Свидание
7 марта 2026 г., 23:16
***
В понедельник небо было всё такое же серое, к обеду пошёл затяжной дождь, поэтому после столовой во дворе на лавочке нам посидеть не довелось. Вадик увёл меня на лестницу, уселся на подоконник пролётом выше, притянул меня к себе лицом и зажал мои ноги между своих коленей. — Что это ты такое задумал? — шептал я. — Ничего особенного. Можешь просто в окно смотреть, а я вот так посижу, — он мне отвечал также тихонечко, сцепив руки у меня за спиной и просто их расслабив. — И что это мы такое делаем? — Создаём видимость. — Какой смысл сидеть в безлюдном месте, если никто не увидит? Мы же этот цирк устраиваем не просто так. Хотя… А если увидят, вдруг наругают или побьют? — Здесь-то? Вряд ли. Меня тут все знают и уважают, я со всеми в хороших отношениях. Ну, а то, что никто не видит — даже хорошо, считай это репетицией. Увидят или нет — не важно, но если увидят, поверь мне, кому надо доложат сразу. — Думаешь? Могут просто мимо пройти, не вмешиваясь… Мало ли чем мы тут занимаемся — не их же дело. — То есть, ты бы так сделал — не стал бы вмешиваться? — А ты лезешь во всё, что видишь? — Нет, но на их месте я бы посчитал нужным поставить Ларису в известность, с кем её ненаглядный время проводит и как. Если увидят мои подружки — так тем более они из вредности ей доложат о том, что тут происходит. — У тебя тут подружки? — Ага. Когда я только устроился, девчата вокруг меня тоже начали водить хороводы, но я быстро дал им понять, что со мной будет другой стиль общения, и в итоге иметь друга в моём лице им оказалось куда более приятно. Так что мы друг за друга горой. И если они увидят тебя со мной, то, вероятно, захотят насолить Лариске: раз она всех расшугала, и ты не достался им, то и ей не достанешься. Уж они постараются преподнести всё в лучшем виде. — Думаешь, она настолько глупая, что не поймёт, что мы с тобой просто притворяемся? — Как знать… мы ведь можем кое-что сделать… для достоверности, — последнее он выделил интонацией. — Например? — опустил я голову и непонимающе уставился на него. Вместо ответа он поднял на меня глаза, чуть ли не уткнувшись своим носом в мой, покраснел и снова отвёл взгляд, явно смущаясь. Я внезапно поймал себя на импульсе опустить голову ещё ниже, притянувшись к его лицу. Вместо этого я выпрямился и снова уставился в окно. «Что же ты такое затеваешь? Что можно сделать для достоверности?» — Если ты не против, мы могли бы… то, что делают парочки, — бормотал он, бодая лбом моё плечо. Кажется, до меня начало доходить. Я ухмыльнулся: — Ты готов зайти так далеко? И ради чего? Только чтобы какая-то полоумная отвязалась от меня? Вадик стушевался, отстранил меня, вставая: — Если найдёшь другой способ, как это сделать — вперёд, мешать не буду. Не хочешь — не надо, я не настаиваю. Удачи тебе найти другие способы. Он направился к лестнице, но я его перехватил со спины и прижал к себе: — Да стой ты, куда ты рванулся! Я ж не отказываюсь, а просто размышляю. Предупреди хоть, к чему мне быть готовым, чтобы я не запорол всё в ответственный момент. От моих слов Вадик расслабился, а я стал раскачиваться из стороны в сторону, увлекая его за собой, и в итоге мы начали слоняться по площадке туда-сюда, прижавшись друг к другу и о чём-то кокетливо болтая. — Ты такой худенький, как девчонка, — обнимал я его за талию. — Почему девчонка-то? Хочешь сказать — как Юля? По моим представлениям, как девчонка — это вот как раз как Киселёва. — Пф-ф! Ну-у нет! Я не воспринимаю её как женщину: в ней женственности ни на грамм! Фигурой ещё может быть, но не поведением уж точно! — А во мне, значит, на грамм, да? Или на сколько граммов? — хихикал Вадик. — Не знаю, но мне это нравится. — Может быть, и я тебе нравлюсь? — кокетничал он. — Может бы-ыть… — Оу, вот как, — Вадик был доволен, — и что тебе во мне нравится? — Ты классный, с тобой весело и просто. Ты добрый и адекватный. И мне с тобой легко. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас описал девушку своей мечты? — Эм… а и правда. Но ты же не девушка… В этот момент со стороны коридора раздались шаги, и на лестницу вышла Лидия Степановна. Я быстро отпустил Вадика, и он вернулся на окно. Мы играли в гляделки, едва сдерживая смех. Должно быть, она заметила нашу суету: — Мальчики, у вас всё в порядке? Что это вы здесь устроили? — Да ничего такого, ЛидиСтепанна, просто дурачимся. Это наш способ пустить пыль в глаза Киселёвой. — Я же поговорила с ней в тот же день. Не унимается? — Выходит, что нет, перед обедом опять пыталась атаковать. — Хм… Ну, смотрите сами, может, ваши методы сработают. Мне-то всё равно. Только вы это, играйте да не заигрывайтесь. — Постараемся, ЛидиСтепанна. Она уже поднялась на другой этаж и скрылась из виду. А мы продолжили флиртовать, даже когда вернулись на рабочее место. Ближе к вечеру мне приспичило в туалет, и на этот раз я не стал тащить с собой Вадика. Когда я уже возвращался, был снова атакован Ларисой. На этот раз я решил атаковать её в ответ и, по совету Вадика, пригласил на свидание: прогуляться в парке после работы и поесть мороженого, так как большего я себе пока позволить не могу, поговорить и заодно познакомиться поближе, если погода позволит. Я сам не понял, как я это сделал, поэтому зашёл в кабинет с застывшим изумлением на лице, затем молча сел, уставился в одну точку и переваривал случившееся. Вадик не мог этого не заметить. — Что опять приключилось? — Я иду на свидание. С ней. — О, вот как… — я не сразу заметил, что Вадик помрачнел. — Похоже, добилась она своего. Держись, мужик, — похлопал он меня по плечу. Остаток дня мы были сосредоточены на работе. Хотя перемена в его настроении меня обеспокоила. Мне не хотелось, чтобы он огорчался. Мне хотелось продолжить тот романтический настрой, который был у нас днём. Но я понимал, что теперь вряд ли нам удастся его вернуть, тем более, если у меня начнёт складываться с Ларисой. К вечеру распогодилось, и в конце рабочего дня Лариса уже ждала меня возле кабинета. Она демонстративно взяла меня под руку, чтобы видели все, с кем она сегодня уходит с работы. Я шкурой ощущал, как негодует Вадим, но не мог с этим ничего поделать. Многие нас видели и останавливались, глядя нам вслед и шушукаясь между собой. По пути в парк Лариса о чём-то болтала, о чём-то меня спрашивала. Ей приходилось меня переспрашивать, потому что я её не слушал и отвечал односложно. Я почему-то переживал о том, как Вадик всё это воспримет, будем ли мы теперь общаться так близко, будем ли хотя бы дружить. Да и вообще он не выходил у меня из головы всё это время. Я вспоминал отдельные приятные моменты и понимал, что хочу их продлить, хочу их повторить. Жужжание Ларисы меня начало бесить, а её, в свою очередь, начал раздражать мой отсутствующий вид. Нашего общения хватило минут на 10-15. И я снова предпринял деликатную попытку объяснить ей, что насильно мил не будешь. Кажется, на этот раз она меня поняла и отпустила без скандала.***
На другой день Вадик был серьёзен и молчалив. Бросил дежурное: «Привет!» — и уткнулся в работу. Я шкурой чуял, что сердится, или ревнует, или обижается. Что-то из этого спектра. Я пытался поболтать о чём-то нейтральном — он молчал или односложно угукал. Так и знал, что он будет так себя вести. А ведь изначально это была его идея, чтобы я пошёл на свидание с Киселёвой. Наконец, я не выдержал и позвал его на лестницу на пару слов. Пошёл он нехотя. Когда мы поднялись на пролёт, я резко развернул его к себе и крепко обнял. Он даже не успел поднять руки наверх, я зажал их своими. — Чего ты хочешь? — строго спросил он, даже не пытаясь вырваться. — Поговорить. — О чем? — хмыкнул он. — А ты? Ты не хочешь спросить меня?.. — Нет. — …О том, как вчера всё прошло. — Нет. Это твоё дело. И меня это не касается. — Ещё как касается. — И как же? — снова он хмыкнул. — Я послал её. — А я здесь при чём? — При том, — я вздохнул и продолжал: — Она о чём-то говорила, а я не слушал. Я вообще будто не с ней был, о другом думал. Она распсиховалась. Я слегка ослабил объятие, но не отпустил насовсем, раздвинул ноги пошире, чтобы встать поустойчивее и быть ближе к уровню его глаз. Вадик не вырывался, слушал. Я не смотрел в его глаза, а обегал взглядом его причёску, краснеющие уши и шею. — Меня хватило минут на 10-15, я сказал ей, что я её не достоин. Что найдётся кто-то другой, кто точно оценит всю её красоту: и маникюр, и ресницы. А мои мысли сейчас занимает кое-кто другой, и я ничего не могу с этим поделать, — мой взгляд остановился на ключичной впадинке — кто-то, у кого торчат ключицы, — я рукой дотронулся до ближайшей, а Вадик резко втянул воздух. Я наклонился и чмокнул куда-то в основание шеи и почувствовал, как меня повело, в голове зашумело, во всём теле появилось мелкое покалывание, я еле устоял на ногах. Вадик сделал ещё пару резких вдохов: — Эй! Ну не здесь же! Я насилу от него отстранился, голова была тяжёлой, а глаза закрывались: — Дома давай продолжим. Ты прав — здесь не место. Давай дома после работы, ладно? Я едва разлепил глаза и увидел, что взгляд Вадика плывёт не хуже моего. — Ты уверен? — Да. К тебе пойдём сразу. — Но ты же понимаешь, что я парень? Я хоть и похож на твою бывшую, но ниже пояса я такой же, как ты. В моих глазах всё ещё плыл туман, и я не чувствовал себя в своём теле. — Это ты меня так отрезвить пытаешься? Вадик хмыкнул. — Я не такой, как она, там, внизу. Ты же это понимаешь? Я продолжал пьяно мотать головой. И после паузы он выдал: — И не такой, как Лариска. — ТАК! — я почувствовал, как в голове и в глазах резко прояснилось, я твёрдо стоял на ногах. — Хм, а вот теперь отпустило. Теперь и поработать можно спокойно, — я захихикал: — Впредь буду знать, о ком думать, если понадобится чуть сбавить обороты. — Не смей думать о бабах, когда будешь со мной! — Замётано! Я так чувствую, я ещё долго не смогу думать ни о ком другом, когда ты рядом. И не рядом, — я отпустил Вадика. — Знаешь, как говорят: невозможно соблазнить мужчину, если он влюблён в кого-то, кто не ты. А у Киселёвой изначально таких шансов не было. — Смотри мне! — и мы зашагали в сторону кабинета. Не успели мы зайти, как наши телефоны разразились перезвоном от уведомлений о сообщениях. Коля захлопал в ладоши, иронично обращаясь к недоумённым нам: — Поздравляю, парни, поздравляю! Совет да любовь! — Ага, на свадьбу приходите, — парировал Вадик беззлобно, хотя ещё сам не понимал, о чём это он. Оказалось, писали в общем чате. Кто-то успел нас сфотографировать как раз в тот момент, когда я уткнулся в шею Вадика. При этом его глаза были закрыты, а голова склонена на бок и слегка назад. Фото разместили в чате, и под ним образовался шквал комментариев. Один из них был от Ларисы: — Блин, Саша! Сказал бы сразу, что ты по парням. Не морочил бы людям голову. Всё, девоньки, расходимся. Здесь нам ловить больше нечего. Вадик, попробуй только обидеть Сашеньку! Будешь со мной дело иметь! — Вай! Баюсъ-баюсъ! — тот быстро настрочил ей ответ. И в комментариях посыпались хохочущие смайлики. Ну а я вечером пил вино из ямочки под шеей Вадима. Не текила, но тоже хорошо зашло.***
