Единственное сияние

      Ночь кажется бесконечной. Кроме невыносимой боли в нижней части живота Аин не замечает почти ничего. Приготовленный Дэем отвар если и помогает, то так незначительно, что это почти не ощущается. И ничего не меняет. Впрочем, Аин сомневается, что даже способности Кей могли бы хоть как-то помочь, слишком уж сильно влияние хранителя.       И сейчас она может лишь ждать, держаться рядом с друзьями, чувствовать их мягкие, очень осторожные прикосновения, слышать разговоры, смысл которых ускользает даже несмотря на кажущиеся слишком громкими слова, разве что теплый и мягкий тон позволяет предположить что-то подбадривающее и успокаивающее.       Единственное, чего хочется Аин — чтобы все прекратилось. И постепенно становится не так уж важно, как именно это произойдет.       Время от времени она все же теряет сознание — или ей так кажется — ненадолго, скорее всего, ведь утро не успевает наступить. Просто в какой-то момент она сидит, положив голову на плечо Трин, а в следующий, который может различить, рядом с ней уже Дэй. Или же меняется что-то еще, такое же незначительное.       Боль ослабевает лишь вместе с рассветом и даже так не пропадает до конца, но хотя бы позволяет почувствовать что-то еще, а вместе с этим словно забирает последние капли сил, заставляя погрузиться в тревожное полузабытье, которое сложно назвать сном.       Пусть Аин не слышит и не понимает происходящего вокруг, ей все равно не удается расслабиться. Сознание полнится быстро сменяющими друг друга образами, и не один из них нельзя назвать приятным, хоть и до кошмаров им тоже далеко. Аин вертится, словно это может хоть как-то помочь, время от времени чувствует чье-то мягкое, осторожное прикосновение к волосам, и в один момент это пугает так, что хочется проснуться, хоть и не удается, а в другой — успокаивает, позволяет хоть немного привести в порядок мысли.        И все равно это сложно назвать отдыхом.       Аин открывает глаза, не понимая, долго ли так проспала. Вокруг светло, сейчас день, но точнее не скажешь. Голова болит, а неприятные ощущения внизу живота так никуда и не делись. Рядом на кровати сидит Трин и что-то шьет. Она на мгновение поворачивает голову в сторону Аин, замечая, что та уже проснулась.       — Привет, — Трин все еще говорит тихо и мягко, — как ты?       — Жива, — это единственное, что приходит на ум. Голос отчего-то звучит сипло, да и говорить неприятно. Сорвала ночью? Возможно, хоть Аин этого и не помнит. — В остальном... отвратительно, — она все же решает сказать больше. — Надеюсь, хуже уже не будет.       Ей сложно представить, как это может быть, да и она едва ли это вынесет. Пожалуй, эта ночь была сравнима с заточением в подземельях инквизиции, если не хуже.       — Аин... — в голосе Трин слышится легкая растерянность, она откладывает шитье, ладонь касается коротких рыжих волос, — боюсь даже представить, что ты испытывала, но теперь это позади, по большей части, ты справилась, и дальше... будет проще. Должно быть.       Аин хочется в это поверить, но не выходит. Голова все еще болит, а ощущение влаги и липкости у внутренней стороны бедер дает понять, что стоит взять новый сверток ткани. Трин, должно быть, думает о том же и поднимается с кровати.       — Я подогрею немного воды. Ты что-нибудь еще хочешь? Съесть или выпить? — Аин слегка покачивает головой и едва заметно морщится от усилившейся боли. — Хорошо. Кей хотела тебя осмотреть, как проснешься, — Аин отводит в сторону взгляд. Конечно. Друзья опять волнуются из-за нее. От того, как часто это происходит в последнее время, ей все больше становится не по себе, и все меньше хочется видеть их беспокойство. — Попрошу, чтобы она зашла позже, — не дождавшись ответа, решает Трин, явно догадываясь о мыслях Аин. — Я скоро вернусь.       — Спасибо, — она все же находит в себе силы сказать хоть что-то.       Трин печально улыбается и скрывается за дверью. Аин слышит ее шаги и раздавшийся почти сразу голос Инги, взволнованный, обеспокоенный. Аин выдыхает, старается не вслушиваться в разговор. Ей нужно время. Прийти в себя хотя бы немного. Она ничего не может поделать с волнением друзей. Вот только от этой мысли становится лишь хуже. Это место должно было стать тем, где можно расслабиться и ни о чем не беспокоиться хотя бы на время, а в итоге... Аин делает глубокий вдох, переводит взгляд на деревянный потолок, украдкой замечая, что ткани, служившей подвесной кроватью, на месте нет. Нельзя об этом думать. Вот только другие мысли не спешат появляться.       Она прикрывает глаза, невольно и почти неосознанно пытается понять, где сейчас Дэй, почувствовать хоть отголосок его дара. Недалеко, должно быть, где-то во дворе, вместе с Лугом. Агнэ тоже где-то поблизости, хоть его присутствие уловить и сложнее, а здесь, в доме Кей, Инга и, конечно, Трин, да и то Кей, должно быть после просьбы Трин, направляется к выходу. Инга медлит, возможно, о чем-то раздумывает, но потом идет следом. Хорошо. Так может стать спокойнее. Может.       Аин прислушивается ко всем ощущениям подряд, надеясь, что это поможет отвлечься от боли, но мысли то и дело норовят вернуться к тому, что с ней происходит. Она вслушивается, ждет тихих шагов Трин, легкого стука двери и открывает глаза.       — Не разбудила? — тихо интересуется Трин, ставя на пол небольшое ведерко с водой.       — Нет, — Аин двигается к краю кровати, — я пыталась отвлечься, сосредоточиться на чем-то еще.        — Не вышло? — Трин протягивает ей руку, помогая встать. Аин слегка качает головой. Тонкая ткань, использовавшаяся вместо одеяла, соскальзывает с тела, обнажая кожу. — Выстиранная ночнушка скоро уже должна высохнуть, Луг с этим помогает.       Теперь понятно, почему рядом с ним Дэй, следит, чтобы дар не вышел из-под контроля.       — Спасибо.       Удержаться на ногах удается с трудом и только благодаря поддержке Трин, запястье которой Аин крепко сжимает. Тело, кажется, совершенно не слушается и норовит опуститься на любую подходящую поверхность. Сил совсем нет, и все же Аин упрямо собирается взять из руки Трин небольшой кусочек влажной ткани.        — Дай лучше я, — мягко произносит Трин и очень аккуратно касается кожи Аин, — хотя бы сегодня побереги силы и постарайся больше отдохнуть.       — Если бы у меня еще это получалось, — выдыхает Аин, позволяя Трин привести ее в порядок, — я... не знаю, как это сделать, что может помочь. Все... сильно волнуются?       — Волнуются, это точно, — как и ночью, Трин аккуратно, но вместе с тем быстро проводит влажной тканью по внутренней стороне бедер Аин и по лобку, — Кей и Инга, понятно, больше. Но, Аин, постарайся хотя бы сама об этом не беспокоиться, знаю, ты не очень любишь видеть наше беспокойство, но сейчас его будет непросто избежать, и, может, тебе будет легче, если ты меньше будешь думать о нас.       — Не выходит, — Аин бросает взгляд в сторону кровати, на которую хочется вернуться, но вместо этого прижимается к Трин и обнимает ее. — Я правда пытаюсь, но мысли то и дело к этому возвращаются. К этому и остальному. Все... должно было быть не так.       Она чувствует, как плечи слегка вздрагивают, а в горле застревает ком. Трин кладет испачканные куски ткани в ведро, обнимает ее в ответ, мягко проводит по волосам.       — Мы хотя бы в безопасности, — тепло произносит она, — ну, пока соблюдаем правила. А это уже немало, и, полагаю, многие тебе за это благодарны, я так точно. Я, похоже, стала забывать, что такое спокойная жизнь, но я вижу, чего тебе стоит наше спокойствие, и эта благодарность не мешает мне волноваться за тебя. Ты всегда берешь на себя самое сложное, — Трин кончиками пальцев касается лица Аин, отчего она поднимает взгляд, — меня это восхищает, но, не буду скрывать, добавляет беспокойства. Я, да и остальные, дума, тоже хотим хоть как-то выразить свою благодарность, помочь тебе так же, как ты помогаешь нам. Так что позволь нам немного побеспокоиться, не взваливай все на себя, и мы... ты с этим справишься. Я в это верю.       Аин выдыхает, резко и с тихим всхлипом, чувствует подступающие к глазам слезы и часто моргает.       — Я не знаю, что может мне помочь, — только и произносит она, все же опускаясь на кровать. Мир перед глазами уже начал слегка плыть, лучше не рисковать.       — Тогда позволь помочь найти это что-то, может, вместе нам это удастся, — Трин садится рядом и продолжает одной рукой слегка обнимать Аин. — Ты не одна, а вместе мы способны на многое, я в этом не сомневаюсь.       Аин это знает и довольно давно, но все равно не может ничего ответить. Даже на мгновение не удается представить что-то, что по-настоящему позволит расслабиться и что могут сделать друзья. Едва ли это в их власти. Она пробует подсчитать дни, понять, сколько еще осталось, но сбивается, не помнит, когда именно они сюда пришли и сколько встреч с хранителем случилось с тех пор. Она не привыкла считать, следить за днями. В этом давно уже не было необходимости.       Слышится тихий стук входной двери, затем еще более тихие, но при этом прекрасно знакомые шаги. Дэй. Аин одновременно и рада его возвращению, и чувствует, как внутри все словно слегка сжимается. Он ведь тоже волнуется. И явно постарается посоветовать отдохнуть, может, опять скажет, что ей стоит меньше тратить силы. И пусть даже это так, сейчас не хочется слышать ничего подобного. Вообще не хочется ничего слышать, только чтобы друзья перестали волноваться из-за нее и ее решений.       Дэй заходит в комнату, но не спешит что-либо говорить, лишь подходит ближе, садится с другой стороны от Аин и обменивается взглядами с Трин, которая поднимается, берет ведро и выходит из комнаты. Они явно договорились не оставлять Аин одну, и обычно так действительно лучше. А сейчас... Аин не знает. Она растягивается на кровати, не желая больше бороться со слабостью. С Кей все же нужно будет встретиться. Может, это все из-за усталости и прочего, скорее всего так и есть, но лучше узнать наверняка. Но потом. Сейчас никого не хочется видеть.        Дэй осторожно проводит по ее волосам, но все еще молчит, смотрит чуть в сторону, словно раздумывает о чем-то. И Аин не уверена, что хочет знать, о чем. Впервые за долгое время тишина рядом с ним кажется настороженной, а не успокаивающей. И Аин это не нравится, но и мыслей, как лучше ее нарушить, о чем поговорить, не находится. Да и желания нет. Может, остаться одной все же было бы лучше.       — Я мог бы пойти вместе с тобой к хранителю, — спустя еще пару минут Дэй все же начинает говорить, — я ведь тоже той ночью нарушил запрет и не отговорил тебя от его нарушения. Я мог бы это объяснить, попросить хранителя, чтобы он разделил наказание. Может, тогда тебе станет проще.       Мысль если не избавиться от этого воздействия, то хотя бы уменьшить его, кажется невероятно притягательной и заманчивой, но вместе с тем Аин чувствует, как по телу пробегают мурашки, а внутри все сжимается от липкого, неприятного страха.        — Не надо, — почти через силу выдавливает она. — Я... не знаю, как отреагирует хранитель, и... не станет ли хуже.        Не только ей. Она не сможет смотреть, как мучается Дэй. Да и она действительно не уверена, не расценит ли хранитель ее прошлое утверждение о решении как ложь, и не решит ли выразить свое этим недовольство, с которым совсем не хочется сталкиваться еще раз.        — Наверно, не стоило мне ждать другого ответа, — слегка печально произносит Дэй, — но я не мог не спросить. Я бы хотел сделать больше, но не знаю, что.       — Я тоже, — выдыхает Аин, — но спасибо, что предложил, это... уже немало.       В горле начинает першить. Дэй оглядывается по сторонам, находит небольшую чашку с отваром и осторожно протягивает Аин, одновременно помогая ей приподняться и не упасть. Аин делает несколько жадных глотков. Оказывается, ей все же хотелось пить, а она не замечала. Опять. Так уже было. Она хорошо помнит, как могла днями ничего не есть и не пить, если ей об этом не напомнят. Нельзя, чтобы это повторилось. Ей и в прошлый раз было непросто выбраться из этого состояния, и одна бы она не справилась, и сейчас едва ли будет проще. Но эта мысль кажется очень далекой, словно затуманенной, и лишь заставляет слегка вздрогнуть, от чего немного отвара проливается, а только что сделанный глоток вызывает кашель. В уголках глаз выступают слезы, и нужно немного времени, чтобы отдышаться.        — Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется Дэй, придерживая чашку.       — Просто… вспомнила кое-что, — Аин покачивает головой и задумывается прежде, чем продолжить. Озвучить мысль, хотя скорее просьбу, отчего-то сложно и страшно, словно это признание может что-то сильно изменить, пусть даже Аин понимает, что Дэй и Трин хорошо догадываются о ее состоянии. — Дэй… не дай мне вернуться к тому, что было, когда мы встретились.       Она отводит в сторону взгляд, чувствует легкие объятия и сама прижимается крепче.       — Конечно, — тепло произносит он, — мы этого не допустим.        Аин хочет, очень хочет в это поверить, но не выходит. Пусть она сама об этом попросила, что-то внутри все равно мешает с этим согласиться. Может, все дело просто в усталости и всех навалившихся ощущениях, может, если отдохнуть, станет легче, но Аин не знает, что сделать, чтобы хоть немного восстановить силы. Сон, кажется, совсем в этом не помогает. Как и отвары. От всего этого лишь больше путаются мысли.       Вскоре в комнату возвращается Трин с небольшой миской в руках. Позавтракать все же стоит, хоть и желания нет. Аин чуть отодвигается от Дэя, старается сесть ровно и ни на кого не опираться. Ей хочется хоть что-то сделать самой. Дэй поначалу порывается помочь и поддержать, но, должно быть, заметив ее взгляд, убирает руку и просто двигается чуть ближе, всем своим видом показывая, что готов в любой момент прийти на помощь. Аин пробует выдавить благодарную улыбку, но не выходит, поэтому она забирает у Трин тарелку, ставит на колени и начинает медленно есть.       И пусть аппетит так и не появляется, Аин съедает все, отставляет тарелку в сторону и двигается ближе к сидящим на кровати Дэю и Трин.       — Не уходи, — тихо просит Аин, замечая, что Трин собирается вставать, скорее всего, чтобы убрать тарелку.        — Как пожелаешь, — кивает она, — я просто подвину ее, чтобы не мешала.       Аин кладет голову Дэю на плечо, чувствует его объятия, к которым через несколько мгновений присоединяется и Трин. Все же рядом с ними спокойнее. Пусть Аин не знает, чего хочет, или как может восстановить силы, рядом с друзьями можно чуть меньше беспокоиться об этом. Они поймут и поддержат почти все ее действия. В этом она не сомневается. Она закрывает глаза, почти неосознанно сосредотачивается на тепле их даров, таком приятном, родном, словно дающем силы. Около него хочется остановиться, задержаться ненадолго и погреться.       — Аин, — тихий, слегка напряженный голос Дэя отвлекает, — остановись, пожалуйста.       Она не понимает, что он имеет в виду. Она же просто наблюдает, как множество раз до этого, как множество раз в последние дни. Или нет?        — Аин, — его голос становится тверже и словно пробивается сквозь непонятное оцепенение.       Аин открывает глаза. Она действительно не просто наблюдала. Потянулась к его дару и сама не поняла, как и когда это произошло.       — П-прости, — ее голос подрагивает, а внутри все сковывает страх. Она никогда не теряла контроль над даром, — я... не знаю, как это произошло.       И как сделать так, чтобы это не повторилось. Если она продолжит вот так притрагиваться, тянуться к их дарам, кто знает, чем это может обернуться. Едва ли чем-то хорошим.       — Все в порядке, — Дэй явно хочет ее подбодрить, но Аин не хочет поднимать взгляд, — не думаю, что ты можешь мне навредить. Или хоть кому-то из нас.       — Я думала, я просто наблюдаю, — дрожь в голосе становится сильнее, — даже не сразу поняла, о чем ты, что не так...       Если она не сможет справиться, взять дар под контроль, что вообще она может?       — Аин, — Дэй говорит тепло, но вместе с тем твердо, — ты явно устала, а усталость часто размывает внимание и ведет к ошибкам. Не сомневаюсь, что когда тебе удастся отдохнуть, ничего подобного не повторится. А до тех пор мы вполне можем подождать и останавливать тебя, если что-то почувствуем. Мы с этим справимся, не сомневайся.       И все же она не может в это поверить. Придется быть осторожнее, еще реже обращаться к дару и даже просто наблюдать, и не важно, что это была одна из тех немногих вещей, которая почти всегда позволяла привести мысли в порядок и успокоиться. Аин не должна навредить друзьям. Даже случайно. Даже из-за усталости. Она в любом случае себе этого не простит. Аин невольно хмурится и почти сразу чувствует, как осторожные объятия становятся чуть крепче.       — Мы что-нибудь придумаем, — мягко произносит Трин, — обязательно.       Слова не сильно помогают, и Аин лишь сильнее прижимается к друзьям. Пока это немного помогает, но непонятно, надолго ли.       Время почти полностью проходит в тишине и редких тихих разговорах ни о чем. Осмотр Кей, которую Аин все же решила позвать, не выявляет ничего особенного, кроме сильной усталости, почти истощению, которое, скорее всего, и привело к слабости и головной боли. Кей обещает приготовить пару укрепляющих отваров, а к вечеру оставить что-нибудь обезболивающее, и советует попытаться побольше отдыхать. Аин соглашается с этим советом, но сама не верит звучанию своего голоса. Если бы она  могла понять, как это сделать, все было бы куда проще.       От отваров начинает чуть больше клонить в сон, и Аин не сопротивляется этому желанию, лишь привычно просит разбудить, если ей начнут сниться кошмары.        Но все проходит на удивление спокойно. Даже сил становится больше, пусть и совсем немного. Она открывает глаза, ни капли не удивляется, заметив Трин, сидящую рядом на кровати и слегка поглаживающую ее по волосам, а вот присутствие Инги, разместившейся на табурете рядом с кроватью, пробуждает почти тут же погасшую искру интереса.        — Как отдохнула? — заметив ее пробуждение, интересуется Трин.       — Лучше, чем ожидала, — голос звучит уже почти нормально и совсем не так хрипло. — Даже ничего не снилось.        — Это радует, — улыбается Трин и поворачивает голову в сторону Инги. — Инга волновалась, так что я предложила ей подождать тут, пока ты проснешься. Ты не против?       — Вовсе нет, — Аин покачивает головой и садится. — Принесешь еще теплой воды и кусков ткани?       Трин кивает, поднимается с кровати и выходит из комнаты. Инга тут же переводит взгляд на Аин.        — Аин, — ее голос отчего-то звучит слегка виновато, — прости, я не думала, что моя идея так обернется...       — Тебе не в чем себя винить, — Аин старается говорить спокойно. — Тут не может быть чьей-то вины. Идея правильная, отличная. Просто... выпала не на то время. Никто не мог этого знать. Уж точно не ты.       Возможно, она сама, если бы уделяла больше внимания, но обычно было не до этого, да и проблем почти никогда не доставляло. Уж точно не таких, как в этот раз.       — Но все равно...       — Инга, — Аин не дает ей закончить, — я не думаю, что что-то бы изменилось, даже если бы здесь была Кей. Едва ли отвару было под силу справиться с этими ощущениями, так что не беспокойся об этом. Да и, я надеюсь, хуже уже не будет, а значит должно стать проще.       Она с трудом верит собственным словам, скорее хочет убедить Ингу, что ей не стоит беспокоиться, уж точно не об этом. Просто неудачное стечение обстоятельств, только и всего.       — Ну... ладно, хорошо, если так, — Инга неуверенно улыбается. — Как ты сейчас?       — Лучше, чем утром, — Аин все еще не уверена, как отвечать на этот вопрос. — Если бы ночью удалось поспать, как сейчас, это бы сильно помогло.       — Надеюсь, тебе это удастся, — хоть в голосе и слышится желание подбодрить, неуверенности в нем все же больше. И Аин прекрасно понимает, почему. Она сама сильно сомневается, что это возможно.        — Я тоже, — лишь и произносит она, не желая продолжать разговор.       К счастью, Трин возвращается довольно быстро, и Инга спешит уйти, словно и приходила лишь для того, чтобы зачем-то извиниться. Впрочем, Аин не спешит задумываться ни о ее действиях, и об их причинах, у нее есть другие заботы. Удерживается на ногах она снова во многом благодаря поддержке Трин, но все же чувствует себя немного увереннее, чем утром. Возможно, все действительно постепенно налаживается.       Немногим позже она просит Дэя, который вместе с Лугом повесил обратно заменяющее кровать полотно, принести карту и разглядывает ее вместе с друзьями, невольно вспоминая, как точно также они поступали, когда путешествовали втроем. Изучали, смотрели, пытались разобраться во множестве значков и непонятных названий. А сейчас взгляд замирает на одном. Ксад. Аин касается шершавой бумаги кончиком пальца, обводит такое родное слово пальцем и замирает сама. Даже дышать становится тяжелее, словно что-то невозможно тяжелое сдавливает грудь. И это нечто еще и тянет туда, не позволяет думать о чем-то еще.       — Пойдем в ту сторону, — голос вновь звучит совсем блекло, и Аин не может заставить себя произнести всем понятное название, — пока что. Потом... не знаю, может к горам? — она поднимает взгляд на друзей. — Там мы еще не были.       За все долгие годы путешествий они не уходили в ту сторону, пытались затеряться в лесах на севере и северо-востоке, на небольшом, казалось бы, пустующем островке, уходили южнее и тоже искали укромное, но пригодное для жизни место, но не приближались ни к Ксаду, ни к горам на востоке, словно нарочно избегали тех мест. Впрочем, может это было пусть и неосознанно, но не просто так, скорее всего, Аин избегала смотреть в ту сторону, не желала задерживать взгляд на знакомых местах дольше нескольких мгновений.       — Давай, — соглашается Трин, разглядывая другую сторону карты, Дэй кивает. — Может, в тех краях люди не так строги к магам, — в ее голосе призрак надежды смешивается с неуверенностью, — должно же нам хоть где-то повезти.       Аин не находит в себе сил и желания отвечать. Похожие мысли звучали не раз, и в них все сложнее поверить. Особенно сейчас.       Время тянется неспешно, почти перед самым закатом в дом еще раз заглядывает Кей, принесшая отвары, и просит Аин отлежаться еще и завтра. Впрочем, Аин сомневается, что сможет делать что-то еще. Эта ночь если и будет спокойнее, то ненамного. И ожидание лишь нагоняет липкий страх. Сначала Аин думала выпить отвара и попытаться заснуть до того, как стемнеет окончательно, но стоило только лечь, закрывать глаза, как голову моментально заполнили мысли, что она снова проснется от невыносимой боли, что не сможет ничего понять, поделать. И от сна не осталось и следа. Так что Аин решает просто вслушиваться в разговоры и рассказы Дэя и Трин, не важно, о чем они будут, и ждать.        И это ожидание оказывается даже хуже вдруг усиливишхся ощущений. В ожидании каждый миг кажется невыносимо долгим, кажется, сейчас все произойдет, сейчас снова станет больно так, что не захочется жить, что не останется ничего, кроме этой боли. Сейчас, вот сейчас.       И когда ощущения все же усиливаются, Аин чувствует нечто похожее на облегчение. Больше не нужно гадать и готовиться. Да и боль все же слабее, чем в первую ночь, поспать не удастся, но мысли все же немного более ясные и остальные ощущения никуда не пропадают, не отступают на второй план, а продолжают сбивать с толку. Эта ночь хоть и будет чуть легче прошлой, совсем простой все же не выдастся. Аин резко выдыхает и морщится. Они с этим справятся. Худшее позади, она старается в это поверить.       Как и раньше, она засыпает уже после рассвета, а просыпается вскоре после полудня. И вновь хочется выйти из дома, побродить по холмам в одиночестве и без беспокоящихся друзей, но сил все еще очень мало, да и Кей настаивала, что нужно отдохнуть. А ей... видно лучше. И вечером все равно придется уйти. Мысль о встрече с хранителем заставляет вздрогнуть. Пусть магических сил у нее достаточно — в последние дни она их почти не тратит — встреча, сегодня, скорее всего будет одной из самых сложных. Тем более это будет ночью, когда ощущения вновь станут сильнее.        Аин глубоко вдыхает. Она справится. Она должна. Договор никто не отменял, так что вариантов нет. Надо просто накопить силы за этот день. Они явно понадобятся.       День проходит тихо. Как и вчера, большую часть времени Аин проводит с Дэем и Трин, время от времени заглядывающая Инга с легким, непонятным смущением рассказывает, что Кей показала, как готовятся некоторые, самые простые отвары, и Аин отвечает явно натянутой улыбкой. Подобное знание всегда может пригодиться.       Вечер неумолимо приближается. Аин выходит из дома немного заранее, сомневаясь, что сможет добраться так же быстро, как обычно. Дэй и Трин наблюдают за ней с заметно большим беспокойством, чем обычно, и Аин пытается подбадривающе улыбнуться, что явно их не успокаивает. Аин выдыхает. Других вариантов все равно нет.       — Добрый вечер, — уважительный поклон сегодня выходит куда более неловким, чем обычно.       — Добрый, — хранитель не сводит с нее внимательного взгляда. — Ты бледно выглядишь.       Аин в этом не сомневается, хоть и удивляется, что хранитель обратил на это внимание и, кажется, ждет ответа. Похоже, она выглядит даже хуже, чем думала. Впрочем, едва ли он задумывался, как на нее может повлиять его наказание, и даже если был когда-то человеком, едва ли разбирался в женских делах.        Аин задумывается над ответом. Ей не хочется, чтобы слова звучали так, словно она не справляется, но и лгать хранителю не стоит.       — Справиться с некоторыми вещами оказалось сложнее, чем я думала, — расплывчато отвечает она.       — Ясно, — его голос звучит оглушающе равнодушно. — Садись.       У нее нет ни сил, ни желания противиться этому приглашению. Тем более настала пора для еще одного рассказа, пусть и собраться с мыслями в этот раз особенно трудно.       А после очередного отнимающего силы прикосновения хранитель не спешит убирать ладонь и не сводит с Аин взгляда, в котором ей чудится задумчивость. Впрочем, скорее всего, ей просто кажется. Слезы опять туманят взгляд, и все вокруг ощущается слишком сильно. А потом что-то снова меняется в восприятии. Все становится еще более ярким и четким, пусть Аин и казалось, что дальше уже некуда, но в то же время вызывает у нее куда меньше усталости да и вообще каких-либо эмоций. Несколько мгновений назад ее бы это напугало, сейчас же мысль словно ничего не значит. Становится спокойнее и как-то иначе. И откуда-то вдруг появляются силы, немного, но уже больше, чем было до этого.       — Это до следующей встречи, — голос хранителя одновременно и оглушает, и воспринимается как что-то естественное.       — Спасибо, — вполне искренне благодарит Аин.        Пусть она не понимает, что происходит, это кажется передышкой, такой желанной, такой необходимой. Кажется, сегодня она даже сможет нормально поспать. А с остальным можно разобраться утром.