гончарная, а потом и частично цветочная, хоть отец и ворчал, что цветы ему лепить мешают, — голос Инги подрагивает, она украдкой вытирает глаза, — но росли они хорошо, да и людей привлекали, так что отцу со временем даже понравилось, можно было не только букет продать, но и сразу вазу для него, — в уголках губ появляется и тут же пропадает улыбка. — В общем, — она глубоко вдыхает и ненадолго замолкает, словно снова сомневаясь, стоит ли продолжать, — в один из дней к нам... заглянула девушка. Вроде ничего необычного, к нам часто кто-то заходил, но она... была другой, очень красивой, я даже сейчас помню эту сложную прическу на длинных каштановых волосах, светлые искорки в изумрудных глазах, и платье, вроде самое обычное, льняное, но какая там была вышивка! По подолу словно росли цветы, а к ним спускались мелкие птицы. И ей так это шло! — Инга мельком смотрит на Аин, и проступившая в голосе легкость вновь уступает место сомнению, а на щеках выступает румянец. — Я не могла взгляда отвести, — она говорит гораздо тише, — даже чуть не оставила пятно краски на тарелки, которую расписывала. А девушка поинтересовалась насчет цветов, и голос у нее был такой мелодичный, его хотелось слушать и слушать. Жаль родители быстро ей что-то рассказали, и она ушла. Но через пару дней пришла снова, хотела уточнить что-то про уход за купленными цветами, но говорила опять лишь с родителями, мне не разрешали общаться с посетителями, если в лавке был кто-то из старших, мне вообще казалось, что мне запрещали больше, чем другим, даже замуж не спешили отдавать, хотя все, кого я знала, уже давно жили с мужьями, — в голосе Инги проскальзывает обида, — хотя... тогда бы я даже не увидела эту девушку. Она же продолжала приходить, говорила, что недавно сюда приехала и хочет украсить дом, а здесь самые красивые цветы. — Аин замечает, как слегка приподнимается трава. Похоже, та похвала многое значила для Инги, раз дар реагирует даже на простое упоминание. — А потом она как-то зашла, когда родителей не было, и я смогла с ней поговорить хотя бы немного, правда у меня все мысли и слова путались, так что насоветовала я ей всякой глупости. — Румянец на щеках Инги становится ярче. — Но она, кажется, даже не заметила. И стала приходить лишь чаще, порой мне даже казалось, что она намеренно выбирала момент, когда родителей не будет, чтобы можно было поговорить. Но даже в дни, когда она не приходила, я не переставала думать о ней, она снилась мне почти каждую ночь, в рисунках я все чаще старалась изобразить ее образ, и далеко не сразу поняла, что... — Инга замолкает, а потом выдыхает быстро, решительно, словно боясь передумать: — влюбилась. Это ведь неправильно! Она ведь... она! — Инга отворачивает голову, словно боится посмотреть на Аин, которая все так же внимательно и спокойно слушает. — Конечно, я никому не говорила и не знала, что делать. Старалась реже показываться в лавке, когда там кто-то был, а когда она приходила, говорить лишь по делу, а не как до этого. Я не знала, как объяснить это чувство, как с ним справиться и что вообще делать, а в один из дней... — голос Инги начинает подрагивать, — она снова пришла, когда никого не было, выглядела почему-то расстроенной, я не могла не спросить, в чем дело. Она не сказала ни слова, но... обняла меня. И в этот момент решили раскрыться бутоны на нескольких цветах, — Аин догадывается, что этому в немалой степени поспособствовал дар, — ее это почему-то напугало, как и мои слова, что так бывает и им давно было пора расцвести. Она поспешила домой, а через несколько часов... пришли инквизиторы, — Инга вздрагивает, снова вытирает с лица выступившие слезы. Ее дар все продолжает проявляться, но она, кажется, совсем этого не замечает. — Я не хочу думать, верить, что это она что-то решила и рассказала, но... не знаю, что еще могло произойти. И я хочу знать, но вместе с тем боюсь. В последние дни она снова стала мне снится, как тогда, дома, и я все больше думаю об этом и не могу найти себе места. Аин, что мне делать?..       Вопрос звучит неожиданно, а во взгляде и голосе Инги слышится страх и отчаяние, и Аин не сразу находит, что ответить. Она догадывается, что Инга ждет что-нибудь подбадривающе или хотя бы успокаивающее, но не представляет, что такого может сказать. Ведь почти наверняка ее догадки верны, и та девушка действительно рассказала кому-то, даже необязательно инквизиторам, о странном случае, а слухи и до инквизиторов быстро дошли, и уж они разбираться не стали. Аин задумывается, опускает взгляд на разросшуюся траву, пытается понять, как лучше сказать, чтобы не сильно расстроить.        — Инга, — мягко начинает она, — я не уверена, что то, что могу предложить, тебе понравится. Все равно хочешь услышать? — Инга кивает. — Я думаю, лучше будет постараться оставить все в прошлом, это непросто, я знаю, но не уверена, что правду удастся узнать. Даже если выйдет отказаться от дара, я бы не советовала возвращаться. Инквизиция… не станет разбираться, а слухи о твоем возвращении точно пойдут. — Инга отводит взгляд. — Это правда сложно, я понимаю, мысли то и дело будут возвращаться к этим вопросам, и могу лишь предложить найти что-то, какое-нибудь занятие, которое будет отгонять их хотя бы на время. Со снами сложнее, я и сама с ними не очень справляюсь, но можно попросить Кей приготовить успокаивающий отвар, возможно, тебе он поможет лучше, и искать что-то, что поможет прогнать эти сны. Для меня этим “чем-то” стало присутствие Дэя или Трин, знание, что они постараются разбудить и помогут прийти всегда, но на понимание этого тоже ушло немало времени. И не забывай, я рядом и всегда готова хотя бы выслушать и, может, что-нибудь подсказать, если придумаю что.       — Ты… не против, что я продолжу путешествовать с вами? — в голосе Инги слышится опаска и недоверие.       — Почему я должна быть против? — Аин не понимает.        — Просто моя влюбленность она ведь… неправильная.       — Это ничего не меняет, — мягко улыбается Аин. Ей все еще непонятны переживания Инги, впрочем, свою первую и единственную влюбленность она уже почти не помнит: все происходило в далекое, безопасное и кажущееся невозможным время. А потом все изменилось, стало другим, и к собственным чувствам это тоже можно отнести. — Пока ты хочешь путешествовать с нами, я буду только рада твоему присутствию.       — Спасибо, — выдыхает Инга, и в тихом голосе отчетливо слышится облегчение. Она крепко обнимает Аин, и практически сразу разжимает объятия. Румянец на щеках становится лишь ярче. — Знаешь, мне правда стало совсем немного легче. Ты ведь никому не расскажешь?       — Не скажу, — кивает Аин. — Сможешь свой дар угомонить?       Инга оглядывается по сторонам, и на ее лице проступает удивление.       — Я… даже не заметила.       — Я так и подумала, — улыбается Аин.