Единственное сияние

      Еще одна спокойная ночь придает еще больше сил, и Аин даже ненадолго забывает, как это не ощущать того спокойствия, что дают чары хранителя, и даже усиленное восприятие уже совсем не мешает, а становится почти привычным. И даже мысли, что после вечерней встречи этого спокойствия уже не будет, не вызывают особого сожаления. Возможно, вечером все изменится, но сейчас Аин не собирается об этому думать, а наслаждается отдыхом, пока есть такая возможность.       Она привычно листает список заклинаний, раздумывая, что можно показать Инге в следующий раз, и слышит тихие шаги со стороны улицы. Быстро прислушивание к другим ощущениям дает понять, что это Агнэ решил заглянуть, и это даже слегка удивляет, но только совсем слегка.       — Привет, не помешаю? — интересуется он, заходя в комнату.        — Доброе утро, — улыбается Аин, поворачивая голову, — совсем нет. Как себя чувствуешь?       — Хорошо, все уже совсем почти прошло. — Он подходит к столу. — И я подумал... — голос звучит неуверенно, — ты правда не против снова постараться помочь мне дотянуться до дара?       В его интонациях Аин различает смесь осторожности, непонятной опаски, надежды и предвкушения.       — Конечно, — кивает она, — если ты готов, я только рада буду помочь. Да и сегодня с ощущениями все еще довольно спокойно.       — Тогда... я бы хотел попробовать, — он все еще сомневается, но при этом говорит очень быстро, — только не уверен, что смогу куда-то далеко уйти, сил все еще не так много, как хотелось бы.       Аин задумывается на пару мгновений.       — Можем позаниматься в каком-нибудь доме на самом краю деревни, только с другой стороны, не там, где вы остановились. И не волнуйся, я не дам твоему дару никому навредить.       — Спасибо, — неуверенно улыбается Агнэ.       Они добираются до другого края деревни, занимают один из пустующих домов. Любопытный Луг, от внимания которого, кажется, не укроется ничего в этой деревеньки, тут же интересуется, можно ли ему понаблюдать, но Аин качает головой, обещая позаниматься с ним позже. Ей в случае необходимости гораздо проще будет перехватить контроль, если рядом не будет куда более сильного и яркого дара, да и Агнэ так спокойнее. Он явно все еще опасается, что дар кому-то навредит.        Так что они все же остаются вдвоем, располагаются на стульях в первой и самой просторной комнате.       — Помнишь, где располагается твой источник? — спрашивает она, раздумывая, как лучше сформулировать следующую часть.       Агнэ касается точки в центре груди.        — Тут, только глубже, да?        — Верно, — с легким кивком произносит Аин, — попробуй представить, что вся сила и энергия, которая у тебя есть, находится там. Тебе уже удавалось дотянуться до дара, ты ведь помнишь ощущения? — Агнэ кивает. — Представь их в этой конкретной точке и постарайся до них дотянуться.        Агнэ кладет руку на грудь, закрывает глаза и чуть ли не морщится от сосредоточенности, Аин лишь слегка покачивает головой, но ничего не говорит, просто наблюдает, как дар реагирует на это обращение. А он реагирует. Медленно, словно неохотно, но становится ярче.       — Я его чувствую! — с явным воодушевлением и удивлением произносит Агнэ, и стоит ему отвлечься, как искра дара вновь тускнеет. Он открывает глаза. — Знаешь, так, когда... не нужно вспоминать, гораздо приятнее к нему обращаться, но не скажу, что проще.       — Я догадываюсь, — улыбается Аин, — мне и самой этот подход нравится куда больше, и хорошо, что он дает результат. Думаю, с практикой станет еще легче, но попробуй все же не просто почувствовать, а дотянуться и удержать, усилить восприятие, если удастся.       — Ага, — он закрывает глаза и снова сосредотачивается.       Аин продолжает наблюдать, в мыслях отмечает, что сейчас, без неприятных воспоминаний и вызванных ими чувств дар пробуждается спокойнее, пусть это происходит медленно, но в нем не чувствуется той смертоносной мощи, которая может навредить, и это радует. Так и должно быть. И во многом поэтому она не спешит говорить, когда стоит попробовать к нему обратиться, ведь сейчас это ни на что не повлияет, а Агнэ гораздо лучше будет самому понять, когда с даром уже можно взаимодействовать. И, пусть и не сразу, у него это получается.        Через несколько попыток Агнэ широко улыбается и переводит дыхание.       — Получилось!        — Молодец, — с искренним теплом в голосе произносит Аин. — Сейчас не спеши его уменьшать или делать что-либо еще, сосредоточься на ощущениях, почувствуй, сколько сил у тебя есть, и как они постепенно тратятся на поддержание этого усиления. Я бы хотела, чтобы ты запомнил, где находится граница твоего запаса сил, и как она ощущается, конечно, это будет не самый длинный урок, и, возможно, ты хотел чего-то другого, но знать свой предел и не доводить до истощения довольно важно. — Особенно когда это предел довольно легко достичь. — Если мой голос не будет тебе мешать, могу объяснить, как понимать, что дар готов проявиться, и как можно не дать ему это сделать, но пробовать будем точно в следующий раз.       Ей еще нужно подумать над каким-нибудь простым заклинанием, которое окажется Агнэ по силам.       — Тогда и рассказ лучше потом, так лучше запомнится, — Агнэ закрывает глаза и явно погружается в свои мысли и ощущения.       — Хорошо.       Аин продолжает наблюдать, отмечает, как быстро расходуются его силы на такие простые чары, которых она даже не замечает большую часть времени. Но его стремление и желание учится не оставляет сомнений, что у него все получится. Пусть будет непросто, но Агнэ добьется своего, а она ему в этом поможет, подскажет, с чего начать, а там, возможно, станет проще, либо силы станут тратиться не так заметно, либо их самих станет больше. Аин не уверена насколько возможны оба варианта, но, впрочем, дар вполне может ее удивить.       — Агнэ, — когда сил остается совсем немного, она нарушает тишину, — чувствуешь, сколько сил у тебя есть сейчас? — он неуверенно кивает. — Постарайся запомнить это состояние и не допускать, чтобы их становилось меньше. — Небольшой запас, конечно, еще есть, но не стоит рисковать и его использовать. — А теперь развей усиление восприятия.       Проходит пару мгновений прежде, чем Агнэ тихо произносит нужное заклинание и открывает глаза.       — Все вернулось, — в его голосе слышится легкая усталость.       — Ты молодец, — улыбается ему Аин, — насколько я помню, раньше тебе не удавалось так долго его удерживать.        — С источником правда проще, но все равно выматывает.       — Значит самое время отдохнуть, — Аин поднимается со стула. — Идем?       Ей тоже не помешает небольшой перерыв перед занятием с Лугом.        День проходит незаметно и слишком быстро. Наблюдая за постепенно темнеющим небом, Аин сидит на крыльце центрального дома. Скоро уже надо будет идти, а она все еще не уверена, что именно хочет узнать об источнике. Мысли об этом то и дело возникали, но Аин все собиралось подумать об этом позже. Почему-то ей казалось, что времени больше.       Слух улавливает скрип половиц, а за ним и ведущей в дом двери. Проходит пара мгновений, и Дэй садится рядом и тоже устремляет взгляд к темнеющему небу.       — Как ты? — тихо интересуется он спустя пару минут тишины.       — Пока еще все так же спокойно, — с легким смешком произносит Аин. — После встречи… не знаю, надеюсь, совсем плохо уже не будет, но не могу сказать точно, не сейчас. Возможно, будет лучше, если ночью вы опять за мной присмотрите. Надеюсь, кошмары не вернутся, но кто их знает.       — Присмотрим, не сомневайся, — он одной рукой обнимает ее. — Скажи, ты все еще намерена узнать у хранителя об источнике?       — Да. Не волнуйся, если он потребует плату, я подумаю прежде, чем… — с губ едва не срывается “согласиться”, — принять решение.        Дэй вздыхает, явно догадавшись, чем должна была закончиться фраза.       — Аин, я знаю, как тебе нравится магия, понимаю, что тебе интересно узнать нечто новое, и мне жаль, что сейчас это может быть опасно, правда. Но, даже не верю, что говорю об этом, когда будешь думать, подумай и о нас тоже. Без этих знаний мы справимся, справлялись же до этого, а если тебе станет хуже, нам это ничем не поможет.       — Я знаю, Дэй, — выдыхает она и кладет голову ему на плечо, — не думай, что я этого не понимаю, просто надеюсь, что эти знания не так ценны, чтобы требовать за них какую-то огромную цену. Но, если это будет не так, я откажусь. Не хочу, чтобы вы волновались еще сильнее, и так уже слишком много волнения из-за меня.        — Мне порой кажется, что иначе с тобой невозможно, — в голосе Дэя слышится улыбка, — просто в этот раз все немного пошло не по плану.       — Это точно, — только и произносит Аин, а, чуть подумав, добавляет: — зато удалось больше узнать о даре, это тоже может пригодиться.       Дэй молчит, но Аин догадывается, что он покачивает головой, наверняка размышляя, что ей бы только магию и изучать, даже во вред себе. Спорить с этими не озвученными мыслями она и не собирается, он ведь прав, пожалуй, во всем. И неизвестно, куда бы завели ее ощущения, если бы она экспериментировала с ними одна. Хорошо, что рядом есть те, кто способен за ней присмотреть.       Оставшееся до заката время они проводят в тишине.       Аин неспешно поднимается на холм. Она не опаздывает, но и приходит не слишком рано. Все должно быть в свое время.       — Добрый вечер, — она уважительно кланяется хранителю, не сводящему с нее внимательного взгляда, и подходит к костру. — Благодарю за ваше изменение в чарах, оно мне очень помогло, — она говорит искренне и тепло и добавляет после короткой паузы, окончательно решаясь: — Если вы не возражаете, я бы хотела кое-что у вас узнать.       Хранитель смотрит на нее все так же внимательно и словно изучающе.       — Добрый. Спрашивай, но я не обещаю ответить.        — Я это понимаю, — Аин кивает и садится у костра. — Восприятие, которое было усилено благодаря вашим чарам, позволило мне заметить то, что было ранее недоступно, в частности, — она неосознанно касается точки в середине груди, — место, где словно собран магический дар, мы назвали его источником, и это кажется правильным. Друзья говорят, при обращении к нему легче дотянуться до дара, а сами заклинания получаются сильнее, я же чувствую, что это далеко не все, что он как-то связан не только с даром, но и со всем остальным. Однако мне не хватает знаний, чтобы понять все самой, и я хочу спросить, возможно, вы могли бы рассказать мне о нем хотя бы немного?       Она выдыхает, ощущая отголоски легкого волнения, почти незаметные в общем спокойствии. Хорошо, что она решила спросить сразу, иначе бы могла и засомневаться. Смутные очертания лица хранителя не позволяют сказать, о чем он думает, и с каждой секундой его размышлений Аин все больше сомневается в правильности этой идеи. Возможно, хранитель и вовсе не рассчитывал, что она станет изучать эти чары, а не просто будет мучиться от их влияния, возможно ее попытки вновь вызовут его гнев, хоть пока в окружающей силе и не чувствуется ничего подобного. Не стоит спешить с выводами. Хранитель сам все расскажет.        — Сомневаюсь, что человеческий разум способен уяснить эти знания, — он, наконец, нарушает тишину и смотрит все так же задумчиво. — Хотя твой, возможно, и сможет, — в его тоне Аин чудится нечто похожее на усмешку. — Я расскажу о нем, если ты согласишься позже ответить и на мой вопрос.       Согласие уже норовит сорваться с губ, но Аин заставляет себя остановиться. Она обещала Дэю подумать. Требование не кажется сложным, но все же что хранитель может спросить? Она не знает, даже представить не может. С другой стороны, он всегда может задать ей любой вопрос, и она не рискнет не отвечать на него даже без ответной услуги. Ей никогда не хотелось сталкиваться с его гневом.        — Хорошо, — подумав еще немного, соглашается она. Здесь не должно быть ничего опасного и способного навредить.       — "Источник" действительно вполне подходящее название для этого явления, он служит средоточием всей силы и жизни, не имеющей отношение к физической оболочке. В том или ином виде он есть у каждого существа, которого можно назвать живым в более широком смысле, чем привыкли считать люди. У тех, кого принято называть магами, он гораздо ярче, чем у всех остальных, а оттого его легче заметить, на него легче влиять, и именно он позволяет подобным тебе творить любые чары, впрочем, это ты уже должна была понять и сама.        Хранитель продолжает говорить, но всего через несколько мгновений Аин осознает, что совсем не понимает, о чем идет речь. Слова, вроде бы знакомые и привычные, не объединяются друг с другом даже в подобие смысла, никак не укладываются в голове. Поначалу она еще пытается разобраться, но быстро решает хотя бы просто запомнить. Запомнить и потом записать. Понять можно и позже.       И далеко не сразу она понимает, что у костра уже стоит тишина, а небо над головой совсем уже темное. Как долго хранитель говорил? И как давно замолчал? Аин старается сосредоточиться, но лишь морщится от непонятной головной боли. Происходящее с ней кажется чем-то далеким, словно за какой-то стеной или пеленой, а хранитель смотрит все также внимательно и спокойно. Нужно что-то сказать, хотя бы постараться.       — Благодарю за то, что ответили на мой вопрос, — она говорит медленно и тихо, — вы оказались правы, это действительно не просто понять, но, возможно, со временем мне удастся разобраться хотя бы немного.       Если, конечно, она сможет вспомнить, о чем была речь. В голове лишь начало, а остальное словно за каким-то туманом.       — Свой вопрос я задам позже, — совершенно ровным тоном произносит хранитель. — Сейчас же я жду твой рассказ.       Разумеется. Она еще не расплатилась с ним.       — Как вам угодно, — выдыхает она, собираясь с мыслями и силясь вспомнить, о чем хотела рассказать сегодня.        Говорит она в этот раз еще медленнее, чем обычно, часто останавливается, забывая самые простые слова, но постепенно туман в голове рассеивается, и к концу рассказа голос звучит уже увереннее. Вот только стоит попытаться вспомнить, о чем говорил хранитель, как возвращаются и туман, и головная боль. Не стоит пока об этом думать. Потом разберется.       И даже процесс отдачи сил в этот раз не кажется таким мучительным и сложным, как обычно, но хранитель опять задерживает свою ладонь на груди Аин и, как и обещал, возвращает усиленному восприятию его прежнюю форму. Дышать отчего-то становится тяжелее. Сомнений и страхов становится больше, а среди них Аин ощущает и радость, и облегчение, а затем — снова страх и некая горечь. Словно все, что она испытывала за эти три дня возвращается разом, хорошо хоть не становится сильнее.       Аин переводит дыхание, прикрывает глаза. Все в порядке. Она справится. Надо найти в этом водовороте чувств что-то приятное и держаться за него, а остальное пусть проходит мимо.       Вскоре это действительно удается, и она открывает глаза, сталкиваясь с неизменным внимательным взглядом хранителя. Кажется, сегодня он смотрит на нее чаще и пристальней, чем обычно. Это из-за ее вопросов или чего-то еще? Чего-то, что ее восприятию все еще недоступно. Она не знает и не уверена, что хочет знать. Лучше вернуться в дом, к Дэю и Трин. Встреча и так длится дольше обычного, друзья явно волнуются.       — Прежде, чем ты уйдешь, — оглушающий голос хранителя заставляет невольно вздрогнуть, — я хочу задать свой вопрос.       — Хорошо, — Аин не знает, что еще сказать, и лишь надеется, что ответить на него будет несложно.       — Осмелилась бы ты нарушить правила, зная, что за этим последует?       Аин не спешит отвечать, она задумывается, вспоминает все, что испытывала в последние дни, а потом вспоминает причину, и тут же понимает, каким будет ответ. Она украдкой смотрит на хранителя. Лгать нельзя, это очевидно. Но не разгневают ли его ее слова? Ей бы этого не хотелось не только из-за возможных последствий, но и из-за нежелания портить отношения. Но и дать другой ответ она не может. Стоит тщательно выбирать слова.       — К сожалению, я не могу дать однозначный ответ, как и тот, который, скорее всего, ждете вы, — осторожно начинает она. — Все зависит от обстоятельств, если говорить о той ситуации, которая привела к нарушению запрета, с теми знаниями, которые есть сейчас, я бы постаралась найти другое решение, не требующее нарушения ваших правил, однако, если бы его не нашлось или если бы возникла другая ситуация, в которой нарушение запрета спасло бы жизнь кого-то из моих друзей, я бы его нарушила.       Она сама удивляется, как твердо к концу фразы звучит голос.       — Почему? — хранитель спрашивает скорее заинтересованно, чем разгневанно, и Аин выдыхает.       — Друзья — все, что у меня есть, — она едва заметно улыбается. — Я уже рассказывала вам, в каком состоянии была, когда познакомилась с Дэем, и с тех пор они — основная причина, по которой я все еще жива. И я благодарна им, что они все это время остаются со мной, я не могу гарантировать их безопасность или что с ними ничего не случится, но я сделаю все, что в моих силах, все на что я способна, чтобы защитить их. Потому что благодаря им у меня есть на это силы, у меня есть эта возможность. А я сама способна справиться со многим, вынести многие сложности, и мне будет проще, если я знаю, что с друзьями все в порядке, это дает мне силы. При этом я так же готова сделать все от меня зависящее, чтобы подобных ситуаций больше не возникло, поскольку я благодарна вам за то, что согласились дать нам возможность остаться здесь, и мне жаль, что в прошлый раз не удалось придумать вариант лучше.       Аин замолкает и переводит дыхание.        — Можешь идти, — голос хранителя звучит совершенно равнодушно.       Она поднимается с земли, надевает длинную ночнушку и, попрощавшись, спускается с холма. Кажется, все прошло довольно хорошо. Пусть она все еще не уверена, не скрывалось ли за вопросом хранителя нечто большее, чем просто любопытство, об этом едва ли имеет смысл переживать. Она все равно не сможет угадать. А вот его слова про источник надо будет постараться вспомнить и записать, пусть даже одна мысль об этом заставляет усилиться головную боль. Это кажется важным, чем-то, что нельзя отложить. Она и сейчас не уверена, что вспомнит хоть что-то, а уж утром тем более.       Дэй встречает ее у самой двери, кажется, еще немного, и он решится выйти за пределы дома. Аин выдыхает, улыбается едва заметно и слегка виновато. Она действительно задержалась и снова заставила друзей волноваться.       — Ты все же согласилась, — тихо утверждает он, Аин кивает и направляется в комнату. — И что потребовал хранитель?       — Всего лишь ответить на его вопрос, — устало отвечает она. — Я расскажу, но чуть позже. Сейчас можешь принести несколько листов и перо с чернилами? Хочу попытаться записать, что рассказал хранитель.       Дэй все еще смотрит внимательно, серьезно и обеспокоенно, но кивает и отходит к полкам с вещами. Аин приближается к столу, замечает взволнованный взгляд Трин.       — Я в порядке, правда, — тихо говорит Аин, делая глоток горького травяного отвара, — эмоций и мыслей снова больше, и не уверена, что смогу заснуть, но в остальном все не так уж и плохо. Не так, как было, уж точно.       — Это радует, — голос Трин звучит мягко, но слегка недоверчиво.       Аин не может понять причину. Она действительно чувствует себя вполне сносно, по крайней мере не так плохо, как было раньше, но друзья словно видят что-то недоступное ей. Может, что-то изменилось в выражении ее лица? Или просто на нем. Впрочем, пока это не важно. Стоит все же попытаться хоть что-то записать.       Первые, самые простые фразы, легко перемещаются на шершавую бумагу, а дальше — пустота. Аин пытается вспомнить, но головная боль заставляет поморщиться и прекратить попытки. Она чуть сильнее наклоняется к листу, но все еще не желает садиться на жесткое дерево стульев, перечитывает уже написанное. Тут должно быть что-то еще, просто обязано. Почему же не выходит вспомнить?       Аин выдыхает, закрывает глаза. Недавняя встреча легко всплывает в памяти. Ее вопрос, согласие и последовавший за этим рассказ хранителя. Рука сама начинает что-то писать. Аин открывает глаза, вглядывается в записи и совершенно не может понять, что собиралась написать дальше. Кажется, ей не нужно думать, пытаться понять, по крайней мере не сейчас. Пусть она не понимает, что происходит, не знает, какой магией это назвать, но ей нужно довериться этому ощущению. Только так она сможет что-то написать. Рядом слышатся шаги, но ни Дэй, ни Трин ничего не говорят и, скорее всего, просто наблюдают за ней. Хочется верить, что ничего в ее действиях их не пугает. Она должна записать, что сможет.       Аин выдыхает, вновь вспоминая разговор и стараясь расслабиться. Неведомые чары, если происходящее можно так назвать, вновь позволяют писать, но Аин старается даже не смотреть на лист, опасаясь спугнуть наваждение, лишь следит, чтобы написанное оставалось на листе и при необходимости меняет бумагу.        Время вновь перестает иметь значение. Порой Аин слышит шаги, но не позволяет себе отвлечься, пока не допишет до конца. А с последним символом чувствует, как мало осталось сил. И как клонит в сон. Она качает головой, смотрит на исписанные листы, и от одного взгляда на них почему-то становится дурно. Знакомые слова не имеют никакого смысла, а вместе с ними встречаются и совсем непонятные символы. Аин собирает их в одну стопку. Надо оставить где-нибудь и прочитать как-нибудь потом.       — Аин, — тихо и неуверенно окликает ее Трин, — что это?       — Рассказ хранителя об источнике, — выдыхает она, — но с ним что-то странное, его не удается понять или вспомнить, если пытаться сосредоточиться. Хранитель сказал, что это может быть недоступно для людского понимания, и теперь я могу в это поверить.       — Но все же решила узнать? — интересуется Дэй.       — Да, когда он начала рассказывать, я не знала, что слова могут так повлиять, — она поворачивает голову, сталкиваясь с его обеспокоенным взглядом, — а потом было уже поздно просить остановиться. Да и, возможно, когда-нибудь я смогут с этим разобраться. Но точно не сейчас. Сейчас я бы хотела отдохнуть. Побудете со мной?       И пусть она чувствует лишь огромную усталость, опасение, что могут вернуться кошмары, все еще присутствует где-то в глубине мыслей.       — Конечно, — кивает Трин.       — Отдых тебе точно не помешает, — подтверждает Дэй, — выглядишь ты все же не лучшим образом.       — Надеюсь, к утру это пройдет, — натянуто улыбается Аин, — я правда устала.