Предложение
7 марта 2026 г., 23:16
***
Работа в нашем НИИ, можно сказать, неспешная, размеренная. Лично у меня всё ещё держится студенческий настрой — я стажируюсь, с меня спросу мало. Коллектив в основном молодой, все ведут себя расслабленно, ходят по кабинетам в гости, шушукаются и сплетничают. Помимо обеденного перерыва все часто зависают на кухне, и оттуда всё время доносится дружный ржач. Первые пару дней со мной все знакомились, девчата строили глазки. А я хоть и скромный, но тоже принимал участие в этом веселье — старался влиться в коллектив и поскорее освоиться. Девчата вереницей заходили в наш кабинет, якобы поболтать с другими сотрудницами, и издали приглядывались ко мне. Такой повышенный интерес для меня в новинку, но я это списывал на то, что я просто новенький. К вечеру второго дня появилась она — местная королева Лариса Киселёва. Красивая и эффектная, с претензией на гламур, стройная, но пышнотелая. С искусственными пушистыми ресницами, с хищными когтями и приторными духами, которые заполняли всё помещение, и становилось нечем дышать, несмотря на открытые окна — для жаркого августа это было чересчур. Она, как и все, знакомилась со мной, и при этом с самого начала так себя держала, будто уже для себя решила, что я принадлежу ей. С первой же минуты она начала меня преследовать как Госпожа Белладонна поросёнка Фунтика. Остальные девчата тут же стухли и разбрелись подальше. И в последующие дни уже не выглядывали меня издалека, ходили мимо меня бочком, а когда я с ними здоровался — отвечали тихо и холодно, не глядя в мою сторону. У меня сложилось впечатление, что Ларису все боятся и связываться с ней не хотят. И поэтому стараются прошмыгнуть мимо, чтобы, не дай бог, та не увидела их в радиусе пяти метров возле меня. Не знаю, как так получилось, что первые полтора дня она меня не видела — может, работала всё-таки. Я так думаю, если бы не Лариса, то я в скором времени мог бы подружиться с кем-то из девчат и завести отношения. И не случилось бы всего того, что произошло дальше. Как показала практика, на Киселёву не действовало ничего: ни разговоры с Лидией Степановной, ни мои отказы.***
Когда я только устроился в НИИ, стажировать меня доверили Вадиму. Мы быстро нашли общий язык, и мне понравилось то, как он всё объясняет и вводит в курс дела. Мне с ним легко и работать, и просто общаться. Он старше меня на пару лет и ниже ростом. У него маленькая голова с тонкими чертами лица, и сам он тоненький, узенький. Признаться, я заглядывался на его стройную фигуру и на то, как стильно он одевается, как опрятно выглядит. Я любовался им. Пахнет он ненавязчиво чем-то свежим, будто не мужским даже, иногда кремом для рук. И я считаю похвальным, что человек ухаживает за собой. Может, Коля это и подразумевает под манерностью? Когда я вышел из кабинета отдела кадров, мы с Вадиком пошли на обед в столовую, которая находится в соседнем корпусе. Я был немного озадаченным, так как Лидия Степановна меня заинтриговала тайной Вадима, и ещё было интересно, как она справится с Ларисой. — Ну, как там? — поинтересовался Вадик, ставя поднос на стол. — В целом хорошо. Душевно так поболтали. — Да, ЛидиСтепанна такая, будто бабушка родная. — Ага, от неё веет чем-то таким, беззаботным детством будто. — Точно, — Вадик некоторое время ел молча. — А чего ты такой задумчивый? — Да есть один вопрос. К тебе. Точнее, два. — Ко мне? — Да. Вот скажи, насколько ты мне доверяешь? — Эм... да вроде доверяю, а что? — Тогда ответь, пожалуйста, что о тебе знают остальные, чего не знаю я? Вадик перестал жевать, вытаращился на меня и, кажется, начал краснеть. — А конкретнее можно? — Почему тебя Коля называет манерным? Ты же совсем не такой… А ЛидиСтепанна сказала, что это я у тебя должен спросить. — А ты не понимаешь? — Нет, не понимаю. Ты же ведёшь себя нормально. А манерный для меня это когда вот так, — и я изобразил: сложил кисть руки как куриную лапку, изогнулся в плечах и сделал губы уточкой. И ещё ресницами похлопал. Вадик чуть не подавился, истерично захохотал, сперва тихо, а потом и вовсе разошёлся и долго не мог успокоиться. Спросил сквозь смех: — Ты где таких видел? — В сериалах, азиатских преимущественно. Они ещё говорят со странными интонациями и называют себя в женском роде. Вот это манерность, я считаю. И вот это какое-то «фу» для меня. Зачем парню о себе говорить в женском роде? Не понимаю. — А как ты вообще к таким людям относишься? — Я к таким не отношусь. Но вот такое поведение бесит. — Ну, понятно, но не все же себя так ведут. — Вот если ведут нормально, то и отношусь нормально. Это же нормально? Вадик опять захихикал: — Ты сам-то понял, что сказал? — Конечно. Я к тому... в жизни я таких не видел. Ни манерных, ни тех, других, кто ведёт себя нормально. — Или просто они тебе об этом не сказали. — Эм… возможно. — Потому что это не то, о чём можно рассказать всем и каждому. Вот ты о доверии спросил. А бывает такое: ты доверяешь человеку, общение у вас хорошее, но, как только он узнал, что ты не такой, как все, то что-то меняется сразу же: или человек перестаёт с тобой общаться, будто ты его предал, или смешки какие-то за спиной. Редко когда дружба сохраняется. — Представляю… Неприятно, должно быть. Да и есть риск, что в подворотне побьют. — И это тоже… За что? Казалось бы… — Да, я тоже не понимаю… Я вообще не понимаю ни драки, ни войны. Как будто я и не мужик вовсе. Зато, вон, женщины… — сделал я гримасу, закатив глаза и качая головой. — Это ты про Киселёву? — Вадик был в курсе моих страданий и по возможности сопровождал меня везде, где только мог. Благо, Лариса не ломилась в мужской туалет вслед за мной. Мы уже пообедали, убрали за собой подносы и вышли на улицу. Решили присесть на лавочку и погреться на солнышке. — Ну, а про кого ж ещё! Вот кто женщина-воин! Будет танком переть до победного. Может, ей в работе такое упорство и помогает, но лично меня это пугает до чёртиков, аж яйца сжимаются. — А, так вот, в чём дело. А я думал, она просто не в твоём вкусе. — И это тоже. Моя бывшая — тростиночка, прям как ты. А эта… Она мне нашего Колю напоминает. Вадик снова заржал. — А какие в твоём вкусе? — М-м-м... Мне нравилась Юля, а других девушек у меня и не было. Юля до сих пор хрупкая и плоская. Вот если бы она превратилась в женщину за всё то время, что мы были вместе — я бы к этому приспособился. Но дело даже не в комплекции, знаешь. Важно то, чтобы было эмоционально комфортно. Мне нравятся люди простые, весёлые, добрые, адекватные — выделил я это слово интонацией. Я подбирал слова, которые бы отражали действительно мой вкус и заодно являлись противопоставлением тому, как я воспринимаю Киселёву. — Может быть, немного творческие, или сильно творческие. Но главное — чтобы без истерик, манипуляций, давления, чтобы общаться легко было. — Можно узнать, почему она стала бывшей? — Да оно само как-то. С Юлей мы учились вместе и дружили с первого курса. А потом то ли повзрослели, то ли что. Как-то постепенно охладели друг к другу, на дипломах сосредоточились. Сейчас у неё на работе вроде бы кто-то появился. Мы с ней по-доброму общаемся до сих пор, по-приятельски. Она у меня одна была, другие на меня не вешались. Ну и не преследовал ещё никто до последнего времени. Вообще не представляю, как прекратить всё это. — Ну, так… сходи с Лариской на свидание. А что? Вдруг и она окажется нормальной и адекватной, когда наедине останетесь. Это сейчас она как оголтелая всех от тебя отгоняет. А вдруг с ней будет интересно? — Вот уж не думаю… И что в ней интересного? Что мне с ней делать? Комплименты её когтям и опахалам с утра до ночи говорить? Я такую гламурняшу не потяну ни морально, ни финансово. Я только устроился, денег ещё не видел. Я ей наскучу сразу. — Так это же хорошо, зато сама отвяжется. — Ну, не знаю, что-то не хочется… Пока что во мне кричит инстинкт самосохранения, и никак не размножения. С ней сражаться приходится — а это нифига не сексуально. Чувствую, что лучше с ней не связываться. — Тогда… Тебе кто-нибудь другой уже приглянулся, может? Попробуй с кем-то отношения завести, я думаю, тогда Лариса и отстанет. — Шутишь, да? Ты же видел, как все врассыпную, едва она объявилась. Похоже, все её боятся. — А я вот не боюсь её, — Вадик о чём-то задумался. — Есть ещё один вариант избавиться от неё, но тебе он может не понравиться. — Ты скажи, а я уж решу. Вадик ещё немного помялся, затем, густо покраснев, произнёс: — Встречайся со мной? И так посмотрел испуганно. А я изумлённо поднял брови и завис. Я растерялся и просто стоял, переваривая услышанное. До меня начало доходить то, о чём говорил Коля, о чём не могла сказать Лидия Степановна, и почему Вадик задавал странные вопросы о таких людях, меж тем, так и не объяснив мне ничего. Так вот, что значит — манерный. Сказал бы: «Голубой», — и я бы сразу понял. А то шарады какие-то. Я завис, а Вадик пытался меня растормошить, опасаясь, что я так и останусь тут в анабиозе, или что замолчу, отвернусь от него и перестану с ним разговаривать совсем. Наконец, я спросил: — Встречаться? Серьёзно? — Нет, понарошку. Я имею в виду, мы можем только видимость создать, чтобы она поверила. Тебе ничего такого делать не придётся: обещаю, я буду вести себя адекватно. И тебе не надо отвечать прямо сейчас, подумай. А ещё лучше, пойдём работать, потом подумаешь. Я отвис, но всё ещё не мог проронить ни слова, молча направился в корпус. Вадик понуро брёл за мной. Должно быть, он корил себя за своё предложение и боялся, что опять спугнул хорошего друга. А то, что мы с ним подружились — я не сомневался. — Саш, ты в порядке? Ну, не молчи… — Да не, я просто ухожу в себя, когда сталкиваюсь с чем-то непонятным, а твоё предложение... нестандартное, так скажем. — Выходит, в стратегии «бей или беги», «бей» — это не про тебя? — Скорее «беги или замри», и второй вариант я практикую чаще. — А, потому и молчишь… Слушай, давай договоримся на будущее, что ты не исчезнешь молчком без объяснений? И не станешь меня игнорировать, ладно? Если что-то не так — лучше скажи сразу, спроси, выясни, дай знать хоть как-то, если я вдруг где-то накосячу. А то знаю я таких — вы мастера надумывать всякое и загоняться. А я сижу в недоумении и не знаю, что делать. Все проблемы от недосказанности. Лучше прояснить всё сразу. Договорились? — Я постараюсь… Похоже, ты через это проходил? — Да, было дело в прошлых отношениях. — А сейчас? У тебя другие отношения? — Нет. Иначе я бы не стал предлагать встречаться, даже для видимости. — А если я захочу отношений с какой-то девушкой, а тут все будут думать, что я встречаюсь с тобой? — Тогда мы ей объясним, что это не так, и почему так сложилось.***
